38. Ожидаемые проблемы.

К сожалению, учитывая найденный проход на территорию Светлолесья, возвращение в школу откладывалось: как бы Мионе ни хотелось незамедлительно оказаться под одеялом и урвать хотя бы пару часиков сна перед учебным днём, нужно было закрепить дорогу в магическую лакуну. Учитывая движение магического леса, стоило предполагать, что любой проход на скрытую его часть будет также перемещаться. В этом и состоял рост Чёрного леса. Однако у Мионы было в рукаве несколько способов этого избежать. — Если совсем грубо, то это чем-то похоже на шитьё, — рассказывала девочка, выкладывая две ровных дорожки из прибрежных камешков; между ними образовался коридор, достаточно широкий для того, чтобы по нему спокойно прошли два взрослых человека, — я беру ткань проявленной реальности, нахожу там дыру, через которую мы можем пройти в светлую зону леса, потом фиксирую магией как иголками. В итоге получается, что нужная нам «дырка» остаётся на месте и никуда не съезжает, даже если ткань будет пытаться двигаться дальше. — А если потянуть сильнее? — полюбопытствовал Дамблдор. — Иголки не вылетят? Он стоял вместе с Луной поодаль, наблюдая за действиями Мионы как за интереснейшим представлением. Несколько раз, когда Грейнджер оборачивалась, она видела, что директор ведёт какие-то записи; естественно, она была совсем не против этого: в конце концов, Миона и сама копировала магию директора, если та казалась ей стоящей. Луна тоже поглядывала в сторону миониного колдовства, но уже менее заинтересованно. Куда больше внимание существа привлекали маленькие кучки снега, виднеющиеся на земле то тут, то там. Подходя к этим крошечным белым островкам на чёрной голой земле, Луна принималась раскидывать снег во все стороны; благодаря снежной острой магии маленькие сугробы множились без остановки, и вот уже большая часть берега Чёрного озера напоминала картинку, достойную того чтобы попасть на рождественскую фотографию. Снег, созданный Луной, искрился в лунном свете и отражал своей серебристой поверхностью золотые оттенки мыльных пузырей директора. Те всё ещё витали в воздухе, сколько бы Луна на них ни охотилась: когда существу удавалось поймать один из пузырей в плен своих острых пальцев, тот мягко прогибался под неосторожными прикосновениями, но не лопался. Всё это было похоже на какую-то идиллию. Кусочек сказки. Приукрашенное воспоминание о счастье. Именно поэтому Миона, наученная своим бессмертием, всем существом ожидала какую-то подлянку. Может, их группа встретятся с тем, кто ел единорогов? Или, возможно, проблема будет сокрыта в проходе в Светлолесье? А почему Миона, собственно, вообще решила, что проход проведёт её к светлому лесу, а не куда-нибудь в другое место? Никто не обещал, что в лакуне по ту сторону находится именно Чёрный лес. С такой же вероятностью там мог оказаться вход в «Меж Двух Дубов» или вообще на другую половину Земли. Это же магия. Никогда нельзя быть ни в чём уверенной. Следует постоянно сохранять внимательность и быть готовой к любой неожиданности! — Это какой силищей надо обладать, чтобы ткань реальности так натягивать? — пожала плечами Миона, отходя от выложенных дорожек и рассматривая сделанное. — Я, конечно, искусная и вообще, но с такими зубрами сталкиваться лишний раз не хочу, директор, спасибо. — Не хотите, мисс Грейнджер? Что насчёт ваших прошлых приключений? Миона примерно представляла, почему в голосе Дамблдора прозвучала растерянность: пожалуй, в глазах директора девочка выглядела как раз максимально рисково. Настоящая охотница за проблемами! Однако, если так подумать, самым опасным приключением за весь учебный год была встреча с Луной. С существом Разлома, родившимся непонятно как и существующим непонятно благодаря чему, учитывая, что души она, — по её же словам, ясное дело, — не употребяла. Насилие-то Луне не нравилось, понимаете? Всё остальное, все прочие приключения в замке — чушь собачья и ребячество. Ни Толстый Монах, ни одержимый Монахом тролль, ни что-либо ещё не могло даже сравниться с присутствием Уиро или с ощущением давления от внимательного взгляда Танифа. Детский лепет всё это, вот что. — Да так. Они не особо опасными были, если что. Просто зрелищными. Моя шкура мне ещё дорога. Но в моменте объясняться Миона не хотела: не до того было. Она закрыла глаза и прислушалась к лесу и озеру рядом. Сильная живая энергия в момент начала ощущаться на теле, словно Миону кто-то касался прохладными пальцами; девочке стало жарко под пуховиком и термобельём настолько, что мучительно захотелось раздеться. Делать этого нельзя было категорически: весь жар был не более чем иллюзией, ответом раззадоренного мозга, уловившего новые, непонятные для молодого тела ощущения. Пожалуй, это было впервые в этом воплощении, да? Когда Миона буквально вшивала себя в реальность, становилась её частью на всех уровнях. Потому что взяться за ткань воплощённого мира можно было только на том же уровне, на котором та была «натянута». Снаружи за процессом фиксации прохода в лакуну наблюдать было совершенно не интересно. Миона несколько раз становилась свидетелем похожих ритуалов, так что примерно знала, что видели Луна и Дамблдор: вокруг тела девочки кратковременно появится золотой свет, — рождённый исключительно из-за переизбытка энергии и попытки организма сбросить лишнее, — после чего эта тонкая светящаяся оболочка быстро растворится в воздухе по крупинке. В итоге от неё не останется ни следа. Разве что воспоминания о золотом сиянии. Потом, когда свет полностью пропадёт, Миона поднимет руки и коротко отдаст приказ, — скорее совет или характеристику, — миру на старом языке. Вообще-то, можно было использовать любой язык или даже жесты, но Миона привыкла говорить на маори. Нравилось ей, как этот язык звучал, что уж там. — Tu meke, — прошептала девочка, когда проход застыл в нужной ей форме. — Tu meke, милый, tu meke. Дословно — «хорошо», «замечательно». Ещё дословнее — «много», но это уже было не то значение, которое Мионе требовалось. Реши она самостоятельно поддерживать проход в Светлолесье в заданном виде, то силы у Мионы кончились бы секунды через две. Поэтому она поступила как всегда просто: зафиксировала нужное положение и позволила внешнему миру позаботиться о том, чтобы сохранить его. Грубо говоря, она «похвалила» мир за правильное положение прохода. Показала, как должно быть. И энергии вокруг, ощутив чистое удовольствие и одобрение Мионы, самостоятельно пришли в движение и тонкими иголками подхватили искусственно расширенный ход. Держать мир это место будет до тех пор, пока кто-нибудь столь же искренний как и Миона не скажет, что теперь уже не «tu meke». Что пора меняться. Ну или пока Миона не разрушит само Светлолесье. Гм. Что, скорее всего, произойдёт быстрее. Миона медленно опустила руки и пошевелила пальцами. Жар в теле постепенно стихал, сворачиваясь огненной змеёй под рёбрами; жить этому огню внутри было не больше пяти минут. Потом будет очень-очень холодно и неприятно, но это Миона уже могла бы и перетерпеть. — Ну что, идём на ту сторону? — спросила она, заранее растирая пока что тёплые руки. — Разве после такого колдовства не стоит отдохнуть? — спросил в ответ Дамблдор. — Ну, было бы неплохо, но я бы хотела как можно быстрее понять, что нас ждёт по ту сторону. Планов много, времени мало. Да и вы, директор, человек занятой, чтобы я дёргала вас каждую ночь, верно? Дамблдор нахмурился, но спорить со словами Мионы не стал: в конце концов, девочка была полностью права. Он действительно был не из тех, кто может с лёгкостью освободить две ночи подряд… даже с учётом наличия артефакта и магии, влияющих на время. И великому Альбусу Дамблдору требовался сон. Хотя бы пара часов раз в несколько дней. — Пойдём сейчас? — переспросила подошедшая Луна. — У нас есть ещё немного времени до рассвета. В начале ноября рассветы в Шотландии начинались около семи утра. Если Луна говорила, что есть «немного времени», значит, их маленькая компания вполне успеет не просто проверить проложенную дорогу в Светлолесье, но и спокойно вернуться в замок. Миона даже завтрак не пропустит, если всё пойдёт по запланированному. Луна подобралась ещё ближе и протянула Мионе руку. В этом жесте не было никакого подтекста; складывалось впечатление, что блондинка просто хочет пройти вместе. Как ребёнок со взрослым. Так что Миона, ни секунды не колебаясь, взяла прохладную ладошку в свою руку и даже позволила Луне переплести их пальцы. Небо не разверзлось, его осколки не посыпались на землю. В целом, вообще ничего не произошло: холодные пальцы в руке Мионы не нагревались, никаких магических эффектов не появлялось, и даже мыльные золотистые пузырики продолжали спокойно порхать вокруг ленивыми воздушными медузами. — Сначала мы войдём вдвоём, — сказала Миона, обернувшись к директору. — Затем можно будет попробовать втроём. Дамблдор развёл руками, и его мантия выдала потрясающий серебряный блеск. — Я здесь только для подстраховки, мисс Грейнджер. Делайте как считаете нужным. Миона кивнула. Затем они с Луной, всё ещё взявшись за руки, прошли к кромке воды между двумя линиями выложенных камней. Секундная заминка, — исключительно со стороны Мионы; Луна была готова без сомнений войти в ледяную воду Чёрного озера, — и они делают последние шаги. Только первый из них вызвал тихий водный всплеск. Второй шаг уже сопровождался хрустким звуком сминаемого снега: реальность сделала кульбит и перевернулась на сто восемьдесят, так что теперь Луна с Мионой будто выходили из воды Чёрного озера, а не входили в него. Миона обернулась. За спиной была спокойная гладь небольшого водоёма; в Светлолесье Чёрное озеро выглядело как крошечный прудик не больше двадцати метров в диаметре. Или, как говорят в Англии — не больше шестидесяти пяти с половиной футов. Вокруг этого озерца росло множество деревьев с молодой, нежной светлой корой. Небо над голыми ветками уже занималось рассветом, таким конфетно-розовым, что Мионе непременно захотелось подарить директору мантию в подобном оттенке. Сколько здесь было снега!.. словно все сугробы Англии решили перезимовать именно в Светлолесье. В целом, здесь было приятно находиться. Розовый рассвет щедро раскидывал блики и отсветы на высокие белых сугробах, раскрашивая их в оттенки барби. Светлые стволы деревьев, казалось, даже сверкали на фоне подобной красоты. Но главным украшением этого пейзажа был совсем не рассвет. — О, смотри! — Луна ткнула пальцем в сторону, одновременно дёргая Миону за руку. — Единороги! Это было небольшое стадо всего с одним жеребёнком. Увидев нелюдей возле озера, лошади замялись, но убегать не стали. Разглядывая крупы животных, Миона заметила странные отметины. Это точно были чьи-то укусы, потому что глубокие зажившие раны, — на единорогах всегда всё заживает практически мгновенно из-за их волшебной крови, — Миона без проблем определила как следы клыков. Да и расположение проколов по большой дуге было крайне характерно. Следы от огромной пасти… настолько большой, что половина единорога в неё поместилась бы без проблем. И таких ран на единорогах было множество. Судя по всему, табун оказался удачливым, раз сбегал от хищника не один раз… или, напротив, неудачливым, раз встречался с хищником со столь незавидным постоянством. Особого восторга от вида волшебных лошадей Миона не испытала, однако видеть их всё же было приятно: раз единороги были здесь, значит, Грейнджер точно попала в Светлолесье. Впрочем, она и так это чувствовала. Вокруг витали нежные, совсем молоденькие энергии, которые можно было нарушить одним неосторожным выдохом. Всё же не просто так магический лес прятал зону Светлолесья: как молоденький побег, оно требовало особого ухода и нежности. Не дай бог задеть эту маленькую почку. Отвалится же! — Ладно, давай возвращаться, — сказала Миона, насмотревшись и на рассвет, и на сверкающий чистый снег, и на единорогов. — Попробуем провести сюда директора, а потом вернёмся уже в замок. — Устала? — участливо спросила Луна. Сама она не выглядела ни капельки уставшей, словно внутри у блондинки была не кровь, а бодрящее зелье. Миона даже ощутила короткий укол зависти: не будь в ней аиту, она бы тоже светилась силой и энергией!.. Ух, скоро этому осколку не поздоровится. Не будь Миона ребёнком Океана! Она ему такое посмертие устроит — аиту пожалеет, что вообще когда-то задумался о вечной жизни! Вернулись девушки тоже без всяких проблем. Один шаг, мгновенный разворот тела в пространстве, и вот Луна и Миона уже смотрят на поджидающего их Дамблдора. — Никаких временных аномалий, — сразу отрапортовал директор, поглаживая бороду. — По крайней мере, с этой стороны. Вас не было около пяти минут. Светящиеся рядом часы, видимо, использовались как секундомер. Когда Миона посмотрела на них, директор махнул волшебной палочкой, развеивая собственное заклинание. — Пробуем пройти втроём, — повторила своё решение Миона, — и возвращаемся в замок. В этот раз Луна решила заходить под руку со своим «братом», так что Мионе пришлось идти по коридорчику из камушков в одиночестве. Двое перед ней исчезли в мгновение ока, а вот с перемешением самой девочки неожиданно начались проблемы: стоило только Мионе ступить в воды Чёрного озера, как её лодыжка оказалась схвачена. Миона опустила взгляд и увидела детскую когтистую ладонь, которая не могла принадлежать никому кроме Белой. — Ты какого Танифа делаешь? — проворчала Миона, стряхивая руку Белой со своей лодыжки. — Совсем уже с ума сошла. Рука убралась под воду без единого всплеска. Когда Миона наклонилась над неестественно спокойной водой, то увидела в той Белую. Как будто в зеркало посмотрелась, ну в самом деле. Белая, кстати говоря, крайне довольно улыбалась клыкастым ртом. — Ты ведь знаешь, что это мне не сильно навредит? — на всякий случай спросила Миона, садясь рядом с водой на корточки. — Только настроение мне испортишь. Белая по ту сторону ухмыльнулась и довольно прищурилась. Миона же, подперев голову рукой, размышляла над превратностями судьбы: хорошо, что Луна решила взять за руку директора для перехода, верно? Иначе неизвестно, что сделала бы с магом Белая. Мионе она не могла навредить напрямую, не позволял давний договор. Луне — и подавно, учитывая, что для существа Белая была закуской. Но вот Альбус Дамблдор, с его сильной энергией и накопленным духовным опытом, был чем-то вроде десерта для островного существа. И что-то Миона не была уверена, что Белая упустила бы возможность сорвать этот фрукт с заботливо согнутой для неё ветки. Вот она, та самая проблема, которую Миона предчувствовала с момента, когда они вошли в лес: даже найдя, — и зафиксировав, — вход в Светлолесье, провести там нужные обряды будет затруднительно. Учитывая, какой «цербер» стоит на входе в этот «аид». Тц. Нет, ну допустим, одна Миона могла бы с лёгкостью пройти в Светлолесье. Не без помощи Луны, конечно, раз уж Белая ту разумно остерегалась, но это не так важно. Но по проходу, который создала Миона, идти могли только двое… Как тогда в Светлолесье провести Лаванду? Просто какая-то загадка с волком, козой и капустой получается. Да ладно, войти — не проблема. Как выйти из Светлолесья всем вместе? Миона изначально планировала совместить свой обряд изгнания аиту и замену лица для Браун. Дело в том, что после подобных магических возмущений Светлолесье «поползёт» назад, на своё прошлое место. Быстро. После расширение волшебной рощи остановится, а светлая зона на какое-то время закроется, чтобы восстановиться после энергетического взрыва, который хотела устроить Грейнджер. Любой обряд — это взрыв, как ни посмотри. В конце концов, Миона не была друидом, чтобы идеально взаимодействовать с лесом; её стихия — Океан, и вот в его солёных водах Миона уже могла бы действовать совсем иначе. Свободнее и эфективнее. Поэтому она и думала, что на крайний случай проведёт все нужные обряды на острове колибри. Как говорится, дома и стены помогают. Но хотелось, знаете ли, пораньше разобраться со всеми проблемами. Да и влиять на родителей лишний раз, чтобы Хизер и Рой решились на рождественских каникулах вместо привычной Франции навестить тётушку Аиту, желания не было: ментальная магия есть ментальная магия. Без последствий она так или иначе не проходит. Миона в общем старалась накладывать на родительские сознания как можно меньше заклинаний. Она же Роя и Хизер любила, в конце концов. — И чего ты хочешь добиться? — спросила Миона, устало смотря на Белую. Та ведь никогда ничего не делала просто так. Раз впряглась — значит, был резон. Обычно Белая развлекалась тем, что пыталась съесть очередное воплощение Мионы. Иногда у существа это даже получалось, и тогда у Грейнджер было два выхода: либо спокойно перевариваться, либо искать путь наружу. Цепь воплощений Мионы никогда не попадала в живот Белой, однако девочка знала, что другие ветви перерождений нередко заканчивали свой путь в желудке существа. Возможно, это был способ саморегуляции мира: слишком много перерождений и слишком много Мион — точно не к добру. Белая прильнула к поверхности воды, прижала к ней ладони и щёку, словно пытаясь вырваться из плена отражения. Улыбка, больше подходящая не для волшебного полузимнего леса, а для какого-нибудь фэнтезийного ужастика, не сходила с лица существа. «Умри», — прочитала Миона по губам существа. Поняв, что её послание разгадали, Белая улыбнулась ещё шире. Рот треснул буквально от уха до уха, и Мионе незамедлительно захотелось запихнуть между острыми зубами пару фунтов лимонов. Или лаймов. Под рукой ничего кислого для настроения не было, так что Миона просто наколдовала чернил, которые щедрой рукой вылила прямо в лицо Белой. Что за день у неё такой сегодня: то ножом в шею получает, то чернилами в лицо… ужас. А ведь ещё даже не рассвело! — Бессовестная, — выдохнула Миона, вставая с корточек и на пробу ещё раз наступая в воду; естественно, измазанная в чернилах рука сразу же схватила Грейнджер за лодыжку. — Я тебе вкусное привозила на острова, в плавании не ограничиваю. А ты меня убить хочешь? Никакой от тебя благодарности. Она стряхнула чужую конечность с ноги и, заложив руки за спину, медленно отошла от озёрного берега. Надо было дождаться возвращения директора и Луны… и за это время разобраться с собственным разочарованием. Честно говоря, проблемы, возникающие буквально с каждым новым шагом, потихоньку начинали раздражать, а не вдохновляли на новые свершения. У Мионы в замке канализация не чинена, Барон не возрождён и энергетические проблемы не решены. Не время для провисания с мелким ритуалом для отделения паразита. Ладно. И с этим можно разобраться. До Рождества — точно.