44. Предсказание.

— То есть, тебе нужны жертвы? Луна склонила голову к плечу, и белые волосы, в темноте буквально сияющие как далёкие звёзды на небе, свесились в сторону плотным водопадом. Миона в который раз подумала, насколько же они с Луной разные. Буквально океаническая глубь и небесная даль: вроде бы и то, и другое манит, зовёт и поёт свои песни, да только звучат они на разных языках. Ну и ещё Мионе нравилось думать, что глубина океана исследована хуже космоса. Телескопы, друзья. Телескопы! Человечество, при всей его уникальности и гениальности, океаноскопов так и не изобрело. Оно и к лучшему: Миона была уверена, что большинство точно не хотело бы на самом деле знать, что проживает на дне океана. — Да. Разговор состоялся в одном из хогвартских коридоров в четверг, почти через неделю после феноменального разнесения замковых теплиц и начала миониных гастрономических страданий. В теплицах всё прошло хорошо, и Дьявольские силки теперь были у Мионы на руках. А вот Пиввзу не поздоровилось: за наведённую суету, — Громкий Дух во всеуслышание объявил, что он хочет помочь родненькой-любименькой Спраутти, после чего буквально смешал весь грунт в теплице с навозом в совершенно неправильных пропорциях, уничтожая всё там растущее, — его закрыли в одной из замковых башен на целый месяц. Домашний арест по-призрачному. И после этого пускай только кто-нибудь скажет, что у директора и учителей нет никакой власти над Громким Духом! Да Пиввз, как Миона и думала ранее, в замке был чуть ли не самым слабым и бесправным существом — вот он, видимо, и издевался над учениками в свободное время. Сложность характера тут совсем ни при чём! Своё наказание Пиввз воспринял философски: как он ранее сказал Мионе, ему было, о чём подумать. Опять же, скоро должен был проявиться Кровавый Барон, а к его приходу Пиввзу стоило бы придумать тысячу и одно оправдание для всего того шухера, что полтергейст наводил в замке в отсутствие призрачного смотрителя. — Не переживайте, ваш-ство, — по-жабьи широко ухмылялся Пиввз, блестя жёлтыми хищными глазами, — всё будет нормульчик. Главное шоб у вас всё сложилось, как вам там нужно! Да, Миона тоже надеялась, что обойдётся без неожиданностей. Но когда, спрашивается, всё шло так, как ей того бы хотелось? Например, произошло неприятное: снова зашевелился аиту. Миона не знала, что там у духа произошло в его духовной голове, однако осколок, восстановив силы и как следует отдохнув после встречи с Белой, снова взялся за старое и начал грызть девочку изнутри. С удвоенным энтузиазмом, понимаете? Вернулись мокрые от солёной воды простыни, тяжёлая от недосыпа голова по утрам и плохое настроение. Миона только-только начала верить в хорошее, что ей не придётся связываться с извлечением духа из себя, и тут!.. Проблема была ещё и в том, что Грейнджер уже начала подготовку к определённому ритуалу. Отказавшись от обмена аиту из себя на новое лицо для Лаванды, Миона теперь стремилась к совсем другим энергиям. Тот же пост она для чего держала, спрашивается?.. и заговоры для очищения регулярно использовала, тц. В общем, кажется, аиту был дюже умным: он дождался, пока Миона не потеряет бдительность, после чего начал методично бить девочку изнутри. К тому же, осколок духа для своих злодеяний выбрал момент, когда вернуться к первоначальному плану уже было нельзя… А значит, он как минимум смыслил в ритуалистике. Глист поганый. Ух, Миона его вытравит скоро! Никакой пощады, никакого милосердия. Одна только глистогонка, чтобы избавиться от всех энергетических паразитов разом. Развелось их тут, понимаете ли!.. — Ты же помнишь, что я пацифистка? — спросила Луна, склоняя голову в другую сторону. Волосы перетекли слева направо, следуя за этим движением. Почти как живые. Луна подпёрла голову рукой и облокотилась о подоконник. То, что дело происходило на высоте в семь этажей минимум, существо нисколько не смущало: Луна стояла снаружи замка на белом тумане с той же лёгкостью, с которой Миона ходила по ступеням. И опять босыми ногами. Да что ж такое! Неужели ей не холодно?.. Впрочем, Мионе вот холодно не было. А она, между прочим, в выстуженных зимних замковых коридорах ходила, будучи мокрой с головы до ног — аиту опять внутри шалопайничал. Гм. Пожалуй, то, что Миона в таком виде не мёрзла, было всё-таки плохо. Что там этот осколок у Грейнджер внутри опять навертел, спрашивается? — Мы не о твоём пацифизме говорим, а о моих жертвах, — закатила глаза Миона. — Просто подготовь их. Наверняка по лесу ходит много странных личностей. — М-м-м… ну, так-то да… — Их же не ты убивать будешь. Так что твой пацифизм остаётся при тебе. — В твоих словах закралась знатная логическая ошибка, — тонко усмехнулась Луна, выпрямляясь и заводя руки за спину. — Хорошо. Сделаю. Когда будет ритуал? — В воскресенье или в субботу. Скорее всего, в воскресенье. — М-м-м… а сколько нужно жертв? — Десять. Пол и возраст не важны. — Хм. Хм! Хм-хм-хм-хм… — Много или сложно? — Нет, — Луна мотнула головой; волосы сразу же принялись путаться как потревоженные змеи Горгоны, грубо разбуженные неосторожной владелицей. — Я всё подготовлю к субботе, на всякий случай. Есть у меня парнишки, которых не жалко… браконьеры, ты понимаешь. Сложные люди. Злые. Частенько ко мне в гости заглядывают, странные. Она улыбнулась, практически мечтательно, и Миона поняла: с жертвами точно никаких проблем не будет. Вполне возможно, что Луна, следуя каким-то внутренним стремлениям, притащит даже больше, чем нужно; не то чтобы Миона против. Она за свои годы, не раз сталкиваясь с подобным, успела научиться заготавливать такие жертвы «впрок». Практически консерва получалась. Магическая. — Буду ждать тебя в лесу, Миона. На этот раз можешь нож с собой не брать, мы же ведь теперь в хороших отношениях? — Но там же будут неизвестные нам люди? Опять улыбка, на этот раз острая и холодная, как зависший тонкий месяц в индийском небе. — Какие люди, Миона? Люди себя не ведут так, как позволяют себе они. А значит, они нелюди… впрочем, мне без разницы, людь или нелюдь. Главное, что они вряд ли разумные, учитывая их прошлые действия. Помахав рукой, она легко попрыгала прочь — прямо по воздуху, и под ногами Луны то и дело собирались клочки тумана, по которым существо и передвигалось. На всякий случай Миона запомнила используемую магию: энергии та тратила много, но как же эффектно это всё выглядело!.. Луна вообще не следила за тем, сколько сил и магии она вкладывает в свои действия, Миона это ещё давно заметила. Скорее всего, дело было в подпитке от Разлома: с самого начала своего существования Луна не знала, что такое дефицит энергии, вот и не экономила её от слова совсем. Ну что за детская беззаботность, а… Немного постояв перед открытым окном и подышав морозным воздухом, Миона двинулась в сторону гриффиндорской башни. Четверг — ненавистный день для всех первокурсников скопом, потому что по расписанию стояла Астрономия. С часу до трёх ночи ученики должны были выглядывать в своих телескопах звёзды и небесные тела, что было интересно только первые минут пятнадцать. Потом это дело превращалось в рутину и тест на внимательность: высчитывать углы и градусы отклонений для небесных тел было той ещё морокой. Хорошо, что профессор Синистра позволяла не сразу, прямо за телескопом, заниматься расчётами, а брать их как домашнюю работу. Учитывая, что на вершине Астрономической башни, где и находилась площадка для наблюдения за звёздами, были дикие ветра и стоял лютый холод, это был просто жест от всего сердца. Ну или от всего здравого смысла: зачем морозить детей, если можно этого не делать? Профессор Синистра, в конце концов, была знаменита лёгким характером, приятными улыбками и спокойным отношением к детям. Не то что профессор Снейп… вот уж про кого ходили такие слухи, что ты легко поверишь, будто Человек В Чёрном детей не только мог бы морозить на семи ветрах, но и в качестве ингредиентов использовать в своих подземельях. Слышали историю про Плаксу Миртл? Это Снейп её оприходовал. Убил, то есть. Разобрал на части и теперь варит себе зелья на её основе! И плевать, что бедняга-Миртл, временно исчезнувшая вместе с другими привидениями, умерла раньше, чем Снейп сам в Хогвартсе отучился. Вы не понимаете! Просто Снейп — вампир!.. Эх, хорошо всё-таки иметь подругу-сплетницу. Столько интересного узнаётся. Миона спокойно дошла до гриффиндорской башни, не боясь встретить патрулирующих профессоров или полуночника-Филча. Всегда можно сказать, что Грейнджер заплутала после Астрономии — тогда никто и ругать не будет. На самом деле, Мионе просто нужно было немного времени, чтобы её соседки по комнате уснули. Не хотелось, понимаете ли, объясняться перед ними, почему Грейнджер шатается по зимнему замку, оставляя вслед за собой полноводные реки и глубокие лужи. — Совсем разошёлся, — проворчала Грейнджер, несильно побив себя по животу, будто пытаясь достучаться до здравого смысла аиту. — Угомонись, болезный, у меня через три дня ритуал! Конечно же, аиту это знал. Иначе зачем он раскачивал Грейнджер изнутри, правильно? Любой ритуал — это момент максимальной открытости, беззащитности. В древности особо тревожные колдуны, творя своё сложное волшебство, даже нанимали людей для собственной охраны. Правда, практика не призжилась: зачастую выходило так, что именно вот этот «охранник» и прибивал доверчивого волшебника. Потому что колдовать надо по-тихому, в одиночестве желательно. Или в кругу приближённых. Брать с собой наёмника? Что за анекдот, боги и духи… Девочки уже спали, так что Миона, скинув мокрую одежду и отжав волосы, полезла в постель. У аиту, видимо, был перерыв, так что Грейнджер даже удалось полежать какое-то время в сухой ночнушке и под сухим, тёплым одеялом. Потом дух сделал особо удачный ход, и Миона ощутила, как Океан внутри неё вздыбился. Больше всего это было похоже на то, как формируется цунами. Плиты самосознания Мионы, которые были скрыты океанической глубиной, пришли в движение; массив воды, — энергия, магия, сила и мощь души Мионы, которую Грейнджер никогда не использовала без крайней нужды, — зашевелился разбуженным драконом и обозлился на свою же носительницу. Зачем трогаешь?! Миона глубоко задышала, закрыла глаза и попыталась успокоиться. Самоувещевание работало плохо, а вот злоба, — да какого Танифа этот идиот-аиту творит, собственно! — как обычно прибавила душевных сил. В противостоянии двух сознаний Миона выиграла. В очередной раз. Воды в кровати было столько, что всё переливалось на пол и текло, заполняя собой комнату. Если не позвать Мисти, то когда девочки встанут — поднимется визг. Мало приятного сразу после пробуждения опускать ноги в ледяные лужи. Миона поджала губы и открыла глаза. В глубинах её души царил раздрай: аиту своего добивался, и магия Грейнджер всё больше выходила из-под контроля. Если раньше она была как покладистая лошадь, приученная к доброте и ласке, то теперь стала той же лошадью, но с гвоздём в копыте. Вроде бы и добрая, и помочь готова… но лягнуть может в любой момент. Чтобы удерживать эту силу в узде, Мионе теперь приходилось частичкой своего сознания приглядывать за творившимся внутри. И не то чтобы это было сложно… скорее, муторно: от постоянного внимания потихоньку накапливалась усталость. — Ублюдок, — выдохнула Миона, кладя руку на живот. — Да ты просто… Она села на кровати. Хотела было выжать волосы, но отбросила эту мысль: всё равно бесполезно. Очередной комментарий в сторону аиту пришлось проглотить: во рту Мионы было столько солёной воды, что ту пришлось сплёвывать струйкой. Приступ отступал, Океан успокаивался. После неслучившегося цунами оставались искорёженные силой и объёмом энергии каналы энергии; это ничего. Пока не повреждён энергетический центр, жить можно. Каналы нарастить — дело небыстрое, но и не сложное. Но с аиту точно надо будет разбираться. Три дня, да?.. наверное, стоит всё-таки провести ритуал не в воскресенье, а в субботу — просто чтобы быстрее освободиться от духа, портящего Мионе очередную юность. Девочка отодвинула полог и спустила ноги с кровати. Стопы ожидаемо шлёпнулись о холодную воду; рядом с кроватью Грейнджер было целое море. Хорошо ещё, что зачарованный коврик гриффиндорки заранее повесили на одну из балок кровати Лав-Лав. А то было бы грустно, если вода, напитанная энергией под завязку, разрушила чары, накрученные Мионой ранее. — Ты в порядке? Услышав голос Парвати, Миона невольно вздрогнула: когда Грейнджер только вошла в комнату, Патил спала. Сейчас же девочка сидела на своей кровати с отдёрнутым пологом, в позе лотоса — видимо, медитировала. Или молилась, что суть практически одно и то же. Они сталкивались уже не в первый раз: что Патил, что Миона частенько полуночничали. И, как это бывало обычно, после захода солнца вместо Пары, девочки-шутницы, девочки-сплетницы, было то, что больше неё. Оно смотрело на Миону из глубины карих радужек; отражалось в мягкой, неестественной для ребёнка полуулыбке; мелькало в уголках глаз, прищуренных от лёгкого любопытства. — Я могу… помочь тебе? Миона вздохнула. Помочь… помощь. Миона была из тех, кто не чурался чужой помощи и всегда был готов пользоваться посторонним вмешательством; однако при этом же Грейнджер не любила, когда «помогающие» позволяют себе слишком много или делают не так, как сделала бы сама Миона. Приходилось идти с собой на компромисс: либо тебе не хватает рук и сил, но ты всё творишь сама; либо будет сделано не так, как ты планировала в своих идеальных мечтах. Но сделано. Сейчас Миона была в такой ситуации, что выбирать как бы уже и не приходилось: с аиту, что засел внутри похлеще любого бычьего цепня, она банально не справлялась. Могла бы! В теории. На островах. Или хотя бы в немного других обстоятельствах, где больше свободы, где можно принести любого в жертву и творить то, что сейчас посчитают чёрно-жуткой магией. Не вариант, короче говоря. Особенно учитывая, что Миона собиралась не просто жить на территории Туманного Альбиона, но и укорениться здесь как следует. Наладить связи, дружбу, семью заиметь может быть, — Поттер уже в ней был, так-то, да и Луна вроде бы лезла под кожу всё больше, — Хогвартсом заниматься потом… для всего этого требовалась хорошая репутация. Так что массовые жертвоприношения на Трафальгарской площади отменялись. К сожалению. То ли дело по-тихому, в лесу… Сплюнув новую порцию воды, Миона вздохнула: — Попробуй, маленькая богиня… потому что я с этим уже не справляюсь. Парвати улыбнулась — широко, неестественно, как это почему-то любят все потусторонние сущности, — и медленно расплела ноги из лотоса. Миона, показывая свою зависимую позицию, подошла к кровати и опустилась возле той на колени. Холодный пол, холодная вода… хорошо, что тело было молодым и полным энергией, пускай и неуправляемой, иначе пришлось бы поприветствовать артроз или что-то в этом духе. Парвати, — не она, конечно же, — медленно подползла к краю кровати и, словно играясь, легла, свесив голову. На Миону не-Патил смотрела как большая кошка на игрушку-дразнилку: круглые огромные колодцы зрачков практически перекрывали ободок радужки, да и сами глаза вдруг начали казаться несуразно-большими на лице индианки. Чем сильнее была сущность, занимающая человеческое тело, тем больше она его меняла — это Миона давно знала, а потому не удивилась. Нужно было просто не торопиться… и высказывать достаточно уважения, чтобы это большее не приняло поведение Грейджер за что-то непотребное. Вроде бы, сущность внутри Патил была настроена хорошо. Если это и в самом деле была богиня Парвати, в честь которой Пару и назвали, то можно было не переживать… но вдруг нет, и Миона ошибалась в своих предположениях? — Какая у тебя интересная судьба, — неожиданно глубоким, грудным голосом сказала не-Парвати, касаясь лица Мионы кончиками пальцев, отводя от лба мокрые налипшие волосы. — Человек, перешагнувший пределы человека, но застывший на этой линии, не идущий дальше… идущий вдоль. Ты выбрала себе забавное не-посмертие. Не-Парвати задумалась, а потом хмыкнула и кокетливо добавила: — В этом теле и в этом воплощении. Но что о других? Какие песни поют о них, девочка из воды? Девушка из глубины. Женщина из бездны. Миона молчала, потому что все эти слова не требовали от неё ответа. С Высшими ведь как: каждое слово — просьба или приказ; каждая фраза — потенциальная проблема. Пока к тебе не обращаются напрямую, требуя ответа, лучше и не возникать. Раз уж с Уиро сработало, то и с другими тоже будет работать. Да и не в первый раз за свои воплощения Миона придерживалась такой тактики; всегда выручала, вот правда. — Я помогу, — кивнула не-Парвати, с силой проводя по лицу Мионы ладонями и больно оттягивая кожу. — Смотри за моей девочкой и не дай ей войти в свои тринадцать. Я хочу, чтобы на этот день рождения она получила подарки от тебя, а не от родителей. Иной платы не надо. Миона, лишённая из-за рук не-Парвати возможности дышать, только моргнула. И этого оказалось достаточно, чтобы волшебство Высшего Существа начало действовать: комната наполнилась жаром, и вся вода, разлитая тут и там, мгновенно испарилась без следа. Никакого пара, никакой влажности; одно только тепло, согревающее не только тело, но и, кажется, саму душу. Грейнджер удовлетворённо вздохнула, ощутив, что влияние аиту ослабло. Да… хорошо. Очень хорошо! Как он жизнь-то ей портил, кто бы знал! — Ритуал пройдёт хорошо, — мягко пообещала не-Парвати. — И то, что будет потом, тоже закончится хорошо. Звёзды будут вести тебя. Верь им, а не воде, как ты привыкла. Следующий год для тебя должен пройти под небом, а не на глубине. Нет, ну за предупреждение спасибо, конечно… но что это значит? Естественно не-Парвати на этот невысказанный вопрос отвечать не собиралась: подарив Мионе свою последнюю улыбку, она мягко улеглась на нагретую постель, укрыла тело Пары одеялом и безмятежно закрыла глаза. Не прошло и десяти секунд, как Патил сопела. В сон она погрузилась быстро и мирно как младенец.