18. Гадания.

Хотя Мионе вместо одного вопроса на Самайн досталось целых четыре, ответы не сильно облегчили ей жизнь. Этого, наверное, стоило ожидать: всё же, очень многое зависит от того, кто задаёт вопрос и насколько этот человек информирован насчёт происходящего. Чем больше твоя причастность к теме, тем более полный будет ответ. Да и предрасположенность к медиумизму тоже играет не последнюю роль. Именно поэтому Фэй, Лаванда и Парвати получили вопросы, которые, пускай и волновали Миону, всё же не были такими уж важными. Для себя же девочка приберегла главное, что её волновало: как она могла бы помочь Аиту в нынешней ситуации. Если так подумать, то все действия Мионы, все её приключения в замке и неугомонность были продиктованы простым желанием занять собственное время. Всё же, ожидание убивало даже её: понимать, что Миона ничего не может сделать для своего прошлого воплощения, было ужасно. Ведь сначала Грейнджер требовалось «вырасти», будь неладно её детское тело с неокрепшей магической системой. И обходных путей Миона, к сожалению, не знала: даже если как-то искусственно состарить своё тело, ничего путного всё равно не выйдет, потому что на рост энергоструктуры это никак не повлияет. Надежд у Мионы было много… только вот ни одна из них не сбылась: в ответ на свой, возможно, самый сокровенный вопрос девочка получила всего одно слово. Одно! Гадание на Самайн больше было похоже на медитацию. Никаких карт, рун или животных не требовалось; проводником между «сейчас» и «потом» являлось тело волшебника, задающего вопрос. Однако за счёт того, что время было совершенно особенное, на вопросы к грядущему даже энергии не тратилось. Удивительно, если так подумать. Вот бы всегда можно было колдовать, не оглядываясь на ограничения в силах… с другой стороны — сколько бы было проблем из-за этого? Представить сложно. Ведь те же «детские» выбросы, которые малыши не контролируют ввиду возраста, обычно иссякали именно из-за нехватки энергии. И всё равно, несмотря на это, некоторые дети умудрялись прилично так набедокурить. У Гарри, к примеру, всё проходило довольно чинно: будучи ребёнком, Поттер несколько раз телепортировался от опасности, отращивал плохую стрижку и собирал по кусочкам разбитую посуду. Практически благодетель, а не опасный маленький волшебник! Совсем другое дело — Лаванда. По словам Браун, она была «той ещё штучкой», пока ей не исполнилось пять: в доме Браунов регулярно вспыхивали пожары, появлялись неучтённые озёра в гостиной и начинало капать шоколадом прямо с потолка. Столкнись с чем-то подобным обычные люди, которые никак не могут противостоять детскому волшебству, и пришлось бы худо. Однако Брауны были потомственными волшебниками, а потому играючи разбирались с каждой новой проблемой, просто устраняя последствия детских выбросов. Ещё и радоваться не переставали тому, какая у них замечательная и сильная девочка растёт. Так что, пожалуй, всё же к лучшему, что энергия имела свойство заканчиваться. Как бы Мионе ни было жаль насчёт этого. Гадание прошло легко: Миона усадила девочек внутри начертанных знаков, передала бумажки с вопросами и попросила сосредоточиться на желании получить ответ. Фэй достался вопрос о здоровье Роя, Хизер и младшеньких Мионы. Тут всё было замечательно: роды у матери должны были пройти легко, дети появятся на свет здоровыми, а отец потеряет один зуб. Учитывая, что Рой обожал всякую активность, ничего удивительного в последней новости не было: мало ли, где он ударится лицом. Да и родители Мионы владели стоматологической клиникой, так что проблема точно быстро и безболезненно решится. Данбар оказалась достаточно восприимчива, поэтому и ответила настолько подробно. Кажется, у девочки была предрасположенность к гаданиям; было бы жаль упускать потенциального предсказателя, так что Миона рассказала об этом. Будет ли Данбар и дальше развивать природную склонность к видению будущего — уже решение Фэй. Парвати спрашивала о Чёрном Лесе. К сожалению, что-то мешало Патил как следует соединиться с будущим, — может, не просто так у девочки был запрет на гадания? — так что ответ вышел максимально обезличенным: — Я вижу, что ты смотришься в отражение в воде, — рассказывала Патил, сосредоточенно хмурясь. — Темно… ночь, наверное, только я ни звёзд, ни луны не вижу. Просто отражение. А когда на воде появляются волны, то оно как будто выцветает… — «Выцветает»? — Как будто отражаешься уже не ты, но всё ещё ты. Твоё лицо, но видоизменённое. Кожа белая, волосы тоже… и рот какой-то слишком широкий. Может, какой-то призрак или волшебное существо? Я слышала, что некоторые болотники умеют принимать облик человека… Ясное дело, что в ответ на вопрос о том, как бы найти Светлолесье, Парвати почему-то увидела Белую. К сожалению, никаких подробностей помимо ухмыляющегося Существа Патил не получила. Искать совпадения и расшифровывать пришедшие на ум индианке картинки Мионе придётся самостоятельно. Лаванда спрашивала… о себе же. Сначала Браун возмутилась такому отношению: как и остальные, она хотела помочь Мионе с её проблемами, а не узнавать про то, как у неё самой будут идти дела в будущем. Только после того, как Миона объяснила свои резоны, Браун неохотно согласилась задать нужный вопрос. — Мне нужно знать, как пройдёт ритуал, который вернёт тебе здоровье, — терпеливо повторяла Миона, стараясь не смеяться от того, насколько забавно выглядела надувшаяся Лаванда. — Я планировала провести ритуал в Чёрном Лесу, но там сейчас некоторые проблемы… так что, если ты увидишь какие-то подробности в будущем, то это поможет не только тебе, но и мне. «Чистить» лицо Лаванды от рытвин и шрамов Миона собиралась в Светлолесье. Почему? Просто это было легче, чем проводить ритуал на виду у всех. Если бы не чужое внимание, то Миона вполне могла бы провести нужные манипуляции хоть на опушке леса, хоть на берегу Чёрного Озера — лишь бы рядом с природой и естественным источником магии. Однако тут Миона решила убить двух зайцев одним выстрелом: всё же, Светлолесье девочке было нужно в первую очередь для того, чтобы разобраться с тихушником-аиту. Вроде бы осколок души никак себя не проявлял, даже в эмоции Грейнджер больше не лез, однако Миона не обольщалась: если ты чего-то не видишь, то это совсем не значит, что этого нет на самом деле. Говоря откровенно, её даже начало волновать, что аиту затих. Какие-то процессы точно происходили, однако, будучи не в силах их заметить, Миона также не могла их проконтролировать. Если бы не было проблем с поиском Светлолесья, то девочка провела бы ритуал разъединения ещё вчера. Или неделю назад. Короче говоря, как только — так сразу. Но, раз уж мир подпихивал ей такие загадки… всё для чего-то было нужно, правильно? Вот и эта ситуация пригодится в будущем — не сейчас, так через десяток-другой воплощений. В том, что Миона в итоге справится со всеми проблемами, она даже не сомневалась: не для того Грейнджер тянула своё существование из самой древности, чтобы сейчас взять и сложить лапки, столкнувшись с небольшой трудностью. Единственное, что действительно её раздражало — это необходимость ждать то одного, то другого: жди развития магии в теле, жди рождественских каникул, жди выходных, жди-жди-жди… Даже в ответ на её самый сокровенный вопрос, — как помочь Аиту? — она получила то самое «жди». Тьфу. Аж вспоминать тошно. Перед девочками Миона старалась не показывать, что результаты гадания-медитации её так… не расстроили, нет. Скорее, привели практически в бешенство. Возможно, это была слишком яркая реакция в ответ на небольшую неудачу, однако аиту не просто так внутри сидел. Да и злиться — вполне нормально, если так подумать… Эмоции рождаются тогда, когда реальность не оправдывает твои ожидания. Только и всего. А как было бы хорошо, если бы у Мионы одним махом удалось решить все текущие проблемы! — Ты злишься, — всё-таки заметила настроение однокурсницы Парвати. Лаванда и Фэй убежали в совятню: Браун хотела лично отправить письмо родителям, а Данбар просто напросилась за компанию, чтобы не скучать во время уборки комнаты. Знаки, которые Миона начертила на полу, было необходимо убирать в строгой последовательности. И, поскольку ни Лаванда, ни Фэй ничего не понимали в ритуалистике, девочки были тут бесполезны. Патил — другое дело. Она явно участвовала в Индии не в одном ритуале, а может и готовила их самостоятельно. Поэтому Миона легко позволила индианке присоединиться к уборке: вид нежной и утончённой как розовый цветок лотоса Парвати с тряпкой в руках был чем-то сюрреалистичным. К индианке, как к тому же лотосу, не липла никакая грязь. К концу уборки Миона вся была перемазана в меловой пыли, тогда как Патил словно вообще ничего не делала. Хотя это было далеко не так: индианка честно убрала свою половину знаков. — Злюсь, — выдохнула Миона под конец уборки. — Не получила ответов, на которые рассчитывала? — Типа того. Знаешь, сейчас такое гадкое ощущение упущенной выгоды: вроде бы вопросы были важными, а всё равно чувство, будто меня обманули. Может, надо было спрашивать ещё о чём-то? О другом. В принципе, то, что я узнала сейчас, совсем не расходилось с моими предположениями о будущем. — Ни один из четырёх вопросов тебе не помог? — удивилась девочка. — Ну-у… вообще-то, твоё видение дало кое-какие зацепки. — А видение Лаванды? У Браун, как и у Фэй, тоже обнаружилась предрасположенность к гаданиям: девочка увидела не только как пройдёт ритуал для неё, но и сумела погрузиться в показанную картинку. Благодаря этому неожиданному «попаданию» в скорое будущее, Лав-Лав описала лесную полянку, которую она хорошо запомнила, и женщину, что помогала в проведении ритуала. Высокая блондинка — выше обычного человека на метр точно. Длинные белые волнистые волосы, длинное белое платье, очень бледная кожа и яркие голубые глаза, в которых совсем не было никаких эмоций. Куколка, картинка, мечта! Лаванда эту незнакомку описывала как одну из Дивных фэйри. Миона была настроена более скептически. Фэйри? Да нет, вряд ли. Хотя… кто знает, что мир приготовил для девочек в будущем? Может, и фэйри. Это же магия, тут ко всему надо быть готовым. Явившаяся в видении Лаванде женщина точно не была Белой — и на том спасибо. Миона тщательно выспрашивала, однако Браун описывала более «живое» существо, нежели давняя знакомая Грейнджер. Да и ритуал проходил в лесу, а Белая надолго выходить из воды не может. Было у Мионы одно предположение, что это за «волшебная леди», чьё белое платье «испускает лунный свет», по словам Лаванды. Может, это то самое существо, которое звало Грейнджер в лес ранее? — Оно тоже помогло, — недовольно признала девочка. — Но всё равно, я ожидала больше информации. Впереди, конечно, ещё два дня на Самайн, но как-то это всё… — Мы ещё будем гадать? — оживилась Парвати. — Мне понравилось, кстати. Необычный опыт. Я раньше никогда не гадала, мне же нельзя, но теперь, кажется, хочу побольше узнать о предсказании в общем. — Гадать ещё конечно будем. Только вряд ли у тебя получится что-то в этой сфере, — осторожно заметила Миона. — Что бы с тобой ни происходило, оно перекрывает тебя как медиума. — А… это я знаю. Ничего страшного, я же могу быть теоретиком. Так что моя… особенность, скажем так, мне не помешает. Нужно же кому-то писать книги про Таро, верно? — Которые очень популярны среди людей без магии, — улыбнулась Миона. Было приятно видеть, что девочка, несмотря на свою не очень понятную ситуацию, не теряет присутствия духа и всё равно собирается заниматься тем, что ей понравилось. Может, поэтому Миона и продолжала общаться с соседками по комнате, хотя раньше не особо сближалась с людьми? Что в Лаванде, что в Парвати было что-то… особенное. Притягательное. К сожалению, Фэй не обладала этим «чем-то», так что Миона, признаться, про Данбар порой попросту забывала. Та была словно аксессуар при Браун; хорошо ещё, что Лав-Лав оказалась человеком не только честным, но и благородным, так что не давала Фэй окончательно раствориться в тени. Конечно, нужно было бы посмотреть, к чему приведут эти отношения на дальней дистанции… только что-то Мионе не казалось, что она увидит серьёзные изменения. Фэй повезло, проще говоря. Может, у неё тоже есть какой-нибудь волшебный покровитель? Кто-то сверху, — или снизу, сбоку, да хоть из-за плеча, — кто очень-очень хочет для девочки хорошего. — Какие планы на сегодня? — спросила Парвати, откладывая тряпку и отряхивая руки. — вечером пир будет. Пойдёшь на него? Миона хмыкнула и уничтожила не только тряпки, но и оставшуюся грязь: после того, как символы были стёрты, на оставшийся беспорядок можно было воздействовать магией. Девочку немного волновало, что все дары, которые она принесла, так и остались лежать на месте. Даже сосиски, в которых Миона была уверена! Не приняли, значит?.. интересно только, почему. Вроде бы Миона ни с кем с той стороны особо не ссорилась… если не считать Толстого Монаха, конечно. Но это насколько надо быть уверенным в своей правоте, чтобы вмешиваться в ритуалы, связывающие мага и высшие сущности? — Сходим на Чары, потом на пир, — пожала плечами девочка, беря Парвати под руку и направляясь на выход из комнаты; мебель медленно поползла на свои законные места, а все подношения отлеветировались к стене возле кровати Мионы, чтобы никому не мешать. — Ты разве не знаешь поверье? — Смею напомнить, мисс Грейнджер, что я родом из Индии. У нас совсем другие поверья! — А я на четверть принадлежу аборигенам Новой Зеландии, — фыркнула на этот псевдо-серьёзный тон Миона. — Вообще не впечатлила! Девочки захихикали. — Но вообще, если серьёзнее… есть поверье, что нельзя уходить с праздников Колеса Года, — улыбнулась Миона. — В такие дни грань между живыми и всеми остальными такая тонкая, что лучше быть рядом со своими. Не то утянут… куда-нибудь. Парвати поёжилась. — Учитывая, что мне всё ещё кажется, будто ночью кто-то ходит возле нашей спальни… это довольно тревожное предупреждение. — Боги и духи, Пара. Ты серьёзно сейчас? — Мне нельзя быть «не серьёзной», когда дело касается моей безопасности. — Дело в индийских заморочках? — Если упрощать, то от моей жизни завишу не только я, — вздохнула девочка. Миона внимательно посмотрела на подругу, но дальше развивать тему не рискнула: каждый раз, когда поднималась тема того, что происходило с Парвати на исторической родине, Патил выглядела очень грустной. Опускала плечи и голову, смотрела в пол, поджимала губы… словно несла на себе такой груз, что не должен быть на детских плечах решительно никогда. Это, конечно, не было редкостью. Индия не первая и не последняя страна, которая использовала детей для проведения различных ритуалов. И далеко не всегда вот такие детки, «обещанные» кому-то, — богам тем же, к примеру, — в итоге оставались в живых. — Знаешь… я не буду в это всё лезть. Парвати подняла голову и посмотрела на Миону. Глаза у девочки влажно блестели, хотя слёз видно не было. Больше всего Патил напоминала сейчас Бэмби. Наверное, о таких женщинах, как она, говорится во всяких эпосах и легендах? О тех, ради одного взгляда которых развязываются войны и уничтожаются целые народы. Раз уже даже Миона не устояла перед этим обаянием. — Но это не значит, что ты не можешь попросить помощи, — закончила Грейнджер. — Если она тебе понадобится, конечно. Парвати моргнула, будто не понимая, что она сейчас услышала. И в тот же момент Миона ощутила любопытство, которое точно не принадлежало индианке: это чувство было слишком сильным, чтобы исходить от человека, каким бы мощным магом тот ни был. Это было нечто большее, чем то, на что способен любой из волшебников. И Миона это «нечто» заинтересовала — в который раз, если судить по прошлым ощущениям. — Спасибо, Миона, — очень серьёзно кивнула Патил без единого намёка на улыбку. — Ты тоже можешь обратиться ко мне, если это потребуется. Я, конечно, не так много умею… но у меня много связей в Индии. — Там, где не справляется один, справляются многие? — хмыкнула Грейнджер. — Даже тигр бессилен перед стаей обезьян, ты же понимаешь. Они захихикали и сбежали вниз по лестнице. В гостиной Гриффиндора не было ожидаемого оживления: несмотря на объявленный отдых в первую половину дня, дети решили не засиживаться в башне, а разбрестись по Хогвартсу. Внезапное свободное время было слишком ценным, чтобы проводить его в общежитии. С одной стороны, Мионе было немного жаль, что утро она потратила на подготовку к гаданиям, которые практической пользы не принесли. Но с другой… она не могла отрицать, что это было весело. Вид трёх первокурсниц, которые так старательно пыхтели, пытаясь «услышать» ответ вселенной ради неё, Мионы… да, это было одновременно забавно и трогательно. — Сейчас идём на обед? — спросила Парвати. — Ага… только секунду, надо кое-что уточнить. — Если ты не против, то я к сестре пойду. Или тебя подождать? — А? Не-не-не, иди. Не переживай, всё нормально. Наудачу, Перси был из тех, кто остался в гостиной: свободное время вечно занятой староста-Уизли использовал, чтобы по-простецки списать домашнее задание. Неожиданно Мионе стало жаль парня: тот из кожи вон лез настолько, что не успевал заниматься собственными делами. А всё из-за Стеллы, которая откровенно халтурила и совсем не занималась своими прямыми обязанностями. — Староста-а-а, — позвала Миона, чтобы привлечь внимание к себе; она давно заметила, что Перси нравилось, когда упоминали его статус, — Поттера не видел? — Должен быть в своей спальне, — ответил Уизли, не отвлекаясь от быстрого письма. — Рон уже на обеде. — Чего это они не вместе? Перси скосил на Миону глаза. Радужки были почти небесно-голубыми из-за хорошего дневного освещения. Так-то они обычно казались скорее сероватыми, более скучного оттенка. Или это Самайн так действовал? Уизли вздохнул и зачесал лезущие в лицо волосы назад. — Они не ругались, если ты волнуешься за своего воспитанника. — Скажешь тоже. «Воспитанник». — Учитывая то, что ты отслеживаешь его посещаемость и выполнение домашних заданий, кем он тебе тогда приходится? — фыркнул Уизли, возвращаясь к пергаментам. — Я не спрашивал у брата, но, скорее всего, Поттер загрустил. Всё-таки дата особенная, сама понимаешь. Миона кивнула, хотя про себя ругнулась: действительно, дата! Девочка забыла о ней. Тридцать первое октября же! Первый день Самайна. День, когда Гарри лишился родителей и приобрёл прозвище, которое ненавидел всей душой. Больше всего гриффиндорец, кстати говоря, возмущался не тому, что «он выжил», а первому слову в титуле: — И что? Мне будет тридцать, а я всё ещё останусь для всех «мальчиком»?! — неприязненно бурчал Поттер во время вечерних посиделок перед отбоем. — Ужас же! Почему это прозвище такое идиотское? Кто его придумал вообще?! — Тебя именно «мальчик» беспокоит? — подтрунивала над ним Миона. Они говорили тихо, потому что для них двоих, — как и для воспитанников обычного, неволшебного мира, — прозвище Поттера не имело никакого сакрального значения. А вот для волшебников этот титул имел слишком большую долю личной привязанности. Будто, если Гарри не будет называться «Мальчиком-который», Волдеморт вмиг образумится и восстанет из мёртвых. Ну разве не дурость? Вот и Миона думала, что это всё полный идиотизм. Как сведущая в делах душевных, она точно могла сказать, что Волдеморт воскреснет другим способом. В конце концов, из лба Поттера Миона вытащила только небольшую частичку аиту. Где остальное, спрашивается? — Да просто они все достали, — буркнул Поттер, падая в кресло и сползая вниз по спинке. — Поттер то, Поттер сё. Хоть бы кто спросил, как мне у Дурслей живётся. Об этом только ты задумалась. И то, их поведение изменилось не надолго. Это определённо был укол в сторону Мионы. Но она с ним была согласна: действительно, недосмотр. — Не переживай ты так. Как разберусь со своими проблемами, займусь твоими Дурслями. Они не такие плохие люди, как ты о них думаешь. А насчёт твоего прозвища… думаю, это нормальное явление среди волшебников. — В смысле? — Ну, одного из колдунов в древности назвали «Мохнатым Сердцем». Как тебе такое? — Какая гадость. И опять, ничего крутого! Возраст такой был, видимо. Вообще, насколько Миона знала, раньше Поттер никогда не устраивал дня для поминок родителей. По каким-то причинам Дурсли про Поттеров только злословили, говоря про мать и отца мальчишки удивительные гадости. Петунья и Вернон, несмотря на все их недостатки, не казались Мионе глупыми людьми. Более того: Вернон владел вполне успешным бизнесом, что говорило как минимум о способностях в планированию. Неужели два взрослых человека не подумали о том, что озлобленный волшебник, затаивший на беззащитных простецов обиду — это буквально бомба замедленного действия? Да быть такого не могло. Значит, дело было в тех червях, что Миона вытаскивала из Дурслей на энергетическом уровне. В любом случае, разбираться с этими паразитами, вновь проявившими себя так скоро, она могла исключительно во время каникул. Оставалось только уговорить Гарри не оставаться на Рождество в Хогвартсе, а поехать к опекунам… и Миона заранее предчувствовала проблемы, связанные с этим: уж больно Поттер не любил «своих» взрослых. Казалось, он готов идти вообще за кем угодно, лишь бы не пересекаться с Дурслями лишний раз. И даже зная, что поведение Петунии и Вернона в большей части было обусловлено посторонней магией, Поттер вполне по-детски не собирался прощать плохого отношения к себе. Кстати говоря: Дадли, по словам Гарри, «оставался нормальным парнем». Разорвал дружбу со своими бывшими приятелями, которые находили забавным задирать более щуплого Поттера; пошёл в кружок по боксу, но свои новые навыки на кузене не отрабатывал; даже читать начал, пускай и всего лишь комиксы. Учился, правда, всё ещё плохо… но кому какое дело до оценок, когда «нормальный парень Дадли» больше не вёл себя, словно невоспитанный поросёнок? По крайней мере, большую часть времени. Огрехи всё ещё случались: не так-то просто отказаться от привычной грубости и перейти на адекватную сторону. — Гарри, — Миона постучала по двери в комнату Поттера. — Я могу войти? Ответа не последовало, так что девочка стукнула ещё раз, да посильнее. После этого по ту сторону двери послышалась возня, и в итоге выглянул заспанный Поттер с сильно покрасневшими глазами. Будь на нём очки, Миона не обратила бы на это внимание. Но Поттер, судя по всему, только вылез из кровати: на нём даже была пижама, а не школьная форма. Милый полосатый костюм, под начало школьного года купленный размер в размер, за время пребывания Поттера в школе оказался парню мал: теперь тощие щиколотки выглядывали из-под штанин, словно Гарри стащил пижаму у мальчишки помладше. Возраст! В подростковости, кажется, все растут скачкообразно. — Миона? — Поттер потянулся было поправить очки, но чуть было не попал себе пальцем в глаз из-за отсутствующего аксессуара. — Ты что? — Обед уже, а ты всё ещё спишь. Просто хотела спросить, всё ли у тебя в порядке. — А? Он, казалось, даже не понял, о чём Миона говорит. Потом потёр глаза и наконец округлил губы: дошло. — Да… нормально, — буркнул мальчишка, потерев шею. — Я как-то с детства не думал о том, что надо… это. Траур держать? — Траур три года держат, так что достаточно, — пожала плечами Миона. — Тебя никто не доставал на эту тему? — Ну… я пока из комнаты-то не выходил, так что нет. А что, — он боязливо втянул голову в плечи, — думаешь, будут? Я всё-таки это… «мальчик». — Я им хвосты на уши намотаю, если будут. Ладно, раз всё нормально, то просыпайся уже. У нас сегодня, как-никак, первая практика по Чарам. Неужели хочешь пропустить? Поттер солнечно улыбнулся. — Ни за что! Наконец будет нормальная магия, а не эти упражнения — они меня достали просто капец!