Глава 12

      Мышцы всего за несколько дней тренировок пришли в форму. Даже те, что в обычные будни не задействовались, подключились, чтобы эффективно работать на благо тела. Но не всем так повезло с подготовкой. В отличие от Сяо, товарищи мучились от боли и через страдания выполняли упражнения. Они совсем забыли, как по-настоящему задействовать мышцы, о чём пришлось пожалеть. Поразившая тело боль делала мужчин озлобленными, ленивыми и упрямыми. Луахану и Сяо приходилось заставлять их работать через крики и запугивания. Ничего другое на них не действовало.              На шестой день тренировок мышечная боль уступила место синякам и гематомам. Мужчины, под руководством Луахана, вспоминали элементарные приёмы борьбы. Перебрасывали друг друга через плечо, били в туловище и руки, сдирали в кровь и ссадины кулаки о подвешенные груши для битья. Растяжки не хватало для полноценной активной тренировки, но это не мешало укреплению ног и рук. Заглянувший на тренировку Лу Ян приятно удивился, как быстро его подчинённые взялись за дело. При начальнике они работали усерднее обычного, видимо, надеясь на какие-то крошечные надбавки. Командирам даже не приходилось их подгонять.              Сложнее всего давались встречи в выходные. И два часа тренировок мужчинам казалось слишком много. Они спешили, ошибались больше обычного или, наоборот, лениво плелись, срезая установленные круги во время бега. С дисциплиной не ладилось. Положенные выходные мужчины готовы были с криками отбивать. Только Хуан и Хуацин удивили Сяо. Они не бросили слова на ветер, как думал юноша, а пусть и лениво, но без возмущений выполняли любое задание.              Очередной рабочий день закончился усталостью. Напарники с трудом выволокли ноги из управления. Снова растяжка закончилась отработкой ударов на манекенах. На этот раз к приёмам с жердью прибавились ноги. После встречи с набитой песком жертвой голени покраснели и немного опухли, сообщая, что уже к ночи созреют синяки. Когда время встречи утвердилось, все ушли.              Вернувшись в гостиницу, Сяо поинтересовался у Верр Голдет, не звонили ли ему. И снова послышался отрицательный ответ. Четыре дня молчала трубка. Люмин не звонила. Поначалу юноша не думал об этом, потом начал мысленно искать причины затишья, пока не нагнал на себя странное ощущение мрака. Оно медленно наплывало на сознание, как наступает спокойная волна на берег. Днём уходило, сменяясь будничными делами, а к вечеру вновь возвращалось. На третьи сутки неведения Сяо поднялся с кровати и отыскал номер старосты в большой телефонной книжке. Не понимал, почему вдруг стало так неспокойно, и надеялся избавиться от этого гнетущего чувства, но тишина по ту сторону только сильнее омрачила мысли. И вот подходил к концу четвёртый день, а новостей так и не было. Люмин не обещала, что ещё позвонит, но наверняка должна была ждать от него вестей, и её исчезновение не могло не смутить.              Закрыв дверь, Сяо остановился посреди комнаты. Руки сами сорвали с пояса ремень, пока глаза недвижимо бурили стену. Густая тревога возвращалась, нагоняя на тело напряжение. Он только что вернулся с работы, но не чувствовал усталости. Наоборот, хотелось хоть что-нибудь сделать. Юноша вышел из оцепенения, прошёлся взад-вперёд. Мысли, как бы ни сопротивлялся, всё равно возвращались к одному и тому же. Ведь Сяо догадывался, как близко Люмин и Паймон могли быть к возможной опасности, но не был уверен в их общих умозаключениях. Доказательств недоставало для каких-то серьёзных опасений, но голова словно забывала об этом. Придумывала разные исходы, не задумываясь, насколько такие повороты логичны.              Пальцы хрустели от нажимов, пока поток серых мыслей будоражил тело. Сяо не нёс за путешественниц ответственность, и друзьями-то их никак назвать не мог, и всё же ему казалось, что это он не держит ситуацию под контролем. Помогал им, подсказывал, подсыпал информацию, возможно, невольно толкая в опасность. Нетерпение сделало его дёрганым. Думал сходить до Босациуса и попросить его съездить до деревни, чтобы на раз избавиться от ненужной бури в голове, но уже у двери передумал. Решил ещё немного подождать.              «Если завтра не будет вестей, то скажу», — помыслил он, поглядывая на свои грубые ладони.              Кивнув самому себе, вернулся вглубь комнаты и сел на стул у окна. Солнце уже скрылось за горами, окрасив безоблачное небо яркими всполохами, что с каждой секундой становились на тон бледнее. Ветра не было. Трава и деревья замерли, как будто время остановилось. Улицы потихоньку пустели. Скоро снова ночь укроет острова, и мрачный сон вновь поразит разум.              Тишина давила сильнее обычного, словно приобрела какой-то вес. Никто, даже соседи не шумели. Разуму не на что было отвлечься. Сяо попробовал в очередной раз почитать сборник по травам, но ни строчки не понял. Поток мыслей уносил его куда-то прочь, при этом он не запоминал, о чём думает. Обо всём сразу. Прошлое, настоящее — всё смешалось в какой-то каше. Привычного покоя в уединении не наступало, и Сяо решил отвлечься иным способом.              Прохлада улицы освежала. Вечерний воздух словно проникал под кожу и приносил крупицу ясности. Решение покинуть гостиницу оказалось слишком правильным. Фонари зажглись, отбрасывая на дорогу рассеянный свет. Энергия в теле воспрянула, и обычная прогулка не могла её потушить.              Появление Сяо в управлении после смены удивило дежурного, но он ничего не сказал. Лишь с любопытством проследил, как юноша свернул в коридор и скрылся за дверью, что вела на тренировочную площадку.              По вечерам никто не заходил в эту часть управления, и Сяо знал, что ему не помешают. Прошло чуть больше двух часов, как он ушёл оттуда, но даже за это время место будто переменилось. Свет на площадку почему-то не провели, оттого в углах засели чёрные тени. Манекены в сумерках казались зловещими противниками. Удовлетворительно хмыкнув, Сяо засучил рукава свободной рубахи и нанёс первый удар по груше. Глухой звук не успел долететь до стен, как последовал ещё один.              Вдох. Выдох. Удар. Мысли, что огненным смерчем крутились в голове, вылетали и раздавливались под кулаками. За это Сяо и любил тренировки. Они всегда спасали, когда не удавалось усмирить потоки сознания.              Тело быстро разогрелось, рубашка начала прилипать к телу и мешать ударам. Не успела она слететь с плеч, как в ход пошли ноги. Ударов Сяо не жалел, раскачивая грушу как маятник. Комбинировал ноги и руки. Кожа уже не чувствовала столкновений. Она давно огрубела, а он словно нарочно желал добиться боли. Бил сильнее, яростнее, почти отчаянно. Вмятины покрыли гладкую оболочку мешка для тренировок, которую купили всего месяц назад. Мимолётная мысль, что кости человека немногим крепче, пронеслась в пустующей голове.              Ритм сердца ускорился. Ровное дыхание участилось. Кожа разогрелась так, что прохлада улицы не могла пробиться сквозь невидимый горячий барьер. Сяо не нужно было сдерживаться, опасаться, что напугает своих же товарищей. Оставалось надеяться, что новая груша выдержит удары.              Засевшая тревога отступила. Сяо не знал, сколько времени ушло, чтобы тело окончательно утонуло в солёных потоках. Пот стекал по плечам, собирался в ручейки и бежал вдоль позвоночника, выплывал из волос и заливался в глаза, остро пощипывая. Когда крепкие, как камень, мышцы забились, Сяо вытер лоб ладонью. Быстрое и поверхностное дыхание с шумом вырывалось из приоткрытого рта. Захотелось пить.              На душе стало так легко, что юноша предположил, будто сможет уснуть в спокойствии. Ноги и руки гудели и немного дрожали, костяшки пальцев в кровь ободрались и обжигались о стекающий по ним пот. Сырая, как после дождя, голова принялась чесаться, и Сяо решил вернуться в гостиницу, оставив тревогу размазанной по груше.              Когда дыхание успокоилось, ощутимая усталость пробралась в тело. Лифт после поломки поднимался медленно, оттого юноша вяло прижался плечом к стенке. Его опустошённый, лишённый осмысленности взгляд смотрел в пол, и даже когда двери открылись, он не сразу сдвинулся. Прохладный воздух пробился сквозь остывшую броню, бросив по коже колкие мелкие холмики.              — Никто не звонил? — негромко и хрипло спросил Сяо, войдя на этаж.              — Что? — Верр Голдет оторвала уставшие глаза от газеты. — А, нет. Никто тебе не звонил.              Почему-то Сяо ожидал именно этого ответа, оттого кивнул. Попробовал сам позвонить, но даже гудки не дотронулись его уха. Повесил трубку и посмотрел на часы. О том, что миновала половина одиннадцатого, говорила гостиница. Многие уже отправились спать, на этажах гуляла лишь тишина, чего не скажешь о ресторане. Там наверняка развлекались люди, но юноша не пожелал присоединиться к ним.              Сяо вяло тащил зудящее от высохшего пота тело по лестнице и старался ни о чём не думать, будто это действительно находилось в его власти. И только переступив последнюю ступень, что вела к маленькому балкону, остановился по велению уже знакомого голоса.              — Добрый вечер!               Только что лишённое энергии тело распрямилось, как прут, а взгляд метнулся к девушке, что вышла к нему с маленького балкона. Люмин выглядела уставшей, но такой же приветливой, и, главное, никаких признаков увечий, как он себе напридумывал. Её неожиданное появление повлияло на него сильнее, чем мог предположить. Пока она шла к нему, Сяо не сдвинулся. Смотрел на неё и испытывал странные ощущения, будто видел её очень давно. Зуд в теле усилился, но даже это не заставило его пошевелиться.              — Всё в порядке? — озадаченно спросила она, остановившись в двух шагах от него. Вживую голос сделался приятнее, чем через трубку.              — Когда вы вернулись? — прийдя в себя, Сяо опустил взгляд.              — Наверное, пару часов назад. Я заходила к тебе, но не застала. А потом увидела, что ты на территории управления, — девушка махнула рукой за спину в сторону балкона, откуда хорошо просматривалось всё управление.              Сяо поджал губы, не зная, что сказать. В голове вновь расцвели мысли, но он не мог ухватиться хоть за одну.              — Наверное, ты устал, но если хочешь, я расскажу, что мы узнали. Тебе понравится.              — Мне надо в комнату. Где тебя потом найти?              — Я буду здесь. Спать не хочется, а Паймон уснула. Не хочу её беспокоить.              Поднявшись в комнату, юноша остановился у двери. Смутные опасения, что тревожили душу вечерами, всё ещё лежали где-то глубоко внутри, как тяготит кошмар после пробуждения. Ему понадобилось несколько десятков секунд, чтобы, наконец, сдвинуться и умыться. Лицо чесалось от солёного пота, и только вода помогла освежиться. Подняв глаза от раковины, Сяо посмотрел на своё отражение в зеркале и не увидел в нём себя. Перед ним стоял молодой человек, проживший всего лишь двадцать четыре года, беспокоящийся о совершенно бессмысленных смертных мелочах. Не мог объяснить даже самому себе, зачем тревожился о тех, кого всё равно однажды не станет, зачем вообще так много думал об этом. Глупости, с которыми хотелось покончить. Но не сейчас, не этим вечером.              Вытерев лицо полотенцем, Сяо переодел влажную одежду и вновь покинул комнату. Люмин, как и обещала, осталась на месте. Стояла, оперевшись локтями о перила, и, покачивая ногой, смотрела на тёмную улицу, будто её взгляд мог рассекать далёкие пространства. Услышав шаги за спиной, она обернулась. Поразившая лицо тоска развеялась, лоб разгладился. Не только Босациус умел легко натягивать маски.              — Кажется, будто меня не было здесь очень давно, — Люмин вновь повернулась к улице, когда Сяо остановился немного поодаль от неё.              — Что ты хотела рассказать?              Её задумчивый взгляд опустился на управление, и она вздохнула.              — Ты не узнал, были ли нарушения у Баоин?              — Узнал. Ни Инбао, ни Баоин не были замечены в правонарушениях.              — Я не удивлена, — Люмин выпрямилась и повернулась к Сяо. — Поездка дала свои плоды. Любого можно разговорить, если знать подход. Мы нашли в деревне её старую подругу. Точнее, они уже не совсем подруги. Разругались пару лет назад и с тех пор не общаются. Так вот, она рассказала, что Баоин находится в отношениях с одним господином уже несколько лет. И это не Си Шен. Её возлюбленного зовут Чаджан. Кто он такой, мы не узнали, — она опустила глаза на перила, где пальцы без её ведома обнаружили щёлку и принялись колупать. — Баоин действительно жила какое-то время в гавани. Видимо, тогда и начала отношения  Си Шеном.              — Ты уверена, что Баоин и Инбао — это один человек, — заключил Сяо, наблюдая, как на её лицо наплывает какая-то прозрачная тоска. Пухлые очерченные губы поджались, а светлые брови сблизились.              — Уверена. В деревне не так уж много молодых. И у Лувана нет больше дочерей. Её подруга сказала, что Баоин хорошо прицепилась к своему господину и без памяти влюблена в него. Тогда встаёт вопрос, кто для неё был Си Шен? Может быть, лёгкая интрижка.              — Зачем менять имя? Что это даст? Только если за спиной незавидное прошлое.              — Или, наоборот, — Люмин вновь посмотрела на Сяо, продолжая хмуриться. — О чём тебе ещё рассказывал Си Шен?              Сяо пожал плечами, не понимая, с какой стороны подступиться. Разговор с молодым человеком немного позабылся, но он смог изложить основные детали.              — Может быть, в гавани она виделась со своим господином? Но для чего? — девушка потёрла переносицу, будто пыталась ухватиться за мысль. — Может, ей что-то нужно было от Си Шена? Он же служащий.              — Низкого ранга, — поправил её размышления Сяо. — Из него много не вытрясешь.              — И она настояла на переезде сюда. Может быть, и вправду из-за отца, но что-то не верится. На работу не устраивалась, отдалялась от Си Шена. Переехала бы тогда сразу в деревню. И почему на постоялый двор? Я поспрашивала здесь гостей, но никто о ней ничего не знает, будто она из комнаты не выходила, или они жили не в гостинице…              Пока Люмин плыла по потоку размышлений, Сяо наблюдал. В его голове было слишком пусто, чтобы как-то помочь ей. Он лишь смотрел, как она покачивает ладонями, как подцепляет ногтями дерево в щелях перил. Осмысленный взгляд метался между управлением и дорогой, будто выслеживая невидимую добычу. Несмотря на усталость, в её глазах всё ещё пылала жизнь.              — Мы бы, может, и узнали больше, если бы не Луван. В нём пробудилась осторожность. Наверное, он начал подозревать о чём-то. Наблюдал за нами, даже когда мы просто ели. И позвонить больше не могли. Сказал, что телефон сломан, хотя Паймон слышала, как он ранним утром с кем-то созванивался. Пришлось уехать.              Сяо кивнул, вспоминая неутешительную тишину телефонной трубки.              — Бедный Си Шен. Если всё так, как я думаю, то им просто воспользовались.              — От него нет большой пользы.              — Кто знает? — Люмин чуть улыбнулась и поправила складку платья, спрятав лицо за золотыми прядями. — Знаю, что мы наверняка надоели тебе, но можно попросить о ещё одной услуге? Ты мог бы снова сходить к Си Шену и узнать у него, рассказывал ли он что-нибудь Баоин о своей работе? Может, она играла роль шпиона, или же я перечитала детективных романов. У меня просто не укладываются в голове такие совпадения. Преступники попали именно в это отделение, узнали каким-то образом об отношениях Си Шена и припугнули его. Они были уверены, что он подчинится. Не каждый служащий пойдёт на такой риск, значит, им известно было о нём.              Её рассуждения вливались ему в голову, как дождевые капли в сосуд. Медленно, но неотвратимо. Люмин вцепилась в единственную, по её мнению, зацепку и не отпускала. Сяо сомневался, что вообще стоит этим заниматься, но она словно заражала его этой пылкостью. Где-то глубоко ему хотелось бы махнуть на всё рукой, но вместо этого пообещал что-нибудь выяснить.              — Можно подумать, что я тоже тобой пользуюсь, — девушка нервно хохотнула и повела плечами. — Но это не совсем так. До правды добраться полезно нам обоим. Это же не во зло, не должно возбраняться.              Она замолчала, словно ожидала от него возражений или согласия. Смотрела на его склонённую голову, а он и словом больше не обмолвился. Недвижимые глаза сверлили вход в изолятор и почти не моргали. Ранее пустую голову Сяо поглотили мысли. Он жил среди людей много лет, но до сих пор не мог разобраться с природой некоторых поступков. Зачем они поступали вразрез с правилами, которые сами же и создали, зачем искали сложности в своём коротком существовании, рисковали жизнью. Совершали ошибки, с которыми порой не успевали разобраться, смириться.              — О чём ты думаешь?              Едва различимый поток мыслей прервался. Сяо моргнул, отпуская остатки размышлений, которые не имели большого смысла.              — Ни о чём важном.              Люмин хмыкнула, не поверив его словам, и прижалась спиной к перилам.              — А чем ты занимаешься помимо работы? Я никогда не видела, чтобы ты где-то бесцельно бродил или засиживался в ресторане, как все. Не поверю, что всегда тренируешься?              — Сразись со мной, тогда узнаешь, — он посмотрел на неё расслабленно, даже с лёгкой иронией, и она рассмеялась.              — Ты шутишь! Что-то мне не хочется проверять. Но, чтоб ты знал, я тоже умею постоять за себя. Если понадобится, то и нос могу сломать, — Люмин пригрозила кулаком, что был намного меньше его.              — Вряд ли им можно что-то сломать, — серьёзно констатировал он свою мысль и тут же получил увесистый удар в плечо, отчего даже пошатнулся.              — А так? Убедила? — она гордо улыбнулась. — И это я пощадила тебя. Однажды в Мондштадте к нам пристало двое мужчин. Думали, что смогут извлечь для себя какую-то грязную пользу, да ошиблись. Одному я сломала нос, другому коленом… Ну, в общем, им пришлось отступить.              Люмин зарумянилась и опустила голову. Всегда так делала, когда желала прикрыть щёки короткими прядями. Глядя на неё, Сяо не подумал бы, что она может вообще кого-то ударить. Выглядела хрупкой, маленькой, и лишь слабые мышцы на плечах говорили, что вполне способны кому-нибудь болезненно стукнуть. Они слегка выделялись, когда девушка опиралась на перила. И всё же этого было недостаточно, чтобы в одиночку без страха путешествовать. За время службы Сяо видел, как ломались хрупкие души под натиском безжалостного противника. Что-то внутри надломилось, и он нахмурился.              — Хорошо, что всё обошлось. Но если вновь будет угрожать опасность, можешь сказать.              Слова сами вырвались. Прозвучали непривычно, ведь даже работая на службе у людей, он так редко предлагал свою помощь, что не мог вспомнить подобного. Люмин подняла голову и посмотрела на него с таким выражением, что Сяо не смог его истолковать. Её глаза улыбались, но в них оставалось что-то тоскливое, печальное.              — Надеюсь, до этого не дойдёт. Но спасибо большое. Если я тоже могу чем-то помочь, ты можешь обратиться. Правда, пользы от меня немного. Моры мало, связей пока тоже.              — Мне ничего не нужно, — Сяо слабо улыбнулся.              На душе словно потеплело. Проваливаться в сон почему-то больше не хотелось, как и запираться в комнате. Последний месяц лета радовал погодой. Пребывание на балконе приносило лишь успокоение. Ни промозглого ветерка, ни гомона людей. Полная тишина. И сидевшее в груди колючее беспокойство окончательно исчезло. Будто и не было тех дней, когда он полагал, что навлёк на путешественниц опасность.              — Ты чем-нибудь завтра занят? Или работаешь?              — Не работаю. Но у меня есть дела.              Люмин кивнула, поджав губы.              — Мы хотели прогуляться до долины Гуйли. Помнишь, ты говорил, что там прячется древний город? Хотелось бы взглянуть. Если у тебя найдётся время, то пошли с нами.              Сяо посмотрел вдаль, где скрывались в темноте следы великого прошлого. Он бывал там много раз, видел, как природа поглощает архитектуру древности. Смотреть в долине уже практически не на что, но отговаривать и не думал.              — Мне нужно добрать несколько трав. Поэтому могу прогуляться с вами. Я освобожусь после обеда.              — Вот и договорились. Всегда интересно послушать, что ты расскажешь.              — Я мало что могу рассказать, — Сяо думал, что тонко намекнул на свою молчаливость, но Люмин восприняла это как шутку.              — Ты прибедняешься. Даже люди, живущие здесь несколько десятков лет, не знают, что на юго-востоке был древний город. Твои познания глубже многих.              Она была права, но он предпочёл об этом умолчать. Решил, что пусть лучше думает, что его увлекает история, нежели допускала даже крошечную мысль об истинной причине.               Недолго они простояли на балконе. Уставшей Люмин овладела дремота, и, как бы она ни сопротивлялась её чарам, разойтись пришлось. Очередное возвращение в комнату не сопровождалось терзаниями, тенью, что накрывала мысли. Даже тело, казалось, стало легче. Сяо прошёлся из угла в угол, зачем-то заглянул в шкаф и расправил руки. Кожу всё ещё пощипывало от оставшейся на ней солёной пелены. Стало необъяснимо жарко, и юноша открыл окно, впуская прохладный воздух. Вечер завершился совсем не так, как ожидал. Даже ложась в постель, он ни о чём не думал, и это оказалось великим благом. Будто только пустота в голове могла позволить ему отдохнуть сполна.       

***

      День с самого утра обещал быть приятным. Солнце и южный слабый ветерок прогрели воздух, но не мучили жарой. Та самая приятная пора, когда хотелось быть на улице.              Отряд из семи мужчин в лёгком темпе поднимал пыль с дороги. Бежали ровно, не ускоряясь и не замедляясь. Поначалу многим показалось это слишком щадящим, но когда узнали, как долго придётся бежать, их энтузиазм поубавился. Первые пару километров шли уверенно, даже без трудностей, но дальше с каждой сотней метров дыхание становилось всё тяжелее. Ноги спотыкались, лицо заливалось потом. Занимавшие лидирующую позицию и задававшие темп командиры с укоризной наблюдали, как напарники хватались за бока и останавливались, чтобы отдышаться.              — Ребята, вы так ничему не научитесь, если будете жалеть себя, — заметил Луахан и оросил горло водой из фляги, что болталась у него на поясе.              Он и Сяо вспотели ровно так же, как и их ученики, но сил в них таилось гораздо больше. Тренировки раскрыли Луахана с разных сторон, и юноша подивился его выдержке. Мужчина располагал хорошей подготовкой, и за это уже можно было уважать.              — Да-да. Пара минут, и продолжим, — с трудом выдохнул Биен.              Все пятеро товарищей согнулись пополам, жадно заглатывая воздух. Их лица раскраснелись, солёные ручьи превратились в реки.              — Лучше походите. Не стойте на одном месте, — посоветовал Сяо.              Ещё несколько дней назад они бы выразили своё возмущение, поупрямились, но теперь пусть не без муки в лице, но послушались.              — Спорим, ты не добежишь обратно? — взмахивая руками, выдал Хуан своему другу.              — То же самое я хотел сказать тебе, — Хуацин протянул Хуану сырую ладонь. — Давай, кто первый остановится, тот и скидывает сто моры?              — Да легко. Поднимаю до трёх сотен.              Мужчины с шутливым выражением наблюдали, как молодые люди заключают пари. Казалось, такая мелочь, а она подарила какие-то потаённые силы. Хуан и Хуацин бежали наравне друг с другом, надеясь утомиться одинаково. Даже когда отряд останавливался, чтобы попить и насытиться воздухом, они продолжали двигаться.              — Вот ведь детишки, — пошутил Вэйин, стирая с лица солёные дорожки.              Два часа отряд растратил на пробежку. К моменту, когда они приблизились к постоялому двору, тела с трудом боролись с усталостью. Стоило пересечь невидимую черту финиша, мужчины рассыпались по траве, как семена по пашне. Думалось, что сердце не выдержит и выпрыгнет из груди. Не сговариваясь, они сорвали с туловища насквозь сырые рубашки и обтёрли ими горячее лицо.              — С тебя три сотни моры, — хрипло промычал Хуацин, не в силах даже повернуть головы.              — Это с тебя три сотни. Ты первый упал, — отозвался Хуан, безрезультатно усмиряя дрожь в руках.              — Оба молодцы, — подключился Дэй и облил себя остатками питьевой воды.              Порыв ветра окатил сырые тела живительной силой. Мужчины раскрыли руки, ловя всем туловищем охлаждающие потоки. Истинное наслаждение после столь суровой тренировки. Поглядывая на них, Сяо мысленно похвалил каждого. Впервые они выдержали пробежку и добежали до назначенного места, а не бессильно доплелись. Пусть это совсем незначительное достижение, но оно показывало, как не только физическая сила напарников потихоньку возрастала, но и их дух креп.              Сразу по прибытии к постоялому двору Луахан скрылся в управлении. Его, как и Сяо, смутила новая серая машина, припаркованная у самого входа. Она не принадлежала инспектору Лу Чжану или кому-то ещё знакомому. Мужчина надеялся, что наконец-то до них доехала обещанная патрульная машина. Пока напарники наслаждались отдыхом, Сяо поглядывал на вход. Когда оттуда выбежал Луахан, он озадаченно прищурился, когда увидел на лице напарника улыбку.              — Не поверишь, — выдохнул он, подойдя к Сяо. — Их поймали!              Валявшиеся на траве мужчины почти синхронно сели.              — Серьёзно? Всех? — первым вопросил Биен.              — Как я понял, они оступились, когда совершали поджог ювелирной и обувной мастерской. Наши люди совместно с северным управлением взяли их с поличным. Выцепили семерых, двое из них оказались теми, что удрали от нас в ту ночь.              Сяо глубоко вдохнул, наполняя лёгкие пыльным воздухом. Их взяли. Вроде бы напрямую юношу это никак не касалось, но он почему-то обрадовался. Прошёл почти месяц с момента их побега. Сроки поджимали, и управлению удалось справиться с поставленной задачей. Только что мучившиеся усталостью мужчины воспрянули духом.              — Это надо отметить, — толкнув Дэя в плечо, констатировал Вэйин. — Как вам идея, парни?              Напарники приняли предложение с энтузиазмом. Пока они обсуждали, где встретиться и кто что принесёт, Сяо повернулся к Луахану.              — Ты сказал, двоих поймали. А где третий?              — Его с ними не было. Но допросы развяжут им язык. Что-то мне подсказывает, что мы были правы. Их действия не были похожи на грабёж. Видимо, дело всё-таки в бандах, — Луахан раскинул руки по сторонам и искренне улыбнулся. — Наконец-то прекратятся эти бесконечные проверки. Как же они надоели.               Даже для Сяо такая новость делалась приятной. Как бы он ни пытался оставаться равнодушным ко всему происходящему в кругу смертных, его всё же подхватил этот поток жизни. В упор не замечал, что привязался к этой работе и людям, что там трудились.              — А вы присоединитесь к нам? — поднявшись, спросил Биен у командиров. — Мясо пожарим. Я принесу отменное соке, что брат привёз из Инадзумы.              Луахан на мгновение задумался, а потом махнул рукой, словно сомнения не имели значения.              — А почему бы и не пойти. Сяо, а ты как? С нами?              Ещё никогда ему не приходилось проводить праздный вечер не в кругу своих верных старых друзей. Почему-то хотелось согласиться, но вместо этого он по привычке качнул головой.              — Я не могу пойти.              Неосознанно старался выдерживать расстояние между собой и людьми. Не позволял себе забыться. Будь на его месте Босациус, так он бы ещё и закуски прихватил с четырёхструнной пипу. Мужчина не боялся людей, не страшился своего бессмертия, чего не скажешь о Сяо. Желание оставаться закрытым на тысячи замков было сильнее мимолётных слабостей.              — Ну если вдруг надумаешь, то приходи. Соберёмся на берегу залива возле бамбуковой рощи к северу отсюда, — подключился Хуацин.                В гостиницу Сяо вернулся с лёгкостью в душе. День и вправду начался слишком хорошо. Утренняя пробежка подарила силы, а прохладный душ вернул бодрость телу. После завтрака он проверил высушенные травы, подсчитал хорошие пучки и мысленно составил короткий список. Мята, оставленная по ошибке на ночь у окна, потемнела и напиталась ненужной влагой. Она потеряла свои свойства и за это улетела в мусорку. Цветок-сахарок сильно ссохся, отчего его не хватало для полноценной порции благовония. Прогулки в любом случае не удалось бы избежать.              Сяо сам спустился за путешественницами. Его появления они не ожидали, развалившись на кровати. Люмин, судя по оставленной на смятой постели книге, читала, а Паймон что-то рисовала за столиком у окна. Увидев юношу на пороге, девушка быстро принялась убирать раскиданные по комнате вещи.              — Прости за беспорядок, мы не думали, что ты так рано освободишься, — лицо Люмин заалело, и она выправила спрятанные за ухо локоны. — Паймон, собирайся давай. Из-за тебя мы опаздываем.              Девочка отложила карандаш и с выражением полного возмущения посмотрела на подругу.              — Что? Напомнить, кто только что проснулся? Между прочим…              — Собирайся, — прервала её Люмин, разыскивая в куче вещей что-нибудь стоящее.              Сяо деликатно прикрыл дверь, дав им время подготовиться. Он не сразу заметил, что улыбается. Подумал, что, наверное, стоило заранее обговорить время встречи. Для него утро всегда начиналось слишком рано, но даже для большинства людей полдень не годился для подъёма. Люмин, как он понял, любила поспать.              Им хватило десяти минут, чтобы полностью собраться и привести волосы в порядок. Вышли свежими, опрятными, словно не было только что той суматохи. Повторив положенное приветствие, они вместе покинули гостиницу. Глянув на управление, возле которого по-прежнему стояла машина, Сяо поспешил поделиться новостью, что, по его предположению, должна была обрадовать и их.              — Преступников поймали.              Бросив попытки красивее завязать бант на волосах, Люмин вскинула на юношу удивлённый взгляд, но Паймон опередила её.              — Как? Уже? — яркое разочарование отпечаталось на детском личике. — Ну кто нас обогнал? Это мы должны были их найти!              — Видимо, это произошло вчера. Сегодня утром узнал я. Но у вас ещё есть шанс показать себя. Одного недосчитались. Я с отрядом выловил троих, они же и сбежали, а вчера поймали только двоих из них с другими нарушителями.              — Си Шена теперь отпустят? — продолжила Паймон, когда они вышли за пределы постоялого двора.              — Нет. Ему не миновать наказания. Сложно сказать, что предъявят.              — Наверное, теперь наша проделанная работа не так важна, — Люмин посмотрела на Сяо. — Но всё-таки мне бы хотелось узнать про Инбао. Это уже дело принципа что ли.              Юноша понимающе кивнул. Её упорство его впечатлило. Он и сам, если чем-то увлекался, доводил дело до конца.              Беседа прервалась с приближающейся вереницей машин. Грузовики и легковые автомобили неспешно пронеслись мимо них, поднимая столб пыли. Ехали на север. Возможно, в Мондштадт или на производство. В последнее время техники становилось всё больше. Природа затихала в её присутствии. Животные и птицы перебрались всё дальше от дороги, спасались от страшного рёва. Только когда троица пересекла мост и сошла с проезжей части, слух перестал раздражаться громким гудением.              Округа словно оживала у них на глазах. В высокой, немного выгоревший на солнце траве летали бабочки, жужжали пчёлы, собирая пыльцу с недавно распустившихся цветов. Птицы оседлали ветки и о чём-то спорили, перекрикивая друг друга. Чем дальше они уходили от человеческого влияния, тем оживлённее делалась природа. Сяо редко обращал взор на бурление жизни вокруг себя, а вот его компаньонки бурно реагировали даже на мимо пролетевшего шмеля.              — Если такой запутается у Паймон в волосах, пожалуйста, отрежьте их, — заключила девочка, провожая полосатого осторожным взглядом.              Трава щекотала их оголённые ноги и оставляла сырые полосы на сапогах Сяо, которые он так и не сменил. Роса ещё не до конца ушла в землю, принося прохладу стопам.              — Это похоже на зелёное море, — прокомментировала Люмин, приглаживая ладонью кончики травы. — Посмотрите, как всё волнуется от ветра.              Сяо отвлёкся от тонкой руки и проследил за её взглядом. Поле и вправду выглядело живым. Оно покачивалось от потоков воздуха, какие легко удавалось отследить по поклонам травы. Светлые и тёмные пятна простирались на много километров вперёд. Юноша не единожды преодолевал это расстояние, но никогда не замечал, как волнуется зелень. Как в действительности это может завораживать.              — Травы, кажется, стало ещё больше после нашего последнего здесь пребывания, — Люмин сорвала маленький белый цветок. — Даже следов наших не осталось. Всё поглотила зелень.              — Природа всегда забирает своё, — подтвердил Сяо.              — Надеюсь, мы не заблудимся, — Паймон обернулась и посмотрела на видневшуюся позади гостиницу. — А далеко идти?              Юноша поправил сумку на плече, прикидывая в уме, как долго придётся идти в их неспешном темпе.              — Думаю, часа два. Не меньше.              Паймон не удержала мучительный вздох, а Люмин, кажется, наоборот, оживилась. Она сорвала ещё пару цветков и принялась скручивать их каким-то странным образом. Её пальцы ловко сгибали стебли, добавляя всё больше растений. Действия казались не хитрыми, но заинтересовали Сяо.              — Что ты делаешь?              — Венок. Ты никогда не видел венки? — она подняла на него блестящий весёлый взгляд, от которого ему почему-то захотелось скрыться. — Хочешь научу?              Опущенные глаза против его воли поднялись и посмотрели на румяное лицо.              — Ничего сложного в этом нет, — она сорвала ещё один жёлтый цветок и прижала к общему пучку. — Вот так перекидываешь стебель между двух цветков и прижимаешь. Берёшь следующий и повторяешь. Хочешь попробовать?              Люмин протянула ему свою плетёную часть, но Сяо неуверенно качнул головой. Не хотел портить её творение руками, которые не созданы для искусства.              — Покажи ещё раз, — попросила Паймон, вырвав кустики цветов вместе с корнями.              На какое-то время подружки увлеклись плетением венков. Пока Люмин обучала Паймон, Сяо наблюдал. Их занятие, как ему показалось, хорошо отвлекало от мыслей и помогало разложить всё по полочкам в голове. По крайней мере, нечто подобное он испытывал, когда сортировал травы для сушки.              Венок Люмин выглядел аккуратно. Разноцветные цветки в нём хорошо держались, ничего лишнего не торчало. У Паймон наблюдалась совершенно обратная картина. Она посчитала, что обычная трава тоже прекрасно впишется в её творение, но когда дело приблизилось к завершению, всё повылезало. Её венок выглядел больше и ершистее, как корона у духов природы.              — Посмотри, какая она у Паймон красивая, — девочка с гордостью нацепила её на голову. Размер оказался подстать ей.              — Может, поменяемся? — улыбнулась Люмин.              — Нет уж. Ты сказала, что трава ни к чему, а в итоге оказалась неправа. У Паймон будет большой венок. Отдай свой Сяо, а Паймон тебе сделает ещё один.              Пальцы в сомнении сжали сплетённые травы, пока золотые глаза обратились к нему. Его мысли витали где-то слишком далеко, чтобы услышать слова Паймон. Смотрел под ноги и думал о том, как порой хорошо просто прогуляться и не страшиться за что-либо. Просто неспешно идти, предаваясь тишине и спокойствию. Всё враз оборвалось, когда на голову опустился венок. Он дёрнулся, словно кто-то намеревался вонзить нож ему в горло, и плетёный букет едва не свалился. Пока руки недоумевающе ощупывали цветки, Люмин и Паймон посмеивались, но не над ним. Что-то в их смехе успокаивало.              — Тебе идёт. На тёмных волосах венок красиво смотрится, — заметила Паймон.              Сяо не нашёлся, чтобы что-то ответить. Стебли венка запутывались в волосах, прохладная трава освежала голову. Шляпу он забыл, о чём пожалел, когда солнце выглянуло из-за воздушных облаков. Ему казалось, что этот букет не должен касаться души бойца, что нечто прекрасное создаётся лишь для чистых душ, но рука не поднялась, чтобы снять творение хрупких пальцев. Спрятав вспотевшие ладони за спину, Сяо устремил взгляд вперёд. Чувствовал, что четыре глаза наблюдают за ним, и по привычке закрылся за равнодушным ликом. Лишь его приоткрывшиеся губы, хватавшиеся за медовый аромат луга, и расслабленные брови говорили об истинных чувствах, что зародились глубоко внутри. Он и сам не понимал, что чешется в груди, отчего по шее пробежали ёжики, но ему это нравилось.              Проводить время в молчании путешественницам не по душе. Закончив разговоры о венках и цветах, они подняли новую тему. Имея привычку не вмешиваться в беседы, Сяо молча слушал, как подруги предаются воспоминаниям. Без лишних вопросов узнал, что Люмин и Паймон познакомились около двух лет назад. Не имевшая постоянного места пребывания девочка попала в сети вредителей и едва из-за них не утонула. Плавать она не умела, а компания ребят решила, что Паймон обманывает. История закончилась бы несчастьем, если бы это не увидела рыбачившая на берегу Люмин. Обе одинокие души сблизились и с тех пор путешествуют вместе. Лёгкие смешки и шутки только укрепляли их дружбу, вплетая в совместное полотно воспоминаний всё больше разноцветных нитей. Так было и жизни Сяо. Случайность подарила ему друзей, ради которых он готов попрощаться с жизнью, если это потребуется.              Время в пути пролетело так незаметно, что они вместе подивились, когда на горизонте возникло возвышение. Спрятавшееся за облако солнце отбрасывало тень на камни и одетые в оранжевые шляпы деревья. Ничто не говорило о том, что это и есть конечная точка их путешествия.              — Неужели ты нас обманул? — не сводя глаз с булыжников, сказала Паймон.              — Нет. Раньше эта долина, — Сяо обернулся и обвёл рукой покачивающийся от ласкового ветерка луг, — благоухала совсем другими цветами. Всё — от тех камней и почти до дороги, тонуло в глазурных лилиях. И запах здесь был совсем иным. Сладким до головокружения.              — Глазурные лилии? Не слышала раньше об этих цветах, — Люмин подняла на Сяо прямой заинтересованный взгляд. Всегда смотрела так проникновенно и испытывающе, когда её поражало любопытство. — А они ещё где-нибудь растут? Можно посмотреть на них?              — Только в одном месте Ли Юэ осталось несколько цветков. В саду господина Чжун Ли.              — Консультанта ритуального бюро? — Паймон фыркнула, когда Сяо кивнул. — Кто бы сомневался, что у этого зануды найдётся что-то очень редкое и старое.              Юноша удивлённо посмотрел на Люмин.              — Вы с ним знакомы?              — Да. Встретили его в чайной. Он поправлял рассказчика, что пытался изложить некоторые мифы Ли Юэ. Чжун Ли очень начитанный и галантный мужчина. Даже не понимаю, как у него всё умещается в голове.              Разговор прервался, когда путь преградили высокие серые камни. Дальше дорога значительно усложнялась.              — Неужели сейчас взбираться придётся? — девушка с сомнением отступила.              — Идите за мной.              Камень, с виду неприступный и скользкий, с каждым их шагом в сторону постепенно менял очертания. Округа заросла густой травой, колючими кустарниками и кривыми деревьями, но монолиты словно ещё хранили на себе следы прошлого. Подружки вместе остановились, когда взгляд ухватился за странной формы объект. С виду обычный камень, но его грани выглядели неестественно.              — Это то, что осталось от колонны, — заметив их интерес, прокомментировал Сяо. — Здесь раньше был вход в сад. Бо́льшая часть под землёй, но на поверхности ещё есть на что посмотреть.              Обойдя колонну, они вышли к пологому холму, что выбивался из общего ландшафта. Он пролегал между двух камней и плавно скрывался за невысокими кустарниками.              — Это лестница. Точнее, что от неё осталось, — юноша указал в сторону небольшого камня, что торчал из земли. — Это ещё одна колонна, что поддерживала свод. Две сотни лет назад можно было её рассмотреть, а теперь зелень всё заполонила.              Поражённые волнующим предчувствием, подружки молча осматривались, пока Сяо вёл их по холму. Его стопы вступали на мягкую землю, а мысли рисовали ступени, гладко истоптанные множеством ног. Прошло очень много лет с тех пор, как город рухнул, но он до сих пор помнил, как здесь пахло цветами, как разодетые в дорогие наряды люди сновали то в резиденцию, то из неё, с трудом удерживая в руках стопку свитков. Сумасшедшей суматохи, что всегда являлось частью гавани, здесь не создавалось. В город приезжали ради заседаний, чтобы полюбоваться архитектурой или же встретиться с Гуй Чжун. Здесь создавались удивительные даже для современного мира вещи, здесь же они и исчезли. Красивый, сочетающий в себе истинное величие и утончённую красоту город погиб вместе с его изобретательной и нежной правительницей.              Распрямившись на вершине, Сяо отогнул кусты и пропустил путешественниц вперёд. Он нагнал их, когда они остановились возле ровной каменной стены, бо́льшая часть которой обрушилась.              — И ведь этого всего не видно с дороги, — Люмин протянула руку к шершавому и тёплому камню. — Иногда не верится, что история человечества исчисляется в тысячи лет. К этому камню прикасались люди, о которых не помнит даже земля.              Территория города на вершине холма сохранилась куда лучше, чем у подножья. Каменная мостовая заросла не полностью. Местами угадывались прямоугольные, потрескавшиеся от времени плоские плиты. Сяо взобрался на невысокую стену и протянул руку подругам.              — Если приглядеться, можно увидеть широкую тропу, что ведёт прямо к храму, где воскуривали благовония все желающие и молились о милости судьбы. Левее нас находилась сама резиденция, где проходили совещания, решались дипломатические вопросы, заключались новые контракты.              Представить, что разрушенные арки и потрескавшиеся стены являлись когда-то красивым городом, удавалось с трудом. Лишь местами видневшаяся лепнина и колонны с идеально выточенным камнем говорили, что это место прячет за собой историю с великим прошлым.              — Здесь наверняка захоронены где-нибудь сокровища. Надо бы осмотреться, — Паймон спрыгнула с камня, горящими глазами приглядываясь к каждому подозрительному холмику.              — Вон, смотри, под деревом лежат и ждут, когда их заберёт Паймон, — Люмин посмеялась, когда девочка скорчила рожицу, передразнивая её. — Здесь уже наверняка всё забрали до нас. Вспомни руины в Мондштадте.              — Ну и что. Осмотреться не помешает.              Они вместе прошлись между выдержавшими древние сражения и беспощадное время стенами, изучили красивый орнамент, и Сяо показал храм, что лучше всего сохранился. Внешняя оболочка отсутствовала, но сам алтарь ещё стоял. Потрескавшийся каменный потолок держался на четырёх прямоугольных колоннах и упирался в ровный пол. На нём уже давно не стояла курильница, не лежали дары, не горели свечи. Даже следов не осталось. Все ценные предметы разворовали или перевезли в хранилище. Это место превратилось лишь в пустую, безжизненную оболочку.              Пока путешественницы рассматривали водоотводные каналы, какие по-прежнему хорошо справлялись со своим долгом, Сяо присел на тёплый камень ступеньки. Давно он не заглядывал на эти руины и вспомнил почему. От этого места веяло холодом, прошлым, разбитыми жизнями и горем. Он лично участвовал в сражении древности, помогал разгребать завалы и вытаскивал с трудом узнаваемые тела. В отличие от подруг, что пытались воссоздать в голове прежний город, Сяо старался забыть, как мостовые тонули в крови, как люди не кричали, а слабо хрипели в предсмертных муках. Долг воина научил его не страшиться боли, чужих мучений. Он с удивительным равнодушием наблюдал за ужасом, но не мог избавиться от тошнотворного холодного сгустка, что сдавливал душу где-то глубоко внутри. Хотел бы выплакаться, прокричаться, лишь бы это ощущение ушло или хотя бы ослабло, но не мог. Не получалось. И теперь этот осадок зачастую вырывался из ящика, какой Сяо не в силах запереть намертво. Яд, что отравлял и будет отравлять ещё несоизмеримо сколько лет.              — О чём задумался?              Погрязший в размышлениях Сяо не заметил, как Люмин подсела к нему. Сладкий аромат её духов коснулся носа, возвращая мысли в реальность. Этот запах никак не сочетался с тем, о чём он думал.              — Как вам это место? Оправдало ожидания?              — Больше чем ожидали. Окружающий ландшафт так хорошо укрывает это место, даже не подумаешь, что здесь скрываются такие руины, — девушка поправила платье, что легло на её колени, и посмотрела в сторону Паймон, что заглядывала под камни и углы. — Думает, что получится так легко разбогатеть. Если бы всё было так просто.              — Кто знает. Я слышал, как одни искатели сокровищ нашли здесь золотой кубок и шкатулку с драгоценностями, — Люмин воткнула в него удивлённый взгляд, и Сяо поправился. — Но это было давно. Как об этом узнали, сюда сбежались все мечтатели. Разумеется, ничего более не нашли. Перерыли здесь всё и зря.              — Чего только не сделаешь ради улучшения жизни, — она опустила взгляд и глянула на пальцы, что перебирали лёгкую ткань платья. — Можно я тебе кое в чём признаюсь?              Плечи Сяо безвольно распрямились. Такие слова не сулили обычно ничего хорошего.              — Был у нас один случай. Точнее, не один, но это не так важно. То есть, важно, но это как посмотреть, — Люмин дёрнулась, но не распрямилась. Держала голову опущенной, но сквозь её волнующиеся на лёгком ветру волосы Сяо видел, что она слабо улыбается. — В общем, то, что я сказала, будто мы зарабатываем на жизнь честным трудом, это не совсем правда. Понимаешь?              И Сяо совсем не понимал, к чему она клонит, но напрягся не только внутренне, но и внешне. Готов был услышать то, что ему явно не понравится. Пропустив пару секунд напряжённого затишья, Люмин осмелилась поднять голову и посмотреть на него.               — Иногда нам приходилось воровать. Деньги, одежду, реже драгоценности. Этот незаконный промысел помог нам выжить тогда, когда никто не брал нас в расчёт.              Она намеренно придержала язык, наблюдая, как Сяо разглядывает свои ладони. Почему-то он ожидал услышать что-то более серьёзное. Её дрожащий тон говорил, что не всё ещё сказано, оттого не спешил перебивать.              — Представляю, как это звучит. Не знаю, зачем вообще решила это сказать. Но воровство виделось нам единственным способом, чтобы прокормиться и жить не на улице. Бывало, что нас почти брали с поличным, но мы чудом ускользали и оставались вне подозрений. Потом представился случай показать себя в уличной драке, — Люмин качнула головой и улыбнулась. — Трое мужчин накинулись на паренька, что случайно пролил на них сок. Так мне удалось проявить свои навыки и доказать, что чего-то стою. Ты даже не представляешь, как тяжело женщинам отыскать приличную работу, где хорошо платили бы. К нам настроены скептически. Считают слабыми и глупыми. Мол, только мужчины могут работать достойно. Мне повезло, что секретарь городской гильдии заметила меня, и так я нашла работу. С тех пор мы бросили воровское ремесло.              Она снова замолчала, а Сяо не знал, что сказать. Бывало, к ним в отделение приводили неудавшихся воришек. Чаще всего это были новички, провалившиеся на первом же преступлении. Такие не получали серьёзного наказания, чаще обходились штрафами. К ним юноша не испытывал никакого интереса. Для него подобные преступления не имели никакой большой ценности. Материальная составляющая человека, над чем он так трясся и чахнул, по существу бессмысленна. Люди осыпали себя драгоценностями, гордились своим богатством, которые вытравливали многие по-настоящему ценные качества.              — Скажи что-нибудь. Мне не по себе, когда ты так молчишь, — Люмин сжала ладони на коленях и попыталась заглянуть ему в лицо.              — Нет ни одного человека, что был бы чист душой и мыслями, — наконец, ответил он, отыскав в голове слова. — Если ты сейчас не за решёткой, значит, кражи ваши не имели большой ценности. И уж точно не мне говорить, что кража — это серьёзное преступление.              — Не тебе? Ты же страж порядка.              Сяо едва не проговорился, но вовремя остановился. Того, что находилось у него за спиной, далеко в прошлом, нет ни у одного смертного человека. Столько смертей не приносил никто из них.               — Существуют преступления намного серьёзнее этой мелочи.              Люмин распрямилась и положила расслабленные руки перед собой. Её лицо просветлело, и она смелее посмотрела на его профиль.               — Я ожидала, что ты скажешь что-то другое. Например, что мы негодяйки и по нам тюрьма скучает. И всё же, если ты об этом подумал, прошу заметить, в Ли Юэ мы не воровали.              Слабая улыбка скользнула по лицу Сяо. С её стороны признаться стражу порядка в воровстве — слишком смелый шаг. Либо она действительно уверена в своей безнаказанности, либо в её словах скрывалось что-то, о чём юноша не мог подумать. Всё, о чём ему известно наверняка, — это что за каждой, даже за самой безобидной оболочкой скрываются свои пороки. Не сомневался, что Люмин пользуется им в своих целях, но не сопротивлялся. Её желание получить выгоду от каждого встречного так же естественно, как движение облаков.              — Ничего здесь нет, — крикнула Паймон, выбежав из арки.              — Теперь за травами? — поднимаясь, спросила Люмин, но этот вопрос не предполагал ответа.              Стряхнув с себя пыль, компания покинула руины города и вновь вошла в зелёное море. Полтора часа, что они провели среди остатков былого величия, пролетели незаметно. Все цветы уже распустились и разбросали по воздуху пух и пыльцу. Крохотные белые облачка с семенами летели по ветру, разыскивая своё пристанище, где смогут дать свои корни. Сяо подзабыл, где находились полянки с необходимыми ему травами, оттого им пришлось протоптать несколько тропинок.              — Напомни, что тебе нужно? — спросила Люмин, когда они в очередной раз вышли к берегу широкого залива.              — Мята и сахарок, — ответил он и прищурился, вспоминая забытое.              — Тогда разделимся. Так будет быстрее. Я с Паймон пойду вдоль берега, а ты поищи западнее. Встретимся вот у этого дерева.              Покачивающееся на нежном ветерке песчаное дерево высоко возвышалось над травами и кустарниками и стало прекрасным ориентиром. Оставшись наедине, Сяо окунулся в зелёное буйство. Рассекал телом траву, как корабль воды. Местами она доставала до его пояса, но чаще росла не выше колена. Длинные травы щекотали ладони, цеплялись за сапоги, пару раз попытались обжечь руки, но кожа на них так огрубела, что почти этого не замечала. На душе и мыслях танцевало лишь спокойствие. Оно растекалось от ровно бьющегося сердца по всему телу, принося лёгкость каждому участку. Оно ощущалось в кончиках пальцев, в груди и губах, что улавливали свежий запах луга. Разум сделался таким ясным, что все одолевавшие его сомнения и муки померкли, растворились.              Сяо не торопился, плавно скользил взглядом по лугу, отделяя нужные ему растения из общей массы. Прошло не меньше получаса, как ему удалось наткнуться на полянку высокой мяты. Наклонился, чтобы захватить целый пучок, но что-то двинулось по волосам, и, прежде чем он успел сообразить, перед его глазами упал венок. Юноша совершенно забыл о его существовании. Ухватился пальцами за сплетённые, немного увядшие цветы и обнаружил, что узел развязался. Венок раскрылся и грозил полностью развалиться. Почему-то Сяо огорчился, глядя на него. Попытался сам связать, как это делала Люмин, но не рассчитал с силой. Лишившиеся питания стебли ослабли на солнце и разорвались. В его ладонях покачивалось две половинки некогда аккуратного венка. Брови наползли на глаза, когда мысли напомнили, что его руки не созданы для красоты. Выкинуть испорченное творение он не смог. Надеялся, что Люмин всё поправит, а пока положил в сумку.              Найденные растения Сяо срывал неспешно, аккуратно, сразу отделяя полезную часть от мусора. Сумка медленно набивалась листьями и соцветиями. Из неё пахло морозной свежестью со сладкими нотками сахарка.              Сделав довольно большой крюк, Сяо приблизился к реке. Трава там росла выше и гуще, кусты заполонили весь берег, и ему пришлось вернуться. По пути к дереву нагнал путешественниц. Они несли столько растений, сколько не могло уместиться в его небольшой сумке.              — Там огромная поляна недалеко от реки, — сказала Паймон, когда Сяо с удивлением посмотрел на пучки растений в их руках.              — Надо это всё перебрать, — констатировал он и кивнул в сторону.              Рядом с песчаным берегом им удалось найти участок с низкой порослью. Усевшись на траву, Сяо забрал у них растения и взялся за дело, отделяя жёсткие стебли от мягких листьев.              — А что дают эти растения? Что ты с ними делаешь? — Люмин повторила его нехитрые действия, намереваясь помочь.              Сяо ответил расслабленно, не отрываясь от работы:              — Высушиваю. Потом перемалываю и получаю порошок. Смешиваю с другими травами и частями некоторых деревьев и использую в качестве благовоний. Аромат смеси насыщенный, густой, немного сладкий, но это из-за дерева, что привозят из Сумеру. Эту часть благовоний приходится покупать. У нас не растёт.              — А чем они помогают? Зачем тебе благовония?              — Успокаивают. Приводят в шаткое равновесие. Некоторые смеси использую для концентрации, когда чувствую себя совсем рассеянным.              — Пожалуй, мне тоже пора обзавестись таким лекарством.              Вместе им быстро удалось расправиться с травами. Ненужных остатков оказалось больше, чем думалось Сяо, поэтому всё уместилось в сумку.              — Его можно починить? — юноша протянул два куска венка Люмин.              Девушка в задумчивости покрутила своё творение.              — Проще, конечно, новый сделать. Зачем ты нёс его? — она подняла голову и посмотрела на растерянное лицо Сяо. — Выкинул бы. Я бы не расстроилась.              В ответ он лишь пожал плечами. Об этом ему даже думать не хотелось, будто в простом венке сосредоточилось что-то доброе и приятное, с которым грешно расставаться.              — Хорошо, я попробую починить.              Пока Люмин работала над венком, Паймон развалилась на траве, а Сяо уложил отсортированные куски в сумку. Жужжание пчёл и жуков, пение птиц, шелест травы нарушали тишину, но не тяготили, а вливались в душу ручьями глубинного наслаждения. Починив венок и немного освежив его новыми цветами, Люмин повторила за Паймон, подминая под собой траву.              — На что похоже? — Паймон вытянула ладонь и указала пальцем в небо.              — Хм. Кажется, на птицу, — покрутив головой, ответила Люмин.              Заинтересованный Сяо поднял взгляд вверх, но не увидел никаких птиц, только белоснежные облака, медленно плывущие по голубому океану.              — О чём вы?               — А ты ляг и увидишь, – не отрывая взгляда от неба, ответила девушка.              Ему думалось, что с их ракурса открываются какие-то иные тайны, но когда лёг, ничего не изменилось.              — Видишь птицу? — спросила Люмин с какой-то странной весёлой ноткой.              — Нет.              — А она там есть. Приглядись внимательнее. Большая, её трудно не заметить.              Паймон издала приглушённый смешок, и Сяо подумал, что они осмелились над ним подшутить.              — Это розыгрыш? — повернув голову к Люмин, серьёзно спросил он.              — Вовсе нет. Неужели ты не видишь? Сейчас она ещё чётче сделалась.              — А вон там голова. Рыбья, — Паймон снова указала куда-то в небо.              Чувствуя, что из него пытаются сделать глупца, Сяо приподнялся на локти и нахмурился.              — Рыбы? В небе?              Улыбающаяся Люмин не сдержала смеха и слабо дёрнула ладонью его локоть, чтобы он упал.              — Там бывают не только рыбы и птицы, — когда Сяо лёг, она взяла его руку и вытянула. — Смотри прямо. На это облако. Видишь, крыло, длинный хвост и изгиб клюва?               Он смотрел в небо, но видел лишь облака и её вытянутую ладонь, которой она только что держала его руку. Тепло всё ещё ощущалось на коже, словно Люмин не отпускала. Странное ощущение, не схожее с другими чужими прикосновениями.              — Я… Нет, не вижу.              — Пока ты подключаешь своё тугое воображение, облака потеряют форму.              Поджав губы в напряжении, Сяо прищурился и собрался. Смотрел перед собой, видел, как плавно бегут облака, как меняются от потоков ветра, но никаких птиц или рыб.              — Я не понимаю, — выдал он, сдавшись.              — Да как можно не видеть? – не выдержав, выкрикнула Паймон.              — Сяо, ты безнадёжен, — девушка повернула к нему голову и встретилась с его озадаченным взглядом. — Мы часто так развлекаемся, когда отдыхаем на природе. Смотрим на облака и пытаемся понять, на что они похожи. Ты никогда так не делал? Даже в детстве?              Юноша качнул головой. Более странного времяпрепровождения он ещё не слышал. Не представлял, как можно разглядеть что-то в том, что постоянно меняется в хаотичном порядке, но Люмин верила в то, о чём говорила. Её большие глаза искрились интересом, раскрасневшиеся от солнца щёки светились, как угли в камине. Что-то внутри щёлкнуло, разливая по венам необычное тепло. Ему хотелось смотреть на неё больше, чем на кого-то другого. Не мог объяснить, почему так, это желание просто было. Сидело глубоко внутри и лишь слегка дёргало за ниточки, незаметно, будто так и должно быть, но разум диктовал свои правила.              — Хорошо. Я ещё раз попробую, — он нехотя перевёл взгляд на небо.              Разбросанные, нечитаемые в голове мысли мешали сосредоточиться. Ему хотелось увидеть то, что увлекло путешественниц, открыть для себя хоть что-то новое, но усилия не приносили результата. Это то, над чем он не был властен.              — Ты не бегай по небу, а зацепись за одно облако и подумай, на что похоже. Это как разглядывать картину.              — Смотри, Люмин, а это что, человек? Человек с мешком.              — На осьминога какого-то похоже, — ответила девушка.              Сяо прислушался к совету, и пока подруги накидывали всё больше и больше рассуждений, он старался вглядеться в большое облако. Изо всех сил пронизывал его суровым, сосредоточенным взором. Оно неспешно бежало по небу и, словно бы от направленного на него взгляда, постепенно разрывалось на две части. Собрал все свои усилия, напряг не только голову, но и тело. Не отрываясь от неба, почесал ногу, что неприятно жгло сначала на голени, потом на бедре. Жжение распространялось, мешая поймать необходимую волну. Подумал, что обжёгся, когда собирал травы, но ощущения с каждой секундой усиливались, гневя Сяо всё сильнее.              — Что-то… — Люмин приподняла голову и вскрикнула: — Муравьи!              Её ноги атаковали мелкие создания, заползали в сандалии, и девушка вскочила. Сяо хватило всего одного взгляда на свои сапоги, чтобы понять, что за жжение распространялось по его ногам. Подскочил вместе с ней и резким движением стянул с себя обувь. И девушка, и юноша хлопали себя по одежде, стараясь стряхнуть болезненно кусающихся муравьёв, но их было слишком много. Они ползли по платью и ногам, а у Сяо под штанами. Атаковали безжалостно и агрессивно, защищая домик, который вредители случайно разрушили ногами. Паймон, наблюдавшая за отчаянными попытками отбиться, не удержалась и залилась хохотом. В отличие от них, она выбрала удачное местечко.              — Бесполезно, — выдохнула растрепавшаяся Люмин и схватила Сяо за руку.              Он не успел ни о чём подумать, как она побежала, утягивая его за собой к заводи. Босые ноги обожглись о горячий песок, а потом встретились с непривычно прохладной водой. Горевшая от укусов кожа с радостью приняла будоражащий бальзам. Сяо пришлось зайти почти по пояс, чтобы избавиться от агрессивных муравьёв.              — Как же мы не заметили? — вода освежила мысли, и Люмин тихо посмеялась. — Всё чешется.              Её пальцы скребли по коже, сбрасывали остатки непрошеных гостей. Выглядела взбудоражено, даже задорно, будто такая неприятность была развлечением. Глядя на неё, лицо Сяо загорелось, и он умылся. Прохлада воды убавила жар в теле, привела в чувства. Они вместе вышли на берег, и под смех Паймон выжимали одежду прямо на себе, насколько это было возможно.              — Вы бы видели свои лица, — девочка покраснела от поразившего её веселья. Хотела перевести дух и, вдохнув побольше воздуха вместе с пролетающим мимо комаром, закашляла.              — Вот тебе и наказание, — словно в отместку посмеялась Люмин.              Штаны прилипли к ногам, потяжелели, но Сяо не стал их выжимать. В столь тёплый день они приносили в его тело необходимую прохладу, с которой не хотел расставаться.              — Наверное, это знак, что нам пора возвращаться. Снова на землю я не сяду, — девушка протянула Сяо венок и его сумку.              Когда они вернулись на поле, солнце уже давно миновало полдень и быстро клонилось к горизонту. Цветы готовились к ночи, медленно закрывая бутоны. Последние пчёлы заканчивали работу и устало летели в сторону ульев. Целый день миновал как один миг. Уставшая, покусанная, поцарапанная компания вышла к дороге, когда стрелка часов приблизилась к восьми. Стоило небесному светилу скрыться, на улице заметно похолодало.               — Чувствуется приближение осени, — заметила Люмин, когда ветерок раздул её волосы. — Хочется отведать горячего ужина, помыться и лечь в постель. Желательно, чтобы до утра никто не беспокоил.              — Да-а, — протянула Паймон. — Запечённой медовой курочки. А лучше две. Паймон очень голодная.              Насыщенный день не подвёл Сяо. Вернувшись в комнату, он не мог и не хотел отделаться от ощущения, что ему по-настоящему хорошо. Неспешно разложил растения по столу, венок, который не пожелал выкинуть. Даже всё ещё покрытые красными пятнами ноги не могли испортить ему впечатление. Напротив, эта ситуация вызывала в нём странные, необъяснимые чувства, от которых улыбка сама наплывала на лицо. Редко ему хотелось пережить что-то вновь, но этот день грозил стать исключением. Он не принёс ему ничего, кроме хорошего настроения и приятных воспоминаний.              Быстро ополоснувшись, Сяо переоделся и надумал спуститься в ресторан. Не отказался бы от ужина в компании Босациуса и путешественниц, даже хотел этого. Народу, как обычно в вечерний час, толпилось много. Живой взгляд пробежался по столам в поисках, но так и не обнаружил того, чего желал. Ужинал в одиночестве, ухватив последний столик у лестницы, и наблюдал за людьми. Одни уже так напились, что с трудом держали голову на плечах, другие о чём-то жарко спорили. Жизнь продолжала течь быстро, ярко, и Сяо в этот вечер не считал, что вырван из этого потока. Чувствовал, как является частью чего-то таинственного, что ощущают смертные каждый день. Не думал о том, что вынужден вариться в серой каше из года в год, а каждой клеткой своего тела улавливал благоговейное спокойствие и чувство, очень походившее на наслаждение. Это смирение его друзья постигли много лет назад, а ему только теперь удалось хоть и на мгновение, но прочувствовать, что значит улыбаться хорошим новостям, находить приятным общение с другими людьми, чувствовать мир вокруг себя живым, уникальным. Хотелось бы, чтобы это осознание осталось с ним навсегда, но он не в силах удержать контроль даже над самим собой. Однажды всё вновь померкнет, но не в день, который желал пережить снова.