29. Договор.

— А теперь, мисс Грейнджер, думаю, вам уже пора. — Директор, сегодня суббота. — Да, — Дамблдор улыбнулся, и ветер, качнувший его бороду, извлёк из вплетённых колокольчиков нежный, но при этом одновременно тревожный для Мионы перезвон, — именно, мисс Грейнджер. Суббота. У вас Полёты, вы помните? Учитывая, что Лаванда напоминала про них, естественно, о Полётах Грейнджер не забыла — просто не успела бы за прошедшие пару часов. Однако, несмотря на убедительность Браун, Миона всё же не собиралась сдавать экзамен… по крайней мере, не сегодня. Не после тех бесконечных кругов у Чёрного Озера, которые Миона навернула вместе с директором во время разговора! Что обидно, Дамблдор выглядел так, будто был готов и дальше весело шагать по берегу, не замечая пройденных миль. А вот ноги Мионы возмущались неожиданной физкультуре. Вот не хватает Хогвартсу уроков физического развития, как ни посмотри! И Миона опять не успела спросить у директора, что за проблемы в замке с расписанием, почему нет кучи общеобразовательных предметов. Оказалось, что и без этой темы было достаточно проблем, требующих обсуждения. Да и говорить с директором было приятно, что уж там. Взрослый человек, взрослые разговоры! Как девочка по ним соскучилась! — Научите меня погодным чарам? — спросила Миона, старательно пытаясь увести нынешний не-взрослый разговор в другое русло. — Мы столько времени шагали, а я даже не замёрзла… — У вас нет подобных навыков? — приятно улыбнулся Дамблдор. — Признаться, удивлён. Девочка пожала плечами и засунула руки в кармашки возмутительно “маггловского” пальто. Хорошо, что на выходных можно было ходить без формы. Этим мало кто пользовался, правда: Миона видела всего несколько старшекурсников в обычной одежде. Судя по всему, эти старшаки были слишком уставшими от экзаменов и неопределённости будущего, чтобы задумываться о том, как бы не посрамить чувство прекрасного магов, вот и ходили в пальто и куртках. — Может и есть… да наверняка есть. Не помню. Это напрягаться надо, чтобы вытаскивать прошлые навыки… в любом случае, директор, ваша магия показалась мне очень полезной, раз уж я собираюсь оставаться в Хогвартсе ещё по крайней мере два года. — Хм-м… всего два? Вы не собираетесь получать полное образование? Миона улыбнулась. Три курса обучения были для Хогвартса обязательным минимумом, после которого разрешалось сдать экзамены, — больше похожие на убеждение комиссии, что маг может держать себя в руках и не покушается на Статут, — так что понятно, почему Дамблдор спросил о полном образовании. Пять или семь лет обучения… Миона, признаться, не видела в них необходимости. Может, остаться в Хогвартсе на полный срок и было неплохой идеей — в качестве развлечения, конечно же, — однако… Была Аиту. Её проклятие. Разрыв связи с прошлыми звеньями цепи. Остров колибри со странно ведущей себя Белой и шныряющими туда-сюда пришлыми магами. Уиро тот же ещё… — Когда я уйду, то заберу с собой Гарри, — сказала Миона, вспомнив про щеночка-Поттера. — Это я так, просто предупреждаю. — Хм… учитывая, что вы рассказали о вашей связи, мисс Грейнджер, думаю, это не такая уж плохая идея. Пришлёте открытку? Почему-то эта простенькая шутка подняла Мионе настроение. — Не рискнёте идти против Высших сил и мешать мне забрать Поттера, директор? — спросила она, пакостливо ухмыляясь. Директор хохотнул. — Я уже не так молод, мисс Грейнджер, чтобы заигрывать с подобным. Знаете, в моём возрасте необходимо заводить полезные знакомства по ту сторону, а не портить отношения с Высшими. — В “вашем возрасте”, директор? Вам не больше ста пятидесяти. Дамблдор покачал головой. — Значительно больше, мисс, вы и сами это понимаете. Спасибо, есть в мире некоторые способы, как проживать три дня за один. — Заигрываете со временем, значит. Артефакт или ритуал? — Артефакт. Он необходим мне для работы. У меня много обязанностей, всё же я занимаю не один пост, где принимаются важные решения, играющие большую роль в развитии магического сообщества… — Вы сейчас говорите будто на каком-то заседании. — Правда? Ох, верно. Кажется, я неосознанно переключился на лекторский тон. Знаете, приходится время от времени доказывать другим магам, что взятая мной ответственность мне по плечу. Миона посмотрела на директора. Глубокие морщины на его лице; белоснежная борода и длинные, ломкие волосы, закрывающие плечи; тяжело нависшие веки; едва заметные из-за очков залегшие тени под глазами. Он выглядел плохо. Уставшим. И при этом, когда Дамблдор говорил о том, что использовал артефакт, “дающий время”, директор был воодушевлён до предела. Казалось, что, стоит только присмотреться — и ты сможешь увидеть сияние вокруг его головы, словно нимб у христианского святого. Миона улыбнулась и прикрыла глаза. Да, сквозь ресницы действительно казалось, что светлые волосы директора — это то самое волшебное сияние. Только не от святости, а от переполняющей магии! Всё же, Дамблдор выбрал себе амплуа доброго волшебника, а не священника. Нужно уважать чужие решения! — Можно я не пойду на Полёты? — пробормотала Миона, понявшая, что директор упорно ведёт её к квиддичному полю. — Не хочу, честное слово! — Думаю, вам лучше сдать всё сегодня, мисс Грейнджер. — Почему это? — Просто предполагаю, — он усмехнулся в бороду. — Время, отведённое для Полётов, вполне можно будет использовать для поисков входа в магический лес, как мы договаривались ранее. Как вам такая идея, мисс Грейнджер? — Замечательная! Но всё-таки, Полёты… — Вы не самая прилежная ученица, мисс Грейнджер. Но я уверен, что уж с этой дисциплиной у вас не будет никаких проблем. Обед Миона, естественно, пропустила из-за разговора и прогулки с Дамблдором. Однако благодаря эльфской доброте голодной девочка не осталась. Было что-то приятное и необычное в том, чтобы есть сэндвичи на ходу, жарко обсуждая с директором теорию магии: как оказалось, Дамблдор, если бы не стал политиком, вплотную занялся бы наукой. Больше всего его интересовала магия как она есть. И, как Мионе показалось, уход в политику был больше похож на самоистязание. Епитимью, что Дамблдор нёс по каким-то своим личным причинам. Если так подумать, то и наматывание себе лишнего времени — это тоже что-то из той же оперы, про наказание. Как будто Дамблдор, при всей его силе, статусе, потенциальном богатстве и интересу к миру, наполненному магией… …совсем не хотел жить, что ли? Распрощавшись с директором, — который совсем не дал ей шанса сбежать с Полётов, буквально с рук на руки сдав тренерше, — Миона какое-то время обдумывала этот вывод. Может, она ошибалась; лучше бы она ошибалась. Нежелание жить от Дамблдора ощущалось для Мионы примерно так же, как и нежелание учиться от Мионы для самого директора. Разница вот только была в том, что восстановиться на учёбу в Хогвартсе шанс наверняка был, тогда как вернуться из загробного мира — нет. Смерть не отпускала тех, кто уже попадал в её руки, легенда про Орфея и Эвридику тому прекрасное доказательство. Да даже у английских магов была сказка, подтверждающая эту мысль. Та самая, про трёх братьев, которые попытались “обмануть Смерть”. Драко эту историю не любил, однако по просьбе Мионы и сестёр Патил, незнакомых с фольклором местных, всё-таки рассказал её, в лицах и меняя голоса. Попытался, значит, напугать девочек “страшной сказкой”. Безрезультатно, естественно: как бы Малфой ни корчил моськи и ни занижал голос, впечатления он не произвёл. Сестрички Патил были воспитаны в традициях магического индуизма, где и человека могли ритуально в жертву принести, какие уж тут сказки. Ну а Миона — это Миона, и добавить тут нечего. Впрочем, Грейнджер на всякий случай запомнила эту историю. Сказки обычно просто так не появлялись, за ними, как правило, что-то стояло. Опыт рассказчика, веяния времени, предостережение — что-то в этом духе. И раз уж Поттер, урождённый англичанин, был связан с Уиро, воплощением смерти, то не стоило Мионе проявлять к подобным историям равнодушие. Кто знает, где и когда может потребоваться информация, услышанная где-то вскользь. И всё же… как же жаль будет, если предположения Мионы насчёт директора подтвердятся. Потеря, большая потеря; Миона уже и без того пару раз ловила себя на мысли, что она могла бы привести директора, — его живой разум, шикарные мантии и живость воображения, а также любопытство и интерес к волшебству, — в клуб бессмертных. Наверняка Дамблдор понравился бы Тее, как минимум. Она всегда проявляла интерес к молодым умам, не ограниченным условностями своего времени; учитывая же слухи о гомосексуальности Дамблдора, он бы понравился Тее ещё больше. Она терпеть не могла мужчин. Особенно тех, кто смотрел на неё, словно на кусок мяса. Ну, неудивительно, учитывая то, что она пережила до обретения бессмертия. — О чём задумалась? — спросила подошедшая Парвати. — Лаванда говорила, что ты сегодня не придёшь. — Я бы и не пришла, наверное, но директор меня буквально сюда доставил. Патил захихикала. Вместе с этим выражение её глаз оставалось ровным и отстранённым: из глубины зрачков индианки на Миону смотрело то большее, что ютилось в теле одиннадцатилетней девочки. — Лаванда уже вся изошлась, гадая, почему вы с директором так близки. У неё буквально нет никаких теорий, знаешь? — Чтобы Лаванда, и не могла придумать парочку слухов? — Ну, — Патил сцепила руки за спиной, и тёплая мантия распахнулась, открывая вид на помятую форму и перекрученный гриффиндорский галстук. — И у неё бывают моменты, когда вдохновение теряется? Усмехнувшись, Миона подошла к девочке и принялась поправлять той одежду. Закончив навадить марафет короткой волной магии, разглаживающей складки, Грейнджер посоветовала: — Если хочешь сойти за сестру, то следи за мелочами, Падма. Она никогда не ходит в мятом, только если у неё не отвратительное… настроение. Запнувшись о собственные мысли, Миона внимательно посмотрела Падме в глаза. Это точно была Патил-рейвенкловка, но почему тогда то большее, что Грейнджер иногда чувствовала от Парвати, вдруг оказалось в другом человеке? Разве духи и боги не предпочитают одного носителя? Особенно, если связаны ритуалами. Особенно, если дело касается индийского пантеона. — Ты же точно Падма, да? — спросила Миона, невольно приближаясь лицом к лицу индианки. — Я же не ошиблась? — М? Да нет, всё верно. Пара не хотела сдавать Полёты, так что меня подкупили джалиби и гулаб-джамулом из дома. Я свои сладости уже съела, а она нет, так что… — Ей не нравится летать? — Ей не нравятся экзамены, она слишком много из-за них волнуется, — надменно фыркнула Падма, запахивая мантию поплотнее. — А может, и настроения сегодня нет. Кто знает. Но почему бы моей благодетельной сестре не воспользоваться таким шикарным способом сдать Полёты, раз уж Брахма сделал нас не поодиночке, а сразу вдвоём? — Пользуйтесь, дети, тем, что вам даровали, — проворчала Миона, следуя за Падмой в сторону всё ещё разговаривавших директора и мадам Хуч. — О, это что, Гарри? Он разве не сдал уже Полёты? У Мионы было полное право так думать: она, наверное, тысячу раз уже слышала о том, как Рон восторгался лётными навыками Поттера. Откуда только эти самые навыки могли взяться… у не-волшебников не было ничего, хотя бы отдалённо похожего на квиддич. Хотя бы потому, что преодоление гравитации без магии оказалось довольно хлопотным делом; какие тут полёты на больших скоростях за мячиком? Да и вообще, чем вам футбол не угодил, собственно? — Ага, Поттер. Он каждый урок приходит. — Чего так? — заинтересовалась Миона, не знавшая таких подробностей. — С Уизли? — Нет, один. Раньше вместе ходили, но потом, как я поняла, декан поймала Рона за списыванием домашки, и теперь несчастный рыжий под её надзором делает уроки. Бедня-яжка. — Так зачем Поттер сюда ходит? — Не видишь, что ли? — Падма недоумённо оглянулась. — Ясно же, что на Полёты он ходит ради полётов. Гарри действительно выглядел нетерпеливым и слишком радостным для нерадивого ученика. К тому же, Поттер стоял с метлой для Полётов чуть ли не в обнимку, нежно прижимая потрёпаный инвентарь к сердцу. Серьёзно, выглядел мальчишка так, будто ещё немного, и он начнёт зацеловывать тусклое без должного ухода древко. — Значит, ему нравятся Полёты? — улыбнулась Миона, отводя взгляд от Поттера. Падма убежала вперёд, чтобы вернуться с двумя не менее потрёпанными мётлами. — “Нравятся” явно не то слово, он буквально одержим ими. Хотя я вот тут заметила, что сам квиддич ему как будто не особо зашёл, — задумчиво добавила она, быстро оглянувшись на Поттера. — Он выглядел скучающим, когда смотрел на тренировку гриффиндорской команды. Мадам Хуч говорит, что у Поттера талант и удивительное чувство баланса в воздухе, вроде как не часто подобное встречается. Она ему даже советовала попробовать себя в синхронных полётах или в одиночных гонках с препятствиями после выпуска из Хогвартса. — О, и такое бывает? — Не в Англии, — поморщилась Падма. — Почему-то здесь в чести только квиддич, будь он неладен. Словно ничего другого с мётлами нельзя сделать. Слушай! Если поедешь к нам с сестрой домой летом, то мы сводим тебя на фестиваль полётов. Будет весело. — А что это? — Каждый зачаровывает, что может, и потом летает на этом, — ухмыльнулась Патил. — Хаос, крики, ругань, а потом все пьют самодельный алкоголь и едят вкусности. — Это официальный государственный фестиваль? — Официальный? Да о чём ты, это просто посиделки Патилов. Правда, учитывая, насколько большая у нас семья… но нет, до уровня “государства” мы ещё явно не доросли. — И насколько у вас большая семья? — Я точно не знаю, это лучше у Парвати спрашивать, — Падма улыбнулась. — Она семейный реестр наизусть знает. Но что-то около двухсот человек, которые Патил “по крови”. И понятия не имею сколько тех, в ком нашей крови нет, но кто всё равно является семьёй. Миона моргнула. Двести Патилов? С другой стороны, это же Индия. Там никогда не было проблем с демографией. …но, серьёзно? Двести? — У вас большая семья, — пробормотала она, несколько обескураженная тем, что даже в современности остаётся подобная клановая преемственность. — Они не все маги, я верно понимаю? — Они все Патилы, так что какая разница. У нас внутри семьи не делят на касты или по наличию магии, всё равно это бессмысленно. — Никакой иерархии? — Ну, возрастная есть. И ещё наша семья, я имею в виду нас-нас, Парвати, мать с отцом и бабушку с дедушкой, можно сказать, немного выше остальных. — С чего такая честь? — В силу определённых обстоятельств, — неожиданно резко сказала Падма; впрочем, она сразу же поморщилась и повесила голову, печально смотря на Миону исподлобья. — Это уже личное. Точнее, семейное… извини. Грейнджер просто кивнула, показывая, что дальше эту тему развивать не станет. Да уж, семейные секреты как были важны для магов, так и оставались излишне личным делом… в этом смысле прошлые воплощения Мионы, свободно раздающие любые знания о волшебстве, редко когда были поняты магами-обывателями. Зачем делиться чем-то настолько сокровенным как знания? Миона в ответ хотела бы спросить у этих умников: а смысл копить знания, как ил в давно не чищенном аквариуме? Так и всех рыб недолго лишиться, разве нет? — Эй, вот вы где! — Лаванда, возмутительно-радостная, бежала по квиддичному полю со стороны замка. — Миона, ты всё-таки пришла?! Потрясно! Пара мне теперь должна три сикля! Миона покосилась на Падму, но та только пожала плечами. — Меня сюда директор привёл, — сказала Грейнджер, наблюдая за тем, как на лице запыхавшейся Браун появляется выражение хочу-всё-знать. — Мы разговаривали о моём наказании за произошедшее на Хэллоуин. — Это когда ты с Поттером и Уизли полетать решила? — Лаванда потёрла подбородок. — И что придумали? Официальная версия звучала так: Гермиона Грейнджер, — ну кто ещё! — начиталась в библиотеке книг с интересными историями, после чего подгадала момент и решила проверить магию полёта. Самолевитации, то есть. В процессе подготовки ритуала, который, несомненно, должен был помочь ей взлететь, девочку обнаружили Рон и Гарри. И вот, ритуал был готов и проведён, дети взлетели без всяких проблем, перелетели через лестничные пролёты и в общем были очень собой довольны. Тролль? Нет, никакого тролля в этой истории не было. И вообще, разрушенный восьмой этаж — это всё из-за неправильного ритуала Мионы; хорошо ещё, что замок в общем устоял на месте. Миона вот только одного не могла понять: ну как так вышло, что все поверили в эту историю, сшитую буквально на коленке? Ну серьёзно! Какие вообще были доказательства кроме её собственной плохой репутации и разрушенного восьмого этажа, на который, так-то, никто из учеников и не ходил?! Конечно, в замке была группа лиц, знавших правду. Учителя, к примеру… Миона не была уверена насчёт всех преподавателей, но уж деканы точно должны были находиться в курсе ситуации. Из учеников правду знали Рон и Гарри, как непосредственные участники, а также Панси, как подруга Мионы. Лаванда и близняшки Патил — ну тут просто для компании. Фэй, которая также должна была находиться в списке “знающих” лиц, сама отказалась от не нужной ей информации: едва услышав, что Миона хочет поделиться с ней секретом, Данбар сделала большие испуганные глаза и от всего сердца попросила никуда её не втягивать. Что насчёт Драко… Миона ничего решила ему не рассказывать просто потому, что Малфой до сих пор тяжело переживал всё, связанное с привидениями и потусторонним. Можно было сказать, что девочка просто пожалела Драко, который никак не мог принять недавнюю встречу со своей возможной смертью. Отчего-то Миона считала эту реакцию очаровательной. — Да ничего такого, в принципе, — сказала Миона, поняв, что пауза затягивается. — Директор сказал, что, раз я не ценю собственную безопасность, то меня надо как следует напугать. Девочки переглянулись, совсем не успокоенные её беззаботным тоном. — И что он назначил? — спросила Лаванда. — Да говорю же, мелочи, — хмыкнула Миона, провожая взглядом наконец уходящего Дамблдора; и о чём можно было столько времени болтать с мадам Хуч, спрашивается? Про погоду? — Просто будем ходить в Чёрный лес на прогулку. Как по мне, вообще не наказание. Любите хайкинг?