Глава 19. Желание.

Оказавшись с Мионой практически наедине, Гарри знатно расслабился: рядом не было никого, кто мог бы упрекнуть его за дружбу с «девочкой». Стремление понравиться другим людям было у Поттера не то чтобы в крови, а скорее в привычке: ещё на острове колибри Миона видела, как мальчишка использует максимум своего обаяния на Аиту и тех островитянах, которые замечали Поттера. Конечно, в большинстве случаев Гарри старался лишний раз ни с кем не пересекаться: Миона думала, что в этом виновато попустительское отношение Дурслей-старших к своему сыну, который не давал кузену спокойной жизни. Но всё же, когда Поттер попадался кому-то на глаза, он принимал вид милого мальчишки. К счастью, он никогда не перебарщивал, так что не доходил до приторности и неестественного поведения. Просто обычный приятный ребёнок, на которого не хочется лишний раз злиться. В Хогвартсе эта привычка цвела крупным цветом; правда, своими объектами для «очарования» Гарри почему-то выбрал не взрослых, а других детей. На старшие курсы Поттер при этом не замахивался, сконцентрировав свои усилия на перво- и второгодках. Честное слово, если бы у Гарри не было такого верного друга, как Рон Уизли, с которым они проводили практически всё свободное время, то Поттер попал бы в беду. Он бы нравился всем, но при этом не нашёл бы никого, с кем мог поговорить или просто по-мальчишески похулиганить. Печальное зрелище. И оттого Рон был ещё более ценен в глазах Грейнджер: дружба с «национальным достоянием, которое выжило», приносила Уизли настоящее удовольствие. И, что особенно приятно, дело было даже не в статусе Гарри; Рону Поттер нравился просто за то, кем он был, как себя вёл и как смотрел на мир. Ну и за возможность вместе похулиганить и поиграть в археологов, конечно же. Мионе всё же было немного жаль Гарри: будучи ребёнком, он не умел расставлять приоритеты в общении. И таким образом девочка оказалась немного за бортом его жизни… что, впрочем, именно Гарри приносило наибольшие неудобства. Ох, она надеялась, что этот подростковый период с боязнью перед «девочками» не продлится дольше пары лет. Уиро просил приглядывать за ребёнком, да и просто… жалко было Поттера, у которого, по факту, не было надёжного взрослого. Даже у Мионы таких взрослых было целых трое: Рой, Хизер и Аиту. А ведь она, на секундочку, древнее существо, неестественно научившееся избегать смерти… Мир, всё же, был несправедлив. У старой ведьмы есть её «взрослые», тогда как у ребёнка, которому они были нужны — нет. — Как ты проводишь дни в Хогвартсе? — спросила Миона, медленно идя по длинному каменному коридору в компании Гарри. — Вы с Роном всё так же лазаете по всем закоулкам? Играете в археологов? Тёплый осенний свет уставшего солнца заглядывал сквозь стекло, бросая на пол ровные бело-жёлтые квадратики. Снаружи лениво ворчал ветер, срывающий последние листья с деревьев, что стояли первыми на границе Чёрного Леса. Сухая коричнево-красная падаль, подхваченная редкими сильными порывами, то взметалась в воздух, то оказывалась прибита к влажной земле. Ночью опять шёл дождь. Короткие и сильные переливы, к счастью, полностью иссушили черноту неба, так что теперь по своду быстро бежали редкие плотные облака, которым ещё нескоро посчастливится стать дождевыми. Шикарная погода для прогулок. Даже жаль, что уроки не отменили сегодня полностью: Миона тогда бы украла Поттера и выгуляла его на улице как следует. Попинали бы листья, побросали камни в Чёрное Озеро… А, нет. Не побросали бы. МакГонагалл теперь следила, чтобы Миона не приближалась к воде, а лучше и вовсе не покидала Хогвартс. Правда, как показывает практика, это совсем не мешало девочке находить для себя приключения… но тут, как говорится, было бы желание. — Как провожу? — немного растерянно переспросил Гарри, поправляя школьную форму; как бы ни бились учителя над тем, чтобы дети выглядели опрятно, всё равно каждый измывался над официальной одеждой кто во что горазд. Гарри вот, к примеру, пуговицы застёгивал неправильно, да и галстук завязал криво… — Да нормально я провожу. И мы ни во что не играли! Мы реально исследовали Хогвартс! Жалко только, что ничего не раскапывали. Декан против того, чтобы мы лишний раз уходили на улицу. «И я даже знаю, из-за кого это», — подумала девочка. — Кхм. Ясно. Погоди секунду. Миона провела рукой над грудью Поттера, и пуговицы с галстуком встали как положено. Гарри, не особо заметивший разницу в своём внешнем виде, только недоумённо взлохматил волосы. На Миону он смотрел с большим вопросом в зелёных глазах. — Тебя не учили завязывать галстук? — спросила девочка. — М-м-м… когда я был с Хагридом в магазине одежды, мне показали, как это делать, — Поттер равнодушно пожал плечами и засунул руки в карманы брюк. — Но я плохо запомнил. Рон тоже не умеет. Так что галстук мы завязываем благодаря Невиллу. — А он тут причём? — О! Он знает заклинание, которое завязывает галстуки и застёгивает пуговицы — говорит, бабушка научила. Только он плохо запомнил, какие там движения у палочки, так что не всегда нормально получается. Но какая разница, да? Главное, что всё застёгнуто. — Твоя тётка тебя бы по голове не погладила за такое, — хмыкнула Миона, подумав, что в словах Гарри был смысл. Не голый же вышел, да? Вот и достаточно! — Моя тётка меня вообще не гладила. — А… точно. Прости. Гарри опять пожал плечами — жест, подхваченный у Рона, мог передавать целую палитру состояний, так что Поттер не стеснялся им пользоваться. Миона же, посмотрев на то, как гриффиндорец отводит взгляд, только тяжело вздохнула. Она и сама не заметила, когда её рука коснулась жёстких непокорных вихров. — Я тебе что, собака, что ли? — почему-то шёпотом спросил Гарри. Он втянул голову в плечи и испуганно смотрел на Миону сквозь линзы очков; ребёнок был до того трогательным и беззащитным в этот момент, что Грейнджер так и не убрала руку с его головы. В коридорах никого не было, и солнце потихоньку грело детские спины в чёрных мантиях. — Слушай, — тихо сказала Миона, не рискуя как-то углублять контакт с нервным Поттером. — Если тебе нужна какая-то помощь, ты можешь прийти ко мне, ты же знаешь? — Н-ну… — Ой, да я знаю, что я жёстко проштрафилась перед тобой из-за лета, — цыкнула Миона, вопреки своим словам продолжающая аккуратно гладить ребёнка по голове. — Прости. Хотя слов, конечно, не хватит… давай так: я буду должна тебе одно желание за свою оплошность. Как тебе такая идея? Миона протянула мизинчик и улыбнулась. Шикарная идея же: вряд ли Гарри попросит что-то серьёзное, правда? И все знают, что клятвы на мизинчиках обязательны к выполнению! Так что Поттер точно… — Два желания, — вывернулся из-под руки Мионы Гарри, обнимая своим мизинцем её. — И я, так и быть, забуду об этом ужасном происшествии. — Тогда два желания от тебя ко мне и одно желание от меня к тебе, — приободрилась Миона. Поттер, естественно, насторожился. — Я не буду учиться идеально, — сразу предупредил он, недоверчиво щурясь. — И не прекращу гулять по Хогвартсу. — Договорились. И вообще, за кого ты меня принимаешь? Все преподаватели знают, что это я больше всего «гуляю» по замку! Поттер усмехнулся и покачал сцепленные мизинчики, как взрослое рукопожатие. — Отлично! Тогда моё первое желание!.. — Нет уж, дамы вперёд, — фыркнула Миона. — Моё первое желание… — Оно единственное. — Хорошо, моё ЕДИНСТВЕННОЕ желание — это чтобы ты отправился на рождественские каникулы в дом Дурслей. — Чего? Гарри попытался было отодвинуть руку, но Миона вложила все свои силы в один-единственный мизинец — естественно, у мальчика ничего не вышло. Поняв это, Поттер нахмурился и опустил голову. Взгляд исподлобья сам по себе был довольно тяжёлым, — словно Миона не забирала злобу из головы этого мальчишки, ну в самом деле, — так ещё и пришёлся поверх очков, сползших на самый кончик носа. Будь Гарри старше, Миона, пожалуй, даже прониклась бы. Но сейчас Поттер оставался всего лишь одиннадцатилетним ребёнком с большой нелюбовью к своим родственникам и любым ограничениям свободы. — Я их ненавижу, — сквозь зубы сказал Гарри, делая ещё одну бесполезную попытку вытянуть руку из цепкого хвата Мионы, — и ты знаешь это. — Да. — И всё равно ты хочешь, чтобы я провел очередное Рождество с… с такими людьми? Миона склонила голову к плечу, внимательно разглядывая своего протеже. — Я хочу понять, что не так с твоими родственниками, — сказала она максимально откровенно. — Некоторые люди просто… такие, какие они есть. Мысль была тяжёлой и совершенно не подходила ребёнку; впрочем, многие дети и без сложных событий в своей жизни зачастую говорили настоящие откровения. Но, пожалуй, это был не тот случай. Гарри отвёл взгляд и поджал губы, как он обычно делал, если речь заходила о неприятных для него темах. Возможно, кто-то из прошлого окружения Поттера… говорил эту фразу в его сторону? — Ага, — кивнула Миона. — Ты прав. Видимо, Гарри был уверен, что она начнёт с ним спорить. И как-то пытаться приподнять Дурслей в его глазах. Но Миона всё-таки не нанималась улучшать отношения Поттера с его родственниками; говоря откровенно, если принимать во внимание пожелание-приказ Уиро и всё происходящее в Хогвартсе, намного безопаснее для Гарри было бы проводить время с Мионой, а не с Дурслями. Не просто так просиживать в своём заколдованном на ненахождение городке, а учиться магии… хотя бы. Это уж девочка молчала о том, что за Поттером рядом было бы легче приглядывать. — Дурсли явно тебя не заслуживают, — продолжила Миона, нормально беря Гарри за руку. — Хотя бы потому, что ты маг. — Это тут причём? — Как это «причём»? — подняла девочка брови. — Ребёнок с магией — это же буквально благословение мира. Ты разве так не считаешь? Гарри явно был не согласен, но спорить не стал. Вместо этого он кивнул — просто для того, чтобы Миона продолжила свои рассуждения. Она действительно считала магию даром. Хотя бы потому, что знала, каково жить без неё: было в истории Мионы несколько воплощений, когда магия не откликалась совершенно… и, несмотря на это, ей всё равно удалось провести эти странные, пустые годы с пользой. И даже не прервать цепь своих перерождений! В конце концов, даже нехватку магии можно пережить — были бы деньги на ритуалиста и драгоценности для оплаты его работы. — В общем, что касательно Дурслей… я так подумала, что лучше бы тебе и в следующее лето быть на острове колибри. Конечно, если никто не пригласит тебя в гости… вроде бы Уизли что-то говорил об этом, да? Гарри опустил руку. — Ты и об этом знаешь? — Конечно. А почему я не должна? — Мы с тобой не так много общались, да и я тебе… ничего об этом не говорил. — Гарри… ты меня извини, конечно, но Рон такой громкий, что о ваших летних планах весь Гриффиндор знает. Как и о том, что твой друг хочет тебя буквально украсть из маггловского дома. — Ч-что, правда? Миона помахала свободной рукой. — Мы сейчас не об этом, — сказала она, пытаясь вернуть внимание Поттера. — А о том, что я хочу осмотреть Дурслей. На них явно оказывается какое-то ментальное влияние, но я не знаю, что это такое. На острове колибри я немного почистила их головы, но ты говоришь, что поведение твоих дяди и тёти вернулось к прошлому… — Дадли всё ещё нормальный, — пробормотал растерянный Гарри. — Ага, это я тоже знаю, ты же говорил. Тебе это не кажется странным? — А что в этом странного-то? Миона хмыкнула. Ну да, точно. Поттер же был далёк от ритуалистики и прочих вещей, которые она уже давно воспринимала как нечто естественное. И возвращение ментальных паразитов, которые при этом обходят стороной ребёнка, Гарри ничуть не смутили; стоит также помнить, что мальчишка изначально был настроен негативно насчёт Петуньи и Вернона… — Не бери в голову, — сказала в итоге Миона, — я с этим разберусь. Только мне надо попасть к тебе домой, чтобы спокойно этим заниматься… и поэтому мне надо, чтобы ты поехал домой на Рождество. — Я хотел остаться в Хогвартсе… Он прозвучал настолько несчастно, что у Мионы заболело сердце. Да что такое-то… она всегда была настолько сентиментальной? Или дело только в Поттере с его зелёными блестящими глазами? Кажется, она слишком много берёт на себя, когда дело касается этого ребёнка. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — выдохнула Миона, признавая своё поражение в этом вопросе; может, если обратиться к Дамблдору с просьбой, то он поможет с ментальными паразитами Дурслей?.. — Но, если у меня ничего не выйдет, ты выполнишь мою просьбу? — Я… — Мы пообещали на мизинчиках! — надавила девочка. Поттер мазнул взглядом по всё ещё сцепленным рукам, покраснел от негодования и стряхнул-таки ладонь отвлёкшейся Мионы со своих пальцев. — Ладно, как скажешь. Но у меня тоже есть желания, ты в курсе вообще? — Мы же обещали на мизинчиках, — закатила глаза Миона. — Что ты там хочешь? — Я хочу… Обед был более праздничным, чем обычно: Большой Зал украсили в соответствии с подступающим праздником, и блюда не отставали. По крайней мере, разнообразие еды радовало… хотя Миона с жалостью отметила, что сосисок не было. Только кебабы. А ведь это совершенно другая еда, и такого же удовольствия она Грейнджер не приносила. Впрочем, учитывая желания Гарри, вряд ли Миона могла бы нормально насладиться даже сосисками. Всё время, пока сидевшие рядом Панси и Драко ели и обсуждали погоду, Миона тупо смотрела в свою тарелку и думала, что мир над ней, определённо, смеётся. И как ей исполнить желания этого ребёнка, спрашивается?!

***

Если бы не Паркинсон, то Миона точно осталась бы голодной. Однако слизеринская маленькая леди следила за тем, чтобы её как обычно рассеянная подруга не пренебрегала тем, что появлялось в её тарелке. За наполнением следил Драко: пускай это и был жутчайший моветон, на который слизеринцы в нормальных условиях бы никогда не пошли, но… Они ведь сидели за столом Гриффиндора, понимаете? Это уже было «ненормальными условиями», как ни посмотри. Да и, когда дело касалось Мионы, Драко чувствовал себя обязанным. После случая с привидениями — особенно. Умирать, тем более от призрачных ручонок, не хотелось. Это было попросту оскорбительно, как ни посмотри! — Что с ней такое? — спросила Лаванда, склонившись ближе к Панси. — Как будто она не в себе. Миона гипнотизировала свою тарелку и на все попытки заговорить с собой только угукала что-то непонятное. Никакой другой реакции не было; знакомые девочки сначала вообще было подумали, что её кто-то проклял. Ситуацию спасла всё та же Панси: как проводящая с Грейнджер больше всех времени, она узнала «странное состояние» и объяснила всем заинтересованным, что Миона просто задумалась. Глубоко. Гриффиндорка, а не рейвенкловка, между прочим! — Как будто она бывает «в себе», — тихо проворчал Малфой, высматривая, что ещё можно запихнуть в раздражающую его Грейнджер. — Не похоже это на нормальную задумчивость, Паркинсон, как ни посмотри. Наверняка она опять куда-то влипла. Не удивлюсь, если её мятежный дух увяз в каком-нибудь зеркале, и нам потом придётся вытаскивать его, тайно используя тёмную магию. — Ты перечитал романов, которые Миона тебе рекомендовала — хмыкнула Панси. — Или это гриффиндорский стол влияет на тебя? Захотелось приключений? Драко передёрнулся. — Вот уж нет, — сказал он громче, чем хотел; заметив, что этим восклицанием Малфой привлёк к себе ненужное внимание, он сразу же понизил тон. — Нет! Моя цель — спокойно отучиться в этом проклятом замке семь… нет, пять курсов. А потом продолжить дело семьи. Да, верно. Главное — выжить! — Пять курсов? — удивилась Панси, также принявшаяся говорить тише. — Это из-за того, что случилось?.. Миона, ешь. Грейнджер издала привиденческий стон, заставивший Драко крупно вздрогнуть. Птица-пересмешник, ну надо же! Откуда только такие таланты? — Призраки всё ещё тебя беспокоят? — спросила Паркинсон, словно поняв причины его беспокойства. Драко поморщился. Кольцо, отпугивающее нежить, сидело на пальце как влитое. Даже не крутилось. Если бы Малфой попытался избавиться от украшения, ничего бы у него не вышло: отец, прибывший в замок, наложил на артефакт дополнительные чары. Всё, чтобы обезопасить наследника. Однако Драко всё ещё не был уверен, что это было сделано для безопасности сына. — Иногда… мне кажется, что я вижу что-то, — признался Драко, говоря буквально на грани слышимости. — Особенно по ночам. Ничего конкретного, но после того, что было раньше… — А твои парни? — Грег с Винсом ничего не видят, — признался Малфой. — И не слышат. Так что я до сих пор не уверен, что это не моё воображение. Медиведьма дала мне зелье Сна Без Сновидений, но я так им и не воспользовался. — Хм… — И не надо, — вдруг ожила Миона. Она даже села ровнее. Встряхнувшись как мокрая собака, Грейнджер потёрла глаза и вдруг охнула: живот у неё оказался переполнен. — Добавки? — по-змеиному тонко ухмыльнулась Панси. — Скоро подадут десерты. — Нет, кажется, десерты сегодня будут лишними… Миона потёрла висок и принялась оглядываться: судя по всему, она только-только обратила внимание на убранство Большого Зала. Утром за завтраком она больше волновалась насчёт того, как бы унести побольше еды в одной корзинке, на обед пришла вообще практически в невменяемом состоянии… Драко вздохнул. Вот уж кто не боялся приключений, а напротив словно ждал и манил их. Каждый день у этой сорвиголовы был полон… всякого. — Драко. — Да, Грейнджер? — Не пей зелья. А с духами после Самайна у тебя всё будет нормально. — Услышал бы тебя Мерлин, Грейнджер. Малфой взял стакан и залпом выпил тыквенный сок, что был в нём. Сладко-солёный вкус заполнил рот, а тяжёлая тягучая жидкость весомо упала сразу в желудок. Драко сразу же затошнило. Учитывая, что Грейнджер была буквально магнитом для «приключений» и «неприятностей»… …может, Драко не стоило продолжать с ней общаться?