Глава 11

      — Больно! Стой!       Истошные крики отражались от деревянного забора и растворялись в забивающемся во все щели песком. Четверо мужчин растянулось на зыбучей поверхности. Одни со скрипом зубов встречали трудности, другие не сдерживались и жалобно мычали. Как бы они ни противились, пощады ждать неоткуда.       — Расслабь ноги, — строго скомандовал Сяо и сильнее потянул за верёвки, что крепились к щиколоткам Хуана.       Воодушевление участников улетучилось уже на второй день тренировок. Испытания, какие им подготовили командиры, болью и потом выбили всё желание участвовать в соревнованиях.       Когда ноги сменили угол разведения, покрасневший от боли Хуан брызнул слюной и впился пальцами в колени. Надеялся уменьшить натяжение руками, но сидевший позади Сяо с верёвками в руках имел куда большую настойчивость. Такой же участи подверглись Дэй, Биен и Хуацин, один лишь короткий Вэйин удостоился чести принять участие в качестве мучителя. В отличие от остальных напарников, он уже имел хорошую растяжку.        — Меня сейчас пополам разорвёт, — прерывисто выдавил Хуан и оскалил зубы.       — Не тебя одного, — отозвался Хуацин, длинные ноги которого уже показывали приличный тупой угол.       — Давайте без слёз, девушки, — с удовольствием подшутил над несчастными Вэйин, растягивающий Хуацина.       — Как бамбук сгибается до самой земли, так и вы должны иметь гибкую основу, — не обращая внимания на пыхтение Биена, говорил Луахан. — Мы не можем заставить вас бегать, пока вы не научились ползать. К борьбе ещё рано приступать.       — А сами? — рыкнул озлобленный от боли Биен и ухватился за верёвку, больше не в силах терпеть.       Ненадолго смиловавшийся Луахан перешёл к Дэю, что с кривой гримасой принял новые мучения.       — Как мы можем верить, если своё мастерство вы нам не продемонстрировали? — Биен не унимался. Поднявшись, он пошатнулся и бросил в сторону Сяо выказывающий непочтение взгляд. — Одних слов недостаточно.       Напарники ободряюще закивали, но высказаться не осмелились.       — Расслабь мышцы или получишь травму, — негромко посоветовал Хуану Сяо, не обращая внимания на провоцирующие речи.       — Да не могу я расслабиться, — простонал в ответ парень.       Красные лица измученных мужчин готовы были лопнуть от возросшего в теле напряжения, как взрывается перезревший помидор. После вчерашней пробежки и стрельбы у них болели мышцы, и это только усиливало их боль. Потянув напарников ещё несколько злобных секунд, командиры дали волю отдыху.       В далёкие времена, когда Сяо проходил военную подготовку, подобных жалоб не поступало. Их пресекали. Жёстко и жестоко. Новобранцы терпели с твёрдой решимостью боль и страдания, истекали кровью, хромали от сломанных костей, но не смели промычать хоть намёка на возмущение. Теперь же существовали свои сдерживающие законы, защищающие права учеников. И Сяо этому был только рад.       Пока напарники орошали пересохшее горло, сгрудившись в кучу, командиры сходили за бамбуковыми жердями. Пять пар глаз с опаской посмотрели на реквизит, кто-то тихо выругался. Ранее не замеченные в общении товарищи невольно сблизились в общих страданиях.       — В этом деле я тоже не сильно ушёл от вас, поэтому нашу тренировку будет проводить Сяо, — Луахан выдал каждому по палке. У Биена он задержался и обратился сразу ко всем, протягивая руку с реквизитом. — Если кто-то ещё сомневается в нём, то после сегодняшнего занятия даже подумать об этом не сможете, — он ободряюще улыбнулся и повернулся к Сяо, что перекидывал жердь из руки в руку. – Я видел, как он тренируется. Сомневаться не приходилось с тех пор.       В отличие от мужчин, одни Хуан и Хуацин хорошо знали, как уверено Сяо владеет копьём, оттого не смели выказывать даже намёка на недоверие. Они вместе поморщились. В глазах померкли остатки надежды выбраться с тренировки без синяков.       — Сначала отработаете удары на манекенах, — Сяо кивнул в сторону старых, набитых песком чучел. — Вспомните, чему учились.       — А потом? — с осторожностью поинтересовался Дэй и почесал рыжую щетину.       — Потом покажете мастерство на мне, — просто ответил Сяо.       Только открыто демонстрировавший неуважение Биен воодушевлённо кивнул, остальные же понуро пошагали к манекенам.       Когда каждый встал у своей будущей жертвы, Сяо обратил внимание на себя. Если дело касалось того, с чем имел хорошую дружбу, он забывал о том, сколько глаз на него смотрит. Делал то, что требовалось. Приняв начальную позицию, он показал базовый удар с выпадом и попросил всех повторить. С этим хорошо справились. Голова ещё помнила, как правильно бить и держать ноги.       За одним элементом атаки последовали другие. Рубящие, колющие, сбивающие противника с ног удары давались не идеально, порой с грубыми ошибками, но не совсем безнадёжно. Жерди изгибались от взмахов, воздух недовольно гудел, несчастные манекены извергали из себя песок и щекочущую нос пыль. Мужчины быстро взмокли, рубашки липли к телу. Налившиеся тяжёлой усталостью руки окончательно забились. Проходя за спинами товарищей, Сяо помечал, кто какие ошибки совершает. Ему было всё равно на их усталость, на то, как тяжело они дышали. Даже сам Луахан промок насквозь, но в отличие от остальных не пыхтел, исполнял каждый элемент точно, почти идеально.       Лишь только когда мужчины устали настолько, что с трудом поднимали жердь, Сяо разрешил всем отступить. Пока они успокаивали дыхание и осушали бочонок с водой, юноша выбрал больше всех уцелевшего манекена, что остался после Дэя. Ноги у мужчины были сильные, а вот в руках чувствовалась слабость.       — Вот как все приёмы, какие я показал, можно использовать.       Шесть пар глаз вонзились в Сяо. Если ранее у некоторых искрилось недоверие, оно затемнилось усталостью. Они с трудом поднимали руки, передвигали ногами, мыслено надеясь побыстрее оказаться дома с кружечкой чего-нибудь расслабляющего. Их взгляды потеряли какой-либо интерес, пока Сяо не взмахнул бамбуковой жердью.       Воздух загудел, песок оторвался от земли. Отследить движение жерди никому не удавалось, лишь только треск от ударов говорил о её присутствии. Мышцы на руках пробудились, кисти словно лишились привязки к телу. Сяо наносил удары в бока, верхнюю часть плеч манекена, и ни разу не промазал. Тело подчинялось какой-то иной, неосознанной силе. Его ноги передвигались как в танце, наклоны усиливали атаку. Он не думал кого-то впечатлить или заставить уважать себя. Ему и так известно, насколько хорошо его существо готово к сражениям. Всё, чего Сяо добивался, это их заинтересованности в обучении. Хотел наглядно показать, как изученные приёмы можно сочетать между собой, но не рассчитал своих сил. От безжалостных взмахов бамбук пошёл трещинами, и стоило Сяо ещё раз ударить по потрёпанной ткани, как жердь переломилась. Половина улетела так далеко, что достигла забора и, стукнувшись о доски, упала на ящики. Это не смутило командира. Он резко выпрямился и прижал остатки палки к телу.       — Я постараюсь приблизить вас к этому настолько, насколько это возможно в связи с выделенным временем, — пообещал Сяо, усмирив сбившееся дыхание.       В задержаниях он не использовал даже половины тех приёмов, что показал. Чаще всего хватало пары точных ударов, чтобы противник повалился, шипя от боли, словно змея в клубке. Но каждый приём входил в аттестацию, и им следовало их знать.       Впечатлённые скоростью атак напарники захлопнули челюсти. Никто не нашёлся, чтобы что-то сказать, да и говорить не считали нужным. Собирая разложенную верхнюю одежду, они вяло переглядывались и коротко перешёптывались, даже смутно не представляя, как много сил им придётся потратить на обучение. Игра выходила за рамки развлечения, превратившись в настоящую суровую подготовку.       — Во сколько завтра встречаемся? — умыв лицо водой, спросил у напарников Луахан. Они посчитали важным упустить этот вопрос. — По плану бег и снова растяжка. Полностью отбирать выходные мы не собираемся. Пару часов уделите тренировке. Хуацин, Дэй? Что глаза воротите.       — Если только на пару часов, — потупив взгляд в песок, нерешительно согласился Дэй. — У меня семья.       — Утешу вас, если скажу, что после соревнований будет мероприятие, где вы будете бесплатно пить, есть и танцевать? — Луахан, несмотря на свою усталость, бодро ударил Биена в крепкое плечо.       — Прям ни моры не вложим? — с иронией изумился тот в ответ и прошёл внутрь управления.       Это подкупило напарников не меньше, чем хорошее жалование. Отказаться от развлечения, да ещё и бесплатного, они считали сущим кощунством. Пусть такая новость и не прибавила им желания выйти в выходной день и с утра до ночи пропадать на тренировках, договориться о времени встречи всё же удалось. В раннее утро.       Прежде чем окончательно сдать смену и отправиться отдыхать, Сяо с Хуаном и Хуацином прошлись по территории постоялого двора, проверяя отсутствие бесчинств. Днём редко кто рисковал промышлять недобрым, оттого они вернулись ни с чем. Уставшие, измученные напарники так мечтали убраться с работы, что забыли свою форму. Сяо как раз собирался уйти, но заметил оставленную защиту. Хуацин и Хуан не успели далеко уйти и синхронно вздрогнули, когда командир их окликнул.       — Не опаздывайте завтра, — напомнил им Сяо и протянул одежду.       — Как и всегда, — Хуацин слабо кивнул.       Отдав форму, Сяо пошагал в сторону гостиницы. В голове было тише, чем в самых глубоких пещерах. Никакие мысли не помешали ему расслышать оклик. Он медленно обернулся, не уверенный, что слух не обманывает.       — Мы это, — Хуан опустил глаза на сложенную в руках форму, словно в ней прятались проглоченные слова. — Мы хотели сказать, что приложим все усилия, чтобы не посрамить своего учителя и командира. Не только для соревнований. Хотим и дальше продолжить обучение. Если, конечно, будет у нас время, и ты не откажешь.       Учитель. Это слово вызвало в Сяо смешанные чувства. Он мысленно повторил его, словно оно не было ему знакомо. Учителей у него хватало. Раньше ему часто приходилось чему-то учиться, пока не смог раскрыть крылья и пуститься в свободный полёт. Самому ещё не приходилось быть на месте тех, что когда-то ругали его, испытывали на прочность и били, если урок не был усвоен. Странное чувство растерянности проникло в грудь и вылилось наружу лишь коротким:       — Хорошо.       Напарники подняли локти, ударили правым кулаком в левую прямую ладонь и поклонились. Сделали это неумело, выронив часть висевшей на предплечье формы, но сделали. Для них это не больше, чем жест уважения, но для Сяо значил намного больше, о чём он даже сам не догадывался. Ранее ни к чему не стремившиеся юнцы заинтересовались собственным совершенствованием, закрыв глаза на то, как больно давалось обучение. Они могли попросить кого угодно дать им уроки, но обратились к самому молчаливому, нелюдимому и строгому командиру. Их доверие, которое, как считал Сяо, он не заслужил, поразило сильнее, чем мог вообразить. Весь путь до комнаты командир только и думал об их просьбе и этом поклоне.       Только когда дверь за спиной закрылось и чужие глаза остались позади, Сяо неосознанно сбросил с себя не только форму, но и маску. Щёки надулись от задержавшегося во рту воздуха. Он провёл рукой по спутавшимся волосам и резко выдохнул, желая выдавить из тела чувство, которое, казалось, не должно ему принадлежать. Стать учителем ему никогда не хотелось. Думал, что и подготовка к соревнованиям выльется во что-то мучительное, но пока всё выглядело слишком хорошо. Потаённый страх вытеснился ощущением, что они на верном пути, даже если прошло всего два дня обучения. Смывая с себя пыльные и солёные остатки рабочих будней колючими прохладными струями, Сяо смотрел на своё смутное отражение в плитке и думал лишь о том, что люди переменчивы. Сегодня они хотят переворачивать горы, а завтра и с кровати сползти не пожелают.       С убегающей в слив водой смылось и чувство самозванца. Из душа Сяо вышел другим человеком. Его мысли переключились на уже высохшие травы, которые требовали к себе внимания. Перетирая пестиком растения так же, как это делал не одну сотню лет, он смотрел на улицу. Как и всегда в вечернее время, люди возвращались в гостиницу с заработка. Уставшие, поникшие. Их лица не выражали глубоких чувств и мыслей. Они брели, точно призраки к заброшенным руинам. Кто-то наверняка запрётся в комнате и повесит табличку с просьбой не беспокоить, а кто-то спустится в ресторан, чтобы хоть немного скрасить бренность бытия.       Голоса за дверью переключили внимание Сяо. Ши Янь завела с кем-то разговор, вслушиваться в который ему совсем не хотелось. За стенкой что-то громко стукнуло, и слабый смех нескольких людей наполнил комнату. Молодая пара снова вернулась к своим развлечениям. Сяо не сомневался, что теперь до полуночи соседи будут играть в игры и распивать что-нибудь горячительное. Шум вновь наполнил гостиницу, но он не вызвал привычного раздражения. То ли настроение не позволило голове рассердиться, то ли бессмертный просто привык.       Руки, пересыпающие порошок в сосуд, замерли, когда к нему в дверь постучались. Разбросанные в голове мысли тут же собрались в единый узел, словно кто-то потянул за нужные ниточки. Он отбросил прежнее занятие и вышел. Голова не забыла о вчерашнем разговоре, а лишь на время отодвинула их на задние ряды. Стоило взять в ладонь трубку, думы поставили его на нужный лад.       — Добрый вечер, Люмин, — опередил он её и тут же прикрыл рот, ощущая на языке, как непривычно звучит её имя, которое ни разу не произносил вслух.       — Добрый вечер, Сяо. Я обещала позвонить. Звонила раньше, но Верр Голдет сказала, что ты ещё не вернулся, — взгляд Сяо метнулся к большим настенным часам. До этого момента даже не подозревал, что задержался на работе. — Как твои дела?       Наступила тишина, в течение которой только что наполненная живостью голова опустела. Спрятав лицо за прядями, словно собеседница находилась напротив и могла разглядеть его замешательство, он вперился взглядом в пол. Такой простой вопрос, ответа на которого у него почему-то сразу не нашлось.       — Ало. Сяо? — поторопила его Люмин.       — Да, я просто не расслышал. Всё как обычно, — он дёрнул плечами. — Вы что-нибудь смогли узнать?       — Представляешь, да! — пылко ответил ему голос. — Мы тут побеседовали с некоторыми жителями. Они подтвердили твои слова о том, что у старосты есть дочь. Но её имя не Инбао, а Баоин. Похоже на игру букв, правда?       Сяо кивнул по привычке, не сразу сообразив, что это видно только находящимся у ресепшен людям.       — Согласен. А где сам Луван?       — Он ушёл до кого-то. В дом ещё не все вернулись. Можно сказать, мы одни.       — Если бы ты ещё задержался, то ничего бы от нас не услышал, — ворвалась в трубку Паймон.       — Эта Баоин сейчас в деревне?       Послышалось шуршание, и Люмин ответила:       — Нет. Сказали, она уехала неделю назад, а так всё сходится. Она молодая, и жила в деревне, когда Си Шен получил информацию о ней. Полагают, что девушка сейчас в городе на заработках, вот только больше ничего не известно, — она ненадолго замолчала, прежде чем продолжить. — Здесь мы мало что сможем узнать. Люди к чужакам осторожны. Мы ещё побудем тут пару дней и надо будет уезжать, чтобы не вызвать лишних подозрений. А у тебя есть какие-то мысли?       — Я тоже так считаю. Даже если заставить старосту говорить, он не скажет всей правды. Попробуйте узнать, кто её друзья. Если она росла в деревне, они наверняка там имеются.       — Если только тоже не уехали. Но мы попробуем. Сяо, можно тебя ещё кое о чём попросить? — плавающий голос оборвался. Она надеялась на его ответ, а он молча выжидал продолжения. — Ты не мог бы узнать, была ли Инбао или Баоин замечена на каких-нибудь нарушениях? Такое возможно?       Сяо прикусил щеку, удивляясь, почему сам не додумался до такой идеи. Его прищуренный взгляд отправился в сторону Верр Голдет, что что-то выстукивала на печатной машинке.       — Плохой из меня сыщик, — случайно озвучил он свои мысли, а потом громче ответил: — Это сложно, но возможно. Я попробую, но…       — Но не обещаю, — с весёлой ноткой закончила за него Люмин. — Мы уже в долгу перед тобой. Паймон переживает, что не расплатимся и ей придётся голодать. А она ведь не может жить без лимонного печенья.       Уголки губ Сяо дрогнули. Думал, что такие шутливые взаимоотношения забылись, но на деле он хорошо запомнил их, и это вызывало непривычное редкое чувство, похожее на увеселение и спокойствие.       — Ничего не нужно. Пусть не переживает.       Юноша ошибочно полагал, что на этом разговор подходит к завершению. Собирался попрощаться, но Люмин спросила:       — Как служба? Не было больше задержаний?       — Нет, — он посмотрел на свою ладонь, размышляя, стоит ли вообще говорить о том, чем занимается. Нечто подобное будило внутри лишь отчаянные попытки выставить перед собой новые стены. — Лично мною — нет. А так приводили на пару дней дебоширов. Разбили стёкла у магазина.       — У тебя разговор с преступниками короткий. По крайней мере, так говорят.       — Кто говорит? — он нахмурился.       — Ты же не думал, что, живя в гостинице, о тебе не будут шептаться? — Люмин легко усмехнулась, а Сяо, напротив, напрягся. Его посуровевший взгляд пробежался от одного постояльца к другому, словно разыскивая виновника болтовни.       — Нет, не думал.       — Но не переживай, почти ничего плохого не говорят.       — Она хотела сказать, что мы знаем о тебе только хорошее, — встряла Паймон, выхватив у Люмин трубку. — Ты сейчас наговоришь ему, и он не будет нам помогать.       — Мне нет дела, что обо мне болтают, — грубее, чем сам того хотел, отрезал Сяо.       — Прости, если я тебя обидела.       Нахмуренный взгляд Сяо зацепился за большую фигуру, что вошла в гостиницу со стороны лифта. Он не расслышал, что ещё говорила Люмин, ведь зелёные с весёлыми искорками глаза уставились на него, сложив руки на груди.       — Всё в порядке. Не стоит беспокойства.       — Надеюсь. Если что-то узнаешь или просто захочешь поговорить, можешь позвонить. Правда, нас бо́льшую часть времени нет в доме.       Пока Люмин говорила, Сяо следил за Босациусом, который подошёл к Верр Голдет и что-то негромко ей сказал, но расслышать юноша не смог. В голове пронеслась одна-единственная мысль сожаления, что мужчина не вошёл в гостиницу на несколько минут позже.       — Лучше вы. Мне пора идти.       — Конечно. Извини, что разболталась. Хорошего вечера.       — И вам.       Сяо быстро повесил трубку и подошёл к Босациусу. Настроение мужчины читалось легче, чем яркая вывеска магазина. В уголках его губ не проходили морщины от улыбки, расслабленные большие руки болтались вдоль тела. Он бодро пожал ладонь Сяо.       — Ты меня удивляешь, малец. Сколько лет меня не было?       — О чём ты?       Босациус повернулся к Верр Голдет, что всегда радовалась его возвращению. Трудно отыскать в гостинице хоть кого-то, кому он не по душе.       — И оставить нельзя. Стоит отвернуться, а он уже исполняет. Ты видела когда-нибудь, чтобы Сяо говорил с кем-то по телефону, кроме меня? И, подумать только, не вживую, а по телефону! Да и с кем? С девушкой! Немыслимые вещи творятся.       Женщина улыбнулась ещё шире, но посмотреть на Сяо не решилась.        — Хватит, — Сяо сложил руки на груди и вскинул на Босациуса предостерегающий взгляд. — Когда вернулся?        — Только что. Ужинал? Если нет, пошли вниз. Я ужасно голоден.       Ресторан после семи редко пустовал. Вернувшиеся с заработков люди не отказывали себе в желании набить желудки горячими блюдами и отправиться в сладкий расслабляющий покой, чтобы завтра начать новый цикл повседневности. Музыка из патефона пробивалась сквозь серый дым табака и запах жареной рыбы с овощами. Она не была навязчивой или развлекательной. Мелодия тихо лилась по помещению, скрашивая разговоры.       Свободных столиков становилось всё меньше. Постояльцы в основном садились группами, реже поодиночке. Босациусу и Сяо удалось завладеть не самым удачным, но ещё не занятым местом. У лестницы мало кто любил проводить время. Постояльцы только и маячили перед глазами, то спускаясь, то поднимаясь.       — Как съездил в гавань? — спросил Сяо, когда Босациус вернулся от стойки заказов.       — Тяжело. Работы было много. Вертелся как пропеллер. Я, Бай Чжу и ещё один врач провели одну очень сложную операцию. Я не буду вдаваться в подробности, но это заняло у нас шесть часов безотрывных работ. Кропотливых работ, — мужчина почесал кулак, возвращая мысли к столику. – Потом чинил машину. Теперь она как новенькая. И не подумаешь, что когда-то её на металлолом хотели сдать. Виделся с ребятами. Они тебе привет передавали.       — Как у них дела складываются?       Спешить в беседах Босациус никогда не любил. Пока Сяо ожидал ответа, он ухватился за тёмное горлышко принесённой бутылки пенного напитка и с характерным шипением открыл крышку.       — Будешь? — Босациус протянул юноше бутылку, но тот ожидаемо отказался. — У ребят всё отлично. Наслаждаются мирской суетой. Мы тут вспомнили, как о таком раньше могли только мечтать, — он отпил хмельного напитка и размашисто вытер пену с губ. Его направленные на прохладную бутылку глаза окутались задумчивым мраком. — Представь, если бы мы не выбрались? Если бы не справились? Ты бы сидел здесь один и не слушал байки старого Босациуса.       — Не надо. Я не хочу об этом думать, — холод завладел голосом Сяо, приглушив его.       — Я иногда думаю. Не знаю зачем. Даже порой кажется, словно я мёртв. Будто моя душа бродит в тёмных пещерах, а тело продолжает выполнять пустой жизненный цикл.       — Что на тебя нашло сегодня?       Большие плечи, словно горы, приподнялись, и мужчина снова отпил.       — Да сам не знаю. Сон неприятный приснился, но ты прав, — улыбка вновь вернулась к Босациусу. За годы он мастерски научился натягивать маску беззаботного веселья, и со стороны и не поймёшь, что шарится в его голове на самом деле. — Неважно, что было бы, а важно, что есть. А есть то, что мы собираемся на природу вырваться.       — Это вы договорились уже?       — Ну не совсем. Пока только, как обычно, разбрасываемся предложениями. Но идея хорошая. Я их ещё пошевелю. А ты как? Выделишь нам пару деньков?       Мысли в голове выстроились в лестницу из приоритетов. Встречи с друзьями всегда вселяли в душу тепло, даже если Сяо говорил всего пару предложений за весь вечер. Одного их присутствия достаточно, чтобы будни получили разнообразие. Оставалось лишь решить вопрос с тренировками.       — Думали с палатками, костром. Остаться на ночёвку. Давно такого не было, так что ты не спеши отказываться, — Босациус умело склонял мысли Сяо в нужную сторону, словно сидел у него в голове. — Надо это провернуть до наступления холодов. А то спать неудобно будет. Да и дожди начнутся.       — А на когда вы планировали вылазку?       Мужчина сделал несколько глотков из бутылки и посмотрел в окно. На улице совсем потемнело.       — Так вот, не решили ещё. Ближайшие две недели у них заняты делами. Так что не раньше сентября. Если надумаешь, то я потороплю их с ответами. И эту девчонку позовём с её подругой, — улыбка у Босациуса сделалась такой  большой, что поднявшиеся щёки почти закрыли стеклянные глаза. — Они спрашивали про них, когда узнали, что Люмин и Паймон поселились здесь.       Прямой весёлый взгляд ни о чём не сказал юноше. Его думы занялись решением несложной задачки, пока пальцы покручивали в руке оторванную от края стола тонкую щепку.       — Думаю, что смогу что-нибудь придумать и пойти.       — Вот и славно. В ближайшие пару дней я вытяну из них точную дату. С погодой бы ещё не прогадать.       Они замолчали, когда стол заполнился едой. Блюд было так много, что места для них едва хватало. Прибирая к рукам лапшу и тофу, Сяо уже без удивления глянул на остальные целые тарелки. Не сомневался, что друг съест абсолютно всё, и при этом запьёт тёмным пивом.       До первой погружённой в рот порции юноша даже не догадывался, как проголодался. Тёплая лапша в кисло-сладком соусе нагоняла аппетит. Она легко проваливалась в пустой желудок, согревая изнутри и принося ещё большую усталость. Пока Сяо боролся со своей скромной порцией, Босациус успел подкрепиться жареными яйцами, лапшой и парой ножек курицы.       — Как же хорошо, — протянул он и откинулся на спинку стула, прикрыв от наслаждения глаза. — Признаться, я даже соскучился по этому месту. Что здесь происходило в моё отсутствие? Не нашли ещё беглецов?       — Нет, но вроде скоро поймают, — проглотив не до конца прожёванный тофу, ответил Сяо.       Один глаз Босациуса открылся, блеснув подобно изумруду на солнце.       — Видел в гавани объявление. Участвует наше отделение в этих смотринах?       — Смотринах? — Сяо отодвинул тарелку и, как только осознание посетило его, нахмурился. — Да. Участвует. Поэтому мне нужно спланировать, как совместить поход с тренировками.       Стул вскрикнул, когда мужчина резко подался вперёд и вгляделся в Сяо, словно по его лицу ползли пауки.       — Или я ослышался, или ты будешь участвовать?       — Не ослышался. Всё-таки я там работаю и подчиняюсь начальнику. Ему показалось правильным меня туда вписать.        Глаза Босациуса не двигались. Он недоумённо моргал, поднимая правую бровь всё выше.       — Неужто демоны вернулись и подменили нашего Сяо? — мужчина медленно распрямился и озадаченно потёр подбородок. — Такое ощущения, что меня здесь и вправду несколько лет не было.       — Не преувеличивай, — Сяо потупился в пустые тарелки. — Вы сами говорили, что мне стоит пробовать вливаться в общество, раз решил жить среди него.       — Говорили. Верно. Но не ждали, что послушаешь. Ты молодец. Мы придём болеть за тебя и отделение. Не завидую тем, кто встанет против тебя.       — Никто не пострадает.       И это не были пустые слова. Ему пришлось заново учиться наносить удары так, чтобы те не приносили смерть, а лишь обездвиживали противника. Это оказалось сложнее, чем ожидалось.        — Уж постарайся. Не прибавляй врачам работы. Возможно, меня туда тоже пригласят.       Их разговор прервался спустившимся в ресторан Ранзаном. Долговязый мужчина поздоровался с Босациусом и Сяо и поспешил к столику заказов, пообещав вернуться. Заядлый картёжник притащил с собой бутылку шаоцзю и колоду новеньких карт священного призыва семерых.       — Сыграем? — его тёмные глаза пробежались по собеседникам.       — Ты опять за своё? — с укоризной отмахнулся Босациус.       — Да нет! Мы так, на мелочи. Вот хоть на бутылку.       Мужчину совершенно не смущало, что именно так началась его череда неудач. Сначала бутылка, потом пара монет, за ними мебель и в итоге даже дома не осталось. И всё бы ничего, если бы не его неугомонный нрав. Надеялся отыграться, и в итоге погряз в долговой яме. Странно, что из Сумеру за ним ещё не явились.       — Тебя жизнь ничему не учит, — Босациус немного отодвинулся, чтобы официантка забрала их пустые тарелки. — Нашёл работу?       — Да. Грузчиком. Правда, это временно. Руки слабоваты.       — Так вот, лучше давай без ставок. Бутылку себе оставь.       Ранзан не без разочарования согласился. Не считал игру без ставок интересной, но скрасить вечер ему хотелось. Пока карты раздавались и делались первые ходы, Сяо молча наблюдал за игрой. Сам он не любил подобное развлечение. Отчасти потому, что ему это плохо давалось, часто проигрывал и злился. Роль зрителя ему больше доставляла удовольствия.       Несмотря на то, что Босациус отказался от тяжёлых напитков, вечер прошёл быстро и без скуки. Мужчины играли с пылким азартом, поставив на кон какое-нибудь оскорбление. Это самое большее, на что согласился Босациус. За несколько партий он взял на себя лишь три прозвища: косолапый енот, лягушачья морда и вонючий як. У Ранзана накопилось куда больше имён. К сожалению, мужчине и вправду не улыбалась удача, хотя запал от этого у него не спадал. Словно перед ним стояла похвальная, но неуместная цель — играть до последнего.       Хмель разморил Босациуса сильнее, чем снотворное, и он едва не уснул за игрой. Стрелки кухонных часов подкрались к десяти часам, и товарищи решили разойтись.       Длинный день, насыщенный делами, превращался в удивительно короткий миг. Вернувшись в комнату, Сяо посмотрел в совершенно тёмную улицу, где лишь редкие фонари разгоняли мглу. Ещё совсем недавно, когда он выходил, солнце только приближалось к горизонту. Когда тело закутано в оболочку бессмертия, скорость времени не имела значения.       Пустой взгляд метнулся к управлению. Свет ещё теплился в окнах. Дежурные продолжали свою работу. Когда-то этого здания не существовало, как и людей в нём. И однажды настанет день, когда всё вновь опустеет. Чувствуя, как мысли уплывают в тёмный и холодный океан, Сяо резко развернулся и принялся спешно убирать разбросанную форму. Даже не хотел задумываться о том, что люди, с которыми невольно начал сближаться, однажды исчезнут. Оставался уверенным, что держится от всех на расстоянии, никто не приблизился к нему и на шаг. Думал, так будет всегда, что его сердце и душа под надёжной защитой собственных убеждений. Так он решил много лет назад, не замечая, как тонок и безнадёжен его собственный щит.