Глава 24. Волшебные палочки (2).

— Я многого от вас ожидала, мисс Грейнджер, но произошедшее просто выбивается из всех возможных рамок приличия! — МакГонагалл хлопнула ладонью по столу, не справившись с эмоциями. — Невероятно! Отвратительно! И совершенно бесчеловечно! «То ли ещё будет, декан…» — И это первый курс! Первый триместр первого курса! Чего мне ждать от вас дальше, кровавых жертвоприношений?! — Ну-ну, Минерва, — хмыкнул в бороду более добродушно настроенный директор. — С жертвоприношениями ты явно перегнула. К тому же, как мне кажется, слово «бесчеловечно» всё-таки не подходит для ситуации, где два ребёнка подрались. — Альбус!.. — Ведь это как раз в человеческой природе — сражаться за место под солнцем! Миона подула на свой горячий шоколад. Ей досталась чашка с кучей нарисованных цыплят, бесперебойно перемещавшихся по тонкому фарфору; напротив Грейнджер сидел Рон, сжимавший в руках чашку из того же набора, но со скачущими лягушками. Вообще-то Миона надеялась, что Дамблдор даст ей чашку с рыбками. В конце концов, директор знал, насколько девочка любит водную тематику. Однако, видимо, несмотря на своё добродушие, защиту и улыбчивость, Дамблдор всё-таки был недоволен произошедшим. …ну, не то чтобы Миона его не понимала. В конце концов, для знающего, что девочка на самом деле не обычный ребёнок, произошедшее выглядело очень некрасиво. — Драки в школе недопустимы в любом случае! — скрипнула зубами МакГонагалл. — Я могу ещё понять применение заклинаний, но вот так, по-простому!.. — Мы чуть было не дошли до заклинаний, — заметила Миона, отпивая всё ещё слишком горячий шоколад. — Рон даже палочку достал! МакГонагалл опять хлопнула по столу. — И вы эту палочку ему сломали! Рон поджал губы и ещё сильнее опустил голову. На самом деле, Уизли был настолько скрючен, что Миона скорее видела его макушку, а не лицо. Рыжие волосы свесились, закрывая обзор на шишку на лбу и на подбитый глаз. Миона била аккуратно. Так, чтобы случайно не выбить Рону зуб и не свернуть нос. В конце концов, ничего хорошего в Костеросте не было: девочка уже опробовала действие этого дьявольского зелья на себе, так что не желала Рону пережить то, что раньше испытала она. Ох уж это непередаваемое ощущение зуда в костях… пожалуй, с ним сравнилось бы только чувство, когда жуки пробираются под кожу. Ах, счастливые воспоминания… хотя в тот раз, кажется, Миона была очень близка к окончательной смерти. И прервалась бы цепь её воплощений. — Я сломала, я и куплю, — фыркнула Миона, тыкая в одного из цыплят на своей чашке. — Вообще-то, я и свою палочку сломала во время драки! — Мне вас пожалеть?! — А-э-э… нет, декан, спасибо. Дамблдор, сидевший за своим рабочим столом, поднял брови. Миона мельком посмотрела в сторону директора: напряжённая поза, локти стоят на столешнице, пальцы переплетены. До последних слов Мионы мужчина смотрел на девочку из-за этих рук, скрывая за узкими ладонями и длинными пальцами половину своего лица. Неприятный взгляд. Сильный и неприятный. В радужках директора, которые казались почему-то слишком голубыми, гуляла стужа. И ни ласковый тон, ни дружелюбие от этого холода не спасали. Однако после того, как Миона предложила купить Рону палочку, всё утихло. Вместо снежного бурана в глазах директора вдруг проявился морозный зимний день, когда земля укрыта под толстым слоем свежевыпавшего снега, искрящегося в солнечных лучах. Да уж. Одним взглядом нагнетать такую атмосферу… сразу становилось ясно, что у директора Хогвартса сильная аура. И это Миона не про магический потенциал говорит! — Боже… что мне с вами делать? Мисс Грейнджер, вопрос прежде всего к вам обращается! — Ну, я думаю, для начала надо купить новые волшебные палочки, декан МакГонагалл. — Это само собой, — отмахнулась женщина; что показательно, она сидела на диване рядом с Роном, а не рядом с Мионой. Вот, как появляются у учителей любимчики! — Я уже связалась с вашими родителями, так что завтра вы в сопровождении отправитесь в магазин мистера Олливандера. Но что потом? Мне показалось, что после произошедшего неделю назад во время празднования Хэллоуина вы пришли в себя. Стали вести себя благоразумно! — Я даже уроки не прогуливала, — довольно кивнула Миона. — Мисс Грейнджер, вы считаете это достижением?! Рон закашлялся, и Миона усмехнулась. Уизли немного расслабился, так что, видимо, даже нашёл в себе силы, чтобы смеяться над происходящим, несмотря на завтрашнюю встречу с родителями… хорошо. А то он выглядел таким подавленным, что Мионе даже стало не по себе. Она терпеть не могла испытывать вину, тогда как вид измученного, побитого мальчишки только её грызущий голод и вызывал. — Нет, декан! Конечно же нет! — «Конечно же нет»… мисс Грейнджер, мне кажется, вы забываете о том, что находитесь в учебном заведении. Здесь не место для ваших игр. И уж тем более не место для драк! Так-то, если честно, Мионе тоже досталось: Рон оказался не дурак помахать кулаками. Лицо у Мионы хорошо опухло слева, и до щеки девочка даже не могла дотронуться. Прилетело ей знатно… ведь в отличие от Грейнджер, Рон не старался избегать ударов в челюсть и не берёг чужие зубы с носом. Но ругали-то Миону одну! Рон сидел в директорском кабинете скорее как пострадавший. Как жертва вероломного нападения, претерпевшая из-за другого человека множество несчастий!.. — Я тоже пострадала, — пробурчала Миона, пытаясь отвлечь МакГонагалл от нового витка нравоучений. — Но вы меня только ругаете. — Я запрещу мадам Помфри вас лечить, — ледяным тоном добавила Минерва, недовольно смотря на Миону. — Конечно, я имею в виду только вас, мисс Грейнджер. — Что? — Мистер Уизли получит лечение, как пострадавшая сторона. Тогда как вы походите пару дней с синяком. Считайте это частью вашего наказания. «А это вообще наказание? — растерянно подумала Миона. — Нет, то есть, может, для кого-то и да… но разве ходить с синяком на лице это что-то страшное? Есть вещи, которые я совсем не понимаю…» — Это же нечестно! — прервал размышления девочки Рон. — Если не хотите лечить, то не лечите меня! — Мистер Уизли!.. От нервов Рон вскочил на ноги и расплескал свой горячий шоколад. Тёмная вязкая жидкость заляпала свитер Уизли и теперь стекала по пальцам, капая на светлые штаны. Рон этого совсем не замечал; как и магию Мионы, которая едва успела остудить шоколад мальчишки, чтобы к синякам на лице не добавился ожог на пальцах. До чего нервный тип! — Миона — девочка! Ей никак нельзя быть с синяком на лице! — Мистер Уизли! — Декан! Это слишком! Если бы моя сестра получила такой синяк, а потом мама отказалась бы её лечить, она!.. она… она бы… расстроилась до смерти. Запал смелости пропал так же быстро, как и появился, и вот Рон, невнятно извинившись, сел обратно на диван. В кабинете встала тишина: взрослые были слегка смущены таким ярким всплеском эмоций, а Миона довольно думала о том, что не прогадала с выбором друга для Гарри. Немного уверенности — это всё, что требовалось самому младшему из братьев Уизли, чтобы расцвести. В будущем из Рона точно выйдет замечательный человек, раз уж даже сейчас он так отчаянно пытается добиться справедливости для девочки, которая утащила его в уединённое место и сама затеяла драку. Миона довольно улыбнулась и охнула от боли в щеке. Ах, что за картина… Грейнджер чувствовала себя так, словно увидела цветение папоротника или пролетающую раз в сто лет комету. Как же приятно было наблюдать за тем, какими могут быть люди! — Хорошо, мистер Уизли, — выдохнула в итоге МакГонагалл, — вашу точку зрения мы услышали. Директор? — Ну, я думаю, что с запретом на лечение ты всё-таки переборщила, Минерва… мы не просто так отменяли физические наказания в Хогвартсе в семьдесят первом, верно? Так что давай всё-таки воздержимся от возвращения в старые добрые времена. — Хм. В ваших словах есть разумное зерно, директор. Что же, действительно… право получать медицинскую помощь — неотъемлемо для любого ученика. Прошу прощения, мисс Грейнджер, я действительно перегнула палку. Однако! От этого «однако» вздрогнула не только Миона, но и Рон. Забавно, кстати, что Уизли, потеряв большую часть своей бравады, совсем не расстался с любопытством: он то и дело поглядывал на Миону из-под рыжей неаккуратной чёлки. Причесать бы его… но наверняка ведь даже мать Рона в этом не преуспела. Если Миона правильно понимала характер друга Гарри, то ходить с такими неопрятными волосами — его собственный выбор. Перси-то, если так подумать, выглядит вполне себе презентабельно. Да и близнецов Уизли нельзя было назвать неряхами. Может, Рон пытался таким образом выделиться? Вроде как, ему необходимо больше внимания, чем остальным детям из Уизли… учитывая, что после Рона родилась его младшая сестра, — девочка! Девочка после шести парней! — то как раз родительского пригляда рыжему крайне не хватало. Тут, конечно, у Мионы было много вопросов к мистеру и миссис Уизли. Разве семеро детей — это не слишком? Неужели они поддались легенде насчёт седьмого сына от седьмого сына? Насколько Миона знала, это был рабочий способ увеличить магическую силу внутри определённо взятой семьи, если после сделать этого ребёнка главой рода. Но всё же… Уизли не были богачами, как ни посмотри. Миона не знала их истории, — и, как обычно, не хотела её узнавать, — однако просто чисто с точки зрения здравого смысла: разве не стоило остановиться на третьем или четвёртом ребёнке? То есть, на третьем или пятом — учитывая, что родились близнецы. Зачем было продолжать, если Уизли не могли обеспечить своим детям ни должного внимания, ни достаточного финансирования? Ладно ещё одежда, её действительно можно передавать от брата к брату, хотя Миона и считала это странным способом залатывать финансовые дыры. Но ведь деньги ещё нужны как минимум на обучение, развлечения, хобби, лечение… И на волшебную палочку тоже. Миона не просто так нацелилась на Рона; у неё был план! Даже если Панси и Лаванда в него не верили, он в итоге оказался рабочим: благодаря драке, в которую Миона совершенно бессовестно втянула Рона, они оба оказались в выигрыше. Миона, конечно, в большем. Потому что Рон получал только новую волшебную палочку, которую почему-то не могли купить ему родители, тогда как она — сразу несколько вещей: возможность приобрести магический инструмент и не попасться бдительному Чёловеку В Чёрном; устранение опасности рядом с Поттером из-за сломанной волшебной палочки Уизли; будущее хорошее отношение от Рона, благодарного за покупку. Насчёт последнего, конечно, не точно… однако то, что рядом с Гарри будет преданный ему друг с нормальным волшебным инструментом, перевешивало буквально всё. Может, Рон даже начнёт более прилежно учиться? Из-за сломанной палочки многие заклинания Уизли попросту не давались или же работали не так, как нужно; неудивительно, что мотивации у Рона на учёбу и колдовство не было совершенно. Миона наблюдала за ним некоторое время, сидя в гостиной по вечерам. Зрелище было печальным: Рон раз за разом, буквально с ослиным упрямством, пытался колдовать. И у него бы всё прекрасно получалось, если бы не волшебная палочка. Может, в этом был какой-то скрытый смысл? Мионе хотелось бы верить, что не просто так Рона отправляли в Хогвартс без возможности нормально колдовать и учиться. Только вот, даже если у старших Уизли имелся какой-то гениальный план, Миона просто не могла позволить таланту мальчишки пропасть из-за чувства неполноценности. Магия — великий дар. И обязанность каждого, кто им обладает — колдовать на пределе своих сил и возможностей, распространяя вокруг себя волшебство и изучая его законы. — Думаю, я сам назначу наказание для мисс Грейнджер, — ворвался в мир стройных размышлений Мионы голос директора. — Раз уж всему преподавательскому за неделю ничего не пришло в голову, мне остаётся только взять дело в свои руки. Мистер Уизли, хотите что-то сказать? — М… можно не наказывать Миону, директор? Эта драка… мелочь, на самом деле. Я с братьями хуже дрался, и ничего. Дамблдор улыбнулся, и Миона, видя эту улыбку, сама чуть было не заусмехалась. Очевидно же было, что директор что-то задумал! Даже МакГонагалл смотрела на мужчину с подозрением, и только Рон ничего не замечал. Видимо, дело было в отсутствии житейского опыта? — Простите, мистер Уизли, однако мисс Грейнджер действительно перешла черту допустимого. Драка в школьном коридоре — действительно не такая уж редкость, если честно, однако то, что Гермиона затянула вас в пустой класс ради этого… к тому же, ваша волшебная палочка пострадала. — Но Миона сказала, что купит новую? — Даже если и так, наказания это не отменяет. А сейчас, мистер Уизли, я думаю, что вам уже пора возвращаться в общежитие. Минерва, проводишь своего ученика? — Но, директор, у нас ведь Астрономия!.. — И обязательно зайдите перед этим к мадам Помфри, — проигнорировал слова Рона Дамблдор. — Всё же, не дело ходить с такими синяками. Минерва, понявшая, что её тактично выпроваживают, поджала губы. Впрочем, спорить с Дамблдором она не стала. — Идём, мистер Уизли. — Но… — Не переживайте так за мисс Грейнджер, — улыбнулся директор. — Как только мы обсудим произошедшее и назначим достаточное наказание, я лично провожу её до гостиной Гриффиндора. МакГонагалл совершенно по-кошачьи сверкнула глазами. — Обязательно, Альбус! И проследи, чтобы мисс Грейнджер вошла в общежитие! Иначе она точно снова впишет себя в какую-то историю! — Не переживай, Минерва. Разве я когда-то давал тебе повод усомниться во мне? По лицу женщины было можно сказать, что этих самых «поводов» в её жизни было предостаточно. Однако МакГонагалл в очередной раз проглотила своё недовольство и, положив руку на плечо Рона, мягко подтолкнула мальчика в сторону выхода. Уизли нервно обернулся, и Миона помахала ему на прощание. Увидев, что Рон успокоенно выдохнул, она и сама почему-то ощутила, как расслабляются плечи. Вот же… слишком уж Миона привязывалась к детям, которые были рядом с ней. — Ушли, — сказал директор через пару минут. — Секунду, мисс Грейнджер, мне нужно добавить нашему разговору немного конфиденциальности. Миона наблюдала за тем, как Дамблдор колдовал над портретами прошлых директоров Хогвартса. От мягких, почти ласковых движений волшебной палочки нарисованные почтенные леди и джентльмены постепенно погружались в сон. Кто-то откидывался в кресле, чтобы было удобнее, другие просто тяжело роняли головы на грудь. Одна дама умудрилась уснуть стоя, потому что была изображена в полный рост без какой-либо мебели на портрете. Если когда-нибудь и будут рисовать портрет с Мионы, она потребует изобразить не только себя, но и множество разных вещей тоже. Кровать, к примеру! И вазу с фруктами. Тарелку, полную сосисок! Книжный шкаф, ковёр, окно с изменяющейся погодой, телескоп и ещё одно окно, где будет только тёмное чистое звёздное небо… Да, эту идею определённо стоило обдумать. К тому же, возможно, волшебный портрет мог бы помочь Мионе в её цели? Она имеет в виду бессмертие: что, если изображение человека могло копировать все навыки, стремления и характер оригинала? Хотя, нет. Плохая идея. Учитывая деятельный характер Мионы и её страсть к приключениям, ограничение одним холстом буквально уничтожит её душу. Жизнь была прекрасна в развитии, бессмертие — в изменяющихся условиях вокруг. Портреты не могли этого дать, потому что, равно как и фотографии, фиксировали в себе один момент. Если так подумать… если нарисованный человек осознаёт течение времени, то это даже страшно. Быть рабом картины — жестокая участь для свободного разума, не так ли? Значит, надо будет придумать план на случай, если кто-то всё же создаст волшебный портрет для Мионы и попытается превратить её в нечто вроде женской версии Дориана Грея. Нет уж, связываться с волшебной живописью — определённо плохая затея! — Я закончил, Миона. Сейчас нас может услышать разве что Фоукс. Учитывая, что феникс мирно дремал под самым потолком директорского кабинета, получалось практически полное уединение. — Зачем нужна такая секретность? В прошлые наши встречи вы не думали насчёт внимания портретов, директор. — Кто знает, — пожал плечами Дамблдор. — Никогда не будет лишним немного побеспокоиться о конфиденциальности, правда? — Наверное? Я не задумывалась об этом. По крайней мере, в этой жизни. Дамблдор кивнул. По велению его волшебства появился чайный столик с уже знакомыми стульями. Для позднего перекуса домовик принёс бутерброды, а в чашках обнаружился отличный травяной чай… — Зачем всё это было, Миона? Грейнджер вздохнула. Видимо, всё-таки придётся признаваться в том, что вся афера, — и эта позорная детская драка с Роном, — затевалась для того, чтобы получить новую волшебную палочку… только почему-то было стыдно. Может, дело было в том, что Дамблдор выглядел как всё понимающий и прощающий дедушка? Даже когда он слушал её рассказ, то не менял выражения своего лица, из-за которого Мионе казалось, будто она может рассказать человеку напротив действительно любой свой секрет. — У вас всё-таки удивительное амплуа, — проворчала Миона, прячась за чашкой после объяснения своего плана. — О чём это вы? — О том, что вам так и хочется поведать все мои постыдные тайны. Больше доверия вызвал бы только священник… — Минерва не простила бы мне подобного издевательства над своей верой, — понимающе усмехнулся мужчина. — Знаете ли, мисс Грейнджер, она выросла в строгости и изучении веры, так что я всегда должен быть осторожен во всём, что касается религии. По крайней мере, если мы говорим о католичестве. — Никаких священников? — Никаких священников, — кивнул Дамблдор. — Да и этот образ работал бы только с маггловоспитанными детьми, а в Хогвартсе достаточно потомственных волшебников. Некоторые из них и вовсе не знакомы с католичеством… тогда как образ старого и доброго волшебника, немного чудаковатого, но обаятельного и определённо заслуживающего доверия, знаком практически каждому. Для потомственных магов я выгляжу как воплощение Мерлина, для воспитанников обычного мира — как герой-наставник из детской книжки. Но это не самое главное! — Правда? — Конечно же! Главное в этом образе то, что я сам от него без ума! Разве смог бы я, будучи «священником», носить такие потрясающие мантии и колпаки? А что насчёт колокольчиков в бороде? Лент? Украшений? Нет, мисс Грейнджер, главное в этом образе то, насколько я волшебно чувствую себя, находясь в нём! Миона рассмеялась. Искренность и страсть, с которой говорил Дамблдор, заставляла его глаза сверкать, как тот самый снег в солнечный день. Ни следа от прежнего бурана. Кстати, о нём… — Вы разозлились на меня из-за того, что я втянула Рона, да? — Верно. Я сначала, признаться, не понял замысла, так что ситуация для меня выглядела довольно некрасиво… прошу прощения, Миона. Кажется, мне следует вам больше доверять? Миона хмыкнула и прикрыла глаза. — Доверие строится благодаря времени и поступкам, как я думаю. Учитывая, что вы не выгнали меня из Хогвартса, едва узнав о моём возрасте, вы уже достаточно мне доверяете. — И всё же… — Я просто хотела убить одним заклинанием сразу несколько гоблинов, — улыбнулась девочка. — Всё очень хорошо сложилось, правда? Завтра у Рона будет новая палочка и возможность колдовать, у Гарри — безопасный при волшебстве друг, а я ещё разок схожу в торговый квартал и смогу встретиться с родителями! — Мисс Грейнджер… Миона напряглась. — Почему у вас такой тон, будто вы хотите испортить мне настроение? — Возможно, потому, что так и есть. Вы не думали о том, как именно вы будете перемещаться в Косой Переулок? Миона замерла. Перед её внутренним взором пронеслись болезненные воспоминания, полные головокружения и тошноты: каминное перемещение, аппарация, школьный поезд… — Не-е-ет, — промычала она, от ужаса вцепившись в свои волосы. — Только не говорите мне, что я завтра умру?! — Не буду, — мирно произнёс Дамблдор, посмотрев вверх. Миона тоже подняла голову и увидела, что феникс, до этого мирно дремавший, поглядывает на людей снизу. — Есть ещё один способ перемещения, который вы не пробовали, — довольно сказал Дамблдор. — И, раз уж мы разобрались с завтрашними планами, предлагаю всё-таки обсудить ваше наказание. Как вы понимаете, я не могу оставить Минерву неудовлетворённой, так что нам придётся придумать для вас что-то действительно неприятное. — Перемещение через камин? Куда уж неприятнее. — Обойдёмся без покушений на вашу жизнь, мисс Грейнджер. На самом деле, у меня уже есть одна идея…