Глава 1 - Исповедь Оскара

      Он не помнит когда это началось. Всё его бессмертие над ним нависал «долг», его фамилия. Он не помнит родителей, их лиц, имен, с младенчества его воспитывал дядя, Граф фон Ужасающий. Граф? Его зовут Аларих. Всегда занятой, даже среди вампиров — знати поголовно, считающийся аристократом, он — великий. Когда-то, ещё до становления директором школы, он состоял в правящем совете вампиров. Высокая, долговязая фигура, глаза цвета крови, Оскар почти не знал от него тепла. Отношения с ближайшим родственником складывались странно: дядя бы и рад был показать свою любовь племяннику, да не знал как, ребенок вообще свалился на него неожиданно, был доставлен по почте. Мужчина беспомощно упирал на их родство, хоть так желая дать поддержку, упоминая род. Всё бы сложилось замечательно, если бы Оскар оправдывал ожидания.       Он их не оправдывал.              Боязнь крови. У вампира. Даже не просто крови, а всех красных жидкостей, похожих на жизненный нектар, странно, что от цвета не шарахался. В детстве это было до тошноты разочаровывающе быть неправильным, не таким. Приступы вины, жалости, ненависти к себе оканчивались прыщами, лишь сильнее выделяя его. Но Оскар научился с этим жить. Казалось, сама судьба ему благоволила, позволяла выпутываться из передряг, проходить тесты. Это было лишь обманом, в который поверил не только он. Оскар настолько осмелел, что решил следовать за мечтой, как его друзья. Научиться петь, овладеть музыкальным инструментом, узнать людей получше и, может быть, рассказать Солнышку о своей сущности, чем Тьма не шутит? Может быть ему повезет, не то что Людвигу, другу профессора Гематогена.       Не повезло.       Он не смог даже попрощаться с возлюбленной, исчезнув для неё также внезапно, как и появился в её жизни. Граф не одобрил стремлений племянника: мятежный наследник подвергся гипнозу. А ведь дядя так и не узнал о Солнышке… Хватило новостей об исследовании людей. Якшаться с пищей? Недостойно вампира из рода Ужасающих! Так Оскар получил непререкаемый запрет, оказавшись беспомощным перед опытным кровососом. Путь к желаемому оказался закрыт, пришлось следовать проложенному ранее пути.       Говорят, студенчество самое лучшее время в жизни, что у смертных, что у бессмертных. У Оскара оно слилось в серую полосу. В отрыве от друзей, возлюбленной, мечты и даже не понявшей его семьи, ему было одиноко. Новых товарищей завести не вышло, их холодная кровь бурлила в ожидании охоты на людей, а фобия Оскара была все ещё с ним. Так он остался одиночкой. Радовали лишь письма. Незаметно позади остался диплом с отличием, течение времени стало очевидно лишь по пути домой. Когда-то знакомый дом Чесноковых изменился, теперь там проживал не чудаковатый охотник с той, кто горячила его кровь, а кто-то из их потомков. Пока он учился успело смениться минимум три поколения, век людей так короток…       Тем лучше.       Былая наивность отступила, душа наконец успокоилась, освободившись от недостойной вампира привязанности. Возможно, потом он найдёт её могилу и возложит на неё розы. Как дань уважения…       Встреча с дядей вышла сердечной. Как бы Граф не был жесток в прошлом, он сделал это ради будущего своего племянника, почти сына. И Оскар не держал на него зла. Серость спала, родственники говорили ночи напролёт, отдыхая от дел и забот прошедших столетий. Граф гордился успехами молодого вампира, поминал род и грозился передать школу Оскару. Оскар был не против, он с энтузиазмом перенимал директорский и преподавательский опыт, всё его бессмертие он знал, что так будет.       Всё пошло под откос в ту ночь.       Череда деловых встреч утомила молодого вампира, он вспомнил о былой тяге к музыке. Всё чаще Оскар ускользал в город на ночные концерты, пытаясь наверстать упущенное. Неожиданно, это позволило обзавестись полезными знакомствами. И идеями.       — Напрасно я радовался, что тебя покинула эта дурь про людей… — разочарованно протянул директор школы, прикрывая глаза рукой.       — Но это позволит наконец привести замок в должный вид, — упорствовал Оскар, не сдаваясь и аргументируя, как учил его сам Граф, — наша обитель слишком подозрительна, она начинает привлекать лишнее внимание. Ещё во время моего обучения сюда постоянно пытались проникнуть всяческие мошенники, — вампир заложил руки за спину и прошелся по кабинету дяди, — я проверил документы в архиве города, если ничего не изменится, то смертные просто-напросто отберут у нас замок.       — Эта проблема уже которое столетие решается гипнозом, если ты не забыл.       — Их законы меняются, технологии проникают во все сферы жизни. Сбить их с толку всё сложнее. Стоит хотя бы для виду оформить всё правильно, пока в этом всё ещё может помочь так любимый вами гипноз, — недовольно возразил Оскар, намекая на прошлое.       — Хорошо, в чём твоя идея? — снисходительно поинтересовался старший кровосос.       — Оформить замок как объект культурного наследия, — с энтузиазмом отозвался племянник, доставая заметки, — этот статус не позволит его так просто забрать и отпугнет любителей «модернизации». Мы сможем надеяться на поддержку государственными средствами и даже на заработок в качестве музея, — вдохновленно расписывал перспективы Оскар, — больше никаких охотников на вампиров и разрухи, зато появится возможность показать студентам на живом примере поведение людей. Также будет проще охотиться. Устраивать по одной дневной экскурсии в неделю и одной ночной, скажем, раз в месяц, собирать плату, а под прикрытием мероприятия собирать… — вампир застопорился, его голос дрогнул, — … кр-кровь.       — Послушай меня, племянник, — с вкрадчивой угрозой начал Граф, — мы вампиры. Нам не нужны подачки от людей и нам тем более не должно быть интересно как они живут. Мы охотимся на них, пьём их кровь и так на протяжении столетий, так было, так будет. Вампирам не нужны ухищрения, чтобы охотиться, если вампир не может добыть себе крови, то он жалок.       — В своей гордости мы продолжаем жить в руинах без удобств, когда «жалкие» людишки никогда не мерзнут зимой, у них всегда есть электричество, вода, и холодная, и горячая, у них не засоряется канализация и не бывает потопов. Взгляни на Северную башню, дядя, ей снова требуется ремонт, будто семья Пепелищевых и не занималась меценатством. Замок разваливается на глазах, это уже не часть антуража, — начал злиться Оскар.       — Мы найдём средства, — хозяин замка встал и уперся руками в стол, нависая над собеседником, — фон Ужасающие никогда не опустятся до принятия помощи людей.       — Где? — наигранно скучающе спросил молодой вампир, оглядываясь, — у кого? У других вампиров? Унижаясь и выпрашивая, чтобы денег хватило только на латание дыр, чтобы протянуть ещё десятилетие? Это даже не смешно. Дело скоро дойдёт до того, что кого-нибудь неудачливого пришибёт обломками. Это не будет уроном нашей чести? Или вы надеетесь устроить какое-нибудь мероприятие для сбора пожертвований? Как концерт во времена моей учебы? Много средств было собрано? Нет. Если бы не дядя Пепелка, то Северная башня бы уже рассыпалась.       Неприглядная правда жгла Графу глаза.       — Богатство нашего рода давно показало дно. Управлять школой маленьких вампиров почетно и престижно, но отнюдь не прибыльно, — Оскар сложил руки на груди и покачал головой, — если покажем свою некомпетентность в управлении школой, то падать ниже будет просто некуда. У нас нет выбора.       — Не тебе это решать, — хозяин замка вновь сел в директорское кресло.       — А кому? Вы сами выбрали меня наследником, заставили отбросить мечту! Теперь я тоже хочу прославить нашу фамилию, так почему вы не довольны, дядя? — вырвалось у Оскара обиженно и раздраженно. Он не понимал.       Вампир действительно желал исправить сложившееся положение.       — Если и есть у вампиров тяжелейший грех, то это якшание с людьми.       — Чтож, тогда меня давно нужно было прибить осиновым колом, — саркастически отметил племянник, — ещё в детстве я влюбился в смертную, внучку охотника на вампиров.       — Что?! — снова вскочил Граф.       — Я помогал людям, — внутри Оскара ворочался бунтарский дух, он с вызовом смотрел в глаза дяди, — общался с Чесноковым. Придумал план победы над Вальпургием Злым только ради спасения возлюбленной. Это я прогнал охотника на охотников на вампиров. И обо всём об этом ты не знал, хотя это происходило прямо под носом. Думаешь, наша маленькая афера с людьми кому-нибудь станет известна? Да новостей о моей фобии нужно бояться больше!       — Оскар фон Ужасающий, тебе придётся объясниться! — гневно проскрипел Аларих, стол под его руками жалобно хрустнул.       — Продолжим разговор позже, дядя, когда вы осмыслите новости, — вампир с неким темным наслаждением лицезрел результат своего раскрытия. Кажется, он на мгновение понял зачем Драко устраивал свои проделки.       — Ты никуда не пойдёшь, — убийственно серьёзно сказал старший вампир.       Атмосфера накалилась.       — Ты не сделаешь этого снова! — ощерился Оскар, противостоя насылаемому гипнозу.       — Если это поможет тебе избавиться от твоих абсурдных помыслов…       Так его свободная воля оказалась ненужной и даже мешающей. Какое-то далекое вампирское общество, его одобрение или неприятие, устаревшие законы, не менявшиеся годами, жалкая гордость, встали между родственниками стеной. Этому закостенелому вампирскому обществу давно нужна была свежая кровь и идеи, чтобы не плесневели ранее светлые умы. Но было поздно. Слишком поздно…       Разочарованный и разгневанный предательством, доведённый до бешенства повторением ситуации, Оскар фон Ужасающий отразил гипноз своего дяди и набросился на него. Ярость застила глаза молодому вампиру, не ведая, что творит, Оскар вцепился клыками в шею Алариха и впервые в бессмертии попробовал крови. Вампирской крови. Сделав глоток, он в шоке очнулся, отпрянул от неподвижного тела и упал со стола на пол. Граф фон Ужасающий являл собой куклу, лишённую воли. Прокушенная шея истекала жизненным нектаром, взгляд Оскара будто приклеился к бордовым дорожкам.       Молодой вампир чувствовал жажду.