43. Лианы, добро, история.

Очередная субботняя встреча с директором снова отменилась, и Миона даже не знала, плакать ей из-за этого или же смеяться. Дамблдор прислал Пиввза с устным предупреждением и наказанием «извиниться как следует», так что Громкий Дух, делая большие грустные глаза, предлагал Мионе то пойти покопаться в доброй комнате, — потому что добро там снова начинало потихоньку копиться, — то взять парочку-другую навозных бомб из личных запасов полтергейста. Миону добро, ясное дело, совсем не интересовало; другое дело — Дьявольские Силки, которые без директора можно было бы получить только воровством. И не то чтобы у Мионы духа не хватило бы, чтобы стащить пару лоз опасного растения… просто хотелось хоть немного придерживаться правил и делать всё, не преступая грани закона. И так придётся вести ребёнка ночью в опасный Чёрный лес, что точно против всех правил. Зачем ещё нагружать себя отягчающими обстоятельствами, правильно? Ковёр-самолёт, кстати говоря, вышел на загляденье: всё такой же кривой и убогий, с поехавшим рисунком и плетением, он с лёгкостью поднимал в воздух не только Миону с Лавандой, но и вообще всю девичью компанию включая Падму и Панси. Конечно, девочкам для этого пришлось сесть чуть ли не на головы друг к другу, да ещё и обняться крепко-крепко, но сам-то факт! Хорошо ведь вышло. Надёжно! А главное, что Миона была уверена: на половине пути чары не слетят и не расплетутся, и в замок Грейнджер с Браун вернутся так же, как и вылетали из него — не своими ногами. Миона даже свой пост начала, вот насколько она была уверена в происходящем. Потому что зачем ограничивать себя, а потом получать пшик, верно? Только вот выходило, что этот самый «пшик» вполне мог случиться, если Грейнджер не получит-таки Дьявольские Силки. Как ещё с Белой-то бороться? — А директор сейчас в замке? — спросила она у полтергейста. Пиввз активно замотал головой — так сильно, что его огромная лопоухость захлопала. И зачем ему уши размером с голову, спрашивается? Миона могла поклясться, что Громкий Дух развлекался во всю мощь своих нечеловеческих понятий. Жил лучшую жизнь, можно сказать. — Ушёл куда-то, почти сразу после того, как поговорил со мной, ваш-ство. Вы хотели ему что-то передать? Миона вздохнула. Кажется, придётся всё-таки немного подворовать. — Предупреди его, что я заберу одну или несколько лоз Дьявольских Силков, — она опять вздохнула, — жалко, что без этого никак… — Без ползалок или без предупреждений? — проявил проницательность Пиввз. Миона растеклась в кресле и уставилась в потолок. Своё время она коротала в классе, что был рядом со слизеринской гостиной, потому что тут находилось всё необходимое: глубокое тёмно-зелёное пафосное кресло, стол для работы, хорошо подобранный тёмный интерьер и всепоглощающая тишина. Таких классов было штук тридцать, и слизеринцы их использовали, если хотели заняться чем-то в группах или в одиночестве. Гриффиндорцы, живущие в башне, такой прелести были лишены: банально места для классов поблизости не оказалось, а идти куда-то от гостиной… ну, всем было попросту лень. Миона детишек в этом понимала до глубины сердца. Наверняка и у других факультетов имелось что-то подобное… или нет. Потому что хаффлпаффцы любили собираться группами, а не обосабливаться; равенкловцы же обладали интересным складом ума, из-за которого лучше было бы следить за тем, что они делают в одиночестве. Только умницы-слизеринцы, тихие, аккуратные, все такие «в себе», имели право пользоваться этими комнатами, начиная с третьего курса. Не просто так по факультетам детей распределяли, получается. Хотя Миона тут больше думала, что на формирование детского характера после распределения начинали влиять окружения и ожидания взрослых. …кстати, то, что Миона была на первом курсе, совсем не мешало ей пользоваться учебными комнатами для третьекурсников и старше. Слизеринцы, конечно, посматривали на девочку с осуждением, но что могут сделать эти взгляды, правильно? Никаких официальных правил Миона не нарушала, так что и выгнать из комнаты её просто так не могли. Да и не хотел с Мионой никто ссориться. Возможно, поблагодарить за это стоило… эм… Миона забыла его имя. Арчибальд? Альфред? Армен? Ар… тьфу. Как его звали-то? Имя вообще на «а» начиналось? Ну, короче, благодарить надо было того парня, который вроде как вудист и пугал малолеток. Потому что после его знакомства с Белой он решил, что теперь его священной обязанностью будет рассказать всем-всем-всем о том, какая Миона нехорошая и опасная. И вообще: держитесь от неё подальше! Миона-то, в целом, не была против подобных разговоров и сплетен. Ближний круг для общения она себе уже собрала, и её окружению абсолютно плевать на все слухи, что ходили вокруг Грейнджер. К тому же, девочки и мальчики рядом с Мионой тоже были не пальцем деланы: тени в глазах Панси, большее на дне зрачков Пары, странные истории о бабушке Фэй, призрачная охота на Малфоя… Поттера вон, вообще хотят и Уиро, и Белая. Самой нормальной в их компании, наверное, была Лав-Лав. И, возможно, ещё Рон, если считать, что он тоже из «своих». Но он вроде как вечно таскался рядом с щеночком Мионы, так что как-то его игнорировать уже и не получалось: если будет Гарри, то будет и его «+1». Друзья же; как Миона радовалась, что у Поттера был такой друг, кто бы знал! Что же до остальных… всему миру всё равно не понравишься, хоть наизнанку вывернись. Так что Миона давным-давно прекратила даже пытаться выстроить у себя идеальную репутацию; ещё не хватало, чтобы девочку снова святой называли… такой себе статус, не самый удобный. К тому же, если быть для всех «хорошей», то для веселья-то времени и сил практически не останется. И зачем тогда жить? А как же тёмная магия?! «Хорошие» ею в современности точно не занимаются, а бессмертие Мионы буквально было завязано на том, что сейчас будут считать не просто «тёмным», а даже «чёрным»! В общем, не судьба. И Миона из-за этого совсем не переживала. Куда больше её волновали Дьявольские Силки. — Мне нужна лоза, — сказала Грейнджер, наваливаясь на подлокотник и уныло свешивая руки к полу. — И мне нужно, чтобы директор не узнал, что это я её забрала. — Так почему бы не украсть тогда, ваш-ство? Или вы не хотите обкрадывать директора? Да, не хотела. Но больше Миона не хотела, чтобы мнение Дамблдора о ней совсем уж скатилось. А значит, к киднеппингу не стоило добавлять простое воровство. Или хотя бы не стоит на нём попадаться. — Потому, что все дороги ведут в Рим, а все проблемы и происшествия — либо ко мне, либо к близнецам Уизли. Репутация, мой дорогой, работает на тебя!.. а моя репутация в Хогвартсе очень удобная, но конкретно сейчас портит мне жизнь. Полтергейст похмыкал, словно реально понимал уровень миониных страданий. — Ну тогда давайте я вам их украду. Какие проблемы-то? Девочка помахала рукой, будто отгоняя эту идею от себя. — Не. Директор знает, что ты для меня в лепёшку расшибёшься, так что недолго думать будет. Всё равно ведь, если что-то пропадёт, то мысль ко мне метнётся, понимаешь? — Хм-хм-хм-м-м-м… тогда почему бы не сделать так, чтобы никто не понял, сколько и чего пропало? А вот это уже звучало интереснее. Миона подняла голову и вздрогнула: круглое, щекастое, прыщавое и ярко-голубое лицо Пиввза было слишком близко к её. Отпихнув от себя захихикавшего Громкого Духа, Грейнджер и сама насмешливо фыркнула. Шельмец, ну. Лишь бы поиграться! — Что предлагаешь? — спросила она, магией левитируя взятые почитать книги обратно в шкафы у стен; ничего интересного в этой литературе не было, честно говоря. И водную книжку не возьмёшь… потому что мадам Пинс её переселила в Запретную Секцию, куда доступ Мионе, естественно, никто не даст. Кроме Дамблдора. Но с ним Грейнджер не могла встретиться уже сколько, две? Три недели? Короче, долго: даже после уроков директор, едва звенел колокол, практически испарялся из-за кафедры, спеша куда-то. Может, опять время отматывать. Или просто живот прихватывало. Кто его знает. Главное, что Миона никак с ним поговорить не могла из-за этой вечной спешки. — Я могу разнести всю теплицу, где сейчас растут эти лозы, — широко ухмыльнулся Пиввз. — Всё равно там нет ничего кроме них. — Ничего? Становиться причиной школьных убытков Мионе, как ни погляди, не хотелось. Всё же, Хогвартс она уже практически любила, да и с Дамблдором пока была в хороших отношениях. Так что бить по карману замка не стоило. В теплицах Хогвартса росло много интересного. Всего их было восемь или девять, Мионе на знала точно, и младшекурсники, — это до пятого года обучения по мнению профессора Спраут, — заходили только в первые три. Ещё две были отданы старшим курсам, у которых уже шли какие-то личные проекты. В остальные допуск был только по разрешению мадам, и там выращивались травы и магические растения на продажу. Крайне логичный и приятный ход, хотела бы Миона сказать. Потому что магические растения во время роста и развития поглощали колоссальное количество разлитой в воздухе энергии Разлома, тем самым мешая ему разрастаться и усиливаться. Не будь этого принудительного «откусывания» сил Изнанки — кто знает, сколько «Лун» уже ходило бы рядом с магами. Сама-то Луна появилась как раз до того, как территории Хогвартса стали использоваться для культивирования магических растений. Так что ей, можно сказать, повезло: никто не мешал расти и осознавать себя, купаясь при этом в энергии Изнанки. Так что предложение Пиввза звучало очень хорошо, но если погром он хочет устроить в заполненной теплице, то от этого плана лучше бы отказаться. Просто чтобы не вредить замку и его финансам. — Там только посадили маленькие корешки мандрагор, — задумался Громкий Дух. — Ну и лозы эти, Дьявольские. Всё. — Мандрагоры дорогие? — Да не, копейки стоят по сравнению со всем остальным, что у нас растёт. Плюсом, в этой теплице посадили их только-только, даже удобрить не успели. Это всё дёшево. Миона потёрла подбородок. Ну, если «дёшево»… то почему бы не навести суету, правильно? — Веди, — приказала она, вскакивая из кресла; Пиввз в ответ на эту решимость радостно захлопал в ладоши. — Что ты будешь там делать? — Раскидаю десяток-другой навозных бомб и перерою всё с землёй, ваш-ство! Скажу потом, что решил исправиться и помочь, потому что чойта все растения не удобрены, да? А у меня навозик лучший, набродившийся, настоявшийся — самый смак! Ну, про это Пиввз мог говорить, наверное, часами. Потому что кто похвалит этот невероятный, великолепный, прекраснейший из навозов, если не Громкий Дух, верно? Только у Мионы не было настроения слушать оду добру и счастью, так что она перевела тему — но тоже на довольно добрую. — Директор ничего не говорил насчёт хогвартской канализации? — М-м-м… нет, ва-шство, по крайней мере лично мне — нет. Но я по вашей просьбе прошвырнулся по трубам и действительно нашёл несколько заторов. Видимо, когда переделывали канализационную схему, их и наворотили… зачем-то. — Вряд ли тот, кто делал эту перепланировку, хотел сделать именно затор, верно? Ты помнишь эту стройку вообще? — Конечно. Как не помнить? Весь замок на ушах стоял, пока придурок-Корвин ковырялся в стенах. И, между прочим, Хогги от этого было больно. Только придурку это разве объяснишь? Он директором был только на словах, даже не слышал замок. Хотя и вроде как один из Слизеринов… нет, не слизней, их уже по-другому звали. Мрачно как-то… — Мракс? — предположила Миона, припомнив, что встречала похожую фамилию в свитках, где описывалась история замка. — Да, он! Корвин-придурок-Мракс. Терпеть его не мог, — чистосердечно признался Пиввз, сжав кулаки от злости, — но и сделать ничего с ним не мог. Он ведь, хоть фамилию и сменил, а всё ещё был один из основательских родов… эх. Чтоб ему в посмертии всё время казалось, что от его ладошек пахнет тухлыми яйцами! — В посмертии ладошек может и не быть. — Но запахи-то остаются, — важно покивал полтергейст. — А, кстати! Ваш-ство… вы, эта, не подумайте, что я вам про придурка специально не рассказывал, когда вы спрашивали про канализации и всё в этом духе. Просто сами понимаете, память — штука такая… я, конечно, пережил момент, когда вместо зачарованных стульев везде установили унитазы, но потом это всё наслоилось другим, ну и… не специально я молчал, короче. Ничего? — Ничего, Пиввз, — хмыкнула Миона, которая в самом начале своих перерождений страдала примерно от тех же проблем; да и сейчас с ними не шибко-то разобралась, раз уж на то пошло. — Главное, что мы в итоге всё узнали. Сейчас-то ты можешь мне рассказать, в чём дело и что была за перестройка? Полтергейст прищёлкнул каблуками своих шикарных красных сапожков и сразу же принялся болтать: как непосредственный участник прошлых событий, — правда, скорее его можно было назвать «вредителем», потому что Корвин Мракс Пиввзу не нравился, и полтергейст в итогне всячески старался ставить не-директору палки в колёса всех его мраковских идей, — он многое знал. Ну а благодаря ассоциациям из памяти Громкого Духа вытягивались всё новые и новые данные, которых Мионе раньше не хватало. Эх, вот узнать бы всё про перестройку канализации пару месяцев назад!.. Миона, конечно, вряд ли что-то смогла бы сделать с трубами замка, потому что перестроили их капитально, с магией и магическим цементом, но хоть волновалась бы меньше. Ладно, вышло как вышло. Теперь надо думать о том, что делать дальше. Корвин-придурок-Мракс перестроил канализацию просто потому, что ему это захотелось. Дескать, вся Европа давно уже пользуется красивыми, удобными унитазами, и только Хогвартс до сих пор сидит на деревянных зачарованных стульях во время процесса… Мракс сделал из отдельных маленьких, — личных! — помещений-уборных совместные: для девочек, мальчиков, мужчин, женщин и гостей замка. Зачем? Как будто в Хогвартсе не хватало места, чтобы объединять туалеты в общак. Хорошо ещё, что хоть кабинки в уборных были огорожены. Но по словам Пиввза у детишек того времени всё равно пошли проблемы: испражняться при других людях, — даже если это были такая же мелкотня как и они сами, — оказалось психологически трудно. «Слабачьё!» — хотела сказать на это Миона. Но не стала. Пиввз бы её поддержал, конечно, но развивать тему чужих неудобств показалось Грейнджер просто неправильным по отношению к наверняка давно уже умершим бывшим ученикам. — То есть, — подвела Миона итог, останавливаясь рядом с подземным проходом в теплицы, — ты говоришь, что Мракс делал перепланировку не просто так? Пиввз, который по обыкновению разлёгся в воздухе словно на перине, пожал плечами в красном кафтане. — Он вообще ничего «просто так» не делал. Ленивый был, ужас… и говорил только про величие своей крови и своего рода. Говорю ж, придурок редкостный! Даже никак не отметился в хогвартской истории и галереи, он ведь и директором был только на бумажках. — Значит, у него была причина, чтобы ковыряться именно в трубах… Корвин Мракс не просто перестроил систему канализации Хогвартса — он её, во-первых, буквально уничтожил, ручонками залезая в магические схемы и формулы семей-основателей; во-вторых, он присвоил себе её «создание», попросту вымарав информацию о том, что раньше маги не с башни какали. Мракс верно решил: со временем, даже учитывая долгий век магов и волшебниц, всё забудется. А вот записанное останется. Ещё бы сто-двести лет и, возможно, потомки в самом деле считали бы, что именно Корвин Мракс сделал в Хогвартсе удобные туалеты. Это если бы Хогвартс к тому времени выжил бы, конечно. Или если бы с замком не случилось Мионы: она теперь была готова костьми лечь, но не дать имени придурка-Корвина зацепиться за исторические анналы. Не любила Миона такое, что уж поделать. Так что никакой памяти в веках! Тем более что нечего было обижать Пиввза и Хогвартс: по факту, эти двое были беззащитны как дворовые котята в снежный день. Ну серьёзно. Что вообще может сделать Пиввз, закидать навозными бомбами? Любой более или менее нормально обученный маг способен надолго изгнать Громкого Духа или даже серьёзно его травмировать; если же от действий полтергейста в этой ситуации пострадает маг, то это уже проблемы мага, считала Миона. Нечего было запрещать всю духовную науку в Туманном Альбионе. А то понаставили запретов, и теперь даже та же Белая для англичан наверняка будет казаться чем-то сверхъестественным и ужасным. Так-то, она, конечно, и была «сверхъестественным» и «ужасным»… но даже против Белой были свои способы работы. А уж про Громких Духов или призраков этих «способов» было столько, что не знать хотя бы парочку — просто стыдно для любого из волшебников. Ну да ладно. Свой «ближний круг» Миона премудростям обучит, а что там у остальных — уже не её дело. Её дело — вымарать из истории Корвина-придурка-Мракса, из-за которого добрая хогвартская история получила продолжение, а Миона — дополнительную работу. Говорят же: если работает, то не лезь! В магии это правило, между прочим, тоже прекрасно отыгрывается. И какой тогда смысл было менять шило на мыло, а деревянные сидушки — на холодные, не подогреваемые унитазы? Пользы-то от этого в итоге никакой! — Наверняка польза была, — противореча самой себе, сказала Миона. — Только не для замка, а для самого Корвина. — Корвина-придурка, — поправил её Пиввз. Миона кивнула. — Для него. Или для его семьи, если он, как ты говоришь, так кичился собственным родом и принадлежностью к семье-основателю… ладно. Насчёт этого мы подумаем потом, как и о переделке туалетов. Сейчас у нас с тобой, Пиввз, совершенно другие задачи. — Сейчас мы идём подрывать хогвартскую теплицу, — счастливо протянул Громкий Дух. Миона кашлянула. Да уж… звучало так себе, как ни посмотри. Нет, ну по факту-то всё верно… но всё равно. Как будто Миона маргинал какой-то, а не девочка-школьница-волшебница. — Ох, ваш-ство, — абсолютно влюблённо продолжил Пиввз, прикладывая руки к впалой груди и выпуская из ноздрей розовый дым, быстро сложившийся в сердечко, — как без вас тут скучно было, словами не передать. Хотите, я напишу серенаду в вашу честь? — Только если ты в ней не будешь сравнивать меня с навозом. От возмущения он пружиной взвился под самый потолок. — Ваш-ство! Это ж самая важная часть! Зельеварша Миона, в глазах Снейпа бельмо! Ваши волосы круче, чем любое дерь!.. — Я ПОНЯЛА. Пошли уже. …хотя рифма ничего такая, стоило признать. Особенно Мионе понравилось упоминание Снейпа.