Часть 4

      Рин стоит пред могилой старика, искренне надеясь, что тот получил, что хотел, ту смерть, какую хотел, игнорируя ноющее сердце в груди. Он любил того, как только сильное нечеловеческое создание могло любить почти обычного человека, век коих по сравнению с его подобен мгновению.       Сколько таких человеческих мгновений Окумура пережил?       После потери Аркобалено он и не считал в общем-то, но мнение некоторых из тех, кто смог хотя бы совсем немного забраться ему под панцирь, воздвигнутую броню он уважал. По крайней мере старался это делать.       Уважать чужие желания насколько бы на самом деле те не противоречили его собственным желаниям было трудно. Но уважал он всегда и в меру, правда.       Он стоит у могилы. Вокруг дождь льёт как из ведра. Юкио с остальными уже давненько ушли, а он всё стоит. Даже без зонтика. Весь промок до нитки. Если бы Рин был человеком, то обязательно заболел или разжился соплями к завтрашнему утру.       Экс-Аркобалено набирает один единственный номер на телефоне старика. Слышаться гудки. Где-то в стороне играет мелодия чужого ринг тона.       Окумура оглядывается, пропускает кучку одетых, словно по форме людишек. Он останавливает свой взгляд на франте в белом. Этот мужчина напоминает шута одним своим нарядом.       Ненадолго, буквально всего на мгновение у него сердце щемит, от такого знакомого своей аляпистостью придурковатого образа свойственного Скаллу, но демон себя не обманывает. Это не его товарищ.       Рин прикрывает глаза, стремясь спрятать промелькнувшую в них горечь. Он чует родственные отголоски чужой силы, как от того демона назвавшегося Астаротом. От того несло мертвечиной.       Этот демон был сильнее прошлого. И сила у него была другой. Что-то что связанно со временем и пространством.       Опасный противник, даже при том, что с данными разделами магии Рин был знаком не по наслышке, не чураясь применять где и когда захочется. Вот только, не дорос он в этом направлении до того уровня мастерства, когда был способен потягаться с живой концепцией в чистом виде.       — Рад знакомству. — Произносит мужчина, кланяясь. Несёт от этого нарочитого жеста такой дурашливостью и небрежностью, что губы сами собой растягиваются в ласковой улыбке. — Я представитель Японского отделения Ордена Истинного Креста — Мефисто Фель. Мы с Преподобным были хорошими друзьями. Прими мои соболезнования.       — Нет необходимости. — отказывается Рин, качая головой.       Окумура пробегается задумчивым взглядом по толпе свидетелей. Вот уж где демон умудрился засесть. Чуть ли не на самой верхушке у экзорцистов.       Возможно, первое впечатление было обманчивым и у демонов всё не так плохо с экзорцистами, как на первый взгляд, если те и в организации водятся.       — Он сам выбрал свою смерть и не пожалел об этом до самого конца. Не оскорбляйте его.       — Интересно. — щурится демон, и в этот самый момент напоминает голодного хищника наблюдающего за своей собственной добычей. — По всей видимости Преподобный Фуджимото хотел растить тебя, как человека, но твоё пробуждение разом перечеркнуло все его планы. Человечество в опасности, когда сын Сатаны бродит по нашему миру! И во имя Ватикана мы обязаны устранить эту угрозу. — от чужого монолога веет театральщиной и безостановочностью, но Рин уже привычно отмахивается от этого. Не до ностальгии ему сейчас, когда решается его собственная судьба.       — Пф! Ха-ха-ха! — Рин таки не сдерживается и смеётся, наплевав на реакцию окружающих.       Он смеётся тихо, не долго, хватается за живот, а потом легко улыбается, вытирая выступившие из глаз слезинки.       — Давненько я так не смеялся.       — Ты думаешь я шучу? — интересуется у него этот франт.       — Надеюсь у вас найдутся печеньки с хорошим чаем. — говорит Рин, подходя к «другу отца» и автору той самой печати, что поставили на него вскоре после рождения. — Не хотелось бы разговаривать на улице. Что думаете, уважаемый глава Японского отделения Ордена Истинного Креста? — в последнем предложении столько сарказма, что он просто уверен — Реборн бы позавидовал. Но едва ли новоявленный родственничек не уловил намёка на то, что Окумура предпочёл бы общение тет-а-тет, а не перед кучей свидетелей.       — Конечно, — по-хитрому улыбается ему Мефисто. — Прошу! — радостно делает тот приглашающий жест по направлению к выходу из кладбища, где припарковался розовый лимузин.       — Господин Фель! — восклицает один из людей в форме с вуалью закрывающей половину лица.       

***

      Рин откусывает вкусное, с шоколадной крошкой, печенье, запивая то ужасно сладким кофе с молоком, сахаром, карамелью и какими-то ещё вкусными добавками.       — Значит, демон в верхушке экзорцистов. — задумчиво бормочет Окумура, уже почти не дуясь на то, что вместо обещанного чая ему подали кофе. — Неплохо устроился, братец.       — И как же ты понял? — изображая суровый допрос поинтересовался Мефисто.       — А так это был секрет? — играет в дурочка Рин, кутаясь и поправляя в выданный ему цветастый плед кислотно зелёного цвета. — Ты вроде б то не особо прячешься. — пожал он плечами, намекая на уши и клыки с отголосками чужой силы.       Очень сложно было описать эту всю кутерьму с запахами, когда он не столько чуял их свои собственным физическим носом, сколько ощущал. Так что там где можно было обойтись без разъяснений, которые вполне себе могут уйти в философские дебри он предпочитал обходиться без разъяснений.       — И что же ты собираешься делать? — поинтересовался у него Мефисто.       — Ну, в принципе, могу завалиться в спячку на пару сотен лет. Только место по тише покажи. — как ни в чём не бывает, произносит Рин. Он ловит на себе в чём-то даже удивленный взгляд братца.       Действительно, откуда пятнадцатилетнему пацану, что никогда и не существовал в образе концепции достать опыт и знания, которыми обладал Рин?       Для него не в первый раз. В смысле спячка, а не влипание в неприятности, хотя и это не единожды у него было.       Смотри, за пару сотен лет человечки забудут о нём напрочь, если, конечно, кто-то не будет подогревать их всякими россказнями.       — Эй! Ну, так же совсем не интересно! Фуджимото за тебя жизнь вообще-то отдал! — как обиженный ребёнок воскликнул Мефисто Фель. — А об братце своём ты подумал?       — Ну, старик оставил присмотр за мной на твоих плечах. Могу выслушать чужие предложения, но выслушать не значит исполнить. — ни сколько не купился на театр одного актёра Окумура. Сколько подобных представлений он видел в бытность свою в Триаде не с честь. А сколько до этого и после? — Только учти — смотрит он своими глазами, что всего на мгновение сверкают цветом крови с золотом, в чужие. — не люблю, когда меня пытаются разыгрывать в тёмную.       — А сам ты что хочешь? — интересуется демон.       — Ты не сможешь мне этого дать, как ни старайся. — отбил чужой интерес Рин.       Даже если существу перед ним подвластно время и пространство это не значит, что тот способен будет открыть окно в другой мир и позволит ей вытащить дорогих сердцу существ за мгновение до их смерти. Можно, конечно, попытаться создать временную петлю длиной в миллиарды лет, но шансы настолько призрачны и нереальны, что даже и не верится.       — Но есть же что-то, что ты можешь получить с моей помощью? — прищуривает глаза Фель.       — Знания. — взял с подноса ещё одну печеньку Окумура. — Как тебе известно старик растил меня обычным человеком… В отличие от Юкио. — Рин снова смотрит в чужие глаза в которых всего на минуту мелькает удивление.       Мефисто любил людей, буквально обожал их и на младшего брата воспитанного, человеком смотрел больше, как на не абы какую диковинку. Загадку, которую обязательно нужно разгадать.       Можно было спросить и возможно, только возможно и ему ответят, но это было слишком скучно для столь древнего демона вроде него. Самостоятельно разгадать загадку под названием Окумура Рин звучало неплохой идеей, как для того, чтобы убить немного его времени несмотря на едва ли не маячившие на горизонте неприятности.       Демон удивлён. Не тому, что его младшенький экзорцист, нет, глава японского отделения просто не может не знать о столь примечательном пополнении в рядах экзорцистов, как один из столь любопытных детишек, как сын Сатаны.       — Мне не улыбается быть слепым котёнком, когда предостаточно тех, кто только за сам факт моего происхождения был бы не прочь укоротить меня на голову. — произносит полнейшую правду Рин.       — Хорошо! — даже как-то слишком радостно замечает Мефисто. — Я всё устрою! Младший братишка.       — О, со всем этим, чуть об учёбе не забыл. — задумчиво бормочет Рин, который успешно сдал экзамены на Филологический факультет Академии Истинного Креста.       К своему счастью он всего немного не набрал, чтобы оказаться на месте лучшего ученика, иначе ему бы пришлось готовить приветственную речь и заниматься другими хлопотными делами.