ключ 3. духи (Женевьев Эпинэ-Окделл)

Она сказала «да» Лараку. Она сказала «да» сподвижнику марагонца, врагу Людей Чести, купившему себе жизнь и титул служением Бездомному Королю подлецу – у алтаря он таковым не казался, но Женевьев знала: внешность обманчива. Этот урок ей преподал яркий, энергичный, исполненный, как ей думалось, добродетели Рамиро, продавший собственную страну Оллару. Гвидо, пугающе спокойный Гвидо отныне нёс ответственность за неё и сыновей – вдову и отпрысков мятежного Алана. Она должна быть благодарна, сказал ей Франциск. Она, высокородная эрэа, должна нести этот груз с честью, сказал ей Франциск. Мало ли, что ещё сказал ей Франциск. От правды не убежишь – клетка сменилась клеткой, но если прежде она искренне верила, что до конца дней своих будет в безопасности, то теперь никто не мог гарантировать ей и сыновьям безмятежную жизнь. А ещё она верила, что муж в неё влюблён – и какой же болью отозвался в груди холодный взгляд, которым он одарил жену, когда его уводили на плаху. Всё, на чём держалось её миропонимание, рухнуло. Такими темпами она могла бы перестать и в Создателя верить, но каждый вечер по привычке зажигала свечи и молилась. И каждый вечер приходили они – те, кого она потеряла. Сперва её навещал один только отец – старый герцог падал ниц по правую руку от дочери и шептал слова молитвы вместе с ней. О том, что он пришёл, Женевьев узнавала по лёгкому холодку, сопровождавшему каждое явление призрака, и не смела открыть глаза, чтобы удержать его подле себя подольше – когда ей всё же приходилось размежить веки, дабы поправить огонь в лампаде или открыть молитвенник в нужном месте, отец исчезал. Затем стала являться умершая в родах сестра. Она плакала – о чём плакала покойница в перемазанном кровью платье, Женевьев догадалась уже потом, когда похоронили Эдварда. Сестра не молилась – она покидала Рассвет лишь с тем, чтобы её предупредить. Мёртвых друзей и родственников графиня Ларак – лишь номинально, ибо она не позволила Гвидо консуммировать брак – навидалась сполна. Втайне Женевьев надеялась: однажды придёт Алан. Но тот будто забыл, что в мире живых у него осталась жена. Оплакав Эдварда, она стала ждать и его. Муж всё чаще стал требовать от неё подчиниться, исполнить свой долг как женщины и супруги, но Женевьев каждую ночь захлопывала дверь спальни прямо перед его носом, ссылаясь на то, что молится, и негоже тревожить её в это время. Так продолжалось до тех пор, пока Алан и Эдвард всё-таки не пришли. Они стояли рядом, отец и сын. На них не было ни следа тех увечий, что принесли им погибель. Женевьев стоило больших усилий сдержать слёзы. – Не бойтесь, – попросил её Алан. – Будьте мужественны. Вы должны быть послушны, и тогда милость Его не оставит вас. – Мне хорошо там, где мы сейчас живём, матушка – заверил Эдвард. – Будьте счастливы. Женевьев потянулась к ним, но мертвецы тут же истаяли в воздухе. Они просили её о смирении. Кто она такая, чтобы не исполнить просьбу? Следующей же ночью она пустила Ларака в свою постель.