Страхи

Темнота

      Я надолго запомнил тот день... Несмотря на то, что прошло уже 22 года, я буду помнить его постоянно.       В то утро на меня нахлынула такая тоска, она казалась тягучей и мерзкой, захлестнула меня с головой. Я не хотел идти в школу. Не потому, что я не любил учиться. Наоборот, я спокойно мог сидеть на уроках, слушать учителя и решать задачи. Особенно я любил цифры. Я считал в уме, и меня это успокаивало. Идя по улице, я смотрел на небо и считал тучи, складывал, снова считал и снова складывал. Не любил я школу из-за столпотворения и громких звуков. Каждый раз, когда я сидел за партой и наблюдал за одноклассниками, они вызывали отвращение. Кто-то громко кашлял, не закрывая рот, кто-то пялился тупым взглядом, как баран, а кто-то шептался так, что все слышали, о чем идет речь. Меня это вымораживало. Порой я представлял, как направляюсь к мальчику, что любил громко сморкаться и вытирать грязные руки о жилетку, останавливаюсь напротив него и с силой сжимаю его сопливый нос, пока тот не посинеет, а лучше было бы, чтобы и напрочь отвалился, и потом наслаждался бы его детскими криками и плачем. Еще я думал о том, чтобы дернуть посильнее длинные волосы девочки, которая любила каждый урок трясти ими перед моим лицом и учебниками, мешая тем самым мне учиться. Но я лишь терпел, продолжая каждый день наблюдать и слушать этих безмозглых детей. Уже тогда, в столь ранний возраст, они меня раздражали.       Придя домой после школы, я сразу умылся и забросил рюкзак в свою комнату. На столе меня ждала накрытая полотном тарелка, в которой давно остыла еда, но есть мне не хотелось. Я был очень тощим и страдал от бессонницы. Пока мать была на работе (я тогда не знал, где именно она работает, потому что она не делилась этим со мной), я залез в шкафчик, вытащил из него сладкие хлопья с орехами и затолкал их кулаком в рот, всухомятку прожевывая, даже не запив молоком. Пока я наслаждался сладостями втихую, услышал глухой стук. Затем еще и еще. Будто кто-то стучит в стену тихонько. Звук был приглушенным, но назойливым, и меня это раздражало.       Подойдя к родительской комнате, я остановился у двери. Любопытство меня съедало, но я боялся войти внутрь. Отец запрещал мне без спросу совать туда свой нос, как он любил говорить. Сощурившись и заглянув в дверной проем, я задержал дыхание. И был ужасно удивлен, увидев, как мой же отец что-то делал с женщиной (это точно была не моя мать, я был в этом уверен), как он толкался с низким стоном, а под конец упал на нее, издав хриплый вздох.       Поняв, что не должен за этим наблюдать, я убежал в свою комнату и закрыл дверь, сполз по ней на пол. Почему-то было мерзко и тошно. Мне хотелось блевать. Я не выдержал и заплакал, впившись ногтями в свои руки до боли. Крепко зажмурившись, я подавил рев, тихо всхлипнув. Размазав по лицу слезы и слюни, я закашлялся. Мне не хватало дыхания. Я не мог вдохнуть ртом воздух, неприятный колючий ком сидел глубоко в горле и не давал мне дышать. Я задыхался в этой пыльной комнате. Темнота пожирала меня, не жалея. Все это кажется кошмаром, из которого не выбраться. Я с тревогой обхватываю себя руками крепче и прячу лицо в коленях, глухо зарыдав в темной комнате.

***

Вечер

      Перед сном я прогуливался по ночному городу, стараясь избегать шумных компаний людей. Я наслаждался свежим воздухом (хотя точно не назову его чистым, живя в центре города, где полно химикатов и дыма), смотря то вдаль, рассматривая неоновые вывески, то под ноги, считая ступеньки.       На прошлой неделе я глянул видеоролик о маньяке в Шотландии – Питере Мануэле, а в выходной отправился в книжный магазин, чтобы посмотреть новинки. Я около часа просматривал полки с книгами, подыскивая подходящую, в итоге выбрал «Чарльз Мэнсон. Подлинная история жизни, рассказанная им самим». На ужин я решил заказать морепродукты, причем зря, потому что позже я провел время у унитаза, пытаясь подавить рвоту. Весь бледный и обмякший, я поплелся к раковине и яростно оттирал руки с мылом, смотря болезненным взглядом на свое отражение. Ублюдок напротив красными глазами смотрел на меня, и я заметил, что у него из уголка губ капает тонкая слюна. Не выдержав, я вновь побежал к унитазу.       Сейчас я гулял по темному переулку, сглатывая то и дело, думая о том, чем заняться перед сном. Я мог бы пересмотреть видеоролик или послушать музыку. Меня вырвал из мыслей смех. Подумав про наркоманов или ебаных алкашей, я собрался уже уходить, как услышал лай, а через секунду скулеж. Хоть я и уговаривал себя плюнуть на все и развернуться, но мысль о том, что конченные уроды издеваются над кем-то слабым, меня разозлила и я направился в сторону, откуда доносился звук.       За гаражем тусовались обдолбанные парни с идиотскими улыбками. Напротив них, забившись в угол, сидел маленький грязный комок шерсти, уткнув свою морду в лапки и трясясь от страха.       – Смотри-смотри, – сказал один из двух. – БУ!       Чувак стал рычать и кривляться, а его дружок, находившийся рядом, дико ржал. Серый щенок то и дело скулил, не зная, куда деться.       «Что тут, блять, происходит?» – пронеслось у меня в голове, пока я стоял неподалеку, наблюдая за всей этой хуетой. Хватило меня до определенного момента, когда эти два пидараса вдруг не стали топать возле морды собаки, и один из них умудрился наступить на лапу, от чего раздался громкий лай и скулеж.       – У вас тут прям шоу, – выдавил я, смотря на бедного щенка.       Парни обратили наконец на меня внимание, с их лиц тут же пропали ненормальные улыбки.       – Иди нахер, не мешай!       Я проигнорировал, продолжая стоять на месте и с упором смотреть на рожу одного из них. Это бесило чувака, и он рыкнул, направляясь ко мне.       – Че, глухой что-ли?!       – Да нет.       Ответил я, ударив его канцелярским ножом в шею, и пока этот урод хрипел и орал, с размаху влепил ему кулаком в лицо, разбив щеку и задев глаз. Схватив его за ухо и с силой сжав, я наклонился над ним, понизив голос:       – Пиздуй отсюда, пока я тебя не забил до смерти.       Глянув в этот момент на своего дружка, второй сразу отошел к кирпичной стене и, не дожидаясь приятеля, убежал.       Я подошел к испуганной собаке и сел на корточки, поправив свое пальто, всматриваясь в маленькое существо.       – Эй, – позвал его я, наблюдая, как щенок дрожит, смотря своими черными пуговками на меня. Наверное, он думает, что я начну его бить.       Я смотрю по сторонам, не зная, что делать. Брать на руки это грязное животное не хочется, поэтому лезу в карман и вытаскиваю кожаные перчатки.       Жаль перчаток, но собаку больше.

***

Дома

      Искупав собачку, я укутал ее в махровое лавандовое полотенце и отнес в свою спальню. Надо будет купить пленку и домик. Я вытащил из холодильника утку, что не доел вчера вечером, и погрел, после чего покромсал на маленькие кусочки и понес Хане, такое я дал щенку имя. Хана дернула носом, принюхиваясь к еде, но не осмеливаясь подойти ближе. Боялась меня?       Я отошел от нее и стал наблюдать издалека, как беленькая Хана осторожно нюхает утку, а после пробует и, убедившись, что еда для нее, начала активно жевать птицу.       Пока я наблюдал за собакой, обдумывал, как буду жить дальше: в моей квартире появится шерсть и грязь, мне придется выгуливать Хану, а также касаться ее, чистить. Мне стало неприятно и я поморщился. Но чем дольше я смотрел на Хану, тем яснее понимал, что ее надо оставить.