Глава 23. Волшебные палочки (1).

Мионе действительно было интересно, каким преподавателем мог бы стать Альбус Дамблдор. Насколько она поняла, — благодаря Драко и Лаванде, которые, оказывается, могли бы стать замечательными «подружками-сплетницами», если бы не отвратительный характер младшего Малфоя, — в прошлом директора любили. На его курсы по Трансфигурации записывались даже взрослые маги; раньше Хогвартс предоставлял не только школьное, но и профильное образование для тех, кто хотел улучшить свои навыки. Магам польза, замку дополнительное финансирование — и все счастливы. Как и большинство других замечательных начинаний, оно осталось в прошлом. Сейчас Хогвартс занимался исключительно средним образованием, обучая детей с одиннадцати до восемнадцати-девятнадцати лет; даже младшую школу замок, едва дышащий из-за недостатка энергии, не мог себе позволить. Печальное зрелище. Так вот. Мионе было интересно, каким преподавателем будет Альбус Дамблдор. Иногда директор вёл у школьников Защиту От Тёмных Искусств, — как и все другие преподаватели; почему-то на должность профессора так никого всё ещё не нашли, хотя Квиррелл пропал довольно давно, — но Мионе не повезло: единственный раз, когда она могла бы посмотреть на директора-учителя, она провела в Больничном Крыле. Треклятые Зелья! Ну не было у Мионы к ним никакого таланта! Зато антиталанта — сколько угодно. Казалось, что даже Невилл лучше Мионы, когда дело касалось Зельеварения. По крайней мере, проблема Лонгботтома была в том, что он путал ингредиенты и не был достаточно внимателен, работая за котлом. Мелочи, которые можно было исправить достаточным старанием и сосредоточенностью на том, чем ты занимаешься. Тогда как проблема Мионы была в том, что Зелья оказались плохо совместимы с её магией… и это было странно, потому что у той же Аиту таких проблем не возникало. Впрочем, нынешнее воплощение отличалось от жизни Аиту, так что и сравнивать, пожалуй, было некорректно. Что такое Зельеварение? Это взаимодействие ингредиентов исключительно в жидкой среде. Вода, кровь, эссенция — неважно, что было основой зелья, однако она обязательно должна быть жидкой, чтобы реакция пошла. Жидкость была необходима из-за того, что она прекрасно проводила магию и позволяла соединяться в себе любым помещённым внутрь ингредиентам. И вот в первом заключалась огромная проблема: Миона, слишком много проработавшая в своих воплощениях с силами Океана, была переполнена его мощью. Проще говоря, за какое бы зелье девочка ни взялась, основа становилась одной: солёной океанической водой. Наливала ли Миона дистиллят, спирт, кровь, да что угодно — ничего не менялось, в итоге основой всё равно становилась родная солёность. И, естественно, из-за этого все последующие манипуляции были бесполезны. Как варить зелье, в основе которого должна быть кровь, если ты используешь вместо неё солёную воду? Да это просто напрасная трата ингредиентов, как ни посмотри! Правда, Снейпа это не волновало. Когда Миона, понявшая суть своей проблемы, подошла к профессору с предложением вовсе удалить Грейнджер из практического класса Зельеварения, Человек В Чёрном только ухмыльнулся. — Вы в самом деле считаете себя умнее всех остальных, верно, мисс Грейнджер? — Не могу сказать, что «умнее», но точно «опытнее» в некоторых вещах. И догадливее. Мужчина хмыкнул. Дело происходило в классе Зельеварения после уроков, — Миона специально пришла к профессору, когда он должен был остаться в одиночестве, занятый проверкой домашних заданий, — и освещения явно не хватало, чтобы окружение не казалось девочке тревожным. Снейп не признавал декора в своём практическом классе: ни гобеленов, ни ковров, ни хотя бы каких-нибудь картин. Объяснялось всё банальными правилами безопасности, потому что любое украшение становилось хранилищем пыли, что могло повлиять на качество будущих зелий. К тому же, испарения от котлов точно должны были проникать в деревянные рамы или нити тех же гобеленов… Но это не отменяло того, что из-за недостатка декора зельеварня выглядела устрашающе. Представьте только: каменный пол, потолок и стены; выставленные ровно по клетке котлы; пьедестал с учительским столом, чтобы профессор мог быть немного выше своих подопечных и следить за их действиями; ни окон, ни украшений, ни хотя бы стульев в практическом кабинете. И, что хуже всего — недостаток света, из-за которого подобная «каменная клетка» в глазах детей превращалась во что-то совсем уж непотребное. Это же были самые настоящие декорации для фильма ужасов! Так ещё и профессор — Человек В Чёрном, словно только что вышедший из сказки-страшилки. Неудивительно, что при подобном антураже, — а также учитывая сарказм профессора Снейпа, — у детей не получалось нормально варить зелья. Да несчастные первогодки просто боялись сделать что-либо не так в подобной атмосфере! А то вдруг Человек В Чёрном ими закусит, как только наступит чёрная-чёрная ночь?.. — Вы себе явно льстите, — выдохнул Снейп, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза; учитывая, что профессорский стол был на возвышении, складывалось впечатление, что Миона была нерадивой прислугой, чем-то разочаровавшей своего господина. — Особенно в том, что касается вашей «догадливости». — Как скажете, сэ-эр. Её недовольный тон он в очередной раз проигнорировал. Не человек; кремень! — То, что ваши зелья становятся непотребством сразу же, как вы приступаете к работе, я понял уже на втором практическом занятии. Однако вот уже ноябрь, и вы, мисс Грейнджер, всё ещё вынуждены варить зелья вместе с остальными детьми, хотя и являетесь ещё большей бездарностью, чем они. Честно говоря, будь моя воля, я бы вас просто казнил за бесполезную растрату ингредиентов. Да, Миона тоже об этом думала, и не раз. Давать ей в руки что-либо было довольно опрометчиво: неважно, насколько сильно Грейнджер старалась, всё равно ведь в итоге выйдет бурда. Иногда даже опасная как для неё самой, так и для окружающих. Разве не было бы проще просто не давать ей ничего готовить?.. — Значит, есть причина? — спросила Миона, пропустив мимо ушей всю неприятную часть профессорского монолога. — И что это за причина тогда? Снейп потёр глаза. Миона, кстати говоря, была уверена, что приглушённый свет в зельеварне был нужен не для антуража и не для экономии магической энергии: уж на нормальное освещение у Хогвартса силы всё ещё имелись. Скорее всего, дело было в профессоре: Миона не в первый раз замечала, что склера у Человека В Чёрном отливала нездоровой, болезненной желтизной. Даже не краснотой, что могло бы быть признаком переутомления и недостатка сна. К тому же, Снейп явно комфортнее чувствовал себя после наступления сумерек и ночью. Это же, возможно, было причиной, по которой именно Человек В Чёрном брал на себя большинство ночных патрулирований, тогда как его коллеги-профессора занимались обходом этажей замка в течение дня. Да уж… Дети ведь даже не думают о том, что у кого-то могут быть больные глаза, к примеру. Плохой характер, плохой вкус в одежде и плохая репутация — и вот, Человек В Чёрном уже на месте злобного упыря. Злодеус Злей! Хуже и не придумаешь. Впрочем, самому Снейпу его репутация в школе и за её пределами, кажется, была только на руку; Миона бы не удивилась, узнай она, что Человек В Чёрном самостоятельно нагонял ореол «злобности» на свой облик. Стоит только вспомнить, как Снейп разговаривал с аврорами, что увели потенциальную жертву Мионы… Кстати. Давно она никаких жертв не приносила. Исправить это, что ли?.. …и зарезать Рона Уизли, как того, кто чаще всего бросал в её сторону подозрительные и излишне дружелюбные взгляды! — Разберитесь с этой «причиной» самостоятельно, мисс Грейнджер, — цыкнул тогда Снейп, явно показывая, что он не имеет никакого желания продолжать этот разговор. — У меня, знаете ли, от звона колокольчиков в бороде начинается такая мигрень, что вам бы лучше и не знать. — Колокольчики?.. — Не притворяйтесь глупее, чем вы есть на самом деле. Ситуация и без того печальна до слёз. Миона хотела бы сказать, что слёзы Человека В Чёрном будут ингредиентом мифического уровня, однако промолчала. Не из уважения к профессору, а просто потому, что задумалась о колокольчиках. Итак, всё упиралось в Дамблдора. Буквально всё: интерес Мионы насчёт него как преподавателя; стремление Мионы ходить на Историю Магии, лишаясь времени, которое девочка уже начала считать личным; обязательное посещение практических Зелий; простое человеческое желание поболтать с кем-нибудь о на самом деле интересных вещах, не сидя в тревожном ожидании субботы. Жаль, что, даже после раскрытия своей настоящей личности, — в каком-то смысле, — Миона так и не получила достаточно наглости, чтобы просто завалиться в директорский кабинет и потребовать у Дамблдора поговорить с ней хоть сколько-нибудь, отложив все свои другие дела. Конечно, у Мионы были девочки. И Гарри с Драко. И даже, прости Миону Танифа, Рон, который после инцидента с троллем с чего-то решил, что теперь Уизли, Поттер и Грейнджер — нечто вроде «золотого трио». Друзья на века!.. что, впрочем, не мешало Рону всё ещё принимать Миону за неясную тёмную хтонь, которая опасна для детей вокруг. Но это ведь всё не то… Вообще, говоря про Уизли… Миона Рона не понимала. Он одновременно хотел быть её другом и при этом боялся её, как потенциально опасное существо. Может, это тот случай, когда «опасность манит к себе»? В романах такие ситуации вроде бы сравнивали с мотыльком и светом, на который насекомое летит. По крайней мере, именно такие сравнения Миона читала в книгах Роя. Она соскучилась по родителям. Скорее бы уже Рождество… и рождественские каникулы, на которые у Мионы столько планов, что это уже было попросту смешно. И где на их исполнение взять двадцать пятый час в сутках, кто бы ей сказал. Хотя… если бы прямо сейчас, — совершенно магическим, волшебным образом, конечно же! — внезапно объявился тот самый «двадцать пятый час», Миона бы с ума сошла от скуки. Так что этот самый дополнительный час ей был нужен исключительно на каникулах!.. Хм. Говоря о времени… у Мионы появился ещё один повод, чтобы встретиться с директором и поговорить с ним: если Дамблдор на самом деле обладал артефактом, который позволяет отматывать время, то девочке он был нужен. Возможность «намотать» себе пару лет, чтобы тело быстрее созрело для мощных магических манипуляций, была подарком судьбы… Всё же, главной целью Мионы было снять проклятие с Аиту и восстановить связь со своими прошлыми воплощениями. Всё остальное — побочное, что можно отстранить от себя в любой момент. И даже проблемы Хогвартса, по факту, могли быть отложены. Тогда как лишаться близкого человека Миона не собиралась. Особенно учитывая, что тот самый «близкий человек» — она сама… в каком-то смысле. Да уж, давно Миона не думала о своих прошлых воплощениях, как о себе. Неужели современность действует? Иногда Миона начинала чувствовать себя как шарик ванильного мороженого, оставленный под солнцем изменившейся морали. Мир вокруг заставлял плавиться, больше доверять людям и меньше беспокоиться о всяких неприятных мелочах вроде отравлений и убийств. Конечно, не всё было так радужно, и долгожданная человечеством Утопия не наступила… Но, сравнивая нынешний мир с ранними эпохами, Миона не могла не отметить то, насколько вокруг всё… ванильно? Раз уж разговор пошёл про мороженое. Насколько всё хорошо. Современность ей так нравилась! Словами не передать. И в этой ванильной современности Миона собиралась оставаться как можно дольше, потому что никогда не знаешь, что ждёт тебя за очередным поворотом будущих событий. — Поскорее бы уже История-я, — протянула Лаванда за пятничным ужином. — У меня уже голова пухнет от того, как я волнуюсь! — Тебе интересно, как директор Дамблдор станет профессором? — усмехнулась Панси, которую за гриффиндорским столом уже практически начали воспринимать словно обыденность. — Волшебство, способное превратить директора в преподавателя, должно быть крайне могущественным… или ты хотела спросить, «каким професором» будет директор? Лаванда ухмыльнулась, и Миона заинтересованно подняла брови: в выражении лица Браун прослеживалась подростковая пылкость только начавшегося полового созревания. — Нет, это я знаю. Бабушка говорила, что он был горячим профессором, — сказала Лав-Лав так, чтобы никто кроме соседок по обеденному столу этого не услышал. — Наверное, если бы директор интересовался женщинами, то он мог бы быть моим дедушкой, вы знали? Бабуля у меня очень не любит терять то, что ей приглянулось… Панси недовольно покачала головой, тогда как Миона ещё больше заинтересовалась. Лаванда принялась похлопывать по своей маске на лице кончиками пальцев, словно поправляя материал, закрывавший кожу. На самом деле, учитывая весёлый и полный превосходства взгляд, Лав-Лав просто наслаждалась тем, как рыбка-Миона клюнула на такую сочную наживку. Да уж, в сплетничестве Лаванде не было равных — по крайней мере, в их возрастной категории. Что же такое вырастет из этой девчонки в будущем, хотела бы Миона знать… И Грейнджер заранее была рада, что Лав-Лав признала в ней подругу. — Это не подтверждённая информация, — заметила Панси, вытирая рот белым платочком. — Ты про мою бабушку? — Про ориентацию директора. — Ты такая скучная, — накуксилась Лаванда. — Мало ли, что там подтверждено, а что нет. Сплетни не всегда передают достоверную информацию, ты знала? Правда, не в этот раз. — Связь директора и одного досточтимого герра не была доказана даже в суде, — заметила Панси, немного раздражённо посмотрев на довольную собой Лаванду. Браун фыркнула и придвинулась ближе к собеседнице. Учитывая, что между Лавандой и Панси сидела Миона, вяло ковыряющая рагу у себя на тарелке, получилось, что Грейнджер оказалась зажата между девочками. — Интересно, почему тебя это так задевает… Но, вообще-то, мало ли, что там доказано или не доказано. Я точно могу сказать, что там та самая история. — Какие доказательства? — Ну-у… моя бабушка до сих пор посещает одно место в Германии, передавая всякие магические интересности. Как раз после того, как директор заходит к нам на чай… Миона вздохнула и резко развела колени в стороны. Учитывая, что и Панси придвинулась ближе к Грейнджер, получилось, что и Паркинсон, и Браун получили достаточно чувствительный удар по ногам. — Голубушки, давайте это вы как-нибудь будете без меня решать, ладно? — спросила Миона, недовольно посмотрев сначала на Панси, а затем на Лаванду. — И вообще, вы готовы к Астрономии? — К ней невозможно подготовиться, — цыкнула Лаванда. — Ах, прощай, мой «сон красоты»!.. Кто вообще назначает занятия на такое позднее время, скажите пожалуйста? — Директор? — ухмыльнулась Миона. — Нет, — Панси покачала головой, — за расписание ответственна ваш декан. Но, в любом случае, претензии неуместны. Как можно изучать Астрономию, не смотря при этом на звёздное небо? Миона подняла голову. Потолок Большого Зала показывал пасторальный пейзаж: голубое небо, мягкие облачка-барашки, лёгкая молочная вуаль на линии предполагаемого горизонта. На улице, как Миона могла видеть благодаря окнам, было совсем не так уж хорошо: небо затянула предзимняя серость, и, даже находясь в тёплом уютном Большом Зале, Миона чувствовала себя зябко. Да и вообще, уже темнело. — Облачно, — протянула она. — Если не распогодится, то Астрономия нам не светит. Ни одной звезды не увидим… — А-а-а, к дракклу! — Лаванда от злости сильно укусила зубчики вилки. — Всё равно ведь придётся подниматься на эту треклятую башню, даже если ничего не будет видно! Миона хмыкнула и похлопала Лав-Лав по плечу. Звёзды всегда имели большое значение в глазах магов. Это не менялось с течением эпох; что старые, что новые государства никогда не забывали о таинственных мерцающих точках где-то невыносимо далеко над головами. Может, стремление к изучению тайн космоса было заложено в человека так же, как и желание погрузиться в глубину океанских впадин? Что сверху, что снизу — людей будто манила бездна, полная черноты и таинственного свечения. Иногда, глядя на раскинувшийся над головой небосвод, Миона представляла, что на самом деле над ней ещё один Океан. Древний, таинственный, невыносимо притягательный… И что где-то там, далеко-далеко в этом небесном Океане, есть другая Белая и другая Миона — не единственные же они в бесконечном множестве миров?.. Большой Зал точно был спроектирован не для того, чтобы здесь ели. Зачарованный потолок был слишком хорош, чтобы оказаться обычным украшением, пылью в глаза для тех, кто приходил в Хогвартс. К тому же, у Большого Зала была та же структура помещения, что и у учебных классов: большая площадь для учеников и поднятый на несколько ступеней постамент, где можно было бы с комфортом разместиться учителям. Миона была уверена, что, вскрой она пол, — который явно был выложен поверх другого, более древнего покрытия, — то обязательно найдёт что-нибудь, подтверждающее её мысли. Может, это будут магические круги? А может и что-то другое, более весомое. Какие-нибудь знаки, которые могли бы пролить свет на то, как на самом деле должен был использоваться Большой Зал. Иногда ей было жаль, что в своём прошлом воплощении она так и не увидела Хогвартс, когда тот был достроен. Может, она бы знала больше тайн приглянувшегося ей замка?.. но тогда Мионе было слишком плохо из-за серых глаз, взгляд которых резал ей сердце и выворачивал душу. Тогда она не могла оставаться на землях Туманного Альбиона ни единой лишней секунды. А теперь что уж об этом думать. Но всё же… — Жаль, что мы не можем изучать Астрономию прямо здесь, — тяжело вздохнула Лаванда, задрав голову и смотря на безмятежное голубое небо. — Представляете, как было бы круто? Хотя бы не надо было бы подниматься на Астрономическую башню. Там такая холодрыга, что у меня каждый раз кости ноют! — Тебе просто надо надеть тёплую мантию, — сухо заметила Панси. — И хотя бы раз стоит взять с собой перчатки, чтобы пальцы не леденели. Я вообще удивлена, как ты с негнущимися пальцами работаешь с телескопом и гелиометром… — На самом деле, ужасно. Я в прошлый раз чуть было не уронила его… Руки вообще не слушались из-за холода. — Это тот самый раз, когда я одолжила тебе свой? — светски поинтересовалась Миона. — Хе-хе… Ну, если что, я бы купила тебе новый, да? Гелиометры, конечно, подороже будут, чем телескопы, но не прямо совсем уж дорогие… Но ты мне вот что скажи лучше: когда ты уже займёшься своей волшебной палочкой? Миона скривилась. Лучшая защита — нападение, да?.. В который раз она пожалела, что рассказала своим соседкам по комнате о щекотливой ситуации, возникшей по вине Толстого Монаха. Сумка-то так и осталась в Чёрном Лесу… вместе с волшебной палочкой, которая Миону практически не волновала, и дневником, который ей всё-таки хотелось бы вернуть. Ну да ладно, боги и духи с этими вещами. Намного больше Миону волновало, что Лаванда, Парвати, Фэй и даже Панси, — которую было не обмануть и которая всё ещё оставалась соседкой по парте для Мионы на Зельеварении, — в один голос утверждали, что Грейнджер стоит купить новую палочку. — Поддерживаю полностью, — прикрыла глаза Панси, элегантно складывая приборы на тарелке. — Твоя подделка помогает тебе обманывать профессоров только потому, что они и подумать не могут о подобном безрассудстве. Кто в здравом уме будет учиться в волшебной школе, использующей магию палочек как основу всей программы, без волшебной палочки? Миона подумала про Рона. И про Невилла. Вообще-то, у первого палочка едва была жива, тогда как второму его волшебный инструмент попросту не подходил, брыкаясь и сопротивляясь любой попытке колдовать. Однако что-то ни к Уизли, ни к Лонгботтому ни у кого не было претензий, тогда как Миона регулярно выслушивала недовольство своих подруг по поводу палочковой магии. Какая разница вообще? Миона и без палочки отлично колдовала!.. …ладно, нет, разница всё-таки была. Причём существенная. Особенно в ситуации Мионы, когда нужно было буквально каждую капельку энергии экономить, не пропуская сквозь себя слишком большое количество магии, чтобы не подкармливать внутреннего паразита. — Вы правы, — проныла Миона, наваливаясь локтями на стол и едва не ложась прямо в свою тарелку; лишь благодаря Панси, вовремя отставившей посуду, гриффиндорка не перемазала грудь в рагу. — Мне нужна волшебная палочка. Просто я… не привыкла работать с такими инструментами, понимаете? — Нет, — безапелляционно отрезала Лаванда. — Не понимаем. Когда бы у тебя вообще должна была выработаться привычка «работать с инструментом», скажи пожалуйста? Грейнджер, ты иногда говоришь так, будто тебе давно за сто! Панси скосила глаза на Миону. — Дельная мысль, — сказала Паркинсон, решив обойтись без комментариев насчёт слов Мионы. — Однако тут у тебя возникает новая проблема. — У меня в жизни одни сплошные проблемы, ты не замечала? — Большинство из них ты себе устраиваешь самостоятельно. — И то верно… — Вы о чём? — хлопнула ресничками Лаванда. — Какая проблема в том, чтобы купить новую волшебную палочку? Миона, ты вроде бы говорила, что твои родители прилично зарабатывают… Несколько галлеонов будут проблемой? У вас не поддерживают незапланированные траты? Их не вносят в бюджет на месяц? Зная, как быстро, — и глупо, — могут строиться теории в голове Лаванды, Миона предупреждающе подняла руку. — Ничего такого, хватит надумывать. — Тогда в чём дело? Ядовитую усмешку Панси скрыла за чашечкой чая. — В том, что Миона уже какое-то время пользуется поддельной палочкой, — прояснила ситуацию Паркинсон. — А значит, она не может просто подойти к декану МакГонагалл и признаться, что всё это время она обманывала преподавателей, колдуя обычной деревяшкой. — Ничего это не обычная деревяшка! Я, между прочим, очень постаралась, чтобы она выглядела один в один, как моя пропавшая палочка! — Что не делает из неё нечто большее, чем «деревяшка», — пожала плечами Паркинсон. — Сердца у тебя нет! — Души, — безразлично поправила Миону слизеринка. — Без сердца моё тело не функционировало бы без тёмной магии. А она, как ты знаешь, запрещена на территории Магической Великобритании. — Ай, блин… Не цепляйся к словам, а? И так фигово. — Я с интересом понаблюдаю за тем, что ты будешь делать, — продолжала улыбаться Панси. — На самом деле, не так важно, провалишься ты или нет, узнают ли преподаватели о твоём обмане или же нет. — В смысле? — Это в любом случае будет занимательное зрелище, — понятливо кивнула Лаванда, довольно потерев подбородок. — Интересно, как отреагирует декан Снейп на то, что ты столько времени была на Зельеварении без палочки-предохранителя… — Или профессор МакГонагалл, когда узнает, что её столько времени буквально водила за нос её самая проблемная ученица! — Сколько там у Гриффиндора баллов, Браун? — Благодаря Мионе меньше, чем должно быть. Миона почувствовала, что у неё скрутило живот. Снейп? МакГонагалл? А если они узнают про её обман одновременно?! Вместе! Да тут даже директор Дамблдор ничего не сможет поделать! — Вы разве не должны сейчас предложить мне помощь? — пробормотала Миона, зарываясь пальцами в кудряшки и оттягивая прядки. — Мы же подруги! — Не в этот раз. — Не-а. — Ты обманывала, тебе и отвечать, Грейнджер. — Да, Майни, — Лаванда подмигнула, — на этот раз тебе придётся самостоятельно что-то придумать. Мы и так слишком много тебя прикрывали от учителей, когда ты прогуливала уроки. Панси недовольно кивнула. Да уж, врать она не любила… — Значит, нужен план, — выдохнула Миона, уныло оглядываясь. — Какой-нибудь план, чтобы мне купили новую волшебную палочку. Что для этого вообще надо сделать? — Сломать старую? — предположила Лаванда. — Не помогай ей, она наказана, — осадила Браун Панси. Миона хмыкнула. Да, проблема… Но всё равно было приятно, что эти двое неплохо ладят. Потом взгляд Грейнджер зацепился за ярко-рыжую макушку Рона, и губы Мионы самостоятельно разъехались в широкой предвкушающей улыбке. Уизли пытался что-то наколдовать со своим рабом-крысой, но, как обычно, у парня ничего не получалось. — Не нравится мне её выражение лица, — цыкнула Лаванда, когда Миона встала из-за стола и пошла в сторону Рона, ещё не подозревающего о приближении тайфуна. — Не переживай попусту, — сказала на это Панси, отпивая чай. — Это же Грейнджер. Она как попадает в проблемы, так и вылетает из них, словно на апполоновой колеснице. — Это, конечно, да… Но при чём тут Уизли? — Поживём — увидим.