Семья.

Едва Алла и Филипп зашли на порог квартиры на Земляном, сразу почувствовали аппетитный шлейф с кухни - не то оладушек, не то блинчиков, которые приготовила Люся к возвращению хозяев. Маленький Илья, услышав шорох в прихожей, выбежал встречать родителей: - Папа-а-а! - буквально накинулся на Филиппа, и тот поднял сына на руки, - Мамочка! - дотянулся до маминой щеки и смачно чмокнул, на что Алла широко улыбнулась. - Солнышко мое, маленький мой, - Алла поцеловала крохотные ладошки и, позабыв о своем секрете, едва ли не перехватила ребенка на руки в порыве чувств, но Фил остановил: - Аллунь, тебе не надо сейчас тяжести поднимать! - напомнил ей, и Алла кивнула, все-таки потрепав радостного сынишку по макушке: - Сынок, мы с папой тебе ничего не привезли в этот раз, ты уж на нас не сердись. Никаких игрушек. - Мама... - немного насупившись, произнес малыш, - мам, я не хочу игрушек... Я хочу, чтобы вы со мной были дома, я скучаю! - эти слова сильно тронули и Филиппа, и Пугачеву, у которой на гормональном фоне впридачу чуть слезы не потекли. - Мы будем с тобой, малыш, - поцеловал Фил сына в щеку, - У мамы перерыв, у меня тоже. - Ур-ра! Ур-ра! - обрадовался Илья, заметно воодушевившись настолько, что едва ли не прыгал на руках своего отца, - Ур-ра! - на радостные крики пришла Люся, вытирая руки кухонным полотенцем: - О! Вернулись! А че не позвонили? Ну ладно! Я оладушки пеку, будете? - Здравствуйте, - смущенно улыбнулась подошедшая, чтобы поздороваться, Изольда, - рады вашему возвращению. - Мы тоже рады всех видеть, - кратко улыбнулась прима, - сейчас быстренько в порядок себя приведем и присядем за стол. За столом Людмила буквально присматривалась к Пугачевой: то она едва не заплакала, когда Иза пододвинула ребенку тарелку, то сама взялась кормить сына, то вообще поразила своим нюхом, почуяв, что в духовке что-то подгорает. Уже, когда все разошлись по комнатам и Люся осталась с Аллой, чтобы вымыть посуду, пока та пила чай, не сдержала своего любопытства: - Алл... Не мое, конечно, дело. Но... - выключив кран с горячей водой, Дороднова скрестила руки на груди и подошла к Алле, - ты себя нормально чувствуешь? Может, к врачу стоит сходить - у тебя с гормонами что-то не то. - Люся, блин, - ухмыльнулась Пугачева, сделав глоток чая, - Ты, как всегда, конечно, - глубоко вздохнула она, но, заметив искреннее беспокойство, раскрыла все карты, - Да беременна я, вот и штормит. - Людмила расплылась в широкой улыбке, радуясь за близкого человека и, не сдержавшись, слегка приобняла приму, на что та улыбнулась в ответ, - Беременна. У нас с Филиппом будут еще дети. - Дети? - уточнила Дороднова, присев рядом. - Да. Сегодня была у Марка, у Илюши будут... - в этот момент, представив себе чудесную картину, Алла не смогла сдержать эмоций, и слезы образовались в ее глазах, - братик и сестра. - она сказала это тихо, но подошедший на кухню ребенок услышал. Алла собиралась в более подходящий момент сообщить сыну о том, что он станет старшим братом, но Илья, чисто по-детски подумав, что его не будут больше любить, едва ли не затопал ногами, стоя на пороге: - Не хочу! Мама, я не хочу брата! Не хочу сестру! Не хочу! - и убежал в свою комнату, оставив ошеломленную Пугачеву. Алла никак не ожидала, что будет именно такая - крайне негативная - реакция и не смогла сдержать слез. Она расстроилась до такой степени, что пришлось звать Филиппа - благо, он как раз вышел из душа - чтобы помочь ее успокоить. - Аллуня... - Фил присел перед женой на корточки и взял ее за руки, пытаясь отодвинуть ее ладони от заплаканного лица, - Аллочка, ну что ты! Илюша просто маленький, он сам не понимает, что сказал! - видя, что жена едва ли не ревет белугой, довольно сильно испугался, - Аллусь, котенок мой маленький, успокойся! - Филипп обнял жену, и Людмила, чтобы не мешать, вышла из кухни, - Аллунечка... Не плачь, пожалуйста, у меня сердце рвется... - укачивал он ее в объятиях, и женщина действительно притихла, успокоившись. - Филь, я очень хочу! - хлюпая носом и поглаживая спину любимого мужа, произнесла Алла, - Но Илюша так реагирует! Я не ожидала! - Тихо-тихо, - Филипп вытер ее слезы и снова прижал к себе, - не плачь. С ним надо просто поговорить, все объяснить. Вот увидишь, он изменит свое мнение. - видя, что жена не в состоянии, он встал с корточек и, проводив супругу в комнату, попросил Люсю присмотреть за ней, пока взял на себя ответственную миссию разговора с сыном. Пока Люся отпаивала Аллу успокоительным травяным чаем, Фил вошел в детскую. Илья сидел на кровати и, демонстративно насупившись, выказывал глубокую обиду на своих родителей, - Илюша, сынок, - ласково обратился к нему Филипп, присев рядом на детскую постельку, - Иди ко мне, мы с тобой поговорим. - Папа, - все-таки приблизившись к отцу, которого очень любил, мальчик попытался объяснить свою реакцию, - я не хочу брата или сестру! Не хочу! - Не надо так говорить, Илюш, - посадив сына на колени, продолжил Филипп, - а то твои братик и сестра обидятся и уйдут, и тогда мы все будем очень сильно плакать. - Мама... плачет? - спросил Илья, подняв голову, и Фил кивнул, - Но папа, вы меня тогда любить не будете! - Кто тебе такое сказал? Разве это возможно? Мы всегда тебя очень сильно любим, ты наш... первенец, такой долгожданный! Ты подрастешь, я расскажу тебе, что пришлось нам с твоей мамой пережить, чтобы ты родился! Мы с мамой тебя очень ждали, сынок. И всегда будем любить. - Правда? - Конечно. То, что у тебя родятся братик и сестра, не значит, что мы про тебя забудем. Это всего лишь значит, что у нас будет большая дружная семья. Ты знаешь, как я жалею, что у меня нет брата? Ведь это так здорово, когда у тебя есть и брат, и сестра, а ты - старший - можешь о них заботиться, ты не будешь один в этой жизни. - маленький Илья улыбнулся и, крепко обняв папу, тяжело вздохнул, - Маме сейчас нельзя расстраиваться, Илюш. Ее надо беречь, понимаешь? Вообще - всех близких надо беречь. - Папа, но... Как я смогу полюбить брата и сестру? Я же их не вижу! - Они родятся, и ты увидишь! Ты большой мальчик, тебе уже два с половиной года, я надеюсь, что ты будешь помогать нам с мамой. - Я буду сказки им читать! - воодушевился Илья, - Только читать научусь! - Хорошо, - улыбнулся Филипп, - ну что, ты больше не боишься? - Нет... Пап, - Илья слез с кровати и, взяв отца за руку, потащил его в другую комнату, - мама плачет, как мне сделать так, чтобы она не расстраивалась? - Просто скажи правду, скажи, что думаешь, - подмигнул ему Фил, и отец с сыном прошли в спальню, где более-менее успокоившаяся Алла допивала остатки чая. - Мама... - Илья забрался на кровать и подполз к Алле, - Мамочка, прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть, я не хотел, чтобы ты плакала. - искренне извинился мальчик, понурив от чувства стыда голову. - Иди ко мне, моя радость, - Алла протянула к сыну руки и нежно обняла ребенка, который устроился рядом. - Я просто... боялся, что вы с папой меня больше любить не будете... Но папа сказал, что это не так. - Господи! Илюша, зайчик мой маленький! Мы с папой так долго тебя ждали, так хотели! Малыш мой, мы тебя очень любим! И всегда будем любить! Ты же наше солнышко! - мальчик улыбнулся и прижался к маме поближе, а затем чмокнул в щеку. - Мамочка, я тебя очень люблю! Папа! - потянулся к Филиппу, и тот присел рядом, - И тебя тоже, - почувствовав, что ситуация разрешилась благополучно, Алла привстала, и все трое смогли дружной семьей обняться, да так, что Люся, стоявшая рядом, прослезилась. "Господи! Пойду валокординчика себе накапаю, это ж!.. Ой, Господи! Дай Бог им счастья!" (Люся).