Часть 8

Бал Отвергнутых проходил на опушке леса – некой нейтральной полосе между двумя слоями общества, использующейся в случае, когда знать не желает приглашать чернь на свою территорию, но при этом и сама не горит желанием смотреть на всякие примитивные халупы. Дюжины представителей травоядных видов собрались вокруг подиума, на котором находилась Сводница, молодая и подвижная лисица, облаченная в красивый наряд из импортного шелка и украшений. В её руках находился большой сверток из ткани, в котором содержалась будущая судьба всех присутствующих. Ла огляделась. Подавляющее большинство её сверстников были зайцами, прямо как она. Все они столпились вместе, будто их были сотни, образуя мешанину из меха разных цветов, ушей и беспокойства. Над ними возвышались быки. Крупные и мускулистые, но при этом с мягкими чертами лица и безмятежные взглядом, который наблюдал за Сводницей. Эти добрые великаны выглядели вполне удовлетворенными своим местом в этой жизни. Взглянув на ближайшего быка, Ла стало интересно, какого это - быть больше, чем даже хищники, быть способным накормить не одного, а сразу нескольких. Поистине, они были благословлены. Представителей других видов она здесь не наблюдала. Возможно, у них были свои собственные Балы Отвергнутых. Изящным, отточенным движением Сводница развернула сверток. Тишина вокруг была такой, что было отчетливо слышно мягкое шуршание ткани. Так много глаз, которые выжидающе смотрели на лису, так много нервных вздрагиваний, тяжелых вздохов. Они смотрели, как когтистый палец пробежался по полотну, ища первую строчку из списка. Они смотрели, как её глаза прищурились над написанными словами. Они смотрели, как её пасть открылась и обозначила судьбу первых из пар кристально чистым голосом, который больше подходил барду, чем обычному глашатаю. “Копытные, Ром и Ула”. Две широкие фигуры двинулись навстречу к сцене, тихо извиняясь перед морем зайцев, которое расступалось перед ними. Они встали перед Сводницей, уперев взгляд в землю. Каждый из них мог с легкостью прихлопнуть лису одним движением, но такая попытка даже не могла рассматриваться всерьез, о таком невозможно было даже помыслить. Лисица широко взмахнула правой рукой над ними и отослала их прочь. Ром и Ула теперь официально стали парой, обреченные на долгую жизнь выращивания своих детей, лишь чтобы увидеть, как их жизни обрываются вновь и вновь и даже не рассматривая этот факт иначе, как замечательную возможность, которую им любезно предоставили аристократы. В качестве пары они начали удаляться от подиума, более не представляя интереса для Сводницы, ведя легкую беседу, чтобы получше узнать друг друга. Скоро на их месте будет она, размышляла Ла. Она окинула взглядом множество зайцев вокруг. Она не могла отрицать тот факт, что многие из них действительно выглядели милыми. Звездочки всегда цепляли собой взгляды, так или иначе, как результат хорошего ухода и освобождения от тяжелого труда. И Ла буквально чувствовала эту энергию вокруг, чувство притяжения перед неизбежной встречей с другим. Возможно, это было чувство предвкушения, возможно, это были её подростковые гормоны, возможно, это был просто результат того, что она была окружена представителями своего вида одного возраста. Все это заставляло её беспокоиться даже больше, чем сам процесс переклички. Она могла лишь догадываться, фантазировать о том, кто из этих зайцев будет её. “Зайцы, Ри и Ора”. Церемония продолжалась. Один за другим назывались имена Звездочек. Один за другим они выходили к подиуму, обменивались первыми взглядами между собой и уходили восвояси. “Зайцы, Леп и Ми”. Один за другим толпа редела. Толпа становилась все меньше и меньше. Ла все взволновано озиралась по сторонам; наверняка скоро наступит её черед. “Зайцы, Ли и Пэм”. Время медленно тянулось. Она увидела, как один из помощников Сводницы сдерживал зевок. Каждый раз, когда лиса произносила слово ‘зайцы’, Ла выжидающе смотрела на нее… лишь для того, чтобы в очередной раз расстроиться. “Зайцы, Там и Ру”. Каждый самец, который уходил к подиуму, был небольшой потерей для Ла. Медленно, но верно у неё стало нарастать напряжение в груди. Беспокойство превратилось в волнение, а волнение – в страх. И только когда в списке осталось всего несколько последних пар, она поняла кое-что ужасное. Осталось всего пять зайцев. Два самца. Три самки. Нет, этого же не может быть, так? У неё была лучшая родословная, чем у половины зайцев в деревне – да даже во всем чертовом владении! Почему у неё до сих пор нет пары? Неужели она потерпит неудачу даже в качестве Отвергнутой? “Зайцы, Ома и Эло”. Она взглянула на последнюю самку из числа Звездочек, пухлую маленькую зайчиху с коричневым мехом, которая едва втиснулась в свою самодельную одежку. Она выглядела такой же взволнованной, как и сама Ла, но когда Ла пересеклась взглядом с такой же Отвергнутой, ища хоть какой-то поддержки, все, что она получила – это взгляд из чистой злобы, который она точно не заслуживала. “Зайцы, Уто и Эма”. Силы начали покидать тело Ла. Её ноги затряслись, голова начала кружиться. Последняя пара двинулась к сцене. Она была одна. Одетая в свою лучшую одежду, нарядная как кукла, ищущая всего лишь немного внимания, которым она была обделена. Тот немногий смысл жизни, который оставался у неё, испарился без остатка. Она была в одиночестве посреди опушки. Впереди неё, Сводница свернула свой список обратно. Вокруг неё, все остальные пары, копытные и зайцы, буравили взглядами одного зайчонка, который не подходил даже на роль Отвергнутой. Взгляды, вокруг неё, так много взглядов. Десятки, тысячи, миллионы. Жалеющие её, унижающие её, грустные и безразличные, это уже не имело никакого значения. Всю свою жизнь она была лишь предметов в глазах аристократов; такова была её роль, и она смирилась с этим. Но в этот момент даже остальные Звездочки, даже остальные Отвергнутые смотрели на неё, как на предмет; как на грустную, одинокую куклу в своей маленькой белой одежде и маленькими тесемочками, потерянную и брошенную посреди Бала. Сводница даже не удостоила взглядом последнюю из последних. Со свернутым списком под рукой, она развернулась и спрыгнула с пьедестала. Бал был окончен. Ла пребывала в полной прострации на пути домой. Попытки более добрых из числа Звездочек подбодрить её были встречены лишь вежливой признательностью, озвученной дрожащим голосом. Она чувствовала себя пустой. Она даже не осталось сил плакать. Пустая. Одинокая. Брошенная. Она отдала Лани. Она лишилась волчонка. Самира бросила её. И теперь ей отказали в желании быть любимой. Она пришла домой, где её семья ждала Ла с улыбками на лицах. Улыбками, которые исчезли, когда они увидели её одну. Ла просто развела руки и обняла свою маму. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но комок в горле не позволил ей даже этого. И только тут полились слезы.