28. Прогулка у озера.

— Ты пойдёшь на Полёты? — спросила Лаванда за завтраком на следующий день. — Сегодня вроде не так много должно быть девочек, почти все уже сдали экзамен мадам Хуч. Браун выглядела помятой и недовольной прошедшим уроком Астрономии, так что не отказывала себе в джеме, который не просто намазывала, а уже накладывала на тост горкой. Обычно Лаванда обходилась минимумом сахара в своём рационе, однако в сложные дни, — или при плохом настроении, — позволяла себе есть всё, на что только падал взгляд. Ни прыщи от сахара, ни потенциальные «лишние килограммы как у дядюшки» Лаванду при этом не волновали. Миона, правда, всегда хотела спросить у Браун: ну какие, к Танифа, могут быть, «лишние килограммы» в одиннадцать-двенадцать лет? Да и вообще, не магам волноваться о лишнем весе, раз уж на то пошло. Пара-тройка ритуалов, и весь жир сгорит, будто его не было. В конце концов, он не больше чем резервный запас энергии. — Даже не знаю, — вздохнула Миона, покосившись в сторону преподавательского стола. — Не планировала. Наверное, лучше уже будет сдать экзамен мадам и жить себе спокойно дальше. Кстати, мне вот что интересно: когда Полёты закончатся, у нас освободится время по четвергам, да? И субботы станут полноценным выходным днём. — Ну да, а что? — Да просто. Люблю, когда меня ничего не ограничивает. Долой расписание, да здравствует анархия! Браун хмыкнула и покачала головой. Сегодня Лав-Лав налепила на свою лечебную маску различных блёсток и звёздочек с сердечками, которые плавали по бежевой поверхности словно по воде. Выглядело симпатично, хотя и привлекало внимание к увечьям Лаванды. Удивительно, но Браун совсем не торопила Миону с проведением лечащего ритуала. Доверие Лаванды было поразительно-беспечным: разок сказав, что отдаёт ситуацию в руки Грейнджер, Браун, кажется, совсем отстранилась от ситуации. Ни единого вопроса, ни одного упоминания! Не то чтобы Миона собиралась злоупотреблять подобным отношением. Конечно же, как только выдастся возможность, девочка вылечит лицо Лаванды — о другом и речи не шло. Но всё же, всё же… Проблемы, как и прежде, тянули друг за друга: чтобы заняться лицом Браун, Мионе нужно было сначала избавиться от аиту. Для этого, в свою очередь, надо было найти вход в Светлолесье. Для чего Мионе нужно избавиться от запрета на выход из замка… или обзавестись могущественным покровителем, который сможет доказать Минерве МакГонагалл абсолютную необходимость отмены замкового ареста. Короче, все дороги вели в директорский кабинет. Очень удобно, учитывая, что Дамблдор и сам хотел поговорить с Мионой про узнанное в мастерской Олливандера. Покрутив кольцо на пальце, Миона невесело хмыкнула. Изначально она боялась этого разговора; одна только мысль о том, что с Дамблдором придётся обсуждать подселенца, вводила девочку в состояние практически священного ужаса. Сила этого чувства была настолько велика, что как-либо его рационализировать у Мионы просто не получалось. Хорошо ещё, что Грейнджер понимала: подобный страх ей несвойственнен. Рядом не было Уиро, чтобы дрожать всем телом и думать о скорой кончине; а что ещё могло ввести Миону в ужас, если не явление самой Смерти? Этой мысли оказалось достаточно, чтобы появились силы на использование подарка Олливандера. Зачарованное каменное кольцо заблокировало влияние аиту, и Миона, на холодную спокойную голову, поняла: разговор с Дамблдором — это же буквально выход на дорожку, ведущую прямо к разрешению всех проблем. Девочка разве что руки не потирала от предвкушения. Было бы замечательно, реши одно-единственное субботнее чаепитие все проблемы Мионы. В конце концов, Дамблдор был взрослым магом с завидной силой. Даже если он не знал, как искать вход в Светлолесье, Миона могла бы его научить. Вдвоём в любом случае будет легче, чем поодиночке! — Кстати, говорят ещё, что в команду по квиддичу нужен Ловец, — сказала Лаванда, оценивая, достаточно ли джема на её тосте или стоит добавить ещё один сладкий этаж. — Вроде как брали на замену старшекурсника, но он то ли слился, то ли хочет слиться в ближайшее время. — Для меня удивительно, что ты не уверена в этом слухе. — Не люблю квиддич, — призналась Браун, откусывая от тоста и пачкая щёки сладким. — Сколько ни смотрю, никак не могу проникнуться этой игрой. Полёты на метле – это, конечно, круто и все дела, но вот смотреть, как летают и дерутся другие… Наверное, я просто не любитель спорта. Тем более я всё время боюсь, что кто-нибудь упадёт с метлы и травмируется. А то и насмерть… Жуть, одним словом. Она душераздирающе вздохнула и простонала: — Представляешь, а ведь мне придётся отслеживать всё, что происходит в квиддичном мире! — Зачем это? — Если возьмусь за управление тётушкиным салоном, то без этого никуда. Квиддич — чуть ли не главный предмет для обсуждений, а уж информация про игроков и вовсе на вес золота. К тому же, квиддич — это как погода. — В смысле? — Используется для того, чтобы подобраться к главной теме разговора. Сначала обсуждаешь погоду, потом сплетни об английской сборной по квиддичу, потом ещё какую-нибудь чепуху из последних новостей… всё в этом духе. Так что придётся погружаться в спортивную тему, хочу я того или нет. Миона пожалела подругу. Учитывая, что Грейнджер жила под эгидой «не нравится — не делай», страдания Лаванды казались девочке просто невыносимыми. — Можно же найти кого-то, кто любит квиддич, нет? — предположила Грейнджер, отбирая у Лаванды тарелку с кексами. — Пожалей свои зубы. — Найти кого-то, кто любит квиддич?.. Хм, хорошая идея. Тогда можно будет просто слушать этого человека, а не копаться в новостях самостоятельно. Спасибо! — Да не за что, это же на поверхности. Настроение у Лаванды явно поднялось, так что Миона, посчитав свой моральный долг перед подругой выполненным, поднялась из-за стола. Встреча с Дамблдором была назначена на одиннадцать, тогда как часы едва отсчитали десять утра… но что-то Мионе подсказывало, что она может прийти и пораньше. Вряд ли она одна ждала этого разговора, правильно? На всякий случай, — внезапно вспомнив о манерах, — Миона, выйдя из Большого Зала и завернув в неприметный закуток, позвала Пиввза. Полтергейст появился незамедлительно и с удовольствием согласился побыть гонцом: у Громкого Духа Миона попросила слетать к директору и узнать, можно ли девочке прийти раньше. Мало ли, какие могут быть дела и планы у Альбуса Дамблдора. Вернувшийся Пиввз отсалютовал девочке и довольно ухмыльнулся до ушей — буквально. — Директор ждёт вас, ваш-ство. — Хорошо, спасибо. — Перенести вас сразу в кабинет? Миона сначала хотела было отказаться, но потом, вспомнив о своей аллергии на магические способы перемещения, всё-таки согласилась. Когда директор использовал магию своего феникса, чтобы доставить девочку в Косой Переулок, Миона не ощутила ни тошноты, ни другого недомогания. Может, при призрачном перемещении тоже всё будет нормально? Переместил же Миону Толстый Монах за пределы Хогвартса — да так, что девочка этого перехода даже не заметила. Было бы неплохо найти ещё какой-нибудь способ быстро передвигаться на большие расстояния в магическом мире… раз уж полёты были невозможны. Не всегда рядом с Мионой будет готовый к сотрудничеству феникс, правильно? Да и искать достаточно большой водоём, чтобы переместиться привычным для девочки образом, было не то чтобы легко… К тому же, свидетелей вокруг всегда оказывается куча. Современность и её проблемы. Приходилось приспосабливаться, что уж там. Пиввз подхватил Миону на руки. Девочка успела удивиться тому, что Громкий Дух был горячим, как печка; в следующий миг мир вокруг свернулся в один разноцветный водоворот, от которого под рёбрами у Грейнджер защекотало. Никакой тошноты. Никакой слабости. Никакой боли! — Я привёл ваш-ство, директор! — радостно гаркнул Пиввз, зависнув с Мионой на руках под потолком директорского кабинета. — Мы сверху! Дамблдор сидел за своим рабочим столом, грустно обложенный свитками и кипами бумаг со всех сторон. Честно говоря, Миона подобную картину уже видела: когда у родителей приближался срок сдачи бухгалтерских документов из стоматологической клиники. Рой в этот период тоже так же грустно вздыхал, возводил очи горе и молился кому угодно, лишь бы этот кто-то разобрался с документами. Естественно, все мольбы оставались без ответа, и работать отцу Мионы приходилось самостоятельно. Зато каким счастливым он был, когда работа заканчивалась! — Добро пожаловать, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор знакомым для Мионы «я-занят-и-не-рад-этому» тоном. — Будьте добры, подождите пару минут. Я рассчитывал закончить с документами, пока вы будете идти до кабинета по Хогвартсу. — Я решила попробовать экспресс-перемещение. — Хм-м-м… как результаты? — Вполне неплохо. Никаких побочных эффектов. Пиввз горделиво выпятил грудь и осторожно опустил Миону на пол. Отдав девочке честь, полтергейст прищёлкнул каблуками на ярко-красных сапожках и исчез, лопнув в воздухе как мыльный пузырик. — Лучше, чем перемещение с фениксом? — Немного хуже, — признала Миона. — Неприятная щекотка под рёбрами всё-таки была, тогда как Фоукс перемещал совсем без каких-либо эффектов. Но, в любом случае, эта щекотка куда лучше, чем тошнота и головная боль. — Действительно. Что же, хорошо будет, если Пиввз поможет вам. Его способ перемещения отличен от того, которым пользуются домовые эльфы… Только имейте в виду, что он привязан к Хогвартсу и не может сильно от него отдаляться, — Дамблдор запнулся и потёр лоб, размазывая по коже чернильное пятно. — Впрочем, думаю, Пиввз сможет доставить вас на магическую часть вокзала Кингс-Кросс. — Разве это не далеко от замка? — Это место связано с Хогвартсом, так что, думаю, проблем быть не должно. На всякий случай, в первое перемещение я буду рядом с вами, чтобы подстраховать. Заодно проверим, на что Пиввз способен вне замка. Миона села на диван и выпрямила ноги. Дамблдор продолжал тихонько скрипеть пером, Фоукс лениво курлыкал свои песенки на насесте. Многоуважаемые прошлые директоры дремали: судя по всему, директор нынешний воздействовал на портреты сонными чарами. В ожидании Миона разглядывала многообразие ведьм и волшебников, которые были в прошлом связаны с Хогвартсом. Портреты были написаны в разных стилях; различные одежды и интерьер на фоне рассказывали про эпоху, когда картина была создана. Рамы у всех портретов, напротив, были одинаковыми: червлёное золото, крупные вензели и острые углы, посередине сверху герб Хогвартса, посередине снизу — именная табличка с отмеченными годами директорства. Кто-то управлял замком десятилетиями, другие — всего пару месяцев. И всё равно, каждый директор остался в этом кабинете хотя бы в виде тени от себя самого; там же, где не было портрета, висели простые именные таблички, явно созданные Хогвартсом. Получалось, что рамы и таблички сделал замок, тогда как портреты, видимо, были творением рук человека. Интересно. — Хотите одновременно грустную и весёлую историю? — спросил Дамблдор спустя какое-то время. — Можно. Мужчина поднялся, собрал документы, с которыми работал, и спустился с постамента, подходя к камину. Остановившись рядом с пламенем, он какое-то время смотрел на него. — Когда я заканчиваю работу с документами для Международной Конфедерации Магов, их нужно переправить в главный офис организации. Делается это благодаря летучему пороху. Документы перевязаны зачарованной лентой, так что не заплутают в дымоходах и не испортятся от сажи. Он взял пригоршню пороха из вазочки, стоявшей на полочке над камином, и бросил изумрудную пыль в огонь. Пламя послушно сменило цвет, и Миона в который раз засмотрелось на красоту этого перехода. Дамблдор усмехнулся и бросил перевязанные документы прямо в огонь. — Только иногда я настолько устаю, что забываю про порох. Представляете мой ужас? Вместо волшебной пересылки я время от времени сжигаю часы своей работы! — Какой ужас, — искренне посочувствовала Миона. — Приходится всё переделывать? — Нет. Вернее, один-то раз всё-таки пришлось… К счастью, существуют заклинания для восстановления бумаги из пепла. Но в первый раз, когда я сжёг документы, я его ещё не знал, так что… да уж, были интересные времена. Хотите чаю? — Я буквально только что позавтракала, так что нет, спасибо. Дамблдор кивнул. — Тогда дайте мне ещё пять минут, пожалуйста. Разберусь с бардаком на столе, и мы с вами пойдём на прогулку. Думаю, стоит сделать некоторые послабления для вашего запрета на выход, вам так не кажется? — Я как раз хотела обсудить свой замковый арест, кстати говоря… — Конечно. Поговорим и про это. Директор привёл в порядок рабочий стол и покормил Фоукса. После этого Дамблдор позвал домовика и попросил его принести для Мионы тёплую мантию. — Знаете, мисс Грейнджер, я раскрою вам, пожалуй, ещё один секрет, — мужчина подмигнул Мионе и подманил девочку к себе. — Этот секрет, чтобы вы знали, передаётся от директора к директору, так что никому больше о нём не сообщайте, договорились? — Вы предлагаете мне стать директором после вас? — Кто знает, что будет в будущем… на самом деле, — он погладил стену, и Хогвартс отозвался на это прикосновение довольным гудением, совсем как на ласку от Мионы, — я думаю, что вы можете знать этот секрет, даже не становясь директором замка. — Правда? — Если я верно понимаю, то вы были связаны с постройкой Хогвартса. Так что кто если не вы имеете право на пару-другую его секретов, появившихся немногим позже. В месте, где директор касался стены, камни принялись расползаться как живые. В итоге кладка разошлась в стороны совсем как проход в Косой Переулок на заднем дворе паба. Миона в который раз подумала, что это, наверное, такая мода на открытие проходов… впрочем, ей нравилось, как это выглядело. Появившаяся арка вела к винтовой лестнице, ведущей вниз. — Ступени тут, к сожалению, не двигаются, как проход к Гуттенберг, — посетовал Дамблдор, входя в арку. — Однако у этого прохода есть другое волшебное свойство. — Правда? Какое же? Миона шла за Дамблдором шаг в шаг, прислушиваясь к своим ощущениям и магии вокруг. За крепким морозом, окружавшим фигуру директора, чувствовался пространственный излом: куда бы ни вели ступени, по которым спускалась девочка, они должны были преодолеть большее расстояние, чем Миона проходила. И, опять же, никакой тошноты не было. Магия пространства оказалась настолько филигранно исполнена, что тело девочки даже не замечало её — и, соответственно, не реагировало. — Этот проход может привести вас куда угодно, — по-доброму усмехнулся Дамблдор, останавливаясь на последних ступенях перед глухой стеной. — Главное точно определиться, куда вы хотите попасть. — Даже за пределы замка? — Куда угодно, — повторил директор, кладя руку на стену и приводя камни в движение магическим импульсом. — Правда, я не рискую переходить на большие расстояния. Вы сами видите, в каком состоянии сейчас Хогвартс… нагружать его ещё и путешествиями куда-либо мне не хочется. Однако, если нужно пройти куда-то на территории замка, то это совсем не требует от Хогвартса энергии. Вот и получается, что я пугаю детей своими неожиданными появлениями то тут, то там. За стеной оказалось Чёрное Озеро, до которого было буквально рукой подать. Миона вышла вслед за директором и оглянулась, чтобы понять, откуда они всё-таки пришли… Позади была замковая стена. Даже не башня или флигель. — Удивительно, — улыбнулась Миона. — Это ещё что. Однажды я вышел из ствола дуба — вот это было по-настоящему удивительно. Всё же, Хогвартс строили настоящие гении. Тут было нечего возразить: все семьи, что принимали участие в возведении Хогвартса, относились к замку как к произведению искусства. Это было не просто строение, а масштабный проект, способный запечатлеть в себе вершину мастерства своих родителей; естественно, что маги при строительстве отбросили все ограничения и просто делали максимум из того, что они могли. Миона тоже вкладывалась в это. Правда, больше всё-таки советами и знаниями о магии; непосредственно к строительству она так и не приступила, покинув Англию раньше. Сейчас ей было жаль, что она так поступила. В прошлом, видимо, была сокрыта достаточно веская причина, чтобы уйти от настолько интересного проекта. Да и в Англию звенья цепи Мионы потом не возвращались… Что-то подсказывало девочке, что в эти воспоминания лучше вообще не лезть. — Идёмте, мисс Грейнджер. Пускай купаться я вас и не пущу, но пройтись по берегу Чёрного Озера можно. — Если профессор МакГонагалл увидит нас из окна, то я буду отрицать вину, так и знайте. Дамблдор рассмеялся. — Конечно. Не переживайте, приглашая вас сюда, я вполне осознавал все риски. Так что просто наслаждайтесь долгожданным выходом из замка. Миона улыбнулась. «Долгожданным», да?.. Она не особо страдала из-за своего домашнего ареста, если так подумать. Да, Миона ворчала на ограничения в передвижении, но всё-таки… Сегодня утром, к примеру, обсуждая с Лавандой посещение урока Полётов, Миона даже не вспомнила о собственном наказании. Да и погода, раз уж на то пошло, была не слишком благосклонна к ученикам. Не до прогулок. Даже сейчас Миона спокойно шла, не морщась от ветра и не кутаясь в мантию, лишь из-за чар директора, сохранивших вокруг гуляющих приятную атмосферу. Ни ветра, ни холода! Ни людей, которые могли бы услышать, о чём говорят директор и ученица. — Мне было почти пять, когда я осознала себя в этом теле, — сказала Миона, закладывая руки за спину и задумчиво смотря на чернильную озёрную гладь. — Когда я открыла глаза, то сначала даже не поняла, что происходит, потому что вокруг был океан и ночное небо. Моя новая жизнь началась в Новой Зеландии, на острове, который, фактически, всегда принадлежал мне. Дамблдор кивнул, показывая, что готов слушать; о том, почему Миона начала именно со своего осознания, он не спрашивал, хотя раньше и заявлял другую тему для беседы. — Дело в том, что способ бессмертия, который я использую, предполагает изначальное ослабление связи души и тела, — продолжила Миона, хмурясь. — Всё довольно просто. Я выбираю подходящий сосуд из магов, ослабляю связь, изымаю первоначальную душу и подсаживаю семя своего сознания, созданное заранее. Чем-то это похоже на пересаживание растения. — Черенкование? — В каком-то роде. Для того, чтобы сформировалась новая связь души и тела, требуется около года, если выбранный сосуд взрослый. Однако, если мы говорим о детском теле, то окончательное укоренение происходит только к четырнадцати или пятнадцати годам, когда завершается развитие магических вен. До этого момента тело уязвимо для подселенцев, так что лучше не использовать магию, где они могут близко с тобой контактировать. Миона остановилась. Дамблдор тоже. Посмотрев на директора, девочка светло улыбнулась. — Однако так уж получилось, что в моём нынешнем воплощении появился Гарри Поттер. А вместе с ним — осколок души взрослого мага, пытающийся срастись с ребёнком или занять его место. И у меня вопрос, директор… Как так могло получиться, что в голове потомственного англичанина Поттера оказался посторонний дух, если в магической Англии запрещено даже безобидное сновидчество? Что уж говорить о некромантии или вуду. Дамблдор нахмурился. — Часть… души? — Да. Вытаскивая эту часть из ребёнка, я проявила некоторую… неосторожность, назовём это так. И в итоге получилось, что магический паразит, — я зову его аиту, потому что это слово означает «злобный дух» в Полинезии, — проник в меня. Настолько глубоко, что я, даже при всём своём опыте, ничего с ним не могу сделать прямо сейчас. Дамблдор пожевал губу. Судя по его лицу, он понимал ситуацию куда лучше, чем сама Миона; вполне возможно, что он даже знал, откуда в голове Поттера мог взяться тот самый злобный дух. Возможно, он также знал и о том, где находятся другие части аиту. Сладкие, вкусные части… но это уже вопрос отдалённого будущего; сейчас у Мионы были другие проблемы. — Странная ситуация выходит, — сказал Дамблдор. — Вы, мисс Грейнджер, страдаете от одержимости духом, тогда как ваше тело и без того страдает от одержимости вами. Это напоминает мне о кармических законах Индии, если так подумать. Миона захихикала. А ведь действительно! — В любом случае, я знаю, как мне избавиться от подселенца, — сказала она, весело посмотрев на директора. — Но для этого, мистер Дамблдор, мне потребуется ваша помощь. — В самом деле? — Для того, чтобы это было законно, а профессор МакГонагалл не нервничала лишний раз? Безусловно! — Всё ради спокойствия Минервы, — закивал Дамблдор, гладя бороду. — Итак, мисс Грейнджер, я слушаю. Какого рода помощь вам потребуется?