Глава 20. Правило Гарри Поттера (и Мионы Грейнджер).

Хотя дети с большим нетерпением ждали первый настоящий урок Чар, Миона этой радости не разделяла: больше бы девочке понравилось, если профессор Флитвик продолжал не ограничивать ученическую свободу. Долой уроки! Да, это было не очень хорошо по отношению к другим детям, — всё же, они на Хогвартс возлагали большие ожидания как учащиеся, — но Мионе на самом деле было бы легче. Сидеть в библиотеке, читая интересные книги и при этом общаясь с Панси, было намного лучше, чем ждать, пока бесконечная пара Чар закончится. Дети, которые тренировали точность движений запястий и выполняли гимнастику на предыдущих уроках, были в восторге, когда крошка-профессор залез на свою стопку книг и важно объявил, что наконец можно приступить непосредственно к магии. Среди этих детей были сплошь магглорождённые. И Лаванда, которая хоть и рассказала Флитвику о своих дрожащих руках, никаких поблажек не получила. Остальная часть класса, — в основном потомственные волшебники и маленькие аристократы, — относились к светлой радости Флитвика с большим скепсисом. Ну, Чары. Что они, Чар не видели за свою жизнь? — Я считаю, что начать обучение магии в такой замечательный праздник — прекрасная идея, — Флитвик похлопал в ладоши, привлекая внимание. — И начнём мы с вами, конечно же, с простейших, но необходимейших чар левитации. Основа основ! Внимание, дети: Вингардиум Левиоса! Пока раздавались восхищённые вздохи, Миона уныло смотрела на поднявшееся в воздух пёрышко. Да, левитация… как полезно, как вовремя: прямо в праздник! Конечно же дети не будут после урока Чар пытаться поднять всё подряд во время вечернего пира, верно же? Оставалось только надеяться, что авторитета других преподавателей будет достаточно, чтобы ученики не начали левитировать тыквы прямо во время ужина. Флитвик нарисовал на доске схему, согласно которой надо было вести кончик волшебной палочки. Несколько раз повторив вербальную формулу, он разделил детей по парам, — Миона встала с Панси, как обычно, — и приказал тренировать рисунок заклинания при помощи простых карандашей. Дети сразу же заворчали: какие ещё карандаши, какая практика?! Они уже считали себя великими ведьмами и колдунами, способными парой слов поднимать горы в воздух… и тут — «тренировка»?! Ужас! Где справедливость в мире, спрашивается?! Впрочем, будущие «великие» не рисковали слишком уж сильно выражать своё разочарование: раз уж те, кто вырос в магическом мире, спокойно тренируют движения, то и другим тоже лучше делать это… в конце концов, даже Мерлин из сказок когда-то только начинал учиться магии, правильно? — Ты настолько уверена в правильности своих движений? — поинтересовалась Панси, лениво выводящая кончиком карандаша идеально выверенный рисунок. — Или же просто совсем обленилась? Миона вздохнула. — Просто не хочется… — В самом деле? — перебила её Паркинсон. — Не трать моё время на выдуманные причины. — Ты будешь ругаться. — Я не твоя мать, в конце концов, и не воспитательница. — Я потеряла волшебную палочку в Чёрном Лесу. — …да, я буду ругаться. Грейнджер, ну почему?! — Вот о чём я и говорю, — проворчала Миона, поднимая карандаш и быстро чертя в воздухе рисунок заклинания. — Вы слишком зависите от палочек, тебе так не кажется? Она заметила это ещё в момент первого посещения Косого Переулка. При покупке волшебной палочки мистер Олливандер устроил целое представление… по крайней мере, попытался. Миона всё-таки видела настоящую магию, так что на сверкание, искорки и ленточки из палочек не обращала внимания. Если так подумать… кажется, это расстроило продавца? Она не была уверена. Особое отношение англичан к волшебным палочкам было ровно таким же, как у «новых» магов Новой Зеландии. Как будто, выбив палочку из рук, ты лишаешь мага самого волшебства… Дурость же, как ни посмотри. Палочки были полезны, Миона не могла этого отрицать. Как микроскоп, ювелирные инструменты для тонкой работы, крошечные отвёртки. Они помогали экономить энергию при колдовстве, что для Мионы было невероятно полезно. Но ведь и без них ты должен был чего-то стоить, правильно? Вот Миона особо и не привязывалась к волшебной деревяшке… честно говоря, девочка даже не всегда брала её с собой — просто не видела в этом необходимости. Ведь колдовать можно было и без неё. Хотя профессора, конечно, всегда ругались. Снейп даже заставлял Миону идти обратно в гриффиндорскую башню только для того, чтобы забрать волшебную палочку из спальни. — Вы и так словно кривой артефакт, если дело касается Зельеварения, мисс Грейнджер, — сквозь зубы выплёвывал Снейп обычно, стоило только Мионе опять оставить палочку в общежитии. — Того и гляди, взорвётесь. Так вы ещё и хотите, чтобы я закрыл глаза на отсутствие у вас хоть какого-то предохранителя?! Какая была связь между наличием волшебной палочки и потенциальным взрывом, Миона так и не поняла. Как будто деревяшка в руках помешает ей взять неправильный ингредиент… Хотя, секунду. Может, в этом было дело? Что Миона смогла бы взять неверный ингредиент только одной рукой, а не двумя сразу. Получается, Снейп убрал половину опасных случаев просто потому, что не пускал Миону на свои уроки без волшебной палочки?! Это было гениально и просто; Грейнджер в который раз подумала, что Человек В Чёрном удивителен. Панси, как девочка-волшебница, выросшая в Англии, переняла трепетное отношение местных к волшебным палочкам. Естественно, что новость о потере инструмента Мионой её шокировала. Сев рядом с Грейнджер, Паркинсон сжала переносицу и длинно выдохнула. — Я знаю, что ты колдуешь и без палочки… но тебе что, на самом деле всё равно? — Ага, — хмыкнула Миона, поднимая пёрышко со стола при помощи взгляда и желания. — Как-нибудь обойдусь… хотя, наверное, нужно будет купить новую. Слизеринка фыркнула. — Да уж действительно. Декан тебя просто не допустит до урока. — Будто нужны мне эти Зелья, блин… — Ты волшебница, так что нужны в любом случае. По крайней мере до конца пятого курса. — А иначе? — Отчисление и лишение права на колдовство, — пожала плечами слизеринка. — Насколько я знаю, сейчас поступают именно так… лучше бы тебе не доводить до этого, тебе так не кажется? — И этот разговор реально возник, потому что… я потеряла волшебную палочку? Строго говоря, Миона не только потеряла инструмент, но и сумку с учебниками и конспектами, а также комплект одежды для работы в теплицах. Ещё пропал личный дневник, — Миона в основном использовала его для каких-то мелких записей и зарисовки магических кругов, — который было жальче всего: его перед отъездом дочери подарила Хизер. Мать очень беспокоилась, что Миона, с её не самым простым характером и недетским восприятием мира, в итоге останется одна в Хогвартсе. Одно дело, если ты не нашёл компанию дома: по крайней мере, у тебя остаются родители, их знакомые и родственники, чтобы хоть немного скрасить одиночество. Да и стены помогают, как говорится… Совсем другое — если ты остаёшься один, будучи далеко от дома, среди незнакомцев, в потенциально неприветливой обстановке. Хизер боялась, что Миона станет изгоем среди детей-волшебников, способных превратить её в жабу или как-то ещё заколдовать. Беспокойство это было вполне оправдано, потому что Хизер не знала, что её дочь и сама опытная магичка. Пожалуй, стоило бы успокоить мать перед отъездом… сказать, что Аиту научила Миону паре заклинаний для защиты, к примеру — женщина бы нервничала не в пример меньше, разве нет? Да, определённо, стоит как-нибудь упомянуть об этом в письме домой. Хизер, конечно, будет бурчать, — да и Рой точно выдаст ноту протеста, — но это определённо снимет градус напряжения родителей. И почему Миона не подумала об этом раньше? — Надеюсь, что вы все будете отрабатывать это заклинание и дальше! — радостно воскликнул Флитвик под конец урока. — Конечно, не стоит доставлять неудобства и колдовать в коридорах… Крайне неубедительно. — Мне ведь не показалось, и он специально это делает? — светски поинтересовалась Панси, когда девочки вышли из кабинета Чар. — Я тоже так думаю. — Тесей, помоги нам с таким отношением, — поморщилась слизеринка. — Впрочем, чего ещё ожидать от гоблина… Вон, посмотри. Они замедлились и примерно с минуту наблюдали замечательную картину: с одной стороны коридора Поттер и Уизли тыкали волшебными палочками в подобранный где-то опавший лист. С другой примерно тем же занимались Малфой, Кребб и Гойл; разве что вместо листа у этой троицы была какая-то брошка. — Это было ожидаемо, — фыркнула Миона, беря Панси за руку и утаскивая подругу за собой мимо ругающихся и пытающихся колдовать мальчишек. — Но я вот не понимаю. Ладно Гарри и Рон, там хоть как-то можно объяснить, что они пытаются левитировать мусор. Но что насчёт Драко, Винса и Грега? — Возможно, они не колдовали дома? — предположила Панси. — Нет, звучит нереально. Все пользуются палочками предков и пытаются делать какие-нибудь простенькие чары перед поступлением в Хогвартс. — Растеряли навык? — Скорее, Драко ждёт момента, чтобы можно было нормально позлословить, — хмыкнула Панси. — Как только у Поттера и Уизли провалятся чары… Миона покачала головой. — Боги и духи, что за мальчишки. — Это же «левио-оса», а не «левиоса-а-а», Поттер, Уизли, — услышала Миона противную насмешку сзади. — Я была права, — довольно кивнула Панси. — Вмешиваться будешь? — Да пошёл ты, Малфой!.. — Что мне там надо-то? Пускай сами разбираются со своими отношениями. Ещё не хватало со всех сторон оказаться виноватой. Панси удовлетворённо усмехнулась. — Чем займёмся до ужина? — Можно было бы выйти на улицу, — перед глазами Мионы как живое встало недовольное лицо деканши, так что девочка передёрнулась, — или нет. Панси, это невыносимо. Я даже погулять спокойно не могу! — Чего ты ожидала, собственно? После тех ситуаций, которые возникали вокруг тебя, ты буквально не заслуживаешь преподавательского доверия. — Спасибо на добром слове. — Всегда обращайся. Ладно, — Панси постучала пальцем по губам и задумчиво прищурилась, — раз нельзя выходить, то нужно придумать развлечение в пределах замка. Как насчёт сделать домашнее задание на следующую неделю? В библиотеке. — Ты явно неправильно понимаешь значение слова «развлекаться»… Правда, идея всё-таки была хорошей. Заняться всё равно оказалось нечем: для праздничного ужина, перенесённого на пару часов позже, было ещё слишком рано; гулять нельзя; приключения искать — тоже. Следующие гадания можно будет провести только завтра, а ритуалов никаких не требовалось… вот и получалось, что домашние задания — единственное, что оставалось, дабы не терять время попусту. Хотя Миона предпочла бы просто посидеть в кресле с книгой. Желательно на берегу тёплого моря или океана… и никаких лишних шевелений! Хорошо ещё, что заданий было не так много — к началу праздничного пира девочки как раз управились. К сожалению, во время торжественных мероприятий все ученики должны были рассаживаться согласно принадлежности к факультету, так что Миона помахала Панси на прощание и пошла к шумному гриффиндорскому столу. А хотелось ведь договорить с Паркинсон о тех растениях, что росли у неё около окна… поместье Панси, кажется, было почти таким же волшебным, как сам Хогвартс. — Где Поттер? — спросила Миона, садясь рядом с Лавандой. — Он разве ещё не пришёл? — М-м-м… не видела. А что, какие-то проблемы? Я за ним не слежу, так-то. — Следишь. — Э-эй, ну только если чуть-чуть! «Ради самых сочных слухов», — не договорила Браун, доброжелательно улыбаясь. Миона оглянулась на слизеринский стол. Малфой и его парни были на месте — значит, маленький мальчишеский конфликт уже исчерпался. Однако за столом Гриффиндора не было ни Гарри, ни Рона; Миона находила это достаточно тревожным хотя бы потому, что в Самайн лучше было не отделяться от коллектива. Если люди собираются, то будь с людьми. Иначе изнанка утащит такого волка-одиночку, сгрызёт и не подавится. Все ведь знают… или знали раньше. Ох уж эти современные маги. — Мне надо найти Поттера, — цыкнула Миона, поднимаясь из-за стола. — Как бы он не нашёл себе проблемы. — Вряд ли ты успеешь сделать это за пять минут, — заметила Лаванда. — А если декан не найдёт тебя за столом к началу торжественного пира, точно разозлится. Миона улыбнулась. — Да ладно… бывает. Я только найду этих двоих и приведу их сюда. Чтобы никаких проблем не было. — Не нравится мне это, — тихо сказала Парвати, смотря на Миону остановившимся взглядом. — Будь осторожнее. — Осторожнее? Я всегда сама осторожность! Из Большого Зала Миона выскользнула как раз вовремя: когда она уже поднималась по лестнице, то увидела, что в него заходит МакГонагалл вместе с директором. Дамблдор, заметивший Грейнджер на лестнице, кивнул девочке и намеренно отвёл женщину в сторону, не давая увидеть сбегающую с праздника ученицу. Всё же, получить в союзники одного из преподавательского состава было замечательной идеей. Миона просто не могла прекратить себя нахваливать за то, что открылась директору. — Так… давай-ка поработаем вместе, — сказала девочка, кладя руку на лестничные перила. — Где там эти двое ходят? Хогвартс тихонько загудел, словно задумался. Миона же поспешила подняться по лестнице и завернуть в другой коридор — было у девочки ощущение, что недолго директор сможет отвлекать своего заместителя. Наверняка МакГонагалл в первую очередь посмотрит, на месте ли её главная головная боль…. и, не найдя Миону в зале, точно побежит искать пропавшую ученицу. Примерно так же, как сама Миона сейчас пыталась найти Гарри и Рона. Что-то не давало ей покоя. Самайн, может, так влиял?.. но найти мальчишек было нужно как можно скорее: в конце концов, не просто так в этот праздник люди вместе держались. Миона совсем не шутила, когда говорила, что изнанка заберёт тех, кто отбился от праздника; другое дело, что «забрать» можно разными способами. Убить, к примеру. Ох, Уиро Миону точно по голове не погладит, если с его драгоценным Поттером что-то случится! А ведь в старом замке столько разных способов умереть! Камень может на голову упасть, с лестницы можно поскользнуться, выпасть из окна, подавиться куриной косточкой, встретить тролля… Так, нет, последнее явно лишнее. Миона остановилась и нахмурилась, смотря на огромную гороподобную спину магического существа. Рядом с таким монстром даже хогвартский лесничий выглядел молодым мальчишкой, ещё не достигшим пубертата. Только вот тролль совсем не был похож на человека: у него была трупно-серая кожа с желтоватым отвратительным отливом, огромные уродливые уши, крошечная голова на почти отсутствующей шее и слюни, свисавшие из пасти практически до круглого живота. Две ноги-колонны совершенно волшебным образом позволяли троллю передвигаться без всякого лишнего шума; единственными источниками звука при движении было тяжёлое хриплое дыхание и булава, которую существо тащило по полу за собой. Миону тролль не увидел, так что девочка могла бы спокойно пройти мимо… Но она почему-то не прошла. — Закрой это крыло, — сказала девочка, снова касаясь стены Хогвартса погорячевшей ладонью. — Ещё не хватало, чтобы тролль вышел на детей. Откуда он тут вообще взялся? Тролли были практически неуязвимы перед магией, однако с ними вполне можно справиться по-рыцарски: Миона в прошлом не раз становилась свидетельницей того, как бравые воины выходили против этих тварей в одиночку. И ничего ведь, побеждали, приносили трофеи домой. Неудачно, что все рыцарские доспехи, которые можно было бы использовать для атаки, оказались этажом ниже. Тролль бродил по второму, вяло таская за собой свою огромную дубину, сделанную из какого-то мусора, и даже не стремился к лестницам. Для агрессивной твари у него было слишком индифферентное поведение. Как будто тролля ничего не интересовало в жизни. Хотя Миона точно помнила, что обычно-то тролли были более активными: постоянный голод подталкивал эти туши искать пропитание, которого никогда не было достаточно. Вечно голодные агрессивные твари, любящие человечину и плохо поддающиеся магии. Неудивительно, что их классифицировали «тёмными» и поместили во все учебники о волшебных существах с пометкой «бежать, как только увидишь»: обычный ребёнок-маг ничего не мог противопоставить подобному существу. И от этого ещё острее встаёт вопрос, как же тролль оказался в Хогвартсе. В месте, которое должно стать защитой для детей! — Что? — Миона остановилась и шокировано посмотрела на стену, которой всё ещё касалась самыми кончиками пальцев. — Да ты шутишь! Хогвартс, нашедший Поттера и Уизли, панически вздрогнул каменной кладкой: мальчишки оказались ровно впереди тролля. Буквально у него под носом! Спрятались за какой-то статуей и теперь едва дышали то ли от вони, то ли от страха. Это вообще нормально, что Поттер так притягивает неприятности?! Сцепив зубы, Миона уставилась троллю в спину. Мальчишки… надо было увести тварь от них, любой ценой. И нельзя убивать, пока тролль находится рядом с детьми: учитывая тянущийся первый день Самайна, неизвестно ещё, чем отразится подобное убийство на детской судьбе. Нет-нет, Миона могла рисковать, но только не в подобных вопросах. — Эй, дубина! — крикнула она, выйдя на середину коридора, чтобы обернувшийся тролль точно её увидел. — Голодный? Монстр замер. Затем он медленно развернулся всем телом, и Миона увидела, что лицо у тролля до боли похоже на лицо Толстого Монаха. Ну просто один в один, учитывая изменившуюся природу призрака! — Да ты издеваешься, — выдохнула Грейнджер, отступая под проясняющимся взглядом маленьких злобных глазок. — Надо было сразу тебя развеять. Тролль широко ухмыльнулся, и Миона поняла, что можно было не беспокоиться насчёт убийства в Самайн: существо уже было мертво. Судя по тому, что никаких трупных изменений не началось, произошло это недавно… и Толстый Монах использовал труп магика, чтобы… — Вот и ты-ы, — протянул Монах в теле тролля. — Как уда-ачно! А я-то ду-умал, как я буду тебя иска-ать. …чтобы избавиться от Мионы, конечно. Как же иначе. Ведь это она виновата во всех бедах этого призрака, по его мнению. Не говоря больше ни слова, Миона развернулась на пятках и, помогая себе магией, рванула в стороны лестниц. Тролль, двигаясь с неестественной что для его туши, что для мертвеца скоростью, быстро нагонял; когда Грейнджер прошмыгнула в дверь и начала бежать по лестницам, тролль попросту снёс стену своей тушей. Камни полетели во все стороны. Миону спас золотистый щит, а вот почтенные волшебники и ведьмы на портретах бросились кто куда, чтобы не попасть под обстрел. Снизу раздался металлический лязг: тролль-монах снёс дубиной ближайшие рыцарские доспехи, пока Хогвартс не успел призвать их на свою защиту. Этим же одержимый занимался весь путь до лестничного зала. Казалось, что у него цель такая — разнести как можно больше несчастных рыцарских «ракушек». Перепрыгивая сразу по пять ступенек, Миона слышала, как громыхают тяжёлые шаги сзади. Лёгкость собственного тела и помощь малышей-брауни, воинственно пищащих под лестницами, позволили Грейнджер первой добраться до последнего пролёта; остановившись, девочка попыталась хоть немного успокоить дыхание и посмотрела вниз. Перекошенное от злобы лицо-морда тролля оказалась ближе, чем девочка рассчитывала. Однако одного Грейнджер всё-таки добилась: на восьмой этаж Хогвартса не ходили даже влюблённые парочки. Здесь можно было… придумать что-то, чтобы избавиться от призрака. Себя Миона ругала последними словами. Правы были Кровавый Барон и Пиввз: надо было сразу разобраться с Толстым Монахом, а не давать ему бесконечные вторые шансы. Неужели современность размягчила Мионе сердце? Или в подобном просчёте был виноват аиту со своим влиянием? Или Миона сама по себе стала слишком самоуверенной?.. Возможно, всё сразу. Но теперь-то какая разница? Подняв руку, Миона заставила перила встать на дыбы. Тролль отмахнулся от них, когда длинные железные поручни попытались обвить его ноги и руки, чтобы лишить подвижности. Но это была лишь мелочь. Больше надежд Миона возлагала на стойки: их на каждой лестнице было минимум по двадцать штук. Поднять эти штыри в воздух и запустить в неприятеля — всё равно что подвергнуть тролля настоящему обстрелу из арбалетов. — Ду-умаешь, это меня возьмёт?! — протянул тролль, с бешеной ухмылкой выдёргивая из плеча длинную железную стойку. — Э-это тело мертво-о! — Тц. Миона бросилась дальше, в галерею замка. Ну конечно! И чего она ожидала? Мёртвому телу было плевать на физический урон. И получалось, что тролль, благодаря влиянию Толстого Монаха, избавился от своей единственной слабости. Теперь бы с ним никакой рыцарь не справился… «Значит, надо просто разорвать связь духа и тела, — ухмыльнулась Миона, полностью переходя с бега на самолевитацию; так было и быстрее, и сподручнее делать ноги от добравшегося на этаж тролля, — отлично! Только вот… как?» Проблема была в том, что план стоило придумать буквально в течение минуты: галерея на восьмом этаже имела всего один вход, со стороны лестничного зала. И всё. Миона, сама прекрасно отдавая себе в этом отчёт, завела тролля в ловушку, выйти из которой получится только кому-то одному. И эта ловушка захлопнулась ровно в тот момент, когда девочка остановилась и развернулась к трупу. Что же. По крайней мере, так можно было избежать лишних жертв. — Ты-ы совсем не думаешь, — хрипло засмеялся тролль-монах, медленно приближающийся к девочке. — Зде-есь… всё закончится. Он не торопился. Да и зачем ему это? В глазах Толстого Монаха не было и капли сомнений в собственной победе, а лицо искривилось в излишне довольном, противном выражении. Шаги тролля снова стали неразличимы, да и дыхание пропало — видимо, труп дышал раньше чисто из-за привычки. Оставался только скрип, с которым дубина тащилась по полу галереи. Здесь не было оживлённых статуй, способных прийти на защиту, а портреты все как один оказались пустыми: нарисованные люди и существа больше беспокоились о себе, чем о застрявшей один на один с троллем девочке. — Ты думаешь, что у тебя выйдет убить меня? — улыбнулась Миона. — Уби-ить… легко. Я завершу то, что на-ачал. В глазах Монаха была только ярость, больше ни единой эмоции Миона не смогла различить. Лицо приняло туповатое выражение, которое появляется у тех, у кого нет в голове ни единой дельной мысли. Вот он, минус подобной одержимости: тело слишком быстро начинает разлагаться. Шкура у тролля была прочной, однако наверняка внутри всё уже превратилось в кашу. И мозг тоже, соответственно — вот и не получалось у Толстого Монаха показывать больше, чем одно или два чувства. — А-а-ы-ы-р, — издал тролль, перехватывая свою дубину. Одержимость, давшая троллю практически полную неуязвимость, также стала ограничивающим фактором для Толстого Монаха: призрак слился с мёртвым телом магика, и теперь, пока не исполнит своё «заветное желание», не сможет его покинуть. Даже если тело тролля полностью сгниёт до костей, но не убьёт при этом Миону, — что ещё может быть желанием Толстого Монаха, верно? — то Монах останется в трупе. Жуткая участь, как ни посмотри. И неужели убийство Мионы действительно того стоило? Когда монстр бросился вперёд, Миона заставила пол встать на дыбы, образовав крутую горку. Не справившись с чужим телом, наверняка ставшим ужасно непослушным из-за внутреннего гниения, тролль-монах взмахнул руками и завалился на спину. Он был похож на черепаху. И так же пытался встать, раскачиваясь огромной тушей из стороны в сторону. Стало видно, что внутри тролля, — под его толстой прочной шкурой, — скорее жидкость, чем плотные мышцы и органы. Будь Миона чуть более впечатлительной или менее опытной, её бы затошнило. Однако добрая история, видимо, повысила уровень небрезгливости девочки, так что Грейнджер уже даже на отвратительный запах магического существа практически не реагировала. Справившись с собой, тролль поднялся и, схватив булаву, одним ударом снёс поднятый пол. Только Мионы за ним уже не было: воспользовавшись замешательством противника, девочка перебежала на другую сторону, чтобы в случае необходимости иметь возможность сразу выбежать обратно на лестницы. Тролль рычал, и из его тела, — из тех мест, куда вонзились стойки перил, — на пол стекала зловонная жижа. Чуть не поскользнувшись на собственных внутренностях, монстр перехватил оружие и опять побежал в сторону Мионы. В его действиях не было никакой тонкости или хотя бы намёка на тактику. Простота и малоэффективность позволяли Мионе уклоняться раз за разом, ведя потерявшего разум зверя за собой по восьмому этажу взад и вперёд. Однако продолжать это дальше было плохой идеей: неизвестно, сколько ещё тролль будет способен нападать, а первая ночь Самайна всё ближе и ближе… Пускай Толстый Монах и вселился в тело тролля, он всё ещё оставался призраком. Усиливать собственного врага, который хочет тебя убить? Миона ещё не настолько просветлилась. Остановившись после очередного прямолинейного нападения тролля, Грейнджер нахмурилась. Как бы… самостоятельно изгнать призрака у неё не получится, но ведь в Хогвартсе есть целый цербер! Так почему бы… — Ту-ту-ту-ту-у-у-у! — услышала она со стороны лестниц. Звук был такой, словно кто-то трубил в крошечный горн. Миона стояла лицом к лестницам, но из-за обширной туши тролля не видела, что там происходит; впрочем, было сложно не заметить черноту, которая начала формироваться за телом одержимого. Казалось, что часть галереи восьмого этажа растворилась и стала порталом… куда-то, откуда слишком тянуло холодом. — Этого ещё не хватало, — пробормотала Миона, во все глаза смотря за спину тролля. Что оттуда выйдет? Ещё призраки? Ещё проблемы? Какой-нибудь лич? Колдун древности? — Ту-ту-у-у-у-у! На этот раз удача была на стороне Мионы: из черноты в галерею ступил цербер. Он заполнил собой всё пространство, и на фоне трёхголового пса тролль внезапно показался крошкой, которого совсем не стоит бояться. Три оскаленных пасти выдыхали плотный белый туман, шесть чёрных глаз уставились на Монаха, который сменил ярость на панику. И, что более важно, на холке средней головы сидел крошка-брауни — тот самый, что «родился» у Мионы на руках. Именно он дул в маленький горн, который держал в лапках. И, кажется, цербер подчинялся этому горну… — Ту-ту-ту-ту! — продул брауни. Цербер одновременно щёлкнул пастями, рванул вперёд и ухватил тролля. Зубы пронзили плотную шкуру, так что жидкость изнутри хлынула в несколько потоков, заливая всё вокруг. Миона едва успела отпрыгнуть в сторону, чтобы не оказаться вымыта этими нечистотами. Довольно рыча, цербер, не теряя ни секунды, задом пополз в сторону черноты. Тролль вяло сопротивлялся, однако сил у него с каждой секундой становилось всё меньше. К тому моменту, как цербер утащил свою добычу в разлом, Монах, казалось, потерял те остатки воли к жизни, что только у него сохранялись. Чёрный проход свернулся клубком, после чего лопнул со звонким чпоком. Если бы не разрушенная и залитая грязью галерея, нельзя было бы даже сказать, что здесь что-то произошло. Миона выдохнула и медленно опустилась на пол. Довольный брауни допрыгал до неё по чистым островкам оставшейся каменной кладки, после чего остановился ровно перед девочкой. Протянув в её сторону свой крошечный горн, брауни гордо улыбнулся: — Во!