14. Светлолесье?

Толстый Монах постарался на славу, и Миону действительно выкинуло на границу Темнолесья — то есть, неприлично далеко от школы. Вроде бы, когда Грейнджер левитацией поднималась к верхушкам деревьев, Хогвартс казался совсем рядышком: буквально руку можно было протянуть до башенок и тонких, устремлённых в небо шпилей. Только впечатление это на поверку оказалось обманчивым, и на самом деле идти до Хогвартса нужно было прилично. Не час, не два и даже не три. Не успела бы Миона на Травоведение, короче говоря. Даже на второй урок. Даже если бы бежала весь путь до замка, не останавливаясь на отдых. И на ужин девочка тоже вряд ли успеет с тем темпом, который она взяла… Кровавый Барон не подгонял Миону и никак не комментировал её практически черепаший шаг. Только иногда оборачивался к девочке, если удалялся от неё слишком далеко, и молча смотрел, как гриффиндорка осторожно идёт по тёмной промёрзшей земле. Белые островки снега серебрились, как в рождественской сказке. Крупные снежинки казались ненастоящими и опасно блестели острыми гранями: засмотришься на такую красоту и уже не сможешь отвести от неё глаз. Темнолесье, влияющее на местность рядом, звало к себе. — Эта территория уже не относится к Хогвартсу, — заметила Миона, посмотрев на ожидавшего её Барона. — Как же так вышло, что ты меня нашёл? В темноте, рождённой Чёрным Лесом, фигура давно погибшего мужчины выглядела тревожно-опасной: слабое голубоватое сияние разливалось вокруг тела Барона и распространялось дальше, оставляя на стволах деревьев вокруг едва заметные светлые мазки. Кровь, залившая одежду призрака и сверкавшая серебром не хуже снега вокруг, выделялась особенно ярко. Не будь Миона уверена в благих намерениях Теренса, точно бы напряглась. А увидь кто Кровавого Барона из обычных учеников в таком экстерьере… что же, появилась бы ещё одна фобия у молодого мага. Барон сцепил руки за спиной и посмотрел на Миону исподлобья. Он словно сомневался, стоит ли отвечать, хотя вроде бы девочка не спросила ничего особенного. — Призраки могут отдаляться от места своего обитания на определённое расстояние. — Это я знаю, — кивнула Миона. — Даже высчитывала, на какое примерно. Дело в другом: чем больше магическая насыщенность пространства, тем на меньшее расстояние призрак может отойти, в этом я уверена. Проще говоря, в пространстве Чёрного Леса, тем более так близко к Темнолесью, призрак уже не мог спокойно передвигаться: магическая энергия от дендрария и волшебных существ попросту вытесняла некротическую. И то, что Кровавый Барон всё равно пришёл за Мионой… дорогого стоило, на самом деле. Может, он был из тех призраков, которых Миона нежно называла «принципиальными»? Такие обычно максимально долго сохраняют человеческое сознание, привычки и устремления. Даже спустя тысячелетия они не бросаются к кормушке, подобно зверям, а крайне неохотно поглощают энергию живых — просто для поддержания собственного существования. Те, что поумнее, накапливали силы; иные становились подобны индийским аскетам и ели едва-едва, лишь бы хватало, чтобы не исчезнуть. «Принципиальные» оставались среди живых из-за каких-то нерешённых проблем, желания мести, — исключительно благородной! — и чувства вины. Опять же, последнее не должно было терзать душу слишком сильно, иначе получится уже не «принципиальный» призрак, а обычный потусторонний маньяк со стремлением к послесмертному самомазохизму. Повезло, что в Хогвартсе обнаружился хотя бы один «принципиальный», если так подумать. Миона, конечно, не знала истории Кровавого Барона, — не успела поинтересоваться, да и не особо ей хотелось изучать его жизнь, говоря откровенно, — однако была просто рада, что этот разумный призрак признал её за свою. Вот то, что за свою королеву — это, конечно, проблема… и непонятно, почему она возникла: Миона правила не больше трёх дней, учитывая день коронации и день до неё, проведённый в подготовке. Едва это стало возможно, как прошлое воплощение девочки сложило с себя полномочия. Не любила Миона власть… в последнее время. Это поначалу было интересно играть с людскими жизнями, как с солдатиками: натравливать друг на друга, создавать и рушить империи, вести войны. Потом, где-то после десятого воплощения, погружённого в проблемы правления, Миона попросту заскучала. Все проблемы, которые решает государь, так или иначе связаны с народом и его недовольством. Логично, конечно, но… как-то собственные проблемы решать в итоге оказалось интереснее. К тому же, у тех же жрецов в итоге могло быть власти даже больше, чем у монаршей особы или императорского рода. Аристократ вполне мог оказаться богаче короля, а потому и влияния на государство иметь банально больше. Да и интриги никто не отменял: благодаря верно поданной информации или вовремя сказанному слову можно было как возвыситься, так и опуститься на самое дно социальной ямы. Магия в любом случае была интереснее любых людских взаимоотношений и дрязг, какие бы формы те ни принимали. И Мионе порой казалось, что изучение волшебства — её истинное призвание. Потому что кто как не она и не ей подобные могут отслеживать развитие магической науки и проявляющиеся в ней закономерности, верно? Для некоторых процессов требовались буквально века протекания, прежде чем результат станет хоть сколь-либо заметен. Вот тут-то и пригождается бессмертие… жаль только, что в клубе «для самых стареньких» это понимают только те самые старенькие, прожившие много-много лет. Новички-то, вроде того же Фламеля, обычно горят иными идеями. Хм… и что она опять про Фламеля вспомнила, спрашивается? Ох, не к добру это: Николя, как она помнила, отличался взрывным характером и достаточно дурным нравом, а ещё — полнейшей беспринципностью и неуважением к чужим жизням. Забавный молодой человек, конечно, но вот способ бессмертия, который он выбрал… сомнительный. То, что использует какую-либо стороннюю силу или источник энергии, всегда сомнительно. А Фламель крепко зависел в своём бессмертии от других людей. — Хорошо, я поняла, — сказала Миона спустя минут пять призрачного молчания. — Ты не хочешь это говорить. — Не столько «не хочу», ваше величество, сколько… не уверен, что имею на это право. — Я в ваших призрачных штуках всё равно разберусь, дай мне только время. Теренс усмехнулся и поплыл дальше сквозь чёрные деревья. Пожалуй, если бы не его помощь, Миона бы заплутала. Нет, выйти-то она могла — для этого всего лишь надо использовать заклинание. Или наговор. Проблема была в том, что Миона их не помнила. А на вспоминание требовалось достаточно много времени. И, даже если забыть о нервном декане МакГонагалл, оставаться рядом с Темнолесьем, так активно зазывающим тебя в свои недра — не самая лучшая идея. Особенно учитывая, что именно в нём, скорее всего, проживало большинство тварей из Разлома. Хогвартские-то ученики давненько не чистили ничего в Чёрном Лесу… Спустя где-то полчаса ходьбы Миона вздохнула и села на ближайшее поваленное дерево. Оглянувшись, Грейнджер нахмурилась: складывалось впечатление, что от Темнолесья они с Бароном так и не отошли. Ну, может, шагов на сто… не больше. Сто шагов за полчаса ходьбы? Да это даже не смешно. — Теренс, — позвала Миона; призрак послушно замер, но не приблизился к девочке ни на шаг, — куда меня всё-таки закинул Толстый Монах? — Туда, откуда обычные люди не возвращаются. Миона фыркнула. — Значит, не повезло ему, что я не обычный человек. А подробностей можно? — Не имею права, ваше величество. — Опять неразглашение информации? У призрака? Барон медленно кивнул и, извиняясь, склонил голову. — Наше сообщество, пускай и не удовлетворяет меня по меркам разумности, всё же принимает меня и мой взгляд на не-жизнь. В ответ я обязался не разглашать определённые аспекты нашей не-жизни любому, кто жив. — Даже если я перерождалась много раз? Барон на секунду замер, но после отрицательно качнул головой. — Простите, ваше величество. Ваше сердце всё ещё бьётся, поэтому я не имею права разглашать наши тайны и принципы. — И то, как ты перемещаешься практически в Темнолесье, тоже относится к «вашим тайнам»? — Верно. Миона почесала макушку, чуть было не запуталась в кудрях и, цыкнув, встряхнула головой. — Хорошо, не буду тебя пытать. А сказать, почему мы не удаляемся от Темнолесья, ты можешь? Нахмурившись, Барон посмотрел на тёмные стволы деревьев за Мионой. Вид у мужчины был грозным, величественным и почему-то немного печальным. Может, дело было в опущенных мощных плечах, а может — в устремлённых вниз уголках губ и просто мрачном выражении лица. — Я… не знаю, ваше величество. Раньше подобных проблем не было. — Ты когда-нибудь приводил сюда живых? — Нет. Толстый Монах — приводил. В основном это были проезжие из Хогсмида или те, кому недолго осталось жить. Но, как вы понимаете, отсюда никто не уходил. И у меня не было причин, чтобы попытаться кого-либо отсюда вывести. Миона потёрла шею. Ну, дела… и что ей теперь, километры до Хогвартса месяц идти придётся? Нет, вопросов никаких: она и еду в лесу найдёт, и от жажды не помрёт. Миона знала, как безопасно устроиться на ночлег в волшебном лесу и как не привлекать лишнего внимания местных обитателей. При наличии такого защитника как Кровавый Барон дело становилось и вовсе плёвым: мертвецу не нужен был отдых или сон, следить за окружением он мог постоянно, ни на секунду не отвлекаясь. К тому же, бдительность у призрака всегда будет выше, чем человеческая — просто из-за отсутствия той самой усталости. Что Миону действительно пугало в ситуации — это предположительная реакция МакГонагалл и последующие отработки всех пропущенных предметов. Вот где ужас-то! Столько времени потратится впустую! Да и про аиту нельзя было забывать. А это червь такой… зазеваешься — полдуши откусит. Переварить не переварит, но ведь откусит же? Миона прислушалась к себе. Аиту сидел тихонько в её душе, не отсвечивая: видимо, чувствовал масштаб проблем. Ну да, ему-то не с руки будет, если Грейнджер сложит кости в лесу. Одно дело захватывать тело, когда оно лежит в тёплой гриффиндорской постельке, и совсем другое — в Чёрном Лесу. Где Темнолесье так заманчиво нашёптывает свои мрачные сказки… — Слишком сильный зов, — сказала Миона, поднимаясь с валежника. — Темнолесье всегда, конечно, радо гостям, но как-то… тревожно от такой активности. Кровавый Барон промолчал. Они продолжили неспешный ход по замёрзшему лесу молча. Кровавый Барон предался обязательной призрачной меланхолии, тогда как Миона пыталась понять, куда именно она попала. Эта часть леса не была Темнолесьем: какой тогда смысл ему звать под свои чёрные кроны очередную жертву? Но и Светлолесьем тут не пахло — слишком сильной оказалась негативная энергия более опасной области магической чащи. Больше всего было похоже, что Миона оказалась в обычной части магического леса, после которой сразу шло Темнолесье. Только такого быть не могло: без Светлолесья ни один волшебный лес не выживет, мир его просто не переварит. Грубо говоря, — очень грубо! — каждый магический лес состоял всего из четырёх частей: подлесок, он же — обычный магический лес, куда спокойно можно ходить хоть с детьми, хоть на охоту; Светлолесье, более опасное, где живут магические существа и растут более редкие, пропитанные магией растения; Темнолесье, в котором порой зарождалось такое, что может представить разве что богатое воображение маленького ребёнка; Сердце Леса, давшее начало всем остальным областям. Миона за свою жизнь, естественно, умудрилась побывать во всех частях магического леса, от подлеска, — ну, тут ничего сложного, — до самого Сердца. Больше всего девочке нравилось в Светлолесье: красиво, относительно безопасно, большое разнообразие видов и впечатляющих пейзажей. Сердце, как бы волнительно его ни описывали в свитках, всегда на вид одно и то же: скопление энергии, кристаллические искрящиеся деревья и большое количество света вместе с неестественной хрусткой тишиной. Темнолесье Миона не любила. Она в общем терпеть не могла, когда кто-то пытался влезть ей в голову, а в Темнолесье этим промышляла чуть ли не каждая вторая тварь. Впрочем, эта прослойка была необходима для защиты Сердца: охотники за магическими кристаллами были в любые времена. Тут-то и вступали в свои права твари-защитники: где не справлялись когти и клыки, они брали магией и ментальными атаками. Умелые существа, хитрые и умные. И, что самое отвратительное — совершенно безжалостные, словно при их создании Творец забыл дать им хоть капельку души. Может, потому они и охотились за чужими? Кто знает. В любом случае, они оказались идеальными палачами: без моральных терзаний, неподкупные, без возможности с ними договориться. Их ничего не интересовало, кроме уничтожения всего, что вошло в свод Темнолесья, однако при этом ему не принадлежало. Лес не мог существовать без одной из своих «частей». Просто не мог! У каждой была своя задача: Сердце копило энергию для дальнейшего роста и развития; Темнолесье защищало Сердце от охочих до энергии, но лесу не принадлежащих; Светлолесье служило барьером между тварями опасной части рощи и мира, позволяя густой энергии мерно рассеиваться; подлесок считался границей, отделяющей волшебную территорию от всего остального. Без Светлолесья мир самостоятельно изничтожил бы магическую рощу. Твари Темнолесья полезли бы отовсюду, и другие существа быстренько загнали бы чудных зверюшек обратно по домам. Ведь без энергии от кристаллов в Сердце, сколь бы мощными эти существа ни были, умирали они подозрительно быстро. Настолько, что их и изучить-то толком никто не успевал. Пара дней — и всё, нет твари; даже мокрого места не оставалось. Иные и нескольких часов вне территории Темнолесья, пронизанной энергией и магией, не проживали. Такие вот эндемики. Устав, Миона нашла очередной валежник и села. Теренс в этот раз завис неподалёку: отслеживал состояние своего величества и не отлетал, чтобы не оставлять Грейнджер без компании. Небо принялось темнеть. Миона сидела на поваленном дереве, задрав голову и опершись руками о шершавый колючий ствол. Разглядывая спешащие по небосводу сумерки, она просто наслаждалась моментом. Темнолесье зовёт? Эка невидаль. Аиту внутри расшатывает энергоканалы? Да бывает. Декан потом посадит Миону на поводок и будет везде водить под ручку?.. Ну ладно, это всё-таки неприятно. Зато какой момент был! Как пахло хвоей и стерильной, чистой зимой! Миона с удовольствием вдыхала аромат леса, пропускала сквозь себя сырую, мощную энергию природы, лишь немного отравленную некротикой из-за Кровавого Барона поблизости. Было хорошо; Грейнджер обожала оставаться наедине с чем-то, превосходящим человеческое понимание. Как волшебный лес, к примеру. Или Океан. Морское дно, зачарованные луга, бескрайние бархатные пустыни и небо, полотном раскидывающее свои объятия над всей этой красотой. Жаль, что сейчас были только розово-серые сумерки: Миона хотела увидеть над собой великолепие звёздной россыпи Млечного пути и ровное, уверенное сияние разноцветных планет. С другой стороны, оставаться в лесу до поздней ночи — не самое благоразумное решение. Тварей из Темнолесья, которые наверняка попытаются добраться до неучтённого элемента в чаще, девочка не боялась; другое дело — нервный декан… Да. Это, определённо, прекрасный стимул, чтобы встать и поспешить к замку. — Вообще-то, я знаю, почему Темнолесье может быть рядом с подлеском, — призналась Миона ещё минут через десять ходьбы. — Так что можешь не переживать. — В самом деле, ваше величество? — М-хм. — Вы же не говорите это только для того, чтобы разговорить меня? — Теренс обернулся, посмотрел на скептическое лицо Мионы и виновато склонил голову. — Что я такое говорю. Конечно же, нет. Прошу прощения. — Да ничего, всё нормально. Я только не понимаю, причём тут расширение магической территории и ваша призрачная братия. Вроде бы для вас энергия природы не может заменить обычную, живую… а значит, и кормушки в лесу вы сделать не сможете. — Простите, ваше величество, но я всё ещё не могу ничего прокомментировать. — Не беспокойся, — Миона махнула рукой. — Это всё так, мысли вслух. Теренсу она не врала: Миона действительно понимала, с чем могло быть связана пропажа Светлолесья. Как она и сказала, самым логичным вариантом было именно расширение магического леса. Конечно, могла быть и другая причина, но эта казалась Мионе самой логичной. Да и Теренс вроде как её подтвердил… пускай и не сказал ничего толком. Миона не глупая всё-таки, и без слов много вещей понимала. Волшебный лес, если можно так сказать, был условно-живым организмом. Маги древности так и не смогли прийти к определённому мнению, есть ли у подобного образования собственный интеллект или же нет; для Мионы этот вопрос казался смешным: если Океан был жив, то и любой волшебный лес — тоже. Просто по умолчанию. Другое дело, что редкий человек мог вообразить себе подобную жизнь. Подобную её форму. Но разве это проблемы леса? В общем, волшебный лес — живой. И, как любой живой организм, он мог питаться, избавляться от отходов, защищать себя и, конечно же, развиваться. Способов развития у леса, к сожалению или счастью, было всего два: увеличение собственного биоразнообразия или же расширение территории. Первый способ, если можно так сказать, был активен всегда: мутации, биологические или же магические, проходили фоново, просто во время жизни лесных обитателей. Что же касается расширения… Магический лес всё-таки отличался от обычного. Он не рос так, как это происходило в простом мире: долгое время чаща могла оставаться определённого размера, с одним и тем же количеством деревьев. Падает одно — вырастает новое; не больше и не меньше. Ни сантиметра в сторону! Никакой кустик не вырастет за пределами энергетического кольца! Но после, когда Сердце накопит достаточно энергии, лес начинает расширяться. Происходит это поразительно быстро: ложишься ты спать в подлеске, а просыпаешься в глубокой чаще Светлолесья, окружённый множеством странных существ. Именно так Миона, кстати говоря, и попала однажды на территорию Сердца: устроилась на ночлег в Темнолесье после охоты, а глаза открыла, будучи окружённая тишиной, ровным белым сиянием и кристаллами магических деревьев. Выбиралась она потом из Сердца… долго. И сложно. Твари Темнолесья, чувствуя материнскую энергию, налипшую на прошлое воплощение Мионы во время сна, атаковали, едва завидев. Пытались убить, потому что думали: проклятая человечка стащила кристалл из Сердца! Они ведь, как защитники леса, именно для этого и были созданы — чтобы предотвращать подобные инциденты… Да, весёлое было время. Больше всего страдало во время разрастания магической рощи именно Светлолесье: в определённый момент оно просто пропадало. Скрывалось в магической складке, созданной «выползшим» вперёд Темнолесьем, расчищающим территорию для Сердца. Потом, когда опасная часть леса укоренялась, Светлолесье начинало потихоньку выдвигаться из своего случайного укрытия. Выходить в реальность, как осторожный кролик из норы. Захватывая метр за метром простой территории, оно буквально сдвигало подлесок и границы волшебной рощи, пока не распрямлялось полностью. Рост происходил в основном ночью, кстати. Магический лес, в отличие от обычного, зависел не только от солнечного, но и от лунного света. Миона оглянулась. Зов Темнолесья продолжался, но словно поутих: Барон знал своё дело, и девочка достаточно отдалилась от опасной территории. Хорошо… А вот то, что Светлолесье полностью скрылось — это уже плохо. Где прикажете Мионе запланированный ритуал проводить?! Нет, найти-то вход в Светлолесье можно. Всё же складка пространства, куда прятались волшебные звери и растения, не была полностью изолирована от мира: всё внутри попросту погибло бы, случись это. От банальной нехватки воздуха. Но вот чтобы обнаружить эту лакуну, придётся… постараться. — Вы же не хотите убить всех в замке? — спросила Миона, мирно смотря в спину Барона. — Нет, ваше величество. Если бы я желал этого, то не стал бы помогать детям. — Хм… ну ладно. Разрастание леса — тоже та ещё проблема, если так подумать. Остановить его можно, но, опять же, это достаточно трудоёмкий процесс: нужно прежде всего выкачать энергию, накопившуюся в Сердце, чтобы у леса просто не было сил на расширение. А для этого до Сердца надо дойти — через то самое Темнолесье, куда Миона бы сейчас по собственной воле, к примеру, не сунулась. Тело маленькое, Океан души повреждён, аиту внутри бедокурит, каналы энергии не удержат поток волшебства, необходимого для защиты в таком месте. Отправляться же на следующее перерождение Миона не собиралась. Слишком много у неё дел в этом времени. Тц. Сплошные невезения. В любом случае, кажется, что-то с этим разрастанием делать всё-таки придётся. Проблема была даже не в таинственных призрачных планах, а в банальном расположении замка: Хогвартс стоял буквально на опушке Чёрного Леса. Значит, если Светлолесье распрямится, то даже по самым скромным прикидкам Мионы оно поглотит замковую территорию. И, как бы в сказках и волшебных историях простых людей ни было замечательно учиться и жить рядом с магическими животными, на самом деле это кромешный ад. Никому подобной участи не пожелаешь. Значит, в Хогвартсе будет меньше учеников. А это, в свою очередь, станет первым шагом замка к медленной и мучительной смерти в забвении: «хрюндель» изначально создавался для того, чтобы не стоять пустым. И, судя по всему, решать эту проблему придётся быстро. Быстрее, чем добрую: даже разлившиеся экскременты были не так страшны для замка, как готовящийся к разрастанию волшебный лес. — Будет у меня спокойное время в этой вашей Шотландии или нет? — тоскливо спросила Миона у первых звёздочек, появившихся на небе. Те загадочно сверкнули, прежде чем укрыться мягкостью светло-розовых от заката облаков. Что же… тоже ответ. В какой-то степени…