Часть IX

                           На следующий день трагическая научно-популярная жизнь Ким Докчи обрушивается на него, как обвал; удушающий и тяжелый. Даже то, что Джунхёк рядом, чтобы начать его день, не спасает его от проблем.       Докча просыпается с головной болью и знает, что, несмотря на то, что он спал лучше, чем когда-либо за последние годы, он заболеет. Он чувствует ранние завитки сильного холода в груди, несомненно, вызванного вчерашней прогулкой в неподходящей одежде в морозную погоду. Он считает, что осталось еще несколько часов, прежде чем простуда ударит по нему со всей силой. Заболеть для него — обычное явление, он знает, как это бывает.       Он медленно садится и с опозданием понимает, что он в кровати. Настоящей кровати, в комнате, которую он не узнает. Его сердце трепещет от паники, пока не осознает: он не может вспомнить, как покинул квартиру Ю Джунхёка.       Докча медленно открывает дверь в комнату, пытаясь быть незаметным. Коридор, который его встречает, имеет два конца: один, который открывается в центральное жилое пространство, а на другом конце дверь. Три другие двери выстроены по сторонам коридора. Почерпнув в памяти любую информацию, которая могла бы указать ему, что это может быть ванная, он тихо крадется вперед и пробует дверь в конце коридора, медленно открывая ее. К его облегчению, там действительно находится ванная комната. Он встает перед раковиной и оценивает свой внешний вид.       Под глазами у него все еще мешки, а волосы — влажная липкая каша. Пока он выглядит не так уж плохо, если учесть все обстоятельства. Или, по крайней мере, не намного хуже, чем обычно. Быстро умывшись, он, вероятно, мог бы выдать это за свой обычный вид. Он пьет из-под крана, чтобы увлажниться, пытаясь унять головную боль, прежде чем закатать рукава и намочить волосы водой. Он вытирает волосы и кожу вокруг шеи полотенцем, пытаясь удалить любые признаки пота или болезни. Это умеренно эффективно.       Глубоко вздохнув, Докча выходит из ванной. Если повезет, Джунхёк всё ещё будет спать, и Докча сможет выскользнуть, не беспокоя его больше. Сейчас только 6 утра, Джунхёк же не может обычно просыпаться так рано, когда он стримит до 2 часов ночи, верно? Он продолжает тихонько шагать, приближаясь к открытому концу коридора.       Крепкий шкаф вылетает из-за угла и врезается прямо в него. Его бы сбили с ног, если бы не быстрые рефлексы двух рук, схвативших его за локти и удерживающих его на ногах. Джунхёк смотрит на него сверху вниз, приподняв бровь.       «Ты встал».       Докча трёт нос. «Чёрт, ты как ходячая кирпичная стена». Он слегка отстраняет руки, которые его держат, находит опору и идёт в центральное жилое пространство.       «Мне пора», — говорит Докча, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на стримера. Вместо этого он окидывает взглядом пространство. «Где мой свитер?»       «Сначала позавтракай», — командует Джунхёк.       «Зачем мне это? Мне есть куда пойти, ты же знаешь». Джунхёк бросает на него равнодушный взгляд, затем молча снова окидывает взглядом снизу вверх стройную фигуру Докчи. Докча скрещивает руки на груди, словно это не даст пронзительному взгляду обнаружить его недоедание. «Ублюдок, не смотри на меня так». Он ёрзает.       «Тогда ешь». Джунхёк поворачивается на кухню, достаёт две миски пибимпапа. Он молча ставит одну перед своим зрителем.       Докча намерен отказаться. Он должен вернуться домой, прежде чем его опекуны заметят его отсутствие (они не будут беспокоиться о нём, но это может вызвать проблемы), но аромат завтрака настолько соблазнителен, что он обнаруживает себя сидящим за обеденным столом на автопилоте, а Джунхёк ведёт его туда за нос.       «Ладно, но после этого мне нужно идти». Он берёт палочки для еды, которые ему предлагают, и энергично помешивает содержимое миски, прежде чем отправить его в рот. Джунхёк немного хмурится, размышляя о том, чтобы отругать его, но довольствуется тем, что парень вообще ест. Очевидно, что у него это не входит в привычку.       Когда Докча заканчивает есть остатки бульона, он быстро направляется на кухню и моет свою миску, прежде чем повернуться к Джунхёку.       «Ладно, где мой свитер?»       «Выкинул его», — отвечает Джунхёк, продолжая небрежно есть свой завтрак. Докча стонет и раздраженно спрашивает: «Почему?»       «Он был выцветшим и имел дыры»       Докча фыркает и проверяет свой телефон. На улице все еще холодно. Уже 6:20 утра; его семья встает в 7, и он всегда уходит в школу в 7:10, чтобы успеть на автобус, так как он не может (ему не разрешено) поехать с ними. Он бы пошел прямо в школу, если бы мог, но ему нужно забрать сумку и форму из шкафа в спальне, что создает риск того, что его заметят при входе и выходе. Если он не вернется домой к 7 утра, ему конец, а следующий поезд отправляется через 10 минут.       «Черт. Мне придется бежать как сумасшедшему»       Решив, что ему придется рискнуть без свитера, Докча направляется к входной двери. Как раз когда он распахивает ее, рука проходит мимо его головы, решительно захлопывая ее.       «Что ты делаешь?»       Докча смотрит на черные глаза, уставившиеся на него сверху вниз, раздражение переполняет его. Он пытается открыть дверь, но тяжелый вес более высокого подростка удерживает ее закрытой.       «Черт, Джунхек-ши, мне нужно идти! У меня нет времени!» Нет времени объяснять, нет времени чтобы его терять. Джунхёк смотрит ещё сильнее.       «Я могу тебя отвезти»       «Я не скажу тебе свой адрес»       Рисковать встречей тети и дяди с Ю Джунхёком казалось худшей идеей в мире. Он не допустит этого.       «На станцию», — поправляется Джунхёк.       «Это…» Докча замолкает. Он снова смотрит на треснувший экран телефона. [6:21 утра] Докча стонет. «Фу, ладно, но мне нужно быть там, как сейчас».       Джунхёк кивает. «Дай мне 30 секунд». Он поворачивается и идет на кухню. Он лезет в холодильник и начинает доставать несколько коробок. Докча вздыхает.       «Что ты делаешь?»       «30 секунд», — напоминает Джунхёк, закрывая холодильник, держа одну большую блестящую жестяную коробку и меньшую прозрачную пластиковую, в которой Докча видит остатки лосося и ризотто.       «Ты не можешь это оставить?» — спрашивает Докча с раздражением. Джунхёк снова смотрит на него, и прежде чем он успевает еще раз окинуть взглядом тощую фигуру Докчи (Докча знает, что он собирается это сделать), Докча быстро машет руками, сдаваясь.       «Неважно! Я возьму ее, чувак» Кивнув, Джунхёк кладет обе коробки в тканевый мешок.       «Что еще?»       «Обед», — отвечает Джунхёк; это звучит как приказ.       Докча закатывает глаза. «Я не...» Он останавливается, закусывая губу. Он действительно не хочет, чтобы стример снова смотрел на него, как на разочаровывающий кусок мяса, поданный с киоска с едой, поэтому он решает просто принять свою судьбу. (Ю Джунхёк был бы оскорблен обвинением в такой мысли.)       Кроме того, парень готовит феноменально, и, надо признать, он может использовать все калории, которые может получить. Возможно, он не сможет так хорошо питаться еще долгое-долгое время.       Джунхёк запирает две коробки в сумке и возвращается к Докче. Прежде чем он успевает открыть входную дверь, чтобы уйти, Джунхёк направляет его сделать шаг назад, положив руку на локоть подростка поменьше. На этот раз Докча не задает ему вопросов, решив согласиться со всем, что делает стример, потому что споры только увеличат время.       Джунхёк отодвигает дверцу шкафа, расположенного сбоку от входа, и достаёт то, что Докча предполагает как ключ от машины, из вешалки на внутренней стороне стены шкафа. Затем он достаёт длинный чёрный плащ и надевает его с тем, что можно было бы легко описать как слишком пышный для входа в квартиру, его хвост выметается и цепляется за стены в ограниченном пространстве. Докча хочет закатить глаза на публику, но, чёрт возьми, если он не может не смотреть с одобрением на этого невероятно крутого и красивого парня, который по каким-то совершенно необъяснимым причинам заставляющий себя стать другом Докчи.       Пока внимание Джунхёка всё ещё занято содержимым шкафа, Докча обнаруживает себя изучающим изгибы чужих рук в свеженадетом пальто, пока он копается в нескольких куртках, всё ещё висящих в шкафу. Он отмечает аккуратно подведенные линии, проходящие вдоль шеи и подбородка, острую спинку носа, мужественный, но естественно нетронутый набор густых бровей, подтянутую кожу и идеально пропорциональные черты лица. В целом это ошеломляет, чистое совершенство… И это разрывает Докчу на части изнутри.       Он скрещивает руки на груди, защищая себя, хотя его тонкие конечности не мешают любому взгляду смотреть сквозь них на его тонкую талию, выпирающею грудную клетку... Докча знает, ему говорили, что его лицо настолько невыносимо простое, что он неузнаваем в любой толпе. Он почти желает, чтобы на его лице была хоть одна уродливая черта, просто чтобы в нем было что-то запоминающееся. Может быть, именно для этого у него и есть темные круги под глазами...       Где Джунхёк силён, Докча слаб. Его кожа загорелая, а у Докчи она мертвенно-белая. Его глаза — сверкающее обсидиановое стекло, по сравнению с простыми серыми керамическими тарелками, за которые вы не заплатите и 20 монет на распродаже.       Джунхёк находит то, что ищет. Он достаёт одно из своих старых, гораздо более толстых зимних пальто. Это пальто обычной длины, в отличие от того длинного, которое он носит сейчас, но он уверен, что Докча всё ещё будет в нём плавать. Ему понадобится пальто из средней школы, если он хочет, чтобы оно хорошо подошло Докче, но поскольку он не сентиментальный тип, ни одно из них не висит рядом.       Он поворачивается, чтобы передать стеганое черное пальто Докче, но останавливается, расправив пальто на полпути между ними. Глубокое хмурое выражение проступает на его лице.       «О чем этот дурак сейчас думает?»       Докча сжимает руку крепче, его неухоженные ногти впиваются в бумажную кожу. Почему он был здесь, в квартире кого-то, кто находится в другом мире от него? Безликий фоновый персонаж без имени в титрах, стоящий рядом с главным героем?       Голова Докча опущена, его руки плотно скрещены на груди, и Джунхек не может хоть убей понять, что вызвало тот совершенно удрученный вид, который носит его зритель, но когда его ногти начинают впиваться в собственную руку, что сжимает достаточно сильно, чтобы из него вытекли капельки крови, Джунхёк решает, что лучше покончит с навязчивыми мыслями, чем продолжит пытаться их расшифровать.       Быстрым, слегка сердитым движением Джунхёк набрасывает пальто на голову Докчи, окутывая его тьмой. Докча от удивления спотыкается и тут же сдергивает его.       «Эй! Что ты делаешь?!»        Теперь его зритель смотрит на него, прошлые мысли исчезли, по крайней мере на данный момент, сменившись тем, что Докча описал бы как намерение убийства, и тем, что Джунхёк описал бы как детскую надутость. Джунхёк одобрительно мычит.       «Так-то лучше»       Докча подозрительно смотрит на него, прежде чем посмотреть на оскорбительный предмет одежды.       «Что это?»       «Пальто?» — Это сказано тоном «очевидно, глупым». — «Я выбросил твой свитер, так что можешь взять его».       «Я могу купить себе свою одежду, спасибо» Он безуспешно пытается вернуть ее.       «На улице холодно. Либо ты его носишь, либо не уйдешь, пока не потеплеет. Я думал, ты торопишься?» Джунхёк прислоняется к двери, и Докча знает, что даже если он попытается изо всех сил, он никогда не сможет заставить более крупного подростка уйти с дороги.       Проверяя свой телефон, сейчас 6:23 утра, и да, ему нужно быть на станции через 7 минут. Обычно это 25 минут ходьбы, на машине это должно занять всего 4 или 5 минут, но им нужно ехать. Неудачное количество красных светофоров, и он наверняка опоздает на поезд.       Неохотно Докча натягивает пальто. Оно обвисает на плечах, а рукава на несколько дюймов выше кончиков пальцев, но она надета. С гневным жестом, как будто говоря себе: «Теперь ты счастлив???» Джунхёк кивает и открывает входную дверь.       Как и положено главному герою, по пути на станцию ​​они только наткнулись на синие огни, и Докча горько благодарен, что удача его друга, похоже, перевешивает его собственную склонность к неудачам. Он, однако, не комментирует это, короткая поездка проходит в тяжелой тишине, его прежние мысли все еще роятся на заднем плане его разума. Их противоположная удача, казалось, была просто еще одним способом, которым они отличались. Еще одна причина, по которой им не имело смысла дружить.       Несмотря на то, что у него есть несколько свободных минут, Докча выпрыгивает из машины, как только она останавливается на станции, плотно закутываясь в своё новое пальто, чтобы защититься от холода. Заставляя себя быть вежливым, он удерживается от того, чтобы хлопнуть дверью машины. Вместо этого он откидывается назад в машине.       Неуверенный в себе или нет, Докча обязательно отблагодарит того, кто так много сделал для него за то короткое время, что они встретились. Бормоча, Докча пытается подобрать слова.       «Спасибо за…. вчерашнее…» Он парит в дверном проёме в противоречии.       Ю Джунхёк жалеет парня, который явно сейчас что-то переживает, поэтому, прежде чем Докча сможет заставить себя сказать какую-нибудь неловкую вещь, Джунхёк поднимает с заднего сиденья сумку с едой и толкает ее к нему. «Ты торопишься, дурак. Возьми это и уходи».       Скривившись от недовольства собой, Докча берёт сумку и медленно закрывает дверь. Он поворачивается, чтобы уйти, только когда Джунхёк бросает на него вопросительный взгляд через окно. «Чего ты стоишь там???»       С дрожащим вздохом Докча уходит из мира, в котором он хотел бы жить, и возвращается в мир, к которому, как он знает, принадлежит.