Глава 12.2: Путь кои: от водоворота к гармонии.

POV Author       Карие глаза при свете ламп кажутся почти янтарными. Они затравленно и дико наблюдают за медленно въезжающей во двор поместья чёрной дорогой машиной. Дождь понемногу заканчивается, но по коже их владельца пробегают табун мурашек. Он оборачивается и вбегает вглубь помещения в надежде спрятаться и успокоить свои тревожные мысли.

***

POV Fujimori Akiharu       После того как мы заселились в поместье Дзирю-сана, дни протекали медленно. Но несмотря на это, Шин-чан быстро восстанавливался, скорее всего, это было из-за особенности его тела, связанной с адаптацией к причуде. Или, как её иногда называет Дзирю-сан, мета-способность. Как много у неё сейчас названий…       Поместье здесь большое. И очень интересное. Особенно сад с вишнёвыми деревьями, камнями, бамбуками и ручейками. Вот так прогуливаясь и исследуя свою нынешнюю обстановку, я наткнулся на… него.       Брюнет сидел на одном из больших камней и задумчиво смотрел на… бело-золотистых рыбок в кристально чистом пруду с журчащим ручьём.       Вроде бы это карпы кои. Хм… Не ожидал.       Подойдя ближе, я заметил, что он не сильно старше меня. Может быть, примерно на два-три года старше, но не больше. Когда между нами оставалось всего два метра, мальчик передо мной напрягся и резко обернулся.       На меня с угрозой взглянули два медовых глаза, предупреждающе сощурившись. А под его левым стал виден шрам, который начинался с середины и, как слеза, тянулся вниз, но на половине пути распадался на две дорожки. Одна продолжала катиться к челюсти, а другая уходила в его лево. — П-прости! Я не хотел тебя напугать! Это… Меня зовут Акихару, а тебя как? – подняв руки в примирительном жесте я первым начал разговор. — Хмф. Ты с причудой, что ли, или просто как клоун вырядился? – насмешливо фыркнув, он… оскорбил меня. И не представился… — С причудой, а ты… – я решил проигнорировать провокацию, остро почувствовав отсутствие крыльев.       Они же за эти пять дней так и не восстановились. — Тогда свали отсюда. Думаешь, раз ты особенный, то тебе всё можно? – перебил он меня, язвительно усмехнувшись.       Почему он так враждебен!? — Я не… – пытался я выяснить, что не так, но был снова перебит. — Раз не хочешь сам уходить отсюда, то уйду я. Меня раздражает твоё присутствие. – пренебрежительно посмотрев на меня, он развернулся и быстро ушёл, оставив меня в замешательстве.       Что это было!?       Я… не знаю, что сказать… Но лучше разобраться с этим завтра. Вряд ли я его сейчас найду.

***

      Ночью я не мог долго заснуть, чувствуя, как возвращается старый и забытый страх. Я расслабился, думая, что смогу влиться в это общество, прожив пять лет с Шин-чаном, который тоже имел мета-способность.       Но я не хотел думать, что ненависть или неприязнь, которую я у него вызвал, была связана с такой же ненавистью, как у тех людей.       Я не хотел снова чувствовать себя монстром…

***

      На следующий день я повторно отправился к тому камню в то же время, где встретил брюнета, чьё имя я так и не узнал.       Я мог бы попросить помощи у Дзирю-сана или Шин-чана, но… Я хочу разобраться со всем этим сам. Узнать, что вызвало такую ненависть, и избавиться от неё. Я не могу долго бегать, да и не хочу.       Он сидел там же и, как вчера, смотрел на карпов кои. На этот раз я не церемонился и сразу подошёл к нему. — Привет! В прошлый раз мы начали не с той ноты, но, может быть, начнём с начала? – не дав ему как-то отреагировать, я протянул ему руку для рукопожатия, ярко улыбнувшись. — Свали. – презрительно посмотрев на мою руку, он отбил её.       А вот это было обидно. — Но… – нахмурившись, начал я. — Слушай ты что не понял меня вчера. Ты меня раздражаешь. Хватит пытаться… – перебил меня. Снова. — Заткнись. Хватит перебивать меня и дай уже сказать что-то! Почему я тебя так раздражаю!? Почему ты меня так ненавидишь!? Скажи мне наконец причину! – не выдержал я, по-настоящему разозлившись. А это бывает редко. — Я… – опешив от моей гневной тирады, он не мог найти слов.       Я решил продолжить, пока гнев ещё кипит. — Мы познакомились с тобой только вчера! Я даже не успел ничего сделать! Неужели я неприятен тебе из-за своей причуды? Ты судишь меня только из-за этого!? – под конец голос начал немного дрожать, а гнев сменяется знакомым чувством — печалью и отчаянием.       После того как я вывалил все чувства наружу, я пытался отдышаться, смотря под ноги и стараясь избавиться от кислого привкуса во рту и небольшой пелены перед глазами. — Прости… – тихо пронеслось между нами, словно ветерок, что без особого слуха я бы это не услышал.       Я осторожно поднял голову и молча посмотрел на собеседника, который виновато уставился на кои, стараясь не смотреть на меня. — Я… Я знаю, что вёл себя как придурок. Просто… Я не знаю, что на меня нашло, и… Прости меня, пожалуйста. – неловко почесав затылок, он робко посмотрел мне в глаза.       Он знает. Но, похоже, ему больно называть эту причину. Явно это что-то личное, поэтому давить не буду. Достаточно знать, что это была не привычная ко мне ненависть, а что-то другое и… почти безобидное. — Хорошо. Я прощу тебя, но! – сердито посмотрев на него я продолжил – Ты должен сказать как тебя зовут!       Напрягшийся до этого брюнет расслабился и, издав смешок облегчения, наконец-то ответил: — Меня зовут Такэути Мицухару. Если точнее, Мицухару как «蜜春», «Весенний мёд».       Весенний мёд? Наверное, это из-за глаз, и, скорее всего, он родился весной. — Приятно познакомиться, Такэути Мицухару! – радостно улыбнувшись, я протянул ему руку в повторной попытке на знакомство. — Приятно. – в этот раз он осторожно пожал мне руку, не откидывая её. — Кстати, Такэути? — Ну, Рю-сан усыновил меня и я захотел взять его фамилию. – пожав плечами ответил Мицухару.       Рю-сан? Это Дзирю-сан? Учитывая, где мы находимся, то да. — Понятно.       Неловкость ещё осталась, но это проходит со временем. Поэтому на сегодня хватит. — Тогда до встречи на этом же месте! – помахав на прощание, я посмотрел на позднее небо. — Пока. – ответил брюнет, оставаясь на камне.

***

      На следующий день я пошёл на место встречи не сразу. Еда сбивает все неловкости, так ведь? — Дзирю-сан, можно мне воспользоваться кухней? – спросил я, зайдя и предварительно постучавшись в его кабинет. — Если ты умеешь то конечно. Не стесняйся это ведь теперь и твой дом. – ответил якудза, слегка недовольно покосившись на пустую кружку кофе. — Спасибо! Может, тебе приготовить новый кофе? – предложил я, подойдя к столу Дзирю-сана. — Не стоит. Ты не обязан. – отказался он, устало посмотрев на горы документов.       Почему у якудза так много документов!? Учитывая то, что сказал мне Шин-чан, это не обычное явление. Но и Дзирю-сан не обычный якудза… — Мне кажется, тебе это нужно. – проигнорировав отказ, я забрал любимую кружку Дзирю-сана с нефритовой змейкой и бамбуковой рощей на ней.       Шин-чан как-то раз упоминал, что это он ему такую подарил.       Уже на кухне я стал размышлять, что приготовить Мицухару (Почему имя такое длинное? Когда мы станем друзьями, попрошу сократить его.) в знак нашего примирения и в честь знакомства.       Что может ему понравиться?.. Постойте! Я слышал, что некоторым людям сладкое не нравится. Я таких, конечно, не до конца понимаю, но рисковать не стоит, и нужно выбрать что-то нейтральное…       Карпы кои! Мицухару часто наблюдал за ними во время наших двух встреч. Сегодня, наверное, также будет сидеть на камне и смотреть на плескающихся рыбок. Он бы не стал обращать на них внимания, если бы они не нравились ему.       Это значит, тайяки подойдут идеально! И его классическая начинка — паста из красной фасоли, не слишком сладкая, поэтому даже если он не сладкоежка, ему понравится. Правда, тайяки — это лещ, а не кои, но идея же заключается в том, чтобы приготовить что-то в виде рыбы.       Пока я поставил тайяки в духовку на четыре минуты, я начал готовить кофе для Дзирю-сана. За почти неделю совместной жизни я понял, что он любит крепкое и не сладкое. От одной этой мысли в дрожь бросает, но мы не осуждаем за странные вкусы.

***

      Когда всё было готово и от одного запаха печенек желудок сводило от желания их съесть, я положил тарелки с тайяки в небольшую корзину для пикника и первым делом отправился к Дзирю-сану, чтобы отдать ему его непрошенный заказ. — Дзирю-сан, ваше кофе! И ещё попробуйте мои свежие тайяки, пока горячие. – позабыв постучать в дверь, я залетел в кабинет, осторожно держа корзинку и положив кофе с тарелкой тайяки в специальное свободное место для кофе и еды. — Спасибо, Акихару. – легонько улыбнувшись он нежно растрепал мои волосы и взял один тайяки на пробу.       В сердце разлилось позабытое давно приятное тепло. (Тепло, которое ты сам себя лишил.) — Очень вкусно. Ещё раз спасибо. – поблагодарил меня он, похвалив. — Не за что. Приятного тебе аппетита. – счастливо улыбнувшись, я направился в следующий пункт назначения.

***

             Следующим был Шин-чан. Хоть у него и была перевязана рука, но он старательно пытался играть на приставке, которая у него, оказывается, была здесь только правой. Выходит, кстати, неплохо. — Хей! Не голоден? – спросил я подняв корзинку. — А ты спрашиваешь! Это всё мне что-ли? – отвлекаясь от усердного прохождения игры и ставя на паузу, друг привычно ухмыльнулся. — Ещё чего. Это также и для твоего старшего брата. – поставив порцию Шин-чана на прикроватный столик, ответил я. — Чт-?! Кха-кха-ха… – поперхнулся зелёноглазый, стуча себя по груди и выпив воды, которая лежала рядом. — Что-то случилось? – обеспокоенно нахмурившись спросил я. — У меня нет брата! – возмутился шатен. — А как же Мицухару? Его же усыновил Дзирю-сан, а значит, он твой старший брат. – склонив голову набок, я задался вопросом, не понимая тонкостей человеческих отношений. — Как бы объяснить… Дядя Дзирю, как ты понял, является мне биологическим дядей, но он оформил на меня опекунство, и формально я не его сын, а просто ребёнок, которого он воспитывает до совершеннолетия. Мицухару же усыновлён, поэтому он формально его сын даже после совершеннолетия. Хмф, он даже его отцом назвать не может. – пояснил Шин-чан. Как-то грустно пояснил. С нотками зависти. — Почему ты не можешь попросить Дзирю-сана тоже усыновить тебя? Он бы точно согласился. — Я… Я не могу забыть… своего отца. – тихо прошептал Шин-чан, скорее всего для себя, печально посмотрев на фотографию на стене. — Я понял. Это не моё дело. Тогда пока! – понимающе улыбнувшись, попрощался я на последок. — Пока. – автоматически ответил он.

***

      Подходя к своей последней остановке, я заметил Мицухару, всё так же сидящего на камне у ручья с карпами кои, но в этот раз он не смотрел задумчиво на рыбок, а что-то печатал в ноутбуке. — Привет, Мицухару! Что ты делаешь? – по-турецки сев на соседний камень, дал ему знать о своём присутствии. — Йо. – коротко поприветствовал он меня, подняв руку, и продолжил строчить. — Закончил… Кхм. Мне нравится заниматься программированием и взламывать что-то… Или кого-то. – закончив свои дела, он отложил ноут в сторону, переключив своё внимание на меня. — Круто! Я, кстати, принёс нам поесть, попробуй. – взволнованно достав тайяки, я всунул одну в руки брюнета.       Удивлённо откусив хвост от рыбки, он в замешательстве поднял брови. — Неплохо. Что это? – доедая печенье, спросил он, сказав мне, наверное, самую высшую от него похвалу. — Рад, что тебе понравилось! Это тайяки с пастой из красной фасоли. Я не знал, любишь ли ты сладкое, поэтому выбрал что-то нейтральное. – рассказал я, показав начинку от своего тайяки. — Я не люблю сладкое. Особенно мёд. – предупредил Мицухару.       Услышав это, я не сдержался и отвернулся, издав несколько подавленных смешков. В ответ человек, чьё имя связано с ненавистным ему мёдом, обиженно фыркнул и несильно ткнул мне в бок острым локтем.       Между нами атмосфера до конца вечера была лёгкой и приятной. И с моей души будто камень упал.

***

      Так пролетели остальные дни. Каждая встреча была приятнее, и мы стали понемногу открываться друг другу. Шин-чан, узнав об этом, конечно, обиженно смотрел на меня, говоря, что я променял его на, цитирую, Мицу-яро, но это продлилось недолго. На самом деле, он всё же рад, что я поладил с Мицухару. Как бы нелестно ни отзывался о нём Шин-чан, в глубине души он считает его своим братом.       Недавно к нашей мужской компании присоединилась Ли́сса-чан, она близкая подруга Мицухару и у неё приятный характер так что неудивительно что мы нашли общий язык и проводим время вместе.       Так и сейчас мы все вчетвером сидим в кафе и хорошо проводим время. — Кстати, Мицухару! Только тебя я называю полным именем, да и оно такое длинное, поэтому можно я буду звать тебя Мицу-чан? – с глазами полные надежды спросил я разрешения. — Нет. – твёрдо и жестоко ответил он, заставив меня неподвижно застыть в шоке. — Что!? Ну почему?! Шин-чан и Ли́сса-чан же легко разрешили мне так к ним обращаться! – возмутился я обиженно надувшись. — Она просто слишком добрая, чтобы отказать тебе, эгоистичному засранцу. А Такэкко такой же маленький детсадовец из песочницы, как и ты. Так что мне не нужно это детское прозвище. – пожав плечами, будто это самая очевидная вещь на свете, объяснил подросток с карими глазами цвета мёда. — Пф. Нашёлся мне старик. – нахмурившись, ядовито прошипел Шин-чан.       Со стороны это казалось очень враждебно, но мы привыкли к их на самом деле безобидным подколам.       В ответ Мицухару посмотрел на Шин-чана с высокомерной ухмылкой, за что получил от того неприличный жест со средним пальцем.       На их выходки Ли́сса-чан беспомощно покачала головой, а я, уныло вздохнув, сдался на время, продолжая пить супер-сладкий молочный коктейль с маракуйей «Поцелуй ангела».       Ключевое слово — на время.

***

      После того случая в кафе я на протяжении целого года стал задавать ему один и тот же вопрос с целью добиться от него этого прозвища. В итоге Мицухару, не выдержав, спросил: «Почему ты просто не станешь называть меня этим тупым прозвищем? Зачем тебе моё одобрение?» Ну а я искренне ответил: «Я хочу называть тебя придуманным мною прозвищем, зная, что ты не против и оно тебе нравится. Это будет показывать мне, что ты считаешь меня своим другом».       Конечно Мицухару так и не дал своё согласие, но после этого разговора я понял что хоть мы и стали близки но полноценным другом я ему так не стал. Однако я не расстраивался и понимал что ему нужно время.       Как сказал Дзирю-сан — «Что легко достаётся, то легко и теряется».

***

      Было лето. Солнце приятно грело и так горячее тело, заряжая его своей тёплой энергией, пока я лежал на изумрудной траве, слушая всплески воды, издаваемые бело-золотыми карпами кои, и ритмичные звуки клавиш, которые вместе создавали мне колыбельную.       Клацанье над головой закончилось, и я приоткрыл один глаз, взглянув на прекратившего работать Мицухару. Тот, потянувшись и мягко хрустнув шеей, закрыл ноутбук и откинулся на свой любимый нагретый камень, закрыв глаза и расслабившись.       Так мы и пролежали в уютной тишине полчаса, наслаждаясь спокойствием под убаюкивающие звуки маленькой природы в большом городе, про который ты забываешь после пяти минут нахождения здесь. — Знаешь… – тихий шёпот неожиданно разнёсся в саду прерывая иллюзию изоляции от людского мира. — Я ведь так и обсудил с тобой тот случай год назад когда мы познакомились… Теперь я точно готов. – уже полушёпотом продолжил Мицухару заложив руки за голову и посмотрел на меня.       Я чуть пошевелил крылом и, положив под голову левую руку, из-за чего тихонько звякнула серебряная серьга, посмотрел на Мицухару в ответ, показывая, что слушаю его.       Тот убедившись что я обратил на него внимание устремил свой взгляд на небо и вздохнув погрузился в далёкие воспоминания. — Начну с начала, чтобы ты понял… Когда я был маленьким, в детстве мои биологические родители не сильно любили меня. Они постоянно ругались и напивались, но меня в принципе не трогали, если я выполняю работу по дому, поэтому давление было только психологическое, и то направлено не на меня, но… Когда мне было пять лет, в мире стало всё больше замечаться рождение людей с причудами. Сначала им было плевать на это, но после того как у одной их знакомой, вроде коллеги, родилась дочка с мета-способностью, позволяющей её пальцам светиться в темноте, они стали завидовать и давить на меня. Они обвиняли меня в том, что я такой обычный и бесполезный, когда у других детей есть сверхспособности. Но они проигнорировали тот факт, что известных детей с причудой не так много и что та девочка вскоре бесследно исчезла. Однажды дело дошло и до моего избиения, и у меня появился этот шрам под глазом в… вроде бы восемь лет, когда они напились и свои проблемы с деньгами взвалили на меня. И почему? По такой тупой причине, что я беспричудный и меня нельзя продать! Я испугался. Испугался того, что меня могут в крайнем случае продать на органы, чтобы погасить свои большие кредиты, ведь они считали меня бесполезным. Поэтому после того как порез под глазом и вывихнутая рука, которую мне не очень-то аккуратно вправили, чтобы не было проблем, перестали болеть, я взял с собой маленькую аптечку, еду, воду, небольшое количество одежды, старую походную палатку биологического отца, наличные деньги, коих было немного, и самое главное — родительский ноутбук для работы, который был единственной ценной вещью дома и в который по ночам, когда все спят, я любил играть и… изучать программирование, а также всё, что было с ним связано. Вот так, сбежав из того дома, я оказался на улице. Я наивно предполагал, что у меня получится жить долгое время на взятые с собой деньги, но, несмотря на все мои усилия сэкономить, они закончились через два месяца. В большом городе выжить одинокому ребёнку, как я, сложно, но я быстро изучил искусство выживания. Я получал деньги, взламывая людей или маленькие магазины, ведь сейчас почти всё связано с электроникой, поэтому всегда тайно заряжал свой ноутбук в интернет-кафе или, если были деньги, заходил в недорогое кафе, заказывал себе что-то поесть и вполне легально заряжал аккумулятор. Со всеми этими трудностями я сумел прожить год. Но потом оступился и совершил ошибку… Правда, это была ошибкой на тот момент, а сейчас — подарок судьбы. Я пытался взломать ресторан, который, оказывается, принадлежал Рю-сану. Меня поймали, и я думал, что настал мой конец, всё-таки он якудза и всё такое, но… Он выслушал меня и предложил мне усыновление. Это было подозрительно, но зачем ему париться из-за обычного уличного ребёнка, если хотел убить? Я согласился, терять мне было нечего. Потом я познакомился с Такэкко, который приревновал своего дядю ко мне. Оно и понятно, он был единственным близким ему человеком, а я незнакомцем. Дальше всё происходило лучше. За время отъезда Такэкко мы с ним сблизились, и я… стал считать его своим неугомонным младшим братом, а он меня — своим надоедливым старшим. Правда, мы не признаемся об этом друг другу вслух, но мы оба знаем об этом. Потом я познакомился с Мелиссой, которая стала моей первой подругой, узнала эту историю третьей, если что, первым был Рю-сан, вторым — Такэкко, и приняла меня таким, какой я есть. И вот впервые в жизни я обрёл по-настоящему любящего отца, неугомонного и непоседливого младшего брата, лучшую подругу, которая всегда поможет, и… Я боялся потерять всё это. Когда появился ты, мои страхи вылезли наружу из тёмных глубин подсознания. Я и так был на взводе из-за того, что Такэкко чуть не умер и был сильно ранен, а меня не было рядом, и… Я сорвался. Ты был его другом, понравился Рю-сану и… имел причуду, а я почувствовал себя недостойным всего того, что имею, но был слишком жадным, чтобы отказаться от этого. Я видел в тебе угрозу и был ослеплён страхом. Но потом… ты показал мне себя настоящего и я осознал, что не потеряю свою семью и её тепло, а обрету ещё одного человека, кхм, то есть феникса, который станет её частью. Так что… Прости за все те недопонимания и… Спасибо, что продолжал приходить сюда, несмотря на все доставленные мной неудобства.       Закончив длинный рассказ, на лице Мицухару появилась нежная улыбка, и он с искренней благодарностью посмотрел на меня. — Всегда пожалуйста! Но… Если ты считаешь меня своей семьёй, то разрешишь мне называть тебя Мицу-чан? – с хитрой ухмылкой спросил я излюбленный вопрос. — Пф! Засранец ты мелкий. Тебе нужно меньше общаться с Такэкко, а то он плохо на тебя влияет. – закатив глаза, не отказал он со всё такой же мягкой улыбкой. — Это значит «да»?! – с радостным волнением я вскочил, полный надежд и ожиданий, и стал ждать ответа. — Считай как хочешь. – лениво пожал плечами брюнет , изображая незаинтересованность. — Так не пойдёт! Скажи прямо! – пристально уставившись на собеседника, я схватил его за штанину, чтобы, если что, не сбежал. — Да-да, разрешаю! Только отстань от меня, пока я не передумал. – выдернув ткань одежды из моей хватки, раздражённо ответил Мицухару. — Хорошо, Мицу-чан! – довольно улыбнулся я, чувствуя победу.       На это Мицу-чан с раздражением закатил глаза и отвернулся, пытаясь скрыть смущение, ворча что-то про то, что он ещё пожалеет об этом.