Часть 37

Рано утром Бокерия зашел в палату и, первым делом убедившись в стабильных показателях, заодно вручную смерил пульс и Алле, отчего она проснулась. - Алла Борисовна, спите-спите, - шепотом протараторил доктор, - все хорошо, я беспокоился, потому зашел, - и Пугачева снова провалилась в дремоту, а заботливый врач накрыл ее одеялом. Хоть реанимация сама по себе предполагала и стерильность, и асептику, на Аллу эти правила почти не распространялись - перед тем, как положить Пугачеву прокапаться после случая со Шкурыгиным, ей дали чистую, почти новую, одежду - но не больничную, а работницы-медсестры, которая более-менее подходила по размеру - а уже после, чтобы у администрации больницы не возникло проблем, вполне официально госпитализировали и даже завели историю болезни. По бумагам Алла Борисовна лежала в палате интенсивной терапии с сердечной недостаточностью - поводом-выдумкой - а по факту на соседней с Филиппом кровати. Она спала почти до полудня глубоким естественным сном, восстанавливая силы и проснулась от того, что ее кто-то гладил по щеке. - Филя... - открыв глаза, Алла даже не сразу поверила, что именно он ее будит, но это был не сон и не галлюцинация на фоне усталости, - Филечка. - да, Киркоров, хоть и был в маске, но повернулся к Алле лицом, сумев лечь на бок и поглаживал ее, - Как ты себя чувствуешь? - перехватив его руку, обрадованная женщина поцеловала его запястье, а Фил, отвечая на ее вопрос, улыбнулся в маске и кивнул, - Слава тебе, Господи, - вздохнула Пугачева, - Я тоже нормально, выспалась, - заметив в его глазах искреннее беспокойство, сразу произнесла прима. Когда на пороге возникла медсестра с подносом в руках, Пугачева подумала, что это принесли завтрак, но нет: на металлической тарелке лежал одноразовый набор для бритья. Не понимая, для чего это нужно, взглянув на Фила, который и сам удивился, Алла все же не сдержала любопытства: - А... это что? - уточнила она, глядя, как медсестра распаковывает одноразовую бритву, - Для чего, точнее? - Алла Борисовна, доктор попросил меня побрить Вашего мужа - лицо ему, чтобы маска плотно прилегала и точно не было утечки, потому что щетина может мешать. - Давайте лучше я, - перехватив из рук работницы тюбик с пеной для бритья, попросила Алла, - не то, что бы я Вам не доверяю, но... так проще. - Другого я и не ждала, - хихикнула Светлана, ухмыльнувшись, - Хорошо. Сейчас только маску поменяю на носовую НИВЛ, - медсестра, приготовив все необходимое, подошла к пациенту, но Алла так напряглась, когда Света меняла маску на назальную, что девушка буквально чувствовала это недоверие к ней, - Не волнуйтесь Вы так! Он сам дышит, это всего лишь поддерживающая терапия, не более! Состояние стабильное, успокойтесь! От того, что я на полсекунды уберу кислород, ничего не произойдет! - Ну ладно... - все-таки смирившись, ибо другого выхода все равно не было, Алла оценивающе посмотрела на Фила - казалось, все нормально, - Филипп, ты как? Дышать не больно, не тяжело? - освобожденный от ларингеальной маски НИВЛ, от почти шлема на его лице, который искажал речь, Киркоров воспользовался случаем и произнес четкое: - Все хорошо, Аллочка. Не волнуйся, - голос, хоть и твердый, но тихий, даже немного сиплый, но Алла все же улыбнулась и, проверив, надежно ли Светлана закрепила ремешками носовое НИВЛ, Пугачева посмотрела на датчики, хоть и плохо понимала их значение. - Я оставлю Вас на пять минут, - понимающе кивнула девушка, подав приме маленькое вафельное полотенце и влажные салфетки. Вытащив из упаковки одну салфетку, Алла, совершенно не обращая внимания на медсестру, которая уже вышла из палаты, аккуратными движениями протерла лицо мужа. Щетина и правда за пару дней пребывания Филиппа в стационаре заметно отросла и, нанеся на нежную кожу гель, Алла еще раз посмотрела на супруга - он, заметив ее взгляд, слегка улыбнулся, будто подбадривая. Несмотря на то, что прежде Пугачева не делала ничего подобного с кем-то, справилась на отлично, крайне деликатно сбрив мужу щетину и вернув коже гладкость. Фил полностью доверял ей и, даже когда Алла орудовала бритвой в районе шеи, и глазом не моргнул, лишь запрокинул голову повыше, чтобы ей было удобнее. Вытерев остатки геля, Алла подошла к раковине в палате и, смочив полотенце, протерла кожу, после чего положила использованный набор обратно на поднос. - Ну ты как? Сердце не болит? - все еще переживала она за супруга и, устроившись рядом поудобнее, поправила чуть сползшее одеяло. - Маленькая моя, все хорошо, - Филипп взял ее руку и, притянув к себе, буквально зацеловал со всех ракурсов, что немного смутило женщину. Оглянувшись по сторонам, убедившись, что никого нет, Алла наклонилась над Филиппом и, проведя ладонью по гладко выбритой щеке, осторожно прикоснулась поцелуем к его губам, на что Фил ответил. Они целовались, пользуясь той краткой возможностью, что им была подарена, и находили в этой любви друг к другу утешение, - Ты сама как? Всю ночь со мной просидела, - Фил за ее здоровье переживал не меньше, чем она за него, - Может, все-таки домой поедешь? Хоть поспишь нормально. - Поеду, Филь, поеду. - согласилась Алла, кратко кивнув, - За Илюшку переживаю, надо посмотреть, как он там. Но прежде, чем уехать, дождусь, пока мои ребятки приедут. - Какие ребятки, Аллусь? О чем ты? - нахмурился Фил, не понимая, что жена имеет в виду. - Тебя вчера Шкурыгин чуть не убил, Филь. Ты не помнишь? - Вчера? - Фил и правда не помнил, он спал в медикаментозном сне, а потому эта информация для него стала просто шоком, - Нет, не помню. Ты приходила, голос твой помню, я проснулся. Потом ты проснулась, мы целовались. Это помню. Дальше ты уехала и... - пожал, как мог, плечами, - все... Вот я ночью проснулся, ты рядом. - Филечка, эта сука хотела тебя убить. Он отключил тебе кислород в маске, ты едва не задохнулся... И в бане, - Алла, чуть потупив взор, тяжело вздохнула, взяв мужа за руку, - Филь, я видела записи с камер видеонаблюдения. Видела, что произошло... Арсений стоял за углом, он слышал твои крики, видел, что ты умираешь и не помог. Поэтому после вчерашнего... Извини, но я тебя одного без охраны не оставлю. Вчера Шкурыгина схватили прямо на месте, Толя взял на себя все хлопоты и передал его ментам, обещал мне найти четырех телохранителей - два пусть постоят у двери твоей палаты, два пусть со мной побегают, пока Шкурыгину срок не дадут, ладно? - Охренеть... - Киркоров был просто в шоке, он не знал, что ответить, - У меня на языке только матюки... Алл... Теперь я боюсь тебя отпускать от себя, мало ли, что. - Нет-нет, не бойся. - глубоко вздохнула прима, - Эта дрянь нам ничего не сделает, он в СИЗО, я просто... - ухмыльнулась женщина, - как Лео Антонович - перестраховываюсь. - Твоя терапия, котенок, - вдруг вспомнил Филипп, - тебе же ставят уколы? Не пропускаешь? Это ведь чревато. - Мне все ставят, но Марк звонил, мне на днях надо будет подъехать к нему на консультацию - скорее всего, препараты отменят. - Киркоров не успел что-либо ответить, в палату вернулись Света с Лео Бокерией, но, воспользовавшись моментом, супруги вновь слились в долгом поцелуе, прекрасно понимая, что Филиппу сейчас, скорее всего, вернут маску: - Ну что, коматозники, подъем! - по-свойски пошутил врач, подойдя к Киркорову и хлопнул его по плечу, - Вот всегда бы так, Филипп Бедросович, - улыбнулся Бокерия, просматривая последние данные с монитора, - а то с Вашим землистым цветом лица, какой ночью был, хоть покойника играй в театре! Так, ну что! Свет, меняем масочку, - попросил Лео свою личную ассистентку, которой безукоризненно доверял. Светлана быстрыми профессиональными движениями снова вернула лицевую маску НИВЛ на лицо Фила, что тот, лишившись снова возможности разговаривать, недовольно вздохнул, - Ниче-ниче! Наша задача не допустить ухудшения, а побеседовать еще успеете с женой, ничего страшного. В конце концов, мы будем маску снимать каждые четыре часа минут на 5, постепенно увеличивая интервал. Так, Алла Борисовна, пулей в буфет! Вам надо позавтракать и на подкожный укол в процедурку, - не привыкшая к такому обращению прима, сильно удивилась, но Бокерия смягчил тон и улыбнулся, - Я Вас очень прошу, дорогая моя Алла Борисовна, не заставляйте меня нервничать еще и за Вас, Вы же не маленькая девочка, правильно? - Лео... Я боюсь Филиппа оставлять одного в палате, пока не придут обещанные Толей телохранители... - честно призналась Пугачева, - они должны быть к двум часам. - Ой, Господи, как все сложно. С мужем Вашим - и то легче! - пошутил Бокерия, - Он хоть питается внутривенно, заморочек с рационом нет, - хихикнул врач, - Ладно. Бог с Вами, сидите здесь, Света принесет Вам из буфета завтрак. Так, который час? - взглянув на наручные часы, Бокерия что-то сверил, - Угу... - произнес он, - Светуль, еще для инъекций принеси все, что нужно нашей, - подчеркнул Лео, - пациентке. Я сам ей подкожный поставлю. Бокерия, видя, как сильно супруги любят друг друга, полагал на каком-то интуитивном уровне, что Киркоров переживал о терапии жены, а потому, чтобы развеять все его сомнения, прямо при нем в палате поставил Алле привычный уже укол гормонов, и Филипп, внимательно наблюдая за действием врача, окончательно успокоился. Вскоре, как и обещали, принесли обещанный завтрак, и Алла поела при муже - опять же, ему стало легче, а то он всерьез за нее переживал, а так, глядя, как Алла уплетает бутерброд с маслом, какую-то кашу и запивает черным сладким чаем, даже улыбнулся. После Киркорову поставили несколько капельниц, в том числе, и с внутренним питанием, а ровно к двум часам, как и обещал, на пороге палаты появился, постучавшись, Анатолий: - Алла Борисовна! - шепотом окликнул он приму и, зайдя в плату, заметил, что Филипп очнулся, - Ой, Филипп Бедросович, как я рад видеть Вас! Дай Бог Вам здоровья! - Фил, улыбнувшись охраннику, приветливо, но как-то вяло, помахал ему ручкой, - АллБорисна, как просили - четверо ребят ждут Ваших указаний. - Толь, а с ментовкой что? Ты подал заявление? - Могу и я! Сейчас Шкурыгин в СИЗО, но надо бы, конечно, чтобы Вы сами подали - они так и так Вас вызовут, как потерпевшую сторону - такова процедура, смысла в том, чтобы по доверенности я вел дело, нет. - Что ему грозит? - нахмурившись, уточнила Пугачева. - Покушение на убийство, по статьям уголовного кодекса: ч. 3 ст. 30, ст. 105 УК РФ, ну еще и можно 111 УК РФ - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, на "пятнашку" может уехать спокойно. Там следаки - Ваши поклонники, Филипп. - Толь, надо все по закону, а то вдруг судья окажется поклонником его шуточек, и что тогда? Или поклонницей, что еще хуже! Пусть менты работают правильно, мне не надо возмездия - Сеня сам себя так наказал, что круче не придумаешь, ну а... о том, чтобы его не выпустили на сцену, я позабочусь. - Так а... с ребятами что делать? Двоих у дверей поставить? - Ставь троих, один с нами будет колесить. Толя, я на тебя рассчитываю - мало ли. Ладно? - Конечно, АллБорисна, все сделаю. - Пусть ребята познакомятся с докторами отделения, рабочим персоналом и никого кроме не пускают, хорошо? Ну и со мной, конечно - я ж должна посмотреть, кого ты привел. - Обижаете, АллБорисна! - в полушутку произнес Толя, - Только профессионалов! Пугачева, познакомившись с телохранителями, все-таки уехала домой к малолетнему сыну, за которым приглядывала Люся. Впрочем, у Люси с Илюшей было все более, чем хорошо, и Алла облегченно вздохнула, прижав к груди сынишку. Еще раз позвонил Курцер и напомнил о назначенном приеме, но сперва Алла поехала в отделение милиции - от нее, как от потерпевшей стороны, требовалось заявление на Шкурыгина и совершенно недрогнувшей рукой оно было написано и подано в правоохранительные органы. Шкурыгину грозил весьма приличный срок, и Аллу искренне удивляло, что он не жалел о содеянном - только о том, что его замысел не удался. Впервые в жизни Пугачева столкнулась с такой наглостью, с такой ненавистью по отношению к себе и своим близким. После визита в отделение милиции Алла все-таки успела к Курцеру на консультацию и до чего же удивилась, встретив в коридоре... Петера Бруннера - он вежливо поздоровался со своей бывшей пациенткой в лице примадонны и поспешил по своим делам. Сама по себе консультация оказалась не такой уж и стрессовой по итогу, как Алла боялась: Марк, посмотрев ее анализы, сообщил о том, что показатели в норме и можно постепенно переходить на гормональные таблетки, снижая дозировку, тем самым отменяя терапию и возвращаясь в привычный ритм жизни. - Марк, вес уйдет? А отеки? - сыпала вопросами Алла в кабинете Курцера, надеясь получить положительный ответ и избавиться от побочных эффектов подкожных уколов. - Нужно время, Алла Борисовна, - сделав запись в ее истории болезни, ответил доктор, - ничто не проходит мгновенно, поймите. Очень важен Ваш образ жизни, питание, избегание стрессов. - заметив ее взгляд: Алла пыталась понять, знает ли Марк о ситуации с ее мужем и, если знает, то издевается ли врач, советуя своей пациентке не нервничать. Словно отвечая на ее незаданный вопрос, Курцер отвлекся от писанины, - Да, я уже в курсе ситуации с Филиппом Бедросовичем и понимаю, что Вы не нервничать не можете. В то время, как я, назначив Вам гормональные препараты, не могу назначить серьезные антистрессовые, они из Вас просто овощ сделают и побочка там... куда хуже и явнее, чем у гормонов. Все же постарайтесь держать эмоции в узде. - Мне кажется, у меня порой все проблемы от этого, - хмыкнула Пугачева, закинув ногу на ногу, сидя в удобной позе на стульчике, - Надо бы наорать - я молча. Надо бы ударить что-то, хорошенько так долбануть - я держусь. Как считаешь, Марк, стоит мне прекратить? - А что это Вам даст? Ничего. Вы лучше свои негативные эмоции в нужное русло направляйте - почему бы Вам не заняться плаванием? - Плаванием, говоришь? Ну, извини - у нас на Земляном бассейна в квартире нет, - хихикнула Алла, - Соседи как-то против, - захохотала женщина, на что Курцер улыбнулся, - А ездить куда-то... Спецом, чтобы поплавать десять минут... Так себе затея. Помню, Филя подарил мне год VIP-фитнеса, так для меня фитнесом оказалось просто дойти до этого самого фитнеса, я сертификат Люське отдала - он не именной - ой, как она счастлива была за три пизды в VIP-зону ходить! Ой... - осознав, что случайно выругалась нецензурно, Алла демонстративно прикрыла лицом рукой, но Курцер лишь ухмыльнулся, тактично сделав вид, что не заметил, - Марк, плавание - это хорошо. Ладно, может, на Истре поплаваю. Там в доме бассейн есть. - Да. Алла Борисовна, Вы сами порой себе жизнь усложняете тем, что не слушаете рекомендации. В итоге, прошли курс повторной гормонотерапии, шарахнули по организму, а миома... - тяжело вздохнув, Курцер взял распечатанный снимок свежего УЗИ, - как была, так и осталась. Это еще хорошо, что она не выросла из-за Вашей резкой отмены. - Ну все, хватит! Я не маленькая, чтобы меня ругать! Я, знаешь, что хотела спросить? Бруннер. Я видела его, Марк. Почему он у тебя работает? С чего такие привилегии? Почему не возвращается к себе в долбаный Цюрих? Почему работает завом? - А кем, по-Вашему, должен работать профессор в области репродукции, доктор медицинских наук, автор многих научных статей и запатентованной технологии ЭКО? Санитаром? - Я не про это, пусть работает, кем хочет! Просто почему у тебя? Что у него, проверка на два года затянулась? - Его очень многие хотели переманить к себе, предлагали баснословные деньги и условия, которых у меня нет, для меня счастье, что такой специалист работает в моем центре. По поводу проверки... Насколько мне известно, она давно завершилась, Бруннер передал свои дела своему заму и два года живет в России - почему нет, в конце концов, он родился здесь! Русский его родной язык, он просто подзабыл его, но сейчас свободно общается на нормальном разговорном без всякого переводчика. Я понимаю, что после гибели эмбрионов Вы относитесь к нему предвзято, но... другие пациенты возлагают на его умения очень большие надежды. - Ладно, проехали. Пусть делает, что хочет - мне-то до него какое дело? Так или иначе, мой лечащий врач ты: Марк я на тебя надеюсь, рассчитываю и верю. - Еще бы Вы меня слушались, Алла Борисовна, цены бы Вам не было! - захлопнув ее историю болезни, Курцер встал со своего места и, подойдя к приме, присел на край рабочего стола, - Алла Борисовна, у меня, как у врача, только одна просьба - следовать всем назначениям. Я сейчас сменил Вам одни таблетки на другие, их надо принимать пять дней, постепенно снижая дозировку. Что касается Ваших инъекций в живот - можете вздохнуть спокойно, больше ничего колоть не надо. Лишний вес уйдет, но нужно время, сколько - сказать не могу, каждый случай индивидуален. У кого неделя, у кого год. - Хорошо, Марк. Спасибо большое. - Я на днях собирался навестить Филиппа Бедросовича, тоже ведь волнуюсь о его состоянии здоровья - Вы позволите? - Конечно, - улыбнулась прима, - Спасибо за беспокойство. Но после вчерашнего случая, когда на Филиппа было совершено покушение, мне пришлось к дверям его палаты охранников поставить, а они Вас в лицо не знают, потому первое посещение лучше со мной - я Вас проведу. - Хорошо, я понял. Тогда можно и сегодня - из пациентов у меня только Вы, я приехал в центр специально ради консультации с Вами. Единственное - мне надо посмотреть, как идут дела у еще одной пациентки, заглянуть к ней в палату, а после я готов ехать, если Вам удобно. - Марк, я тогда кофе пойду попью в буфете, хорошо? - совершенно позабыв о том, что Курцер настойчиво рекомендовал ограничить потребление кофеина, Алла, заметив его недовольное выражение лица и скрещенные руки на груди, сама себя исправила, - Без кофеина, у вас такой в буфете продается! Я знаю! А ты мне позвонишь, когда будешь готов, вместе и поедем. - Возьмите лучше горячий шоколад, - порекомендовал врач, - он вкуснее, там тертое какао, полезнее. А то что это за кофе - без кофеина? Бурда с сахаром и взбитым молоком. Но да - договорились, я, как закончу с Апиной, Вам позвоню и спущусь в буфет. - С Апиной? - переспросила удивленная прима, - Жена Саши Иратова? - Курцер кивнул: - У нее девятый протокол ЭКО, вчера была подсадка. - Девятый?! - переспросила, едва не вскрикнув, будто не веря своим ушам, Алла, - Это ж какая доза гормонов! - Да. И какое желание стать мамой, Алла Борисовна, - глубоко вздохнув, заметил Марк, - На суррогатную пока не соглашаются. - Обалдеть. Не, я лучше пойду в буфет - ты мне зачем сказал? Я ж за нее теперь переживать буду! Ой, Господи! - Алла немного театрально дотронулась груди в районе сердца, сделав глубокий вдох, - Кошмар. - Ладно, идите какао попейте, я позвоню. Пугачева спустилась в буфет, но там словно аншлаг: что врачи, что пациенты - все заняли свободные столики, присесть негде. Заприметив одно освободившееся местечко рядом с каким-то седовласым мужчиной в белом халате, Алла подошла к нему: - Извините, здесь свободно, могу я присесть? - мужчина повернулся к ней лицом и, как-то растерянно улыбнувшись, подвинулся, освобождая чуть больше места, - А, Петер... - также растерянно произнесла Алла, все-таки поставив чашку с горячим напитком на стол, - это Вы. - Присаживайтесь, мадам, - некоторые вещи с течением времени не менялись, даже эта привычка Бруннера обращаться к Пугачевой "мадам", на что Алла, не сдержавшись, улыбнулась. - Спасибо. Мы с Вами второй раз за день пересекаемся, ну надо же, как бывает! - добавив кусочек тростникового сахара в бокал с какао, Алла принялась неторопливо размешивать его в напитке. - Я знаю, что Вам неприятно меня видеть, - так и не доев куриную котлету, прервался Петер, - потому постараюсь сидеть молча. - Ваш русский, - облизнув чайную ложку, Пугачева положила ее на салфетку, - стал гораздо лучше, да к тому же почти без акцента. - профессор уже не разговаривал инфинитивами, что ранее воспринималось на слух довольно тяжело. - Мой русский, - улыбнулся Петер, которого теперь правильнее называть Петром, - это мой родной язык, я родился в России. Конечно, я что-то подзабыл, но уже все восстановилось. - А работали в Германии! - все же не сдержавшись, зачем-то задела его Алла, сделав глоток. - Я уехал не просто так, - вздохнул Бруннер, - так вышло. Тогда, в Советском Союзе, очень трудно было пробить собственный патент - точнее, его внедрить в общее пользование, чтобы это было принято и обществом, и властями, как новая норма. Мои успехи в сфере репродукции просто не пригодились, они нашли своих потребителей забугром. Да, у меня роскошная жизнь, я профессор. Но тоже не все так просто. - И что же заставило профессора с роскошной жизнью и патентами на изобретение ЭКО вернуться в Россию и работать обычным заведующим в перинатальном центре Курцера? Логика? Или Вы так проверки своей испугались? Так это зря! Я нема, как рыба! О том, что из-за Вашей жадности пострадали мои два эмбриона, никто не узнает, я Вам обещала. И поверьте, - сделав еще один глоток, продолжила прима, - слово свое сдержу. - Я не рассчитываю на Ваше прощение, мадам. Или на хотя бы понимание, но если Вы спрашиваете, зачем я тут, то я отвечу, - повисла какая-то неловкость в воздухе, Бруннер опустил голову, будто что-то вспомнив и помрачнел до такой степени, что прикрыл на миг глаза - видно, что ему не очень-то хотелось отвечать на вопрос Аллы, - Жена, мадам. Моя жена заболела раком. Тогда, в Цюрихе я... принял ту женщину за 40, потому что мне нужны были деньги - не просто, какие идут в кассу клиники от официального моего приема с пациентами, а мне достается только пять процентов, а черный нал. Нал, который я потратил жене на дорогостоящую химиотерапию. - Бруннер поднял свой взгляд на приму, но та молчала, не зная, что ответить. Пугачева не понимала, почему в прошлый раз, когда выяснялась ситуация с эмбрионами в кабинете Курцера и Петер рассказывал, он хвастал своими крокодиловыми туфлями. А причина довольно проста - профессор просто не хотел, чтобы о его семейной ситуации знали посторонние, - Сумма, стоимость лекарств слишком большая, я пошел на это, чтобы спасти Эльзе жизнь. Элизабет... - Бруннер сделал глоток воды и, чтобы сбавить душевную боль физической, прикусил нижнюю губу, что та начала кровоточить, - В общем, химия ей не помогла, она усугубила ситуацию. А в России, как ни странно, медицина в сфере онкологии так поднялась! Я был в шоке! НИИ Блохина, НИИ Трапезникова предложили самые лучшие в плане безопасности для здоровья протоколы лечения! И, воспользовавшись той паузой, что была на время проверки в моей клинике, я проконсультировался с десятками врачей. - Что в итоге? Элизабет вылечилась? - Алла заметно смягчилась по отношению к Петру, она поняла, что тот взял деньги не из алчности, а из намерений помочь жене. - Она гражданка Швейцарии, ее не положено лечить в России. Я заморочился, стал добиваться, чтобы ей дали российское гражданство - на основе того, что я ее муж, я ведь от паспорта не отказывался. И в итоге, когда она стала гражданкой и ей могли оказывать помощь в медцентре Блохина, я попросил... - Петр, что-то вспомнив, до цветных мушек зажмурил глаза, - попросил лично вырезать опухоль, понимаете? Потому что после операции мы бы сделали поддерживающую химию, и с высокой долей вероятности она бы поправилась. Но... - А у Вас разве есть право оперировать? - удивленно спросила прима, допив до конца какао, - Я не знала. - Я специалист широкого профиля: и венеролог, и дерматолог, и гинеколог, и акушер, и репродуктолог, и даже в прошлом, когда проходил ординатуру в Союзе - еще и хирург. Все только обрадовались, что будут работать со мной. Как и я, кстати, обрадовался, что буду работать со специалистами такого высокого уровня. - Понятно... - это единственное, что смогла ответить Алла, - И как все прошло? - Никак. Лисхен... - вспомнив домашнее имя жены, Петр сразу же исправился, - То есть, Эльза просто-напросто не дожила до операции, потому что наши спецы в Цюрихе с этой операцией тянули сперва и пичкали препаратами, которые снизили иммунитет настолько, что она от любого чиха заболевала, а российские доктора... они не успели ничего сделать, Лисхен должна была прилететь 28-ого, но... умерла 25-ого в Цюрихе, когда в Москве все было готово и когда все ее ждали. Особенно я. Меня в Швейцарии ничего не держало, кроме клиники. Но ее я отдал в руки своему коллеге и теперь только юридически считаюсь в ней главным. А сам... работаю у Курцера - он перспективный врач, если уж передавать знания, то ему. - Ясно... - Кроме того, у меня есть еще одна проблема... Здесь, в России. - Бруннер сам не знал, почему так разоткровенничался перед Пугачевой, но признания, словно психотерапия, полились рекой из уст профессора, напрочь разрушая в голове Аллы образ жадного врача. Сейчас его искренне жаль, и свою обиду Пугачева просто уничтожила, похоронив в душе, - В общем, у моего отца был брат-близнец Карл. Я точно это знаю, моя мать с ним дружила. - Дружила? - уточнила Алла, подразумевая нечто иное. - Ну, как сказать... Он молодым парнишкой оказался в плену в годы ВОВ, а после, освободившись, нашел как-то мою мать. Как - не знаю. Она открывает дверь, а перед ней физически - мой отец, которого гитлеровцы же и расстреляли у нее на глазах, когда я ребенком был. Ну, обморок, понятно. Но потом, когда Карл рассказал, кто он такой - он хотел породниться с семьей своего брата и женщиной с ребенком, которых тот любил - мама сразу поняла, что перед ней нормальный человек, никакой не фашист. Просто - призвали на фронт и пошел. В итоге, мой дядька Карл женился на лучшей подруге моей матери здесь в России, и мы дружили семьями до поры-до времени. - А что с Карлом случилось? - Вышел машину перепарковать, а его кто-то пьяный в подъезде бутылкой по голове. Осталась жена и дочь. Дочь долгожданная, они долго с супругой не могли ребенком обзавестись, я помог в Цюрихе, пожалуй, это и было первое неофициальное ЭКО. Да, тогда… Но это ЭКО не в современном понимании, я просто произвел то, что сейчас называют технологией инсеминации, первый пробник. Жена Карла не смогла пережить потерю мужа, она умерла от инсульта, а вот дочь... Я ее потерял из виду, когда уехал в Цюрих окончательно работать. И вот сейчас ищу - никак не могу найти. К кому только ни обращался - и к частникам, и к детективам - не нашел и все. Ее Изольда зовут, она чуть старше 45 лет, - покопавшись в барсетке, что лежала рядом на столе, Петр достал малюсенькое фото и протянул Пугачевой. Та, взглянув, аж побледенела, узнав в женщине... свою помощницу Изольду, которая приглядывала за Илюшей, - Замечательная женщина, очень добрая и чуткая. - Это точно... - будучи в шоке, произнесла Алла, - а еще и ответственная. - Да, есть такое. Она детей очень любит. - улыбнулся Петер, - Стойте... А Вы, мадам, откуда знаете? - удивился Бруннер. - Так она... - Алла просто поверить не могла, но правда лежала на ладони, - работает у меня, Петр... Почти уж год как... С Илюшей сидит...