Глава 3. Лучший друг человека

      — Никаких «но», Бродяга! Ты сам сказал, что согласен на любые условия, так что даже не пытайся отвертеться!       — Так я же не беру свои слова обратно, — Сириус поднял руки в жесте капитуляции. — Просто прошу перенести на следующую неделю.       — Ну нет, — несмотря на все уговоры друга, Поттер оставался непреклонен. — Как говорится, лучше лечь спать без ужина, чем проснуться должником! Раз уж проиграл пари, будь любезен отработать должок.       — Чёрт, Сохатый, я так и без ужина останусь, и без секса, — Блэк раздосадовано цокнул языком. — Ты же знаешь, что я условился встретиться с Беккой ещё в четверг. Неужели нельзя перенести хотя бы на завтра? Там, правда, у меня свидание с Джуди, но это не так критично.       — Ничего страшного, от воздержания ещё никто не умирал, — произнёс Римус, ни на секунду не оторвав взгляда от книги. Вот уже двадцать минут он наблюдал за разгорающимся между друзьями спором, причиной которого послужило глупое пари, содержание которого Люпин уже и не помнил.       — Луни! И ты туда же! Вокруг одни предатели, какой кошмар! — Сириус схватился за голову, изобразив на лице выражение настоящего отчаяния. Если бы Римус не знал его так хорошо, определённо подумал бы, что Блэка и впрямь задела сложившаяся ситуация. — Мерлин с вами! Скажу Бекке, что я совсем забыл о реферате по ЗоТИ. Она, конечно, очень расстроится. Возможно, даже заплачет! И слёзы её будут на вашей совести!       — Ага, только реферат нам задали не по ЗоТИ, а по Трансфигурации, — поправил его Лунатик. — И, надо полагать, об этом ты и вправду забыл.       — Не забыл, а просто отложил на неопределённый срок…       — Ага, конечно. Кстати, сдавать его нужно уже во вторник, и в этот раз списать я тебе не дам.       — Ты разбиваешь мне сердце! Что за день-то такой? Все словно сговорились против меня! Кстати, а куда Хвост пропал? — Сириус оглядел комнату, точно только сейчас заметил пропажу соседа.       — В библиотеке, — ответил Джеймс, натянув свитер поверх футболки. — Решил, что хочет закончить с Трансфигурацией сегодня, так что с нами он не пойдёт.       Тяжело вздохнув, Блэк вышел из комнаты. Как он и предполагал, Бекка не слишком-то обрадовалась отмене свидания, но плакать всё же не стала. Рейвенкловки вообще никогда не отличались излишней эмоциональностью, что, по мнению Сириуса, можно было отнести скорее к достоинствам, чем к недостаткам.       Прохладный ветер терялся в тёмных волосах парня, задирая подолы юбок проходивших мимо девчонок. Несмотря на объёмы домашних заданий, немногие студенты предпочли остаться в замке в эту субботу. День был слишком погожим, чтобы проводить его в стенах учебного заведения. С начала пятого курса не прошло и двух месяцев, что, впрочем, не помешало едва ли не каждому профессору прочитать гриффиндорцам целую лекцию о том, как важно своевременно начать подготовку к предстоящему СОВ.       Согласно условию, выставленному Поттером, этот день Бродяге предстояло провести в своей анимагической форме. Блэка подобный расклад более чем устраивал: впервые у Мародёров получилось трансформироваться лишь пару недель назад, и подобная тренировка была отнюдь не лишней. Они потратили целых два года на создание идеального зелья, начиная процесс его приготовления с самого начала по меньшей мере десяток раз.       Он не любил вспоминать о своём первом обращении. Процесс оказался не только жутко сложным и долгим, но и ужасно болезненным. Обжигающая боль, оглушающее биение двух сердец, образ большого чёрного пса перед глазами… После изучения всех книг из запретной секции, которые им только удалось раздобыть, Сириус наивно полагал, что готов к подобному, однако в действительности оказалось, что это вовсе не так. Прежде он даже представить себе не мог нечто подобное: тело словно сгорало изнутри.       Последующие превращения проходили значительно быстрее и проще, почти незаметно по сравнению с первым разом. В анимагической форме Сириус мог слышать звуки и запахи, недоступные ему прежде, как человеку. Поначалу это сбивало с толку не меньше, чем изменения в зрительной системе. Впервые в жизни Блэк почувствовал себя на месте Джеймса, и ему это совсем не понравилось. Пожалуй, ему стоило поблагодарить родителей за идеальное зрение, хоть что-то хорошее в его жизнь они всё же принесли.       Воспользовавшись преимуществами своего обоняния, Бродяга довольно быстро выследил друзей среди посетителей Хогсмида. Достаточно было идти по следу: от Джеймса исходил пряный аромат корицы, от Римуса — зелёный чай вперемешку с древесными нотами. Сириус был не уверен, что настоящие собаки ощущают запахи точно также, однако избавиться от ассоциаций, проводимых его человеческим мышлением, оказалось не так-то просто.       Он почувствовал запах Марлин МакКиннон гораздо раньше, чем увидел желтоватый оттенок её волос. Тёплый солнечный аромат с нотками цитрусовых, исходящий от девушки, всегда казался Блэку безумно притягательным. За четыре прошедших года МакКиннон успела не только подружиться с Мародёрами, но и поучаствовать в доброй половине их проделок. Она всегда отличалась бойким нравом и хорошим чувством юмора, в отличие от её лучшей подруги.       — Ой, ребята, смотрите, кто к нам пришёл! — заметив пса, Марлин остановилась, присела на корточки и протянула собаке руку. — Ты здесь откуда?       — Марлс, ты его лучше не трогай, а то вдруг он блохастый, — Джеймсу с трудом удавалось сдержать улыбку.       — Очень сомневаюсь. Ты посмотри, какой он ухоженный, — уверенно произнесла девушка. — Видно же, что домашний.       Сириус подошёл ближе и позволил Марлин его погладить. Прикосновения её пальцев к шести оказались даже приятнее, чем он мог предположить.       — Нужно найти его хозяев, — решительно заявила МакКиннон и вновь посмотрела на собаку. — Дружок, ты знаешь команды? Рядом! — Блэк послушно последовал за ней. — Вот умница! Я же говорила, что домашний!       — Если бы он был домашним, у него был бы ошейник, — возразил Римус. Бродяга приблизился к парню и потёрся о его ноги.       — Кажется, ты ему понравился, Луни, — рассмеялся Джеймс. — Видишь, как хвостом виляет? Хочет, чтобы его погладили.       — Пожалуй, воздержусь, — Римус скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не откажется от своих слов.       — Иди ко мне, дружок, — Марлин вновь опустилась на корточки и раскинула руки в сторону, точно надеялась заключить собаку в объятья.       Пёс тут же бросился к ней и едва не повалил на землю, закинув передние лапы на плечи девушки. Марлин, поражённая подобным поведением животного, чмокнула его мохнатую морду и рассмеялась.       Прежде Блэк не обращал на неё особого внимания. МакКиннон всегда ошивалась где-то поблизости. На первых курсах она совсем не казалась ему хоть сколько-то симпатичной: светлые растрёпанные волосы, веснушки, вечно разбитые коленки и перепачканные чернилами пальцы. Зато общаться с ней было куда интереснее, чем с другими девчонками, до ужаса боящимися испортить причёску или перепачкать школьную форму. Марлин любила приключения не меньше самих Мародёров и всегда норовила влезть в самую гущу событий.       — Может быть, оставим его себе?       — Ни в коем случае, — отрезал Римус. — Нам только собаки в гостиной не хватало.       — Вот-вот, у нас уже есть Бродяга, куда нам ещё?       — Зря вы так, — покачала головой девушка, не переставая поглаживать чёрную мягкую шерсть. — Думаю, Блэк был бы не против его забрать.       — О, я даже не сомневаюсь…       — Прости, дружок, мы не можем тебя приютить. Римус у нас теперь староста, так что он главный, — она скорчила забавную гримасу. — Ну ничего, ты не волнуйся, мы обязательно найдём твоих хозяев!       Глаза девушки светились неподдельным счастьем. Сириус был даже рад, что они голубые, а не зелёные, как у Эванс. В животном облике он не мог различать цвета: красные и зелёные объекты против воли становились жёлто-серыми, в отличие от оттенков синего.       Лишь сейчас он обратил внимание, насколько Марлин красива. За лето она заметно изменилась: начала краситься, проколола уши и сменила тканевый топик на самый настоящий бюстгальтер, о чём Блэк без труда догадался, лишь раз окинув её фигуру оценивающим взглядом. И всё же глаза девушки по-прежнему сияли каким-то особенным блеском, отражая все чувства и мысли, скрытые глубоко внутри. И это, пожалуй, он находил в ней самым привлекательным.