В поисках калыма

(вдохновил рассказ подруги, тоже участвующей в марафоне) "Вы когда-нибудь забирались внутрь могилы или чьей-нибудь гробницы? Неужели нет? Серьёзно? Господа, как же скучно вы живёте! – Так вот, встретились как-то два язычника и… – Костлявый! Царь недовольно зыркнул на юного жреца майя. Сириз, исхудавший за время поездки, до смешного напоминал ему местный вид обезьян с длинными руками и щуплым телом. Тем более нелепо на нём смотрелись многочисленные бусы и обереги своего народа. – Ещё раз услышу этот анекдот, чахнуть будешь уже над сломанной челюстью. Помог бы! На упрёк Бессмертный устало закатил глаза, но с места-таки поднялся. – Отойди, Иван-дурак, – невежливо ткнул он зеленоглазого рукой в бок и занял его место. – Ещё жрецом себя называешь. Смотри и учись. Красивый сложный пас руками смотрелся жутко вкупе с длинными ногтями и посеревшей кожей, словно прилипшей к костям пальцев. Щелчок, и Кощей резко разводит руки в стороны. В храме воцаряется тишина. – Вау… – не без иронии косится на него Хуракан и проводит рукой по плите с иероглифами. – Ничего даже не изменилось. – Ой, всё! Сами тогда сделайте хоть что-нибудь! – махнул рукой царь и вернулся на свой пункт наблюдения за происходящим в лице камня на пригорке внутри храма. – Да легко, – переглянувшись с юношей, Сердце Небес без труда взбирается на плиту и растворяется в ней же. Механизм, созданный людьми, бесконечно занимателен, но Бог сейчас немного торопится, поэтому каменный петли быстро трескаются, едва он проводит по ним рукой. Звук стократ отражается от идеально гладкого потолка. – Эй, трухлявый! – весело окликает несостоявшегося жениха жрец. – Хочешь фокус покажу? Кощей молчит. Но если бы взглядом можно было убить, Сириз бы сгинул ещё в самом начале пути, а Хуракан развеял бы его пепел в небе. Это вечно весёлое лицо прямо экстренно нуждается по мнению царя в коррекции. – Ну? – сдаётся он спустя минуту. Знает ведь, мальчишка не отвяжется. – Сезам, откройся! – провозглашает парень и до нелепости кособоко пародирует движения Кощея. Плита уплывает с места. А под ней с довольной улыбкой стоит один из творцов мира. Сложив руки на груди и задрав к небу голову, он не скрывает своего довольства. Они идут долго. Подземная шахта уходит далеко за пределы древнего каменного храма Большого Ягуара, что мало известен местному населению. А туристам и подавно сегодня вход сюда заказан. В записях и настенных изображениях пирамиды Сердца Небес его юный друг нашёл упоминания, что здесь был похоронен некий знатный человек. Со всеми почестями и по всем традициям. И гробница эта поражала размерами. Явно неспроста появилась она посреди непроходимых джунглей, на которые у Сириза за время путешествия уже выработалась стойкая аллергия. Стоит сказать, что не ради грабежа пришли сюда три путника. Человек этот знал, где находится вход в настоящую пещеру Али-Бабы. И Бессмертный, которому стало скучно на мальчишнике с Серым и Горынычем, – а последнему вдобавок удружил Водяной, подкинув парочку перебродивших невест, – решил в очередной раз испытать свою удачу. Видимо, многочисленные Иваны в гостях уму-разуму пока не научили. Да и давайте начистоту, что красит мужчину, как не богатство, согласны? *** Сириз скептично смотрел на лежащий у своих ног тлен, что несколько сотен лет назад ещё можно было опознать, как тело. – А ты уверен, что получится во второй раз? Хуракан тем временем предпринимал попытки вытащить из стены копьё, на которое минутой ранее они пытались присобачить это самое тело. Кощей же… Играл в данной пьесе самого себя. Он вновь присел на камень и, будто бабка-рассказчица, устроил голову на руке. Та, в свою очередь, покоилась на вечно хрустящем колене, на которое Бессмертный не забывал жаловаться попутчикам раз по тридцать на дню. – Один воскрес? Воскрес. И этот воскреснет, – уверенно хмыкнул бог и со всей силы дёрнул за древко. Копьё наконец поддалось. – Никуда не денется. – Не сомневаюсь в твоих божественных познаниях, однако… – Сириз брезгливо ткнул кончиком ботинка в то, что раньше называлось головой. – На живого он не тянет, давайте признаем. – Попрошу! Этим самым копьём Один себя распял на древе Иггдрассиль, – напомнил Кощей, слегка похрустывая суставами на пальцах. – Он принёс себя в жертву ради знаний, умер, а после воскрес. – Весёлая у парня была жизнь, аж завидно, – не удержался от комментария Сириз и по-свойски пихнул Бессмертного в плечо. – Не то что у нас, да, чипса? Чего хрустим? Пивка может быть? – К пиву раки нужны, – флегматично отозвался Хуракан, которого жрец уже ввёл в курс менталитета своей страны. Он внимательно осматривал на усопшем драгоценные украшения, что были единственными связующими элементами между рёбрами, руками, ногами и головой. Нефритовые ожерелья, многочисленные золотые браслеты, массивные серьги, что считались символ мужской доблести, нефритовая маска – всё не то. Сердце Небес разочарованно бросило копьё зеленоглазому, тот поймал его не глядя. – А если руно использовать? Не зря мы же с Медеей… кхм-кхм! – Сириз тактично закашлялся, подбирая слова, – вкушали все блага человеческого чревоугодия. Бессмертный бросил тоскливый взгляд на вещмешок у своих ног. Оттуда призывно поблёскивая выглядывал краешек заветного древнегреческого божественного сокровища Ясона, что способно было излечить любые раны. Даже вернуть из мёртвых. При условии, что от тела хоть что-то осталось, чего в данном случае утверждать язык не поворачивался. – Из всего того, что вы творили, я не осуждаю только карты. – Кто бы говорил! – вдруг воскликнул бог. – Это нам говорит тот, кто нарядил пьяного дракона в платье и заставил его танцевать тарантеллу. – Так а я откуда знал, что он так пауков испугается? – Вообще-то тарантулы и тарантелла – это… Ай, ладно! Проехали, – хотел вставить свои пять копеек Ясон-дубль-два местного разлива, но передумал. – Кстати, Горыныч – не дракон, а змей. – Те же яйца! – воскликнул Хуракан и тут же прикусил язык, узрев, как серая кожа приятеля в короне розовеет в праведном гневе. От перебранок лучше не становилось. Тела не было, дел тоже. Оглядевшись по сторонам, жрец внимательно осмотрел высеченные на камнях рисунки внутри каменного саркофага. Портреты предков, в основном. Но вот в сосудах при погребении жители народа майя часто оставляли еду и воду, чтобы покойники могли питаться по дороге в загробный мир. – Есть решение! – провозгласил он, и когда Хуракан слишком резко повернулся, едва успел уклониться от дарующего жизнь копья, нацеленного ему чётко в глаз. – Да, спасибо большое, что попытался меня убить именно им. – Это была бы самая глупая смерть, – не удержался от ехидной шпильки Кощей. – Я бы про твою смерть пошутил, но шутка ниже пояса, – не остался в долгу Сириз. Сердце Небес в уголке пытался не смеяться, но после последней фразы, когда до бога дошёл её истинный смысл, терпение лопнуло. И жрец с царём наблюдали, как бог с то ли булькающим, то ли каркающим хихиканьем оседает на пол. – Детский сад, – закатил глаза Сириз и подошёл к одному из кувшинов. Открыл крышку, со знанием дела понюхал и вдруг взял его в руки и сделал глоток. Кощей поджал губы. – Ты в курсе, что этой воде лет больше, чем мне, и там могут быть бактерии, которые могут тебя убить? – Сказало разлагающееся, – донеслось нервное хихиканье из угла. Поборов в себе желание дать обоим подзатыльники, жрец подошёл к лежащему на камне праху и выплюнул прямо в пустые глазницы то, что некоторые народы именуют живой водой. – Рота, подъём! – зычным голосом скомандовал Сириз. Не хватало только нагоняющей страху мелодии. Скелету нисколько не прибавилось баллов к внешнему виду. Просто кости вдруг ожили и в некоторых необходимых местах обросли тут же начавшей гнить плотью. Даже видавший виды царь вспомнил, что когда-то был верующим и на автомате перекрестился. Парень тем временем присел рядом со скелетом, у которого после минутной заминки оказалось, что функционирует только верхняя часть туловища. – Ну, что, божественный джи-пи-эс? Куда нам дальше-то? Пустые глазницы обвели взглядом пространство. Между строк так и читалось: у древнего вождя настал тот самый момент, когда надо вспомнить всё, что он знал и делал в своей жизни. – Туда, – проскрипел он наконец и протянул руку к выходу из шахты. А после рассыпался в пыль. – Да вы издеваетесь! – воскликнул Кощей. – А то б мы сами не скумекали! – Сочувствую, брат, – похлопал его Сириз по плечу. Бессмертный повернулся к нему, и глаза его метали молнии. Юношу он был готов испепелить на месте первым. – Такими темпами твой калым Лешему за Ягу будет равен нулю. И в следующий миг Хуракан снова присел от смеха, наблюдая, как неживой гонял живого по пещере с криками, которые больше походили на экспрессивную итальянскую речь со вставками на русском языке. И продлилось это ровно до того момента, пока у одного почтенного представителя нечисти не прихватило спину и он, присев на очередной камень, не завёл старую шарманку. – Так вот, встретились как-то два язычника и царь..."