Часть XII

                     Когда они прибывают в квартиру Ю Джунхёка, стример не пытается разбудить своего зрителя. Он не сможет подняться по лестнице на второй этаж или помочь себе каким-либо образом. Если уж на то пошло, он склонен создавать больше проблем, чем решений, когда он в сознании, поэтому Джунхёк позволяет ему спать. Он вытаскивает его из машины и несет.   Джунхёк вводит код, чтобы открыть дверь с минимальными трудностями. Оказавшись внутри, он несет своего зрителя в заднюю спальню и кладет его на кровать. Он снимает с Докчи обувь и куртку, а также школьную форму. Заметив, что на нем надета и свободная футболка, и рубашка на пуговицах, первая поверх второй, Джунхёк выбирает более удобный вариант, снимая и то, и другое и готовясь надеть футболку обратно.   Он останавливается. Ужасный синяк оставляет полосы фиолетового цвета на белом полотне его костлявой спины. Синяки есть и на его руках, и теперь, когда куртка снята, он видит слабые следы фиолетового цвета под линией подбородка.   Его руки сжимаются, сбивая футболку в комок. Он клянется, что кто-то за это заплатит, когда-нибудь скоро, но не сейчас. Он осторожно натягивает футболку обратно на все еще дрожащего зрителя, прежде чем натянуть аккуратно сложенное одеяло у изножья кровати, накрывая его им. Он достает из своих безупречно сохраненных медицинских принадлежностей некоторые основные безрецептурные лекарства от простуды, а также миску с умеренно холодной водой и полотенце. Он смачивает ткань, выжимает воду и накидывает ее на голову Докчи. Зритель шипит и неловко ёрзает; он сильно кашляет после движения, но не просыпается.   Джунхёк идёт за стаканом воды для лекарства. Из кухни он слышит очередной приступ кашля, прерываемый моментами тишины, которые Джунхёк принимает за вздохи, которые он не слышит из коридора. Он быстро приносит воду обратно и открывает дверь.   К его удивлению, раздается тихий *щелчок* открывающейся позади его двери, когда он стоит в дверях своей спальни. Он инстинктивно поворачивается и смотрит вниз. Ю Миа бросает на него равнодушный взгляд. Только потому, что он знает ее так хорошо, он может заметить намек на беспокойство на ее лице.       «Почему оппа так сильно кашляет? Ты заболел? Ты никогда не болеешь» Ее тон обманчиво обвиняющий, хотя это правда, что за все годы, что она прожила с братом, она видела его только с легким насморком или физическими ранами.   Ю Джунхёк открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает очередной кашель, на этот раз явно исходящий из комнаты позади него, а не от него самого.   Тревога покидает лицо Мии, сменяясь подозрением и вопросом. Она изогнула бровь и шагнула вперед, наклонившись вбок, чтобы попытаться заглянуть за ноги брата. Он шевелится, пытаясь загородить ей обзор.       «Кто это?»         «Друг».   Она недоверчиво смотрит на него. Он гордится тем, как она может казаться такой высокой, несмотря на то, что она намного, намного меньше. Она хорошего роста для своего возраста, но ей всего 11 лет.         «Друг», — скептически повторяет она. — «Я не знала, что у оппы есть друг» Джунхёк фыркает.       «Ну, я знаю. Он болен, поэтому я забочусь о нем. Иди спать».         «Почему его родители этого не делают?»         Молчание Джунхёка — достаточный ответ. Ю Миа тоже выросла без родителей, ее старший брат был ее основной родительской фигурой с самого раннего возраста, когда она себя помнила, поэтому, когда ее брат не отвечает, она знает, что это значит.   Через открытую дверь доносятся новые звуки кашля, за которыми следует стон. Джунхёк оглядывается, чтобы посмотреть на своего друга, ставшего терпеливым, и Ю Миа пользуется возможностью проскользнуть мимо его ног в спальню брата.         «Похоже, он умирает», — небрежно замечает она.       «Он не умирает» Он не кричит на нее, но его утверждение звучит решительно, когда он следует за ней в комнату.   Она поворачивается, чтобы посмотреть на своего старшего брата, ее брови подняты. На этот раз он не может прочитать ее выражение, но она явно не запугана им. Она снова поворачивается лицом к кровати и подходит ближе. Он цепляет пальцем сзади воротник ее ночной рубашки, не давая ей подойти еще ближе.       «Не заболей. Оставь его в покое» Она жалобно скулит, и ресницы Докчи затрепетали. Он повернулся в сторону звука, чтобы увидеть, что это, но ему не удалось держать глаза открытыми достаточно долго, чтобы увидеть.         «Какой уродливый аджосси», — усмехается она.   Джунхёк вздыхает.       «Он не урод, он болен»         «Он уродлив. Он совсем на тебя не похож» У Джунхёка дергается глаз. Вот почему он не позволил им встретиться вчера в день рождения Докчи, или, что технически два дня назад, так как сейчас почти 2 часа ночи. Он бы скоро закончил стрим, если бы это была обычная ночь.   Джунхёк ставит стакан с водой на тумбочку у кровати. Он кладет руки на плечи Мии и разворачивает ее, выводя из своей спальни обратно в ее собственную.         «Ой, я хочу поговорить с этим уродливым аджосси» Джунхёк отпускает ее, когда они подходят к ее кровати, приподнимая одеяло, чтобы она могла залезть под него.       «Ему нужен отдых. Может быть, завтра»   Она выполняет молчаливую просьбу брата, проскальзывая обратно в кровать. Он набрасывает на нее одеяло и без диктата плотно заправляет края одеяла под ее матрас. Одеяло плотно, но удобно прижимается к ее груди, именно так, как ей нравится. Это кажется безопасным.         «Спокойной ночи, оппа»   Он нежно прижимает губы к ее виску, повторяя обычную процедуру, которую он делал, когда укладывал ее спать ранее ночью, как они делали почти каждую ночь.       «Спокойной ночи» Он знает, что его прямолинейный тип общения не лучший для его сестры, и он уверен, что его колкости и склонность молчать столь же бесполезны. Он не говорит «Я люблю тебя», как должен, или не рассказывает ей истории о друзьях, которых он завел, или о счастливых моментах, которые у него были. Он пытается приспособиться, помогая ей поддерживать хорошие дружеские отношения с девушками ее возраста, но... Он просто надеется, что его действия говорят то, чего он не говорит.   Для Ю Мии этих нежных моментов, которые он дарит только ей, более чем достаточно. Она не хочет делиться ими ни с кем, поэтому аджосси в другой комнате беспокоит ее. Ее оппа ухаживает за умирающим аджосси так, как будто это она больна, она хочет, чтобы он делал это только для нее. Она слышит еще кашель. Она накрывает голову подушкой, пытаясь заглушить его.   Может быть, уродливый аджосси действительно умрет и оставит ее одну с братом. Это было бы здорово, правда?   Однако она никогда не слышала, чтобы ее брат говорил о друзьях, и это беспокоит ее больше, чем необходимость делить его с кем-то...   К тому же этот парень такой уродливый, что ее брат ни за что не выберет его вместо нее, она гораздо милее.         «Думаю, я смогу немного поделиться с ним Оппой, хотя бы на сегодня» Удовлетворенная своими мыслями, она снова погружается в сон.              

* * *

      

       Ю Джунхёк поднимает Ким Докчу в сидячее положение, держит в руке две таблетки и ставит стакан воды на тумбочку рядом.       «Эй, просыпайся и прими это»   Изменение направления силы тяжести относительно его тела перемещает мокроту в груди и горле; он снова кашляет, только уже не так отчаянно задыхаясь от воздуха, как раньше.   Докча морщится от движения, его конечности болят. Замерзание на холоде причиняло боль, но, по крайней мере, его боль была частично притуплена. Теперь, когда его кровь оттаяла, он мог по-настоящему чувствовать боли, которые он накопил за день. Некоторые от падения с лестницы и от долгого сидения на твердом бетонном полу, не говоря уже о естественных болях, которые могла вызвать такая болезнь.       «Просто дай мне умереть», - ворчит он. Его голос звучит хрипло, голосовые связки напряжены из-за резкой смены температуры с холодной на теплую, и у него нет времени приспособиться. Джунхёк закатывает глаза и прислоняет спину Докчи к своей груди. Он вдавливает таблетки в руку зрителя и забирает воду.   Докча неохотно подносит одну к губам. Джунхёк поддерживает стакан с водой, делая ставку на то, что Докча уронит его, если попытается удержать сам. Докча направляет стакан дрожащими руками, глотая одну таблетку за другой. Он пытается оттолкнуть стакан, но Джунхёк держит его у подбородка.         «Попробуй допить»   Докча стонет, но делает так, как ему говорят, и умудряется проглотить больше половины содержимого высокого стакана, прежде чем решительно оттолкнуть его. Джунхёк укладывает его обратно, и больной мгновенно приходит в себя, его глаза закрываются. Он не шевелится, когда Джунхёк проверяет его температуру. Термометр показывает: [102,0°F]. Раздосадованный, он нажимает на кнопку считывания показаний. Индикатор мигает: [38,9°C]. Температура высокая, очень высокая, но не опасная. Ему придется регулярно следить за ней.        «Ты, должно быть, чувствуешь себя несчастным», — бормочет он.       «Ну, так тебе и надо», — шутит он нерешительно. Подкалывать не так весело, когда другой член группы без сознания.   Он вытаскивает ткань из миски с холодной водой, снова выжимает ее и нежно шлепает ею по лбу Докчи. Он смотрит в свой телефон.       

[ 2:32 ]

        Теперь, когда дыхание Докчи стабилизировалось, хотя и все еще напряженное, и он убедился, что его температура не опасно высока, а пальцы не обморожены, Джунхек чувствует, как его начинает одолевать усталость. Обычно он сразу ложится спать после окончания стрима, чтобы встать пораньше утром. Пора спать, и у него была долгая ночь, но он не может оставить Докчу без присмотра, когда тот так болен. А что, если он перестанет дышать посреди ночи? Или если он проснется и ему понадобится помощь?   Он размышляет, что делать, взвешивает варианты, а затем принимает решение. Он выключает свет в комнате, оставляя включенной только лампу на тумбочке. Он думает зарядить свой телефон, но его батарея все еще на 65%, поэтому он вытаскивает телефон Докчи из кармана выброшенной куртки и подключает его.   Он ложится на кровать рядом с Докчой. Он остается на одеяле, пока Докча заправлен ​​под него, и оставляет несколько дюймов между ними, но наклоняет голову достаточно близко, чтобы слышать напряженное дыхание своего зрителя.   Удовлетворенный на данный момент, он закрывает глаза и пытается заснуть.