Встречи с двадцатой девятой по тридцать первую. Издёвка пятнадцатая.

В конце концов ждать от мисс Сары чего-то особенного не приходилось. Он так и не узнал, была ли девушка после двадцать восьмой встречи по оставленному им адрессу гостиницы, либо же предпочла сделать по-своему. Этого, конечно, так и не узнал сам Северус Тобиас, однако редакция вашего замечательного автора узнала - да, мисс Мунволф действительно ночевала там. После этого случая начало происходить что-то действительно необычное - от фамилии Мунволф откололось нечто важное и звонкое, и начало плыть своим путём. Это и была мисс Сара: девушка собрала накопленные за время своей деятельности при Визенгамоте деньги и совершенно неожиданно сняла на долгосрочный срок квартиру где-то в центре Магической Британии, полностью покинув семейный дом и променяв его вечнозелёный глициневый сад на пятьдесят квадратных метров на четвёртом этаже и сорок минут до Косого Переулка. Разразился новый скандал, подкреплённый тут же вспыхнувшими слухами о том, что, якобы, свидетель защиты нарушала долгое время закон и когда её раскрыли, откупилась солидной суммой галеонов, и только поэтому не смогла позволить себе сразу же полную покупку собственного жилья и прибегла к аренде. Отныне у мисс Сары не было достаточно времени, чтобы давать скандальные интервью и публично защищать своё имя, придумывая себе личину благопристойности и сдержанности. Всё своё время она посвящала работе, без разбору берясь за любые дела. Не нужно было так цепко за ней следить, чтобы узнать её дела в общих чертах, и Северус без труда разобрал первые следы взрослой жизни - девушка зарабатывала деньги так, как могла, и со всех сил пыталась обеспечить себе достойное существование, к которому привыкла, на этих жалких пятидесяти квадратах. Ситуацию её ухудшила не только история с палочкой, подкосившая её в эмоциональном плане, но и само время - оно стирало следы последней Магической Войны со всеми его преступниками, и всё реже и реже Визенгамот судил кого-то знатного, богатого, но провинившегося перед властью Минестерства, чьё дело могло бы обеспечить маленькой мисс Мунволф один, а то и два месяца жизни без бед. Её стремительный взлёт и неглубокие ямы падений резко превратились в ровную линию пульса, стабильную, но приносящую слишком мало, не по её высоким запросам. Сбежать от семьи было мало. Нужно было держаться на плаву, и мисс Саре удавалось это скверно - она совсем перестала появляться в обществе, что Снейп без труда определил, как первый симптом её болезни. Встреча двадцать девятая - снова письма. "Мисс Сара, Спешу заявить Вам, что ровно через неделю, в промежутке между восьмью и десятью часами утра Визенгамот снова будет судить меня. Приходите. Северус Т. Снейп." Встреча двадцать девятая - первое их свидание. И Северусу пришлось несколько постараться, чтобы оно действительно случилось, ведь закон вежливости гласит, что о встречах нужно предупреждать заранее. Однако у него была целая неделя, чтобы натравить на себя Визенгамот, а способов это сделать - уйма. В тот момент ни о каких встречах из эмоциональных побуждений Северус не думал, и тем более не давал им подобного названия. Это был холодный расчёт и попытка уколоть необычайно уязвимую сейчас мисс Сару побольнее. И способ действительно нашёлся - партия несколько необычного и специфического зелья для улучшения семейной жизни, заказанная у Клуба, была повешена на его шею. Изготовить эту дрянь и сдать в нужную аптеку было не трудно, однако желание добавить в зелье нечто от себя было выше его сил и слишком удобным способом провоцировать самому себе судебное слушание. Итак, Визенгамот вызвал его по вопросу намерянного отравления партии не совсем лечебного зелья с обвинением в крупном отравлении нескольких покупателей. В последствии Гарри Поттер клялся, что это было самое безумное, что когда-либо мог сделать и чего вообще можно было ожидать от его старого учителя зельеварения. Мисс Мунволф же отказывалась от любых комментариев. Да, она пришла на это слушание. В этот раз от цепей на кресле подсудимого отказались, и Северус мог спокойно отбивать пальцами ритм любимой оперы по подлокотнику, при этом одной рукой поддерживая голову. Обвинение в умышленном отравлении десятков людей... Будто бы самое страшное, что он делал в жизни. - Прекратите... Он догадался - её раздражало пустое отбивание пальцами, и голос её от этого превращался в нервное шипение. Мисс Сара выглядела хуже, чем обычно - потускневшие волосы и пропавший холодный блеск в этих цепких глазах. Осанка уже не такая безупречная, и пальцы взяли в привычку нервно сжиматься, забывая расслабиться. И всё равно за этой маской усталости Северус не в первый раз увидел, как глубоко пустила корни личина светской красавицы, но в первый раз увидел, чего это стоило и как далеко можно было ради этой личины зайти, и как медленно мисс Сара теряла своё положение, необратимо падая в дешёвую рутину, в которую превращалась её жизнь. Она выступала уже не так уверенно, подолгу держала молчание, хмурясь и пытаясь собраться с мыслями, легко срывалась на прикрытую вежливостью агрессию и в процессе нервно перелистывала бумаги дела, на ходу ища зацепки. Члены Визенгамота видели её слабость и наседали сильнее - она так и не смогла стать с ними коллективом, но стала врагом, давшим слабину и с большим удовольствием медленно опускаемая ими в отместку за свою наглость. У Сары Мунволф не было союзников в мире взрослых людей, в который она ворвалась с присущей ею скандальностью, слишком широко открыв для себя одной двери. И теперь, лишившая себя всех возможных сторонников, избавляясь от любого отработанного материала, она пожинала колосья, которые посеяла на поле своего личного взлёта - боролась со всем в одиночку. И даже несмотря на то, что она выиграла его дело, убедив всех, что ничего предумышленного в действиях Северуса Снейпа не было, а последствия порченного зелья оказывают больше влияния на самооценку, чем на реальное здоровье потерпевших, ей далось это с невыразимым трудом и опустившимися под усталостью плечами. На выходе из амфитеатра не удержался от язвительного комментария: - Ваши дела настолько плохи, что Вас уже приглашают на дела о половых проблемах группы людей, мисс Сара. Она шла впереди, небрежно неся бумаги в опущенной руке и свободной рукой растирая сонные глаза. - Ради Мерлина, мсье Снейп, Вы специально испортили зелье... - Чтобы показать Вам, насколько низко Вы пали. В главном холле утром понедельника было слишком много людей - говорили полушёпотом больше по какой-то немой сговорённости, чем из-за реальной необходимости. - Или пали Вы, развлекая себя тем, что превращаете половые органы в букеты цветов вместо того, чтобы позволять мужьям радовать своих дам. - В белые розы, попрошу Вас заметить, мисс Сара. У меня особые отношения с этими цветами. Она не ответила, рвано выдохнув и удалившись куда-то в рабочие помещения. Это можно было бы назвать пятнадцатой издёвкой, и изначально она ею и была... Но издёвка обернулась первым камешком к их первому примирению. Сара Мунволф падала и никто не желал протянуть ей руки. Это было заслужено и именно этого Снейп так долго и хотел - увидеть, как яркая и завораживающая женщина похоронила саму себя - своими методами, - и превращается в груду отработанного материала, выплюнутого миром на обочину. Яркая бабочка, жаль только, что однодневка. И всё равно тридцатая встреча состоялась так же по его инициативе. Северус уже начинал входить во вкус. Себя он обманывал тем, что хотел из первых рядов уследить за сокрушающим падением выскочки. Городской парк, вечерние часы, утки в озере заныривают клювами вниз и какое-то время смотрят на мир из положения вниз головой. Осень - кромка воды чуть заледенела и трещала, когда на неё от забавы наступали маглы. Такая простая вещь - всего лишь лёд, а их радует, как он трещит. Дорожки, мощённые серой унылой плиткой, освещаются высокими фонарями на чёрных столбах с кованными узорами, и в кругу света, брошенного каждым фонарём, всё это не выглядит так уныло - ни голая сырая земля с остовами таких же голых кустарников, ни тяжёлое, давящее на плечи серое небо, затянутое тучами. Возвращаться с очередного заседания в свою нору будет намного удобнее именно через городской парк. И Северус не ошибся. Болезненно худощавая фигура застыла под одним из фонарей, как прилетевший на свет бледный чёрно-серый мотылёк, невидящими за пеленой усталости глазами уставившись на огонёк над зажигалкой, который прижимала к тонкому белому росчерку сигареты в губах. Волосы растрёпаны. Грейнджер назвала бы это прекрасной ровной укладкой, для Мунволф же это именно, что растрёпанное гнездо. Она не видела его до самого последнего момента приближения. Медленно отводила сигарету от губ и обратно к ним, выдыхала облако дыма носом, на жалкое мгновение сливаясь своей серостью с его. И только когда плитка донесла до неё звук его каблуков, повернула навстречу голову. Эта секунда, когда она его увидела, оказалась особой: разглядев кто скрывался в темноте, закрыла глаза, отведя голову и вдохнула ртом, после же заставив себя принять менее жалкий вид и вернуть ровную спину. И только потом она открыла глаза, выдохнув носом, вернув к Северусу внимание и встретив едкой ухмылочкой. Не было у неё сил ни на какие ухмылочки. Заставляла себя из последних сил. И как же жалко смотрелась сейчас её привычка курить... Если раньше это был один из секретов, дающий более полную картину понимания Сары Мунволф, то сейчас это походило больше на ребячество маленькой девочки, скрывающей от родителей запах табака за мятными леденцами. - Прохлаждаетесь, мисс Сара? - Ловите уточек на обед, мсье Снейп? Узогнул бровь, глянув в сторону воды на серо-коричневых уточек и красивых селезней с зелёными головами. - Слабое парирование. Сейчас ужин. Девушка нервно дёрнула уголком губы, затянувшись ещё раз и наконец-то выходя из круга света, медленным шагом направляясь к выходу из парка. - Извольте я оставлю Вас без своего внимания, мсье. Вы со своими шутками не в приоритете. - Не сомневаюсь, мисс. Развернувшись вслед за ней, уловил тамп её шагов, оставшись рядом. Какова была причина этой встречи? Ни один не спросил и даже не подумал об этом. Прежняяя вражда стала скучной и забылась за иными проблемами, но остались привычки: привычка обмениваться колкостями, привычка неосознанно искать встречи, привычка обращать внимание на мелочи. Привычка к другому человеку. Привычка всё ещё не зависимость, но избавиться всё так же трудно. Слабо толкнул её локтём согнутой руки. Мисс Сара за своими проблемами совершенно забыла об этикете, о котором самому Северусу помнить не пристало. Однако в эту секунду можно было и поменяться ролями. Вспомнив о приличиях, слабо положила ладонь на согнутый локоть мужчины, на четверть шага встав ближе для удобства. Молчали. Молчали снова долго и очень уютно, обмениваясь только стуком каблуков по плитке, пока между ними двумя первым не заговорило небо. Заговорило низкими раскатами грома, предвещающими скорый дождь. Остановились, посмотря вверх на сгущяющиеся дымным маревом тучи. Северус провёл над их головами раскрытой ладонью, и невидимый зонтик застыл надёждым укрытием. - Магия при маглах, мсье... - Со мной постоянный свидетель защиты при Визенгамоте, мисс. Разве я могу чего-либо бояться? Зонтик на то и невидимый, чтобы не тревожить маглов. Визенгамот его по этому случаю так и не вызвал, хотя Северус надеялся, что вызовет - Сара Мунволф бы вновь влезла в чужое дело и вновь заработала бы себе на решение своих проблем. Но это в будущем. А сейчас дождь начинал мелко барабанить над головами и стекать полупрозрачными дорожками под ноги, собираясь в стыки плитки в крошечные геометрические в своём движении ручейки. Небо продолжало давить, будучи единственным, кто разговаривал из этих двоих. Встреча тридцатая закончилась под козырьком многоквартирного дома, где она наконец-то отпустила его локоть и исчезла за дверью подъезда, устало пробормотав себе под нос что-то вроде "доброй ночи". Северус отошёл чуть назад, вглядываясь в светлые проёмы окон на лестничной площадке, пока в них мелькал её силуэт - обтянутый серо-чёрной тканью, оставляющий за собой следы дождевой воды. Мелькал, взбираясь выше и с каждым пролётом становясь всё медленнее, пока наконец не исчез где-то в промежутке стены и Северус точно не сосчитал - четвёртый этаж. Наугад двинулся чуть левее и в действительности угадал - совсем скоро в трёх левых окнах загорелся свет и за тяжёлой тканью штор промелькнул худой сгорбленный силуэт, растёгивающий пуговицы под горлом. Улыбка - это пытка, но он слабо попытался её выдавить прежде, чем трансгрессировать. В последствии им было донесено до Клуба, что полное спонсорство их деятельности одной фамилией Мунволф превращает их в личную контору мисс Сары, что идёт в противовес с основной идеей свободной деятельности. Пришлось много ругаться, однако с его мнением всё же начали считаться, только немного в другую сторону... Вместо полного или частичного отказа от спонсорства, они попросту сократили собственный бюджет и контора переехала в место попроще и, соответственно, дешевле для аренды. Конечно это решение было встречено гневом самой Мунволф и совершенным непониманием странного решения, однако факт фактом - теперь по её карману всё это било горадо меньше. Решающую роль самого Северуса ей не раскрыли, и как бы мисс Сара не злилась, чужой поступок неплохо помог ей вырваться из собственных проблем. Следующий же поступок мистера Северуса Тобиаса остался не раскрыт до написания этого откровения - Снейп выступил анонимным доносчиком на бывшего егеря и двух бывших Пожирателей Смерти. Конечно жертвы его доноса могли догадаться, что раскрыть их смогли исключительно благодаря доносу кого-то из "своих", но чтобы раскрыть, кого конкретно, нужно было иметь хорошие связи в Визенгамоте, который неплохо от тех самых подкупных судей подчистили. Можно было почти не волноваться за свою безопасность. Конечно же мисс Мунволф снова выступила в качестве свидетеля защиты, но из всех трёх дел, свалившихся на неё совершенно неожиданно и в период безумной усталости, безусловно смогла выиграть только одно, второе было проиграно, в третьем же деле всё закончилось санкциями к обвиняемому без заключения под стражу. Впрочем, девушка сразу поняла, кого перспективнее защищать и в кого лучше вкладываться, дабы увеличить свои шансы на крупное вознаграждение, так что вполне "средняя" ситуация для её некогда громкой славы в итоге оказалась больше выигрышной, чем проигрышной. Северус не тешил себя рыцарскими титулами за такую щедрость, ему вполне хватало заметить издалека, что у мисс Сары новые туфли из дорогой кожи чёрного дракона. Конечно же глаз дёрнулся - как можно тратиться на туфли в собственном положении, однако более грамотному распределению её бюджета он уже помочь не мог, да и не собирался. На собственных ошибках учатся в этой неприятной взрослой жизни. Наконец, долгая переписка с неподражаемым мастером своего дела, Ритой Скитер, принесла свои плоды, и они встретились недалеко от набережной реки Сены, в летней беседке прилегающего сквера. Мистер Северус Тобиас был одет по-магловски, как и сама мисс Скитер - оба пытались не привлекать внимания. Разместившись на длинных лавках напротив друг друга, каждый занялся своим: мисс вспоминала, как писать на бумаге вручную, а мистер - беззвучно и без улыбки тешился над её корявым почерком, отвыкшем от простого карандаша. - Почему в магловском квартале, мистер Снейп? - Минимум шансов быть подслушанными, мисс. Приступим. Это был долгий день, в который, казалось, мистер Снейп сказал больше, чем за всю жизнь: он рассказывал о своём знакомстве с Сарой Мунволф, о том, как стал её зельеваром, как следил за ней и как та бесцеремонно и жестоко поступила с ним перед своим побегом из Хогвартса. Он обличал её поступки того времени, смеялся, называя зазнавшимся ребёнком. Он рассказывал о ней долго, с наслаждением раскрывая мерзкую змеиную натуру девушки, на несколько первых взглядов кажущуюся нежной птичкой. Прекрасная журналист от непривычки писать вручную делала много помарок в своём блокноте, порою вычёркивая целые строки, не успевала за рассказом, прося повторить отдельный отрывки более подробно, но за таким откровением она была готова исписать тонну блокнотов тысячей карандашей. - Не забудьте указать: от мисс Сары всегда пахнет полынью и златоцветником. Это важно. Встреча закончилась с заходом солнца и была назначена следующая - через неделю на новом месте, с новыми подробностями и новой главой откровения Северуса Снейпа. Бывший шпион сам боялся, что их подслушают. В этот же вечер, отослав Риту Скитер в своей едкой манере, тот сразу же поспешил в центральный парк с постоянно ныряющими вниз головой утками. Он опаздывал на полчаса - этого времени совершенно хватало, чтобы его спешка была напрасной. Так и оказалось. Подойдя на старое место под фонарём, он никого не увидел. На унылой плитке лежал окурок, небрежно брошенный мимо урны. Чуть подопнув тот носком туфли, перевернул на другой бок, на котором отчётливо был виден след помады - бледно-розовый от нижней губы. Окурок ещё дымился. Ускорив шаг, пересёк четверть парка и вышел к дороге, за которой слабым жёлтым светом озаряла вечерний сумрак крошечная лампочка под козырьком. Под ней, становясь из-за её света слегка желтоватой, тянула руку к дверям подъезда мисс Сара в своих жутко дорогих туфлях. - Мисс! Она резко обернулась, выцепив его взглядом на другой стороне улицы - всё ещё уставшим, разочарованном, но медленно возвращающим свою былую цепкость. Девушка тут же отвернулась, рыком открыв дверь и шагнув через порог. Тяжёлая створка закрылась, отрезав её от мира и от чужого взгляда. Северус замер, слепо уставившись на пустую ступеньку перед дверью. Он совершил большую глупость и сам даже не понял, чего ради. Оправдывал себя попытками съязвить змее в глаза, оправдывался перед собой же - жалко и низко. Два удара сердца для полного осознания творившегося сюра - времени предостаточно. Пора домой. Скоро маленькой мисс Сары не станет. И он приложил к этому не просто руку - он приложил к этому все свои мысли и время, те самые два удара сердца. Дверь со скрипом открылась снова. На мисс Саре были совсем другие туфли - без каблуков, менее строгие и с круглым носиком. Ещё даже не перешагнув порог, она выцепила взглядом место, на котором Северус так и остался - не успел уйти. Две секунды достаточно, чтобы решиться, но недостаточно, чтобы что-либо сделать. И эта его решительность разбилась острыми осколками, вгрызшимися в лёгкие и не давшими ему сделать вдох. Всего лишь сменила туфли на что-то более удобное... Убедившись, что её всё ещё ждут, вышла, медленно пересекая проезжую часть, держа подол юбки приподнятым, дабы не намочить в растёкшейся гряной дождевой воде на асфальте. Подошла ближе. Блузка - нежно-бежевая, объёмные летящие рукава скрывают худобу рук, и выглядывающие из них тонкие кисти кажутся ещё более миниатюрными. Плечи накрыты на манер всех мунволфов - мехом. Юбка перехвачена выше талии широким поясом, в жемчужно-белых волосах две шпильки на азиатский манер - украшены полудрагоценными камнями. Оценив его магловский внешний вид, девушка резко скривилась, приподняв кисть и закрыв пальцами нос, будто бы почувствовав резкую вонь. Остановилась рядом, на расстоянии вытянутой руки. Почему-то Северус в этот момент вспомнил то первое сравнение, пришедшее ему в голову, когда он увидел мисс Сару в Хогвартсе впервые - жемчужное привидение, пахнувшее полынью и златоцветником. И первая встреча - в кабинете директора та сидела молча на диване, пока реподаватели вели важные разговоры. Тогда она прошла мимо него в дверном проёме, но помнится это так плохо, смутно. Не помнит даже её лица - только призрак её присутствия. Их первые встречи - набросок смутных воспоминаний, неважных глав и пометок на листах памяти. Почему-то сейчас это кажется преступлением. - Вы так и будете молчать, мсье? Достаточно резонный вопрос, её правда. А он почему-то молчал, как дурак, уловив взглядом розовую ветку вишни из полупрозрачного кварца на её шпильках в волосах, и белую жемчужинку сердцевины, круглым пятном отразившую жёлтый блик лампочки под козырьком, и тут же потерявшую её. Попытался быстро придумать желчный ответ. Не смог. - Вас напрягает молчание? - Вы молчите крайне не умно, мсье. Кивнул. Для чего он пришёл? Встретить её в парке, осыпать колкостями и проводить до двери. И он опоздал, вытащив её из этой самой двери, а что делать дальше - не знал. Тридцать первая встреча началась задом наперёд: от двери обратно в парк, согнув руку в локте и дав ей за неё ухватиться. Только вежливость, впервые встреченная им с молчаливой неприязню, теперь стала нормой - подать ей локоть и позволить сделать четверть шага на сближение. Стемнело настолько, что лужи света под фонарями стали единственными маяками в ночной тишине. Прибиваясь к очередной бухте жёлтого электрического света, выныривали во тьму, скрипящую голыми ветками кустарников в поиске новой бухты и отправлялись от неё дальше в это ночное плавание. Он молчал. Она молчала. Молчало даже небо. Кричали их шаги - стуком, отсчётом ударов сердец. Кричали его белые манжеты, пахнувшие парфюмом Риты Скитер. Кричала её юбка, шелестя при каждом шаге, перетекая с голени на голень. А они - молчали. Хотелось взять нож и застрелить это молчание - из лезвия. А в это время Рита Скитер готовила второе откровение этой истории - снова о Саре Мунволф. Северус знал об этом и ни о чём не жалел. - Мисс Сара... - Вы снова фамильярничаете. - Как поживает Ваше желание превратить мою жизнь в кошмар? Она чуть замедлила шаг, чуть приподняла голову - вытянулась белая шея, наметив ребристую гортань под кожей. Взглянула ему в глаза своими - холодными и цепкими. Ему в тёмные глаза в обход крючковатого носа. И не утонула в них. Зато Северус от её глаз ослеп. - Так же хорошо, как мой кузен, мсье. Её голос раздался в его мозгу лихорадочным, припадочным "убийца", обжёг нежные ткани клеймом и никогда в жизни больше не оставил. А Рита Скитер всё писала...