Глава 7. Новые обстоятельства.

26.12.2002г. Дорожки к участку были расчищены, это не могло не радовать. Они договорились встретиться в десять, но, когда Виктор и Гермиона пришли, Боссе и Греты ещё не было. Хмурый Биргер снимал Рождественские украшения, развешанные накануне Гретой. Стуре стучал ложкой в железной кружке, размешивая сахар, чем немного раздражал. — Доброе утро, коллеги, — Виктор бросил перед Стуре газету. Не нужно было знать язык, чтобы понять: речь в ней шла об убийстве. — Может, расскажете нам об этом случае? Биргер невесело хмыкнул: — Раскопали, значит. Стукнула дверь, вошли Боссе и Грета, занося с собой в комнату морозный воздух. У обоих был такой вид, словно проснулись они пять минут назад. — Что обсуждаем? — Боссе принял деловой и непринуждённый вид, стараясь не встречаться с Виктором взглядом. На самом деле тому было всё равно, завязалась ли у Боссе и Греты интрижка или нет, это было их дело. Виктору хотелось поскорее раскрыть это убийство и вернуться в Осло. — Мы обсуждаем сокрытие информации, — Виктор протянул ему газету, — Гермиона нашла в подшивках старых газет. Такое же убийство произошло два года назад. Оказывается, мы имеем дело с маньяком-серийником. Боссе повернулся к Биргеру: — Что скажете, Хольгерссон? — Так уж и серийный, — откликнулся побледневший Стуре, — всего лишь четвёртый случай. — Стуре, — простонал Биргер. — Четвёртый? — хором спросили Виктор, Боссе и Гермиона. Грета в ужасе закрыла рот ладошкой. — Да, четвёртый, — кивнул Биргер. — Поймите нас правильно, ребята. Мы скрывали это как могли, и на это есть причины. Наша деревня живёт только туризмом. Рыбы здесь уже не так много, как прежде. Была рыболовецкая артель, но она закрылась. Если не будет и туристов, чем будет жить деревня? Все предыдущие жертвы нам удалось списать на несчастные случаи. Девушку на снимке этой газеты звали Кира Йоренссон. Она была местной. Мне очень жаль Киру, она была одноклассницей моей дочери. Помню её с младенчества. Её нашли у здания церкви с пробитой головой. Так как убийств в наших краях не бывает, дело сочли несчастным случаем. Шла по тропинке, в снег видимость очень плохая. Упала, ударилась головой. — И перед этим вырезала у себя на груди непонятные знаки? — возмутился Боссе. — Как жители могли поверить, что это случайность? — Отец Киры сказал, что это татуировка, — ответил Биргер неохотно. — Не понимаю, — Виктор стал шагать по небольшой комнате, пытаясь сдержать гнев, но Гермиона придержала его за рукав, боясь, что он снесёт обогреватель, — отцу Киры было важнее то, что туристы не перестанут сюда ездить, чем убийство собственной дочери? — У Калле Йоренссона рыбацкие домики на съём у западной части фьорда, — вздохнул Биргер, — и ещё трое детей, которых нужно кормить. Хотя, конечно, он хочет, чтобы убийцу нашли. Особенно сейчас, когда появились новые жертвы. — А кто ещё стал жертвой? — спросила Грета. Она была бледнее обычного. Веснушки, которые были едва заметными, сейчас словно стали ярче. — Тоже местные? — Нет, приезжие, — поддержал разговор Стуре, — случай с Кирой произошёл два года назад, а в прошлом году были найдены ещё два трупа. Обе девушки были приезжими. Тильда Свенсон и Эмма Торренс. Их тела были найдены в лесу, с разницей в пару дней. В газете была информация, что туристки заблудились. Наличие на жертвах непонятных символов удалось скрыть. Но случай, произошедший несколько дней назад, всё же стал известен, да ещё и в Осло. — То есть даже ценой жизни девушек вы продолжали скрывать информацию от СМИ? — уточнил Боссе. — Вы ведь прекрасно знали, что это не несчастные случаи и что убийца живёт где-то здесь, в Хегре. — Может, в Схьёрдалхалзене, — не согласился Стуре. — А есть разница? Повисло молчание, нарушаемое лишь размеренными звуками метлы с улицы – дворник продолжал чистить тропинки. Виктор подумал о том, какое это неблагодарное дело – быть дворником в Хегре, где к вечеру опять всё засыплет снегом. Он думал о том, как обнаглел убийца, каким он себя чувствует безнаказанным. Сколько нужно ещё жертв этой деревне, чтобы жители, наконец, признали: есть нечто важнее рыбалки. Скорее всего, последнее, он сказал вслух, потому что Биргер ему ответил: — Вы правы, мистер Крам. Это я виновен в смерти Элизабет Джонс. А ещё Стуре и мой брат Ульрик, патологоанатом. А ещё половина жителей деревни, просившие скрыть от СМИ произошедшее. Мы со Стуре - единственные представители власти, и если мы не доложим о преступлении, никто и не узнает. Если бы мы дали ход этим делам, попросили помощи у столицы, возможно, Элизабет Джонс была бы сейчас дома, с семьёй. — В любом случае вы здесь, — пожал плечами Стуре, и Крам обернулся, — вы, столичные. Но дело пока так и не раскрыто. — Мы что, по-твоему, боги, раскрыть его за три дня? — покачал головой Боссе Хансон. — Мистер Хольгерссон, о сокрытии вами данных департамент Осло непременно узнает. — Погоди, Боссе, — Виктор посмотрел на притихших деревенских копов. Ему подумалось о том, как он сам скрывает информацию от Министерства Магии Лондона, и родители девушки до сих пор пребывают в неведении о судьбе дочери. — Преступления уже случились. Сейчас наша задача - раскрыть дело и остановить убийцу. Мистер Хольгерссон, все погибшие - девушки. Вы не боитесь за свою дочь, ровесницу Киры? — Конечно, боюсь, — вздохнул Биргер. — У меня ещё и внучка есть. Ей всего пять лет. Все мы погрязли в этом преступлении. Пытаемся закрыть глаза на ужасные вещи, которые здесь творятся, и молимся о том, чтобы убийцу нашли. — Сегодня будет концерт, — сказал вдруг Стуре, покраснев, — вы пойдёте? — Концерт? — переспросил Боссе с недоумением. — Стуре, — покачал головой Биргер, — уймись. — Говори, раз уж начал, — подбодрил парнишку Виктор. — Здесь, в школе, — продолжил Стуре, — в основном выступают дети, но и взрослые будут. У нас тут в Хегре мало развлечений, поэтому соберётся вся деревня. — Глупости, — сказал Боссе. — Нет, не глупости, — ответил Виктор, — когда ещё нам представится случай увидеть в одном месте почти всех жителей деревни. Это может быть полезно. — Возможно, ты прав, — кивнул Боссе и обратился к Стуре. — Мы придём. Во сколько мероприятие? — В шесть вечера. Виктор подумал о том, что не показал единственную улику – фантик, найденный на месте преступления. Он вытащил обёртку из кармана: — Мистер Хольгерссон, скажите, такие конфеты продаются в местных магазинах? Биргер удивился: — Эльфы надарили вам конфет, а те вдруг закончились? Понятия не имею, я не сладкоежка. — Эту обёртку мальчики Гарри и Ари нашли возле тела Элизабет Джонс. Боссе взял бумажку в руки: — Почему ты молчал об улике? Можно было снять отпечатки пальцев, но сейчас это, скорее всего, уже невозможно. — А ты, Стуре? — спросил у парня Виктор. — Ты встречал такие конфеты? Стуре покраснел так, что варёные раки не шли в сравнение: — Эмм, я… Да, встречал. Только не здесь, а в Осло. — Часто там бываешь? — Нет, иногда езжу к другу, — Стуре огляделся по сторонам, словно искал пути к отступлению. — А что ты делал в вечер убийства? — Перестаньте, — рассердился Биргер, — вы в своём уме? Этот мальчишка мне как сын, я за него ручаюсь. В день убийства он был в баре, верно, Стуре? — Да, точно, — Стуре немного успокоился, — меня многие видели. — Не он один ездит в Осло, — отрезал Биргер. Он был прав. Вот только Стуре был волшебником и мог попасть на Хэвенли Стрит, волшебную улочку в Осло, где продавались эти конфеты. Только Биргеру сказать об этом было нельзя. Фантик подшили к делу. Грета осталась, чтобы заполнить документы, все остальные разошлись. Темнело в этих краях очень рано, в шесть была уже кромешная тьма. На главной улице деревни, освещённой фонарями и Рождественской иллюминацией, было необычайно людно, жители шли к школе. Ребятишки несли костюмы, взрослые негромко переговаривались, смеялись. Актовый зал оказался довольно большим, но всё равно места хватило не всем. Мальчишки уселись на широкие подоконники, а то и вовсе на пол, вдоль стен. Атмосфера царила праздничная, потолок был украшен мишурой так, что побелки видно не было. Виктор заметил, что на них многие оглядываются, слышал за спиной шепотки. Оно и понятно, столичные копы, которые могут избавить деревню от убийцы, распутав дело, но и погубить её. — Господа, позвольте вас поприветствовать на нашем скромном мероприятии, — поприветствовал их директор школы, полненький лысоватый мужчина, — это большая честь. — Нам тоже очень приятно, — ответила за всех Грета. Она чувствовала себя здесь как рыба в воде, с кем-то здороваясь, кому-то махая. Когда она умудрилась так быстро заиметь здесь знакомых, непонятно. — Виктор, вот есть свободные места, — позвала Гермиона. — Хорошо, иду. — Извините, можно вас на минутку. Девушка, стоявшая возле него, взяла Виктора за руку и отвела в сторону. Тот если и удивился, то быстро взял себя в руки. Возможно, девушка хочет рассказать ему нечто важное о произошедшем. — Да, я вас слушаю. — Меня зовут Анна. Я невеста Стуре, — наконец, сказала она, оглядываясь на своего жениха, нелепо переминающегося у входа. — Мы немного поссорились и на Рождество не виделись. И вот до меня дошли слухи, что он встречается с одной из ваших столичных коллег. Анна махнула в сторону Гермионы. Та сидела прямо, сложив руки на коленях, и смотрела начало представления. Было видно, что она нервничает. И, хоть они с Грейнджер были лишь друзьями, Виктор подавил желание отойти подальше от рыжей красотки. Удивительно, как скромный и нерасторопный Стуре мог подцепить такую девушку. Хотя, если учесть, как он вёл себя на Рождество… — Думаю, эти слухи несколько преувеличены, — сказал Виктор, улыбнувшись. — Он просто потанцевал с моей девушкой. — Она ваша девушка? — переспросила Анна. — А слухи, что же, забыли об этом упомянуть? Анна вздохнула, потерев виски, и снова оглянулась на Стуре. Тот сел рядом с директором и смотрел представление, но уши у него были красными. Девушка извинилась и ушла, заняв стульчик в конце зала, а Виктор сел на занятое Гермионой место. — Чего хотела эта особа? — спросила она весьма прохладно, и Виктора это задело. Почему он должен отчитываться? Мисс Грейнджер слишком уж вжилась в роль его ревнивой девушки. — Неважно. Представление шло своим чередом. Местами было забавно. Мальчишки-эльфы, участвовавшие в постановке, ходили по залу и пугали зрителей, отчего среди присутствующих вспыхивали взрывы смеха. Одна из малышек пела очень жалостную песенку, чем растрогала многих. По фамилии Виктор понял, что это внучка Биргера Хольгерссона. Виктор мало следил за происходящим на сцене, ведь он пришёл сюда не за этим. Кто-то из этих людей убийца. Но кто? Не этот ли здоровяк в болоньевых штанах? Или, может, этот, с усами? Но потом эти суровые мужчины роняли слёзы, глядя на своих детей на сцене, и он отбрасывал эти версии. Прямо у сцены сидела уже знакомая ему троица - Ханс, Бобби и Крейг. Пожилые мужчины уже неплохо приняли на грудь и с живым интересом комментировали действо. Наконец первая часть концерта закончилась, и мужчины (да и некоторые женщины) потянулись к выходу – покурить. Вышли и Виктор с Боссе. Они не курили, но захотели перекинуться впечатлениями. Ханс, Бобби и Крейг уже стояли на улице, оживлённо махая руками. — А Марта, ты видел, как она пела? Точно, в меня. — Боже упаси, Бобби. Слава богу, что она не в тебя. На улице было холодно, шёл пар изо рта. Ханс выкинул сигарету и потянулся в карман за конфетой. Мелькнула синяя бумажка. Погодите-ка. — Мистер Браун, откуда у вас эти конфеты? — Виктор взял за рукав старика Ханса. Тот смотрел на него с удивлением. — Что? Да откуда мне знать? Думаешь, я отмечаю в календаре дни, покупая себе карамельки? — Мистер Браун, — Боссе оказался рядом в то же мгновение, быстро сориентировавшись в ситуации, и отстегнул от пояса наручники, — вы арестованы по подозрению в убийстве Элизабет Джонс.