22. Сплетни и сплетники.

Миона была в дичайшем напряжении целую неделю, но, кажется, Минерва МакГонагалл так и не смогла определить, какое же наказание нужно назначить детям, влетевшим в «происшествие на восьмом этаже» на полной скорости. Да уж, «происшествие»… казалось, что восьмой этаж замка был полностью уничтожен. Никто не мог подняться туда, даже директор: Хогвартс изо всех сил сопротивлялся любым попыткам живым ступить в коридор, где совсем недавно развлекались сущности, пришедшие с той-стороны. Миона чувствовала, что в той стороне всё ещё ходят опасные энергии; вполне возможно, что разрыв реальности не был затянут как следует. Будь у Хогвартса больше энергии, это не стало бы проблемой, однако замок оказался истощён, и на простую защиту самого себя у него уходило больше времени, чем обычно. Дети ходили посмотреть на разрушенную лестницу, преподаватели дежурили рядом с местом происшествия, но так и не смогли попасть непосредственно на восьмой этаж. Даже когда профессор Флитвик подлетел к лестничной площадке на стопке зачарованных книжек, то не смог пройти дальше: помятые Белой двери самостоятельно поползли на своё место и закрыли проход. — Удивительная магия! — возбуждённо говорил на это Флитвик, потрясая маленькими кулаками. — Сильная! Дикая! Даже не могу припомнить, когда это Хогвартс в последнее время себя так проявлял! — Возможно, во время одного из гоблинских восстаний, — фыркнул на этот энтузиазм профессор Снейп. — Я точно помню, что читал об этом… Флитвик скривился, из-за чего его лицо сразу же стало похоже на сушёный инжир. Инцидент происходил в Большом Зале, но достоянием общественности так и не стал, потому что мужчины тихо говорили во время обеда; честно говоря, Миона решила подслушать профессорский разговор исключительно из-за того, что боялась, как бы не её саму в это время обсуждали. С такими-то лицами… если бы профессора с такими выражениями лиц выбирали бы для неё «достойную отработку», то можно было бы паковать вещички и возвращаться в Лондон, к мечтам о покорении космоса и далёким полётам до сияющих звёзд. — Северус, — вздохнул Флитвик, справившись с кислотой разочарования, — ну вы как всегда… — И с самого детства я таким был, да-да, — проворчал Снейп, намазывая толстый слой паштета на тост. — Ничего не меняется со временем… разве что если разговор не идёт о положении иных рас среди волшебников. После этих слов Снейп так посмотрел в сторону Мионы, что ей сразу же стало не по себе. И, поддавшись внутреннему писку собственного благоразумия, девочка свернула всю свою шпионскую деятельность. Да и вообще, подслушивать — плохо! Так что надо это делать так, чтобы никто ничего не заподозрил… Когда декан МакГонагалл обнаружила трёх своих первокурсников на восьмом этаже замка рядом с разрушенной частью, то знатно перепугалась. Честно говоря, глядя на женщину сверху вниз, Миона не могла отделаться от мысли, что на ногах она стоит исключительно благодаря силе воли. Минерва была до того бледной, что возле её глаз стали выделяться сине-голубые прожилки вен. Она казалась старше своего возраста, словно тревоги из-за Мионы и её злоключений высасывали силы из женщины; может, поэтому девочка и ощутила тянущую в животе вину. Неприятное чувство, стоит отметить. Минерва не ругалась, не шумела, не шипела и вообще практически ничего не говорила. Осмотрев посветлевшими от нервов глазами место происшествия, она сделала то, что должен был сделать любой нормальный взрослый: спустила детей с лестничной площадки при помощи трансфигурированных ступенек, после чего отвела своих подопечных в Больничное Крыло. Уже там она спросила, что случилось — но только у Мионы. МакГонагалл не хотела слышать никаких оправданий или придумок от Рона или Гарри, которые точно начали бы защищать девочку, лишь бы Миону не наказали, Так что МакГонагалл отвела Грейнджер в сторону, пока Мадам Помфри поила мальчишек-гриффиндорцев зельями. Внимательно смотря на проявление тревожности декана, Миона без сомнений рассказала правду: и про тролля, и про цербера, и даже про то, что на самом деле основной дебош устроил Толстый Монах, затаивший злобу на Грейнджер. — Ох… ясно, — пробормотала МакГонагалл, очень устало закрывая глаза ладонью. — Опять этот призрак… — Судя по тому, что я увидела, он был ослаблен, — заметила Миона, потерев подбородок. Минерва отняла руку от лица вскинула брови. — Простите? — Ослаблен, — повторилась Миона, отведя взгляд. — Если бы не это, Толстый Монах наверняка бы лучше управлял тушей тролля, и нам бы пришлось куда хуже… честно говоря, не думаю, что у него вообще что-то вышло бы, если не силы, которые мертвецы получают в Самайн. Нам повезло, что всё вышло так. МакГонагалл могла бы разозлиться, к примеру… особенно после слов про удачу. Ясное же дело, что, если бы не Миона, с её странным отношением к Толстому Монаху, ничего бы не произошло: ни тролль бы не появился непонятно откуда, — Грейнджер считала, что призрак притащил монстра прямиком из Чёрного Леса, — ни восьмой этаж не оказался бы в подобном положении… Вместо любого упрёка Минерва положила руки на плечи Мионе и вымученно улыбнулась. — Да. Верно… удача. Приходите в себя, мисс Грейнджер, о взыскании поговорим потом. — Да за что взыскание-то?! Минерва сжала пальцы на её плечах. — За прыжки с лестницы без страховки, мисс Грейнджер. Хотите, я за это же накажу ваших сообщников? Пока отработка висит только над вами. — М-м-м… нет. — Минус сто баллов за риск собственным здоровьем, — выдохнула женщина, привлекая Миону к себе и обнимая девочку всё ещё трясущимися руками. — И по пятьдесят каждому за то, что вы выжили. Я с вами с ума сойду, богом клянусь… — Вот этого не надо, профессор. В конце концов, в Новой Зеландии меня совсем не учили лечить душевные болезни. — Мисс Грейнджер!.. Поскольку никакой отработки в итоге так и не было назначено, Миона вся извелась. Конечно, Минерва МакГонагалл показала себя не как женщина, полностью лишённая всякой эмпатии… объятия эти, опять же… Но она же не сказала, что ничего не будет в итоге, правильно?! А значит, надо было сидеть и ждать последующего наказания! …ну или Мионе просто делать нечего, тоже вариант. Короче говоря, это было странно: в итоге после инцидента с троллем МакГонагалл не только не назначила наказание, но и не устроила Мионе встречу с директором. Обычно-то, если что-то случалось, Дамблдор реагировал в первую очередь… а тут — тишина на целую неделю. Самайн закончился хорошо и без всяких странностей: оставшиеся два дня Миона только и делала, что гадала, так и не узнав ничего полезного, и развлекалась. В Хогвартсе праздник устраивали только на начало, что было довольно странно, потому что так-то надо было отмечать три дня. Но проблемой это не стало: Миона с Лавандой, Парой и Фэй просто таскали еду для подношений в комнату и гадали, используя магические круги, которые чертила Грейнджер. После того, как Толстый Монах был утащен цербером, подношения для духов исчезали без всяких проблем. Миона, конечно, думала, что этот призрак мешал ей связываться с той-стороной, но как-то надеялась, что у Монаха было больше благоразумия. Одно дело — охотиться на человека из-за личной неприязни, и совсем другое — устраивать беспорядок с энергиями на разных уровнях мира. Наверняка по-ту-сторону Высшие силы устроят Монаху знатную трёпку… если будет что трепать после клыков цербера, хм. Говоря об изменениях и призраках, было ещё кое-что: после Самайна привидений в замке стало куда меньше, да и оставшиеся вели себя иначе. Поначалу Миона на это не обращала внимание, потому что мало смотрела по сторонам; ясность в ситуацию привнесла Лаванда, заявившая: — Теперь-то История Магии будет интересной! Дело происходило под конец той самой недели, полной нервов и переживаний. Девочки проводили время у себя в комнате, лёжа на кроватях и молча страдая над домашней работой. Особенно несчастной выглядела Фэй: ей никак не удавались расчёты для Зельеварения. Миона честно отлынивала от домашки, задрав ноги на столбик кровати и думая о вечном. Однако, несмотря на игнорирование ученических обязанностей, ей всё равно хотелось хоть как-то проводить время с подругами. К тому же, пока Миона не оставалась одна, шанс встрянуть в какие-нибудь приключения был значительно меньше. — Слышите? — повторила Лаванда, поняв, что её словесный выпад никого не заинтересовал. — История Магии будет интересной! Наконец! Парвати подняла взгляд от эссе по Трансфигурации и потёрла щеку, размазывая чернильное пятнышко от подбородка до глаза. — Что ты там такого услышала? Рассказывай. Фэй активно закивала, Миона зевнула. Очередные сплетни… нет, они, конечно, штука интересная, если слушать истории о чужих жизнях изредка. Только вот Лаванда сплетнями буквально дышала, и про обитателей Хогвартса говорила просто постоянно. И от щебечущей канарейки устаёшь, а тут такое… да и кнопки «выкл» у Лаванды не было. — Ну вы знаете, да? Ситуацию с призраками. Так вот, теперь директор Дамблдор будет вести у нас Историю Магии! Миона потёрла лоб. Историю Магии на неделе отменили, так что девочка была очень рада: освободившееся время она провела в библиотеке, листая водную книжку в компании молчаливой мрачной Панси и излишне сияющего Драко. Хорошо было… вместо гоблинских восстаний и описания магических стычек у Мионы были забавные характеристики для существ, по всему миру предпочитавших воду суше. — Ты слишком опускаешь детали, — проворчала Миона, потягиваясь. — Как так случилось, что директор будет вести Историю? — Миона, ты серьёзно? Призраки же уже неделю ведут себя странно, с самого Хэллоуина! — М? Вот так Миона, связанная с хогвартскими призраками больше, чем кто-либо в замке, и узнала, что у мертвецов настали тяжёлые времена. Призраки Хогвартса, если верить Панси и Драко, всегда были «особенными»: они реагировали на происходящее практически как живые; никогда не замирали, уставившись в неизвестность, как это бывало с другими мертвецами; не производили жуткого и леденящего кровь впечатления, когда находились рядом с тобой, не касаясь. Миона бы ещё добавила к этому списку, что призраки Хогвартса умели красть энергию подобно ниндзя: тихо, бесшумно и без особых следов. Этакие специалисты в тайном отбирании жизненной силы. И вот теперь всё это пошло прахом, из-за чего школьники гудели как потревоженные пчёлы: призраки Хогвартса внезапно стали самыми обычными и ничем не отличались от других мертвецов, которых можно было бы встретить в Англии. Рядом с ними теперь было холодно и неприятно находиться, так что деканы запретили призракам оставаться в детских общежитиях; мертвецы могли жутко уставиться на тебя прямо во время разговора и перестать отвечать, из-за чего дети начали сторониться даже обычно добродушного Почти Безголового Ника. Да и выглядели теперь призраки как… как призраки, собственно говоря. Не как прозрачные живые люди, а как мертвецы. Вроде бы изменений было немного: остановившийся взгляд, дёрганые движения, неестественный голос… но их хватило, чтобы полностью разрушить всякую репутацию у призрачной братии в Хогвартсе среди детей. О, Миона ощутила истинное наслаждение, когда узнала это. Хотя немного она всё-таки беспокоилась: что будет с Кровавым Бароном, когда он снова «соберётся» после своего повторного «убийства»? Пожалуй, Теренс Бейлер был единственным мертвецом, о котором Миона сейчас беспокоилась… — Вот и получается, что профессор Биннс больше не может преподавать нам Историю Магии, — возбуждённо рассказывала Лаванда, совершенно забывшая про своё эссе. — Старшекурсники говорят, что он постоянно замолкал и в итоге даже половину лекции не отчитал. К тому же, в аудитории было так холодно, что три девочки потом пили Бодроперцовое зелье! — Тогда хорошо, что профессор Дамблдор возьмёт на себя преподавание, нет? — Парвати поводила писчим пером по губам, задумчиво щурясь. — Мне призраки в общем не нравятся, так что для меня это прекрасная новость. Не хотелось бы упускать возможность обучиться в Хогвартсе, раз уж мы с сестрой сейчас вынуждены быть в Англии. — Я!.. для меня тоже, — икнула Фэй. — Призраки стали такими страшными в последние дни, вы не замечали? Как будто из страшилок… Миона зевнула. — Они всегда такими были, просто прикидывались нормальными. Меня другое волнует. — Что? — Помните подпись на пригласительных письмах в Хогвартс? Ну, там, где регалии директора перечислялись. Он и в суде заседает, и в школе директорствует, и в международном обществе магов тоже что-то там делает… теперь ещё и преподавание. Насколько я знаю, директор также подменял учителей в случае каких-то проблем и продолжает вести исследования то ли в Трансфигурации, то ли в Зельеварении. Не слишком ли большая нагрузка? — Ну, он взрослый человек всё-таки, — удивительно равнодушно заметила Лаванда, пожав плечами. — К тому же ходят слухи, что он не должен выглядеть как сейчас. — Ты это к чему? — Директору всего сколько, сто десять? Около того. У меня, знаешь, дядя примерно того же возраста. Так мой дядя Аурелиус выглядит как молодой пижон, тогда как директор, уж простите меня за откровенность, совсем как старик. Седой, худой… — Это не отменяет его магической силы, — заметила Пара. — Не отменяет, конечно же. Я про это и не говорила. Но всё-таки… не должен так выглядеть маг в свои сто десять, вы так не думаете? Миона согласно хмыкнула. В словах Лаванды было огромное зерно разума: маги действительно не должны были выглядеть как Дамблдор в свои годы. Стоит только Аиту вспомнить! Даже без Костра Нужды, который вернул ей молодость, Аиту выглядела вполне неплохо. Не на свои шестьсот, — или сколько ей там было, — а на твёрдые шестьдесят. Хорошие твёрдые шестьдесят! И в чём тогда проблема Дамблдора?.. — Ты знаешь, почему директор так выглядит? — спросила Миона. — Говорят, он использует маховик времени, чтобы успевать со своими должностями, — хмыкнула Лаванда, поднимая эссе и скрывая половину лица за пергаментом, словно кокетничая. — Вот и наматывает себе дополнительные часы, дни и годы. — А что такое маховик времени? Лаванда и Парвати переглянулись. Однако ответила Фэй: — Устройство, благодаря которому можно переместиться в прошлое, — тихо сказала Данбар. — Срок перемещения зависит от силы артефакта. Ты не знаешь о таком? — Я предпочитаю жить настоящим, знаете ли. — Мерлин, Миона, — рассмеялась Лаванда. — Я ведь постоянно забываю, что ты жила среди обычных людей, ведь ты так много знаешь о магии. Но когда всплывают подобные моменты… это так странно, да? — Никто не может знать всё в этом мире, — фыркнула Грейнджер, накрывая лицо подушкой. — А вы обо мне слишком хорошего мнения. — Как по мне, вполне заслуженно… — Ой, вот не надо тут. Отстранение Биннса было очень хорошо воспринято всеми учениками, кроме разве что самых откровенных лентяев: призрачный профессор мало кому нравился, потому что всё его преподавание было больше похоже на повторение написанного в учебнике. Говорили, что даже конспекты лекций за все курсы можно было за небольшие деньги приобрести у старшекурсников — всё равно получалось, что ничего нового Биннс не расскажет, если его не тормошить на уроке. Другое дело — преподавание от героя магической Великобритании, Альбуса Дамблдора. Конечно, директор изначально был профессором Трансфигурации… однако для того, чтобы вести уроки по Истории Магии, не нужно быть Мастером в этой дисциплине. Говоря откровенно, Миона вообще не была уверена, что по Истории есть «мастерство». Это же не прикладная наука вроде Зельеварения, правильно? История Магии — это на сто процентов теория и домыслы. В общем, директор должен был справиться, несмотря на свою загруженность и какие-либо другие проблемы. Хотя бы потому, что дети его любили, а тех, кому он не нравился, сдерживал его несомненный авторитет. Но для Мионы изменения в преподавании означали прежде всего проблемы… потому что раньше она не ходила на Историю Магии, а теперь, видимо, придётся. Больше не было призрака, благодаря которому можно откосить от предмета! — Да что за морока… Такое ощущение, что мир над ней издевается! Сначала на Чарах началось преподавание, потом Историю нужно посещать… может, Мионе стоило наконец попасться на глаза Снейпу без волшебной палочки? Точнее говоря, без имитации волшебной палочки — новую ведь Миона так и не купила. Малыш-брауни, ходящий за Грейнджер по пятам, нашёл по её просьбе на улице ветку подходящей длины и толщины, а перекроить её так, чтобы она была похожа на волшебную палочку — плёвое дело. Немного совесть, конечно, ворчала: обманывать Человека В Чёрном не хотелось совершенно. Если так подумать, то именно со Снейпом у Мионы была самая глубокая духовная связь во всём Хогвартсе. Даже с директором не произошло подобного совпадения, несмотря на все яркие мантии и потрясающие украшения для бороды. Наверное, в последнем и была беда. У Мионы не было бороды! Так что и украшать её оказалось невозможным. А Дамблдор словно хвастался всеми колокольчиками, лентами и бусинами, которые вплетал в своё белоснежное полотно… Раньше Миона бы, наверное, принялась украшать волосы. Она это любила, если так подумать. К тому же, можно сделать не просто украшения, а настоящий боевой арсенал, если правильно зачаровывать заколки, бусины и ленты. Только вот в этом воплощении с волосами творилось чёрт пойми что. Слишком уж они оказались восприимчивы к магическому фону её тела; какие уж тут украшения? Вот заплетёт Миона простенькую косичку, — с трудом, учитывая плотность волос и буйство кудрей в нормальном состоянии, — а потом потратится на магию, и все труды пойдут прахом… потому что волосы из стойкого полу-афро превратятся в «шёлковый ровный водопад», как писалось в любимых романах Роя. Что за невезение… — Ты будешь ходить на Историю? — спросила Парвати, вырвав Миону из сладкой дрёмы. — М-м-м… придётся. А что? — Просто интересно. Ведь директор даже отменил вашу еженедельную встречу. Может, у тебя получится поговорить с ним после уроков. Миона цыкнула и откинула подушку. Ага, отменил. Только вот назвать эти встречи «еженедельными» у неё всё-таки язык не поворачивался: с ними постоянно что-то случалось, и в итоге выходило, что Миона лишалась возможности поболтать с Дамблдором чаще, чем они всё-таки виделись. Она искренне надеялась, что после рождественских каникул это дело исправится. Ей нравился директор. И ещё больше ей нравилось разговаривать с ним о магии, потому что больше не было смысла скрывать ни свои знания, ни свой опыт. С кем ещё она может так спокойно поговорить об интересных вещах?! — Кстати, а что там насчёт вашей с Поттером и Уизли отработки? — миленько спросила Лаванда. Миона застонала и, схватив подушку, запульнула ту в сторону Браун. Судя по ойканью, попала. — Ничего! И это буквально сводит меня с ума! — Порой ожидание наказания и есть наказание, — хмыкнула Парвати, начиная собирать писчие принадлежности с кровати. — Да это вряд ли… — Эм-м, — Фэй кашлянула, — Миона. Если такое дело, и ты переживаешь… почему бы тебе самостоятельно не спросить об отработке? — Уже пошли слухи, что декан обсуждает, как бы тебя наказать, с другими преподавателями, — поддакнула Лаванда. — Представляешь, что будет, если она об этом спросит у Снейпа? Миона скривилась. Вот она точно представляла! Поэтому и подслушивала разговоры за преподавательским столом! Всё же, быть ребёнком, зависимым от других людей — то ещё «приключение». Поскорее бы вырасти! — Декан сказала не попадаться ей на глаза, — вздохнула Грейнджер, потерев лицо, — так что я пока не хочу её драконить. — Можно спросить у директора, нет? — хмыкнула Лаванда. — Обычно, конечно, никто не идёт к нему напрямую, но все знают, что к одной мисс из Новой Зеландии у директора Дамблдора совершенно особое отношение… — Ага… совершенно особое… именно. — Знаешь, о чём говорят? — Даже не догадываюсь. — Что ты у нас станешь следующей мисс Дамблдор, — хохотнула Браун. — Потому что директор тебя удочерит! Детей-то ни у директора, ни у его брата нет, как и дальних родственников. Кому же оставлять состояние и накопленные магические редкости? — Ох, была бы у меня подушка, я бы ещё раз в тебя швырнула… и куда в этих сплетнях вечно девают моих родителей?! — Используй Левиосу для подушки, — подсказала Парвати. — А знаешь, это отличная идея! — Так, нет. Грейнджер, стоп. Прекрати. Прекрати! Ты зачем все подушки в комнате в воздух подняла?! — Да свершится месть… ты слишком много болтаешь! — И что?! — Свидетелей убирают первыми, Браун!