Вонь

      Прижимаюсь к колкому от намерзшего льда коровьему боку. Я не очень люблю холод, но сейчас он как нельзя кстати. Сил моих еле хватило выбраться на поверхность и добраться до этого транспортного средства, весьма продвинутого по сравнению с тем, что я помню. Видимо, процесс восстановления затянулся. И то не до конца, один глаз так и остался слеп к этому миру. Возможно, ещё пара-тройка столетий и его функционал полностью восстановится, а пока придётся быть очень осторожным. Например, воздержаться от поедания людей и домашних животных.       – Надеюсь, ты не чей-нибудь любимый питомец? – облизываю задубевший бок, прилипая всеми сосочками к его морозной шероховатости. И не могу оторваться. Истекаю слюной и всем чем могу в этом яростном поцелуе. Быстрее. Жёстче. Сильнее. Наша страсть разгорается, оставляя холодные кровавые пятна на почти белом полу. – О да. Да, моя хорошая. Моя любимая. Да...       Целую с благодарностью оголённые рёбра, и, наконец, в полном умиротворении засыпаю не в убийственной тьме.       Будит меня остановившийся двигатель и хлопанье водительской двери. Думаю, ждать продолжения не стоит. И я уже снаружи. М-м-м, кажется, технологии этого убогого мира продвинулись весьма далеко, как и равнодушие людей. Даже подожранная мной корова не вызывает интереса и отправляется вместе с остальными в недра здания. Я не исключение. Меня просто подмывает исследовать это вкуснопахнущее кровью, мясом и слегка подтухшими шкурами место, которое оказывается заводом по переработке мертвечины. Свисающие с крюков туши, окровавленные стены, пол и столы с разлагающейся плотью – я готов жить здесь целую вечность. И даже не надо напрягаться, достаточно лишь залечь в канализации, ловя в стекающей через небольшую решётку в полу кровавой реке ошмётки мяса и костей.       Блаженство.       Через несколько дней обжорства наконец решаю осмотреть другие помещения. Ночью, естественно. Чтоб никого и ничего не смущать.       На моём пути небольшое примыкающее к цехам здание в два этажа. На первом ничего интересного: столы, стулья, шкафы, много растений и книг. Несмотря на это, здесь стерильно чисто, и я уже знаю, что найду на втором – лабораторию. Передвигаюсь по комнатам и цепенею от страха. По рецепторам бьёт резкий, приторно сладкий с кислыми нотками запах, забивая всё: разум, логику, зрение. Я не здесь, в захудалой по космическим меркам, лаборатории. Я всё там же, окутанный ослепительно белым светом и такой же атмосферой, потерянный и беззащитный перед ним, распространяющим эту омерзительную вонь, намертво отпечатавшуюся в моей субстанции сигналом: "Опасность!"       Прихожу в себя на потолке у окна. Слабый сквозняк уносит воспоминания, позволяя прийти в себя и рассмотреть источник нормально. Стеклянные банки с жидкостью, в которых сидят поросята с различной степенью уродливости; особенно примечателен двухголовый экземпляр. Их белесые тела мерцают, расплываясь нестабильным маревом наружной плоти.       Мерзость!