Девочка и лев (Лео/Паула, оборотни)

Паула брела по пустыне, задыхаясь от солнечного жара. Очертания города давно растаяли позади. Уж лучше она умрёт здесь от жажды и голода, чем брат сделает её своей. Она думала, это нормально. То, что он с ней делает. Что все братья и сёстры так живут, хотя червячок сомнения иногда закрадывался в её детский мозг, но рассказать кому-то было стыдно. К тому же она знала, что ей не поверят. Ей никогда не верили. Она бы настолько слепа! Слова против не сказала, когда брат исполосовал ей половину лица ножом. «Теперь нас никто не разлучит. Тебя такую никто замуж не возьмёт. Только мне ты и будешь нужна», — вкрадчиво сказал он. Родителям соврали, что это сделал дикий зверь, и они поверили настолько нелепой отговорке. Им было всё равно. «Начнёшь закрывать лицо раньше, вот и всё», — холодно сказал отец. Обычно девочки закрывали лицо с началом первых месячных. Об этом ей тоже рассказал брат, хотя должна была мама, но та была лишь бесцветной тенью на фоне холодного и деспотичного отца. Наверное, родителям всё равно и теперь, когда она сбежала. Искать её будет только брат, но не найдёт. Песок надёжно скроет её следы. А если даже случится страшное, и он её обнаружит, то она убьёт себя. Лучше уж смерть, чем такая жизнь! Лучше стать звездой на небосводе Тейвата, чем дальше продолжать делать эти ужасные вещи! Она любила его, поэтому и позволяла вытворять гадости со своим телом. Но он её не любил, потому что когда она попросила его прекратить, он разозлился и сказал, что найдёт способ привязать её к себе навсегда. Сделает ей ребёнка, или убьёт её, а потом себя, или совершит какой-нибудь магический ритуал, чтобы навсегда связать их жизни. И она в смятении убежала в пустыню, чтобы встретить смерть среди золотых песков. Золотых, как его волосы. И здесь он преследует её! Когда Паула только родилась, её волосы тоже были золотыми, но со временем потемнели. Она считала себя некрасивой и мечтала о светлых волосах, а брат только укреплял её в этом мнении. «Никому ты такая не нужна, кроме меня», — говорил он, нежно проводя рукой по её волосам. Внезапно путь ей преградил огромный лев. Он возник перед ней, как скала, его тень накрыла девушку прохладной освежающей волной. Жуткой волной. Не двигаясь, она смотрела в золотисто-карие глаза. Очень осмысленные глаза. Убежать невозможно, да и надо ли? — Лучше съешь меня, чем я вернусь домой к брату, — тихо сказала она пересохшими губами. — Только быстро, если можно. Зверь пристально смотрел на неё, будто понял её слова. — Брат заставляет меня делать ужасные вещи. Он снимает с себя штаны и… — Паула говорила взахлёб, не стесняясь ужасных подробностей и слёз, которые хлынули из глаз. Зверь ведь не человек, он не понимает. Перед ним не стыдно. Когда она замолчала, зверь рыкнул. В страхе она упала на песок и закрыла глаза. Раздался какой-то шорох, на Паула не рискнула посмотреть. — Извини, я без одежды. Недостатки превращения, — раздался над ней человеческий голос. Она удивлённо распахнула глаза и столкнулась со знакомым золотисто-карим взглядом. На неё смотрел мужчина со шрамом, пересекающим левую сторону лба. — А где лев? Он только что был здесь. — Я и есть лев. Я оборотень. Сейчас превращусь обратно, смотри. По его телу прошла золотая рябь, и перед Паулой вновь стоял огромный лев. — Ой, как неловко, — пробормотала она. — Я-то думала, ты ничего не понимаешь, а ты человек. Лев превратился обратно. — Да, я человек, и я не собираюсь тебя есть. Наоборот хочу помочь. Пойдём со мной, и тебе не придётся возвращаться к брату. — Я тебя совсем не знаю. И ты голый. Разум говорил ей, что всё это очень сомнительно, но она чувствовала странное расположение к этому человеку. С тех пор, как посмотрела в его глаза, ещё когда он был зверем. Между ними будто возникла особая связь. — Я не специально. Говорю же, недостатки превращения. Одежда рвётся, поэтому приходится превращаться голышом, но не беспокойся, в обычный жизни я хожу одетым. Я Лео, кстати. — Паула. Ты не будешь заставлять меня делать плохие вещи, как брат? — Не буду, обещаю. Я могу стать тебе братом. Или отцом. Кем захочешь, — произнёс он со странной решимостью, будто от этого зависела его жизнь. — Хорошо, я пойду с тобой. — Тогда я снова обращусь, и ты поедешь у меня на спине. Так будет быстрее и удобнее.

***

Прошло несколько лет. — Если я уйду, то ты умрёшь? — спросила Паула у Лео, когда они сидели вдвоём на балконе, вдыхая прохладный вечерний воздух. — Скорее всего, да, — спокойно ответил он. — Но мы все когда-нибудь умрём. — Это ваше запечатление — ужасная несвобода! Моему брату бы понравилось. Я хотела сбежать от него, обрести свободу, а попала к тебе. — Разве я обижал тебя, разве в чём-то ограничивал? — Нет. Ты дал мне всё, что у меня есть. Крышу над головой. Ремесло. Свободу. Спасибо тебе за это, но то, что мы так привязаны к друг другу, что не можем сами выбирать, это так неправильно и тяжело. Ты был очень хорошим братом. Настоящим братом, который действительно меня любит и не лезет ко мне в трусы, но тебе нужно большее. — Хотелось бы большего, но ты не обязана. Ты можешь уйти, если хочешь. Двери этого дома всегда открыты для тебя.

***

По традиции Паула вновь закрыла лицо на свадьбе. Лео научил её не стесняться своих шрамов, и все эти годы она ходила без платка на лице. — Ты всё ещё можешь передумать, — сказал Лео, войдя в спальню. — И не подумаю! Я ведь уже пообещала всегда быть с тобой, так что давай, снимай штаны, проверим мои навыки. — Вот, значит, какого ты обо мне мнения, что мне нужно только это, — нахмурился он и скрестил руки на груди. — Нет, я просто волнуюсь, вот и несу всякую чушь. Он вздохнул и сел рядом с ней на кровать. — Нам совсем необязательно делать это сегодня. Можно и потом, когда ты будешь готова. Я буду ждать, сколько понадобится. — Ну ладно, хоть сними с меня эту штуку и поцелуй меня. Одним поцелуем дело не ограничилось… На пике удовольствия он перевоплотился в льва, и кровать рухнула под его весом. — Я не поранил тебя? — взволнованно спросил он у Паулы, превратившись обратно в человека. — Всё хорошо, — улыбнулась она, — но в следующий раз лучше делать это на полу. — Это точно. А сегодня им пришлось спать на полу. Ну как спать, остаток ночи они не просто спали.