Глава 19

      Как тонка и непредсказуема даже самая постоянная рутина. Ещё сутки назад Сяо прекрасно знал, чем закончится его день и как проведёт последующие будни. И всего один звонок нарушил всё сложившееся постоянство, перевернул все мысли, выпотрошил тело и разворошил приглушённые чувства. Давно, слишком давно юноша не испытывал такого взрыва эмоций, жажду возмездия, желания совершить куда больше, чем способен. Всё это выкачало из него не только физические, но и душевные силы.              Очнувшись в комнате гостиницы, Сяо тут же поднялся. Раненая нога, на какую он опрометчиво опёрся, выстрелила в голову болью и подогнулась. От падения юношу уберегла тумбочка, к которой так удачно припал. Каждый участок тела вибрировал от режущей и тянущей боли. В туго перевязанном левом плече и бедре Сяо ощущал, как мучительно пульсировала кровь, будто пыталась пробиться сквозь ткани. Повреждённая рука слабо шевелилась, но сжать кулак ему не удалось, будто пальцы забыли, как подчиняться разуму. Грудина болела при вдохах, солнечное сплетение светилось от яркого синяка, оставленного от чужой ноги.              Крепкое тревожное волнение заставляло тело шевелиться против всех мучений. Скрыв раны за серой рубашкой и чёрными штанами, Сяо вышел из комнаты. Идти так же быстро, как прежде, он уже не мог. Любая опора на больную ногу грозила падением. Придерживаясь за перила, юноша миновал ресепшен и спустился на этаж ниже. В гостинице имелся один маленький кабинет, в котором Босациус принимал больных и делал несложные операции. В него он и положил девушку.              После яркого коридора освещённый лишь настольной лампой кабинет показался мрачным. Будто даже свет померк от запаха лекарств и повисших в воздухе страданий. Тусклое сияние ложилось на рельеф бледной девушки, спрятанной за белым одеялом. Мелкие синяки на её руках и лице сделались ярче, будто кто-то нарочно небрежно измазал её в жёлтой краске. В этой угасшей девушке с трудом узнавалась Люмин, будто вовсе не её привезли в гостиницу глубокой ночью, будто не её держали в плену. Всё это происходило не с дорогой сердцу путешественницей, а с кем-то другим.              Когда Сяо вошёл, Босациус заканчивал уборку на маленькой тумбочке, что стояла рядом с кушеткой. Он зашуршал газетой, и юноша смог оторвать мрачный взгляд от Люмин.              — Старайся не тревожить своё тело. Ранам нужно дать спокойно зажить, — заметив вошедшего, тихо сказал Босациус.              — Она просыпалась?              Мужчина глянул сначала на Люмин, потом на застывшего у кушетки напряжённого Сяо.              — Ещё нет. Она очень измождена. К тому же ранена. Суток маловато, чтобы тело набрало силы. Хорошо, что Люмин отсыпается. Во сне всё переживается легче.              Они оба замолчали. Мыслями и чувствами Сяо овладело смятение. Оно пронизывало его, заставляя повисшую вдоль тела ладонь подрагивать. Пустота стянула живот. Гнев не был столь сильным, нежели ранее, но царапал грудь острыми когтями. Он перемешивался со страхом, создавая тяжкий союз.              — Она должна жить, — прошептал Сяо сам себе, но его услышал Босациус.              — Конечно. Её жизни ничто не угрожает, можешь поверить мне. Скоро поправится, — мужчина коротко прокашлялся, разрушая повисшее уныние, и отошёл к своему маленькому столу. — И про Паймон я узнал. Она пока в гавани под присмотром Индариас. Здесь ей делать нечего, хоть и рвётся. Оказалось, Паймон звонила сюда ранее. Пыталась связаться с тобой. Тебе никто не передавал?              — Нет. Никто, — сухо ответил Сяо.              — Верр Голдет клянётся, что Паймон не звонила. По крайней мере, ей об этом не известно.              Пока Босациус занимался бумажными делами, Сяо сидел рядом с Люмин. Нога в таком положении сильнее болела, но уходить он не хотел, будто в его отсутствие может произойти что-то страшное.              — Это я виноват.              Мужчина оторвал взгляд от стола и уставился на Сяо с удивлением.              — Ты? В чём?              — Если бы я послушал тебя, возможно, нашёл бы её раньше, — Сяо посмотрел на свои израненные костяшки. — Я упрямился. Надо было ей позвонить. Думал, она уже в Инадзуме. Даже не подозревал, что Люмин всё ещё в Ли Юэ.              — В том, что произошло, вины твоей нет. Так получилось, — мягко заметил Босациус, улыбнулся и поднялся. — Но позвонить действительно стоило. Не упускай то, что тебе дорого. Хватайся за него всеми конечностями. Никто не знает, что будет завтра. Подумай над этим, а я пока схожу за чаем. Тебе надо перекусить. Целые сутки провалялся в постели, — он прошёл к двери и на пороге обернулся к другу, тепло улыбаясь. — А она ещё думала, что ты увлечён другой. Какая глупость.              Дверь закрылась, но тишины не наступило. Рой мыслей атаковал голову. Сяо окунулся в глубокие размышления, глядя на то, как размеренно и беззвучно дышала Люмин. Вспомнил, когда впервые её увидел на пристани. Она не показалась отличной от большинства людей. Да и теперь вряд ли много чем выделялась. Такая же по молодости амбициозная, деятельная, со своими секретами. От её настойчивости Сяо не было спасения. Когда-то хотелось, чтобы она перестала искать в нём пользу, а теперь только и думал о том, как ей помочь. Сам не заметил, как часто вспоминал о ней. Ни один человек не цеплялся так за его мысли. Люмин не делала ничего особенного, напротив, оставалась совершенно обычной, но что-то увлекло его внимание. И теперь поздно было отрекаться, убеждать себя в ложном убеждении. Он больше не пытался.              Чай, что принёс Босациус, утолил жгучего зверя, расслабив желудок. Тепло поплыло по телу, принося покой. Время подкрадывалось к ночи, но Сяо не спешил уходить. После перевязки конечности ещё сильнее разболелась, и отдохнуть он не надеялся. Ближе к полуночи Босациус скрылся в своей комнате, в которую можно войти с его кабинета или из коридора гостиницы.              Очередная субботняя ночь не отличалась тишиной. В коридоре слышались разговоры и слабая музыка, что поднималась из ресторана. Никто не знал, что произошло сутки назад, да и не было им до этого дела. Босациус сумел сохранить всё в тайне, верно полагая, что в гостинице может скрываться недоброжелатель. Одна мысль об этом разжигала внутри раздражение и злобу.              Сидя на окне, Сяо тихо играл на флейте. Помнил, как Люмин любила музыку и как просила его сыграть. Передвигая пальцами по инструменту, он смотрел в окно и думал. Любой мог оказаться тем, кто долго наблюдал за ним. Будь то соседка, повар в ресторане, гость. Этот человек должен был хорошо знать его, придать значение тем не очень частым встречам с Люмин. Теперь никто не вызывал у него доверия. Каждый попадал под подозрения. Босациус был уверен, что пока гостинице не известно о нахождении девушки, но когда слух разбежится, глашатай обязательно скроется. Сяо хотелось бы узнать личность этого человека, но как это выяснить, предполагал лишь смутно.              Убедившись, что жар спал с Люмин, Сяо положил флейту на рабочий стол Босациуса и отыскал лист бумаги с ручкой. Усидеть на месте он уже не мог.              У ресепшен гуляли лишь кошки. Верр Голдет не было на посту, но вместо неё с балкона вышел Хуай Ань.              — На улице хорошо похолодало, — сказал мужчина, поправляя длинный чанпао, и глянул на лист, что юноша положил на ресепшен. — Ты что-то хотел?              — Мне нужна информация. Напишите обо всех, кто заселился в гостиницу в последние два месяца. Отдельно пометьте, кто до сих пор ещё здесь.              Хуай Ань вскинул ровные брови, обошёл рабочую стойку и сел за печатную машинку.              — Такая информация предоставляется только по запросу полицейского управления. Ты ведь это понимаешь? Я не имею права разглашать данные гостей.              Сяо согласно кивнул.              — Запрос будет к утру. Вы можете уже сейчас начинать составлять список. Это дело не может затягиваться. Оно срочное. И не распространяйтесь об этом.              — Гостиница всегда рада помочь нашим защитникам, — мужчина улыбнулся. — К утру всё будет готово.              — Спасибо.              Забрав листок с ручкой, Сяо неспешно спустился к Люмин. Пока не нашёлся тот, кто посмел следить за ним, он не решался оставить её одну. Сел за стол Босациуса и принялся ворошить свои мысли. Пытался вспомнить, кто чаще всего оказывался рядом, кто мог знать, где он работает. Ни с кем в гостинице юноша не был близок. Почти никому не известно, что он с путешественницами занимался делом Си Шена и побегом преступников, что Люмин стала единственной смертной, с кем проводил время часами. Один Босациус прекрасно всё видел и осознавал, но о его причастности Сяо даже не думал. Скорее подозревал, что друг не нарочно мог проболтаться в пьяном дурмане. Следуя этой цепочке, юноша нашёл нескольких подозреваемых. С поваром гостиницы Босациус частенько проводил вечера за выпивкой, но в последнее время у Янь Сяо появилось больше работы, и он реже выходил в общий зал. Тогда мысли Сяо обратились к Ши Янь. Мало того что женщина частенько крутилась в коридорах и ресторане, так ещё и жила напротив его комнаты. Она многое видела и недолюбливала служителей порядка. Её имя юноша обвёл в кружок, причислив к списку очевидных подозреваемых. За ней последовал Ранзан. О его долгах и тяжёлом положении знали многие. Мужчина мог пойти на сговор с преступниками за денежное вознаграждение. Его побег из гостиницы ещё больше обращал взор Сяо. Появление представителей из Сумеру могло быть лишь поводом ловко улизнуть.              Покачивая в пальцах ручку, юноша смотрел на листок с четырьмя обведёнными в жирный круг именами. Верр Голдет и Хуай Ань также попали в список. Пусть управляющие гостиницы подбирались агентами Цисин, Сяо не мог откинуть их причастность. Они, как он считал, могли знать куда больше. Управляющие умели собирать слухи, информацию, наблюдать за людьми. Юноша не исключал, что мимо них не прошли его встречи с Люмин. Раздражало лишь то, что у него не имелось никаких доказательств своих размышлений. Он понимал, что глашатаем мог быть даже незнакомый ему человек, что незаметно следовал бы за ними по пятам.              «И как я только не заметил?» — потирая болевшую голову, думал Сяо.              После долгих раздумий юноша пришёл к выводу, что подозревает каждого, кто появлялся в поле зрения. Даже напарники не миновали его внимания. К утру голова совсем перестала выдавать полезные мысли. Плечо и нога разнылись, мешая сосредоточиться. Лоб гудел от пульсирующей боли.              — Ты всё ещё здесь? — удивился Босациус, протирая ладонью сонное лицо. — Я же сказал тебе меньше тревожиться.              Сяо глянул красными глазами на настенные большие часы. Стрелки показывали без десяти пять.              — Иди отдыхай, — большая рука потревожила пропахший лекарствами воздух. — Дай себе восстановиться.              Разогнув напряжённую спину, Сяо медленно поднялся. Боль усилилась, заставив пальцы вцепиться в стол. К затёкшим ногам хлынула горячая кровь, пульсируя особенно сильно в бедре. Глянув на друга, что подошёл к койке, он тихо сказал:              — Следи за ней. Один из преступников всё ещё может быть в гостинице.              — Не беспокойся об этом.              Вернувшись в комнату, Сяо лёг на кровать и почувствовал слабое облегчение. Раны перестали простреливать тело, но голова разболелась пуще прежнего. Он прикрыл глаза, надеясь избавиться от очертаний светлеющей улицы. Старался не шевелиться, лишь бы не усиливать тошноту и боль. Каждая мышца страдала от непредвиденной вылазки. И всё же юноша ни на секунду не задумался о том, а стоило ли тратить остатки магической силы, рисковать жизнью, переступать через законы, каким старался следовать. Лёжа в постели, он вспомнил Си Шена. Впервые с момента заточения парня Сяо, к своему удивлению, понял его чувства. Раньше мог только ругать, обвинять коллегу в слабости, трусости, глупости. Считал, что Си Шен достоин лишь осуждения. А теперь юноша задумался, насколько его суждения были верными. Молодой служитель порядка прекрасно осознавал, какое преступление совершает, какое наказание понесёт, но всё равно оступился. Допустил ошибку, считая, что так сможет помочь своей возлюбленной. Не видел иного выхода. У него не было полезных связей, магии, не успел обзавестись надёжными друзьями. Сяо мог представить, какое смятение одолевало Си Шена, ведь сам ощутил его. Не окажись в нём старых навыков, благодаря которым он смог ощутить Люмин на расстоянии, требования с преступников было бы исполнено. Бессмертный воин рискнул бы нарушить свои же запреты, лишь бы ей помочь. Мысль, что он не так уж и отличается от Си Шена, вызвала усмешку. Слабость, какой Сяо сам позволил в себе разрастись, теперь сосредоточилась в его сердце и девушке, какую против своей воли подпустил слишком близко. Пытался отречься от неё, закрыться, отстраниться, но опоздал. Переломный момент уже запустился, вращая заржавевшие шестерёнки чувств. И, к своему глубочайшему изумлению, ему это нравилось.              В последний день выходного Сяо хотелось закончить поиски и разоблачить тайного агента преступной группировки. Надеялся исключить повторения истории. С трудом долежав до восьми утра, Сяо вышел из гостиницы и явился в управление.              Обычно тихие коридоры обросли людьми. Служители порядка, что только явились на работу, не выглядели такими сонными и несчастными. Распивали чаи прямо за столами, рылись в бумагах, говорили о всяких пустяках. Седой мужчина, вышедший из расчётного кабинета, чуть не врезался в Сяо, что направлялся к начальнику.              — А ты что хромаешь? — пошатнувшись в сторону, спросил счетовод.              Прокручивающий вопросы в голове юноша не расслышал обращения к себе. Его волновали лишь собственные мысли. Добравшись до кабинета Лу Яна, он быстро постучался и сразу вошёл.              — Доброе утро, господин Лу Ян, — Сяо уважительно кивнул и закрыл за собой дверь.              Начальник, как и многие этим утром, попивал чай и зарывался в бумагах.              — И вот что тебе не спится? Выходные совсем ни к чему? — мужчина оторвал глаза от исписанного листа и посмотрел на юношу свежим взглядом.              — Я ненадолго, — юноша прошёл до середины кабинета и остановился. — Мне хотелось бы получить разрешение на доступ к информации о постояльцах гостиницы «Ваншу».              Тёмные, с частой проседью брови начальника взлетели. Он хмыкнул и откинулся на спинку стула.              — А зачем тебе?              — У меня есть… — Сяо осёкся и опустил взгляд. — Мне нужно проверить одну важную информацию.              — Просвети меня, что ты пытаешься разузнать?              В глубине себя командир надеялся избежать допроса. Рассказать о своих подозрениях не мог, зная, что это породит новый букет вопросов.              — Мне нужно знать, кого подселяют в гостиницу. Ради её безопасности.              — Чтобы я дал поручение выписать тебе разрешение, мне нужно весомое основание.              Мужчина придвинулся к столу, не спуская испытывающего взора с подчинённого. Прикусив щеку, Сяо решительно глянул в окно. Уходить без необходимого не намеревался.              — У меня есть подозрения, что в гостинице поселился один из сообщников преступной группировки. Он ведёт слежку за нашим управлением и передаёт информацию.              — Нам нечего скрывать. Эти наблюдения ничего им не дадут. Если, конечно, уши не греются внутри управления, — Лу Ян поднялся. Его лицо немного просветлело. — Ты слышал, что произошло прошлой ночью?              Сяо вскинул на начальника острый взгляд и отрицательно качнул головой.              — Неизвестный позвонил в наше управление и сообщил о логове наших дорогих товарищей. Ни где-нибудь, а в Разломе.              — Вы отправили туда людей? — строже, чем рассчитывал, спросил командир.              — Думаешь, нам мало поступает ложных вызовов? — мужчина усмехнулся. — Но, как только мне доложили, я всё же дал добро отряду, не став сообщать в столицу. И действительно мы обнаружили там преступный штаб. Представляешь? Пришлось вызвать подкрепление, чтобы всех их упаковать. Все они нарядные, как на праздник. В синяках, порезах. Двое при смерти. Не известно ещё, выживут ли. Тебя, кстати, тоже вызывал, но сообщили, что тебя нет в гостинице.              Оставаясь внешне удивительно спокойным, Сяо мысленно порадовался. Его услышали.              — Среди пойманных товарищей имелся наш дорогой задержанный. Последний из тройки. Ты можешь себе это представить? — Лу Ян широко улыбнулся и пригладил коротко подстриженные волосы. — Выловили их всех. Наконец-то. Всех подозреваемых передали в столицу. Всё потихоньку наладится.              — Это хорошие новости, — кивнул Сяо.              — Поэтому тебе не о чем беспокоиться. Лазутчик, если он имеется, теперь бесполезен.              — И всё же я хотел бы убедиться. Обещаю, что не доставлю проблем.              Мужчина громко хмыкнул и подошёл к столу.              — Ты ведь не отстанешь, пока я не уступлю, — он загадочно улыбнулся и взялся за листок. — Может, ты не поверишь, но в молодости я был таким же. Упёртым. С годами ты научишься идти на уступки и компромиссы.              «Это вряд ли», — усмехнулся про себя Сяо, наблюдая, как начальник выписывает необходимое ему разрешение.              — А ты с кем сцепился? — Лу Ян протянул бумагу с печатью юноше.              — Что? — когда мужчина указал на лоб, он пожал плечами и шагнул к выходу. — Я… Я не подрался. Выпил много и упал с лестницы.              Сяо сам подивился, как ловко придумал вполне логичное объяснение. Не раз видел, как пьяные люди плохо держались на ногах.              — Никогда бы не подумал, что ты можешь напиться, — сказал ему вслед начальник, но юноша не стал ничего более добавлять.              Оказавшись в коридоре, он перечитал выданное разрешение и направился на выход. Уже на улице командир пересёкся с напарниками, что только пришли на тренировку. Они окинули его удивлённым взглядом.              — Нам сказали, что ты болеешь, — Луахан прищурился, глядя на лоб Сяо. — Ты пропустил вчерашнюю тренировку и, видимо, не без оснований.              — Извините меня, но сегодня я не смогу к вам присоединиться. Упал с лестницы, — юноша глянул на гостиницу. — Завтра я приду в себя.              — Тебе меньше всех необходимы тренировки, — заметил Вэйин.              — Они необходимы вам. Осталась неделя, — Сяо шагнул в сторону «Ваншу». Нетерпение тянуло в путь. — Подготовьтесь к завтрашнему фехтованию.              — Хорошо. Увидимся на смене, — кивнул Хуацин, и группа мужчин вошла в управление.              Получив официальный запрос, Хуай Ань вручил служителю порядка подготовленный отчёт на несколько листов. С раненой ногой Сяо не мог быстро передвигаться, но и терпеть до комнаты не стал. Медленно переступая ступеньки, он вчитывался в имена, адреса, откуда те прибыли. До этого момента даже не представлял, как много гостей побывало на постоялом двору.              Пока гостиница пробуждалась от сна, люди отправлялись на завтрак, принимали утренний душ, спешили по делам, Сяо сидел за столом и вычитывал информацию о каждом из них. Переписывал на отдельный листок тех, чьи имена уже слышал, кого видел и запомнил. Кто хоть немного вызывал подозрения. Ранее составленный список расширился, оброс заметками. Сколько времени у него имелось, он не мог знать, оттого не смел даже подняться и промочить пересохшее горло, задушить пустоту в желудке, размяться. Голова пульсировала от боли, будто кто-то прокладывал путь сквозь череп. К горлу подступала тошнота, но и это не побудило его отдохнуть.              Пара часов, проведённая за столом, принесла лишь боль и список из шести подозреваемых. Зажмурив пересохшие глаза, Сяо откинулся на спинку стула. Так отвратительно он давно себя не чувствовал. Слабость во всём теле манила его на отдых, но мысли побуждали к действиям. Нехотя распахнув веки, юноша приложил к носу грязно исписанный листок и вздохнул от отчаяния. Зная, что не сможет спокойно отлежаться, осторожно поднялся. Первой в списке, с кем он хотел поговорить, числилась Ши Янь, хозяева гостиницы и повар. Съехавших из постоялого двора Ранзана и Чинчен ещё предстояло отыскать, чтобы опросить. Юноша плохо представлял, как проведёт допрос, но и планировать не стал.              Сжимая пальцы здоровой руки в кулаке, Сяо выбрался из комнаты. Боль наплывала волнами, прерывая поверхностное дыхание. Попытался постучаться к соседке левой рукой, но не смог поднять её выше пояса. Простреленное плечо забрало всю силу мышц. Вся надежда оставалась на правую. На его тяжёлый призыв никто не отозвался. Юноша несколько раз постучался и, не получив ответа, подумал спуститься до ресторана, где обычно прибиралась женщина после завтрака.              Ступени, какие Сяо зачастую преодолевал почти не касаясь, теперь сделались невыносимо трудными. Лишённая покоя нога разболелась пуще прежнего. Он не мог на неё полноценно опереться, оттого придерживался за перила, чтобы шевелиться чуть быстрее. Вымерено шагая, юноша решил, что сначала заглянет к Люмин, а потом продолжит поиск ответов. После произошедшего не получалось отделаться от ощущения, что она может попасть в новую беду. Убеждал себя, что Босациус справится с любым, кто посмеет ей навредить, но всё же хотел сам удостовериться, что с ней всё в порядке.              Голос в зале регистрации гостей отвлёк Сяо от сосредоточенной походки. Запертый в груди барабан усилил ритм, бросая по венам жгучую волну. Всё внутри затрепетало, приумножая прилив неконтролируемых чувств. Мутные от усталости глаза просветлели, когда до боли долгожданная фигура попала в поле зрения. Одетая в своё грязное после заточения платье девушка покачивалась возле ресепшен, окидывая потерянным взглядом зал. В нём не было ни души.              — Люмин, — выдохнул Сяо так, будто всю жизнь только и ждал, когда сможет произнести её имя вслух.              Когда она посмотрела на него, он забыл об усталости, боли, о своих намерениях. Забыл обо всём. Большой мир сузился до её одной. Ничего более его не волновало. Отпустив перила, Сяо спустился быстрее, чем мог себе позволить. Не думал ни о чём, кроме того, что вновь видит её живой, настоящей. Растерянная, ослабленная Люмин хотела ему что-то сказать, но не успела. Подошедший к ней юноша раскрыл руки и прижал её к себе так, будто боялся, что она вот-вот растворится, упорхнёт. Левая рука лишь слабо прикасалась к изгибу поясницы, но здоровая правая обнимала всю хрупкую спину. Это была Люмин. Тёплая, реальная. Та, что так волновала его мысли и сердце.              Замершая, словно скульптура, Люмин шевельнулась, когда Сяо положил голову на её плечо. Дыхание в груди юноши застряло, когда спиной ощутил её ладони. Поначалу слабое прикосновение сделалось крепче, и девушка послушно утонула в мужских руках. Он чувствовал, как она расслабилась, прижавшись к его груди. И прилив тепла, не поддающееся объяснению божественное счастье заполонили собой всё. Они расплывались от горячего сердца и окутывали так нежно, как ничто другое.              — От меня пахнет, — едва слышно прошептала Люмин, и её голос показался настолько приятным, что Сяо не смог сдержать улыбки. Настоящей, искренней.              Для него не имело значения, насколько грязной была девушка, насколько сильно от неё пахло. Она стояла перед ним живой. Остального словно не существовало.              Лишь когда взрыв чувств осел, Сяо смог очнуться и немного отстранить её от себя. Только теперь он заметил, как Люмин слабо дрожала в его руках, как на щеках высыхали дорожки от слёз.              — Почему ты встала? Тебе нужно отдыхать.              Взгляд девушки сполз с его лица и опустился к пустому ресепшену.              — Мне нужно знать, где она.              — Верр Голдет, наверное, в своих апартаментах. Думаю, скоро подойдёт. А тебе…              Люмин качнула головой и вернула потерянный взор к Сяо.              — Нет. Я не о ней. Хочу знать, где Чинчен, — её голос дрогнул и лишился свойственной ей живости. — Сяо, это она. Она Баоин и Инбао. Это всё один человек. Нам нельзя дать ей скрыться.              Что-то жгучее вонзилось в солнечное сплетение, и юноша нахмурился.              — Ты уверена?              — Я слышала её голос там, — глаза Люмин затуманились от слёз, дыхание участилось, и она ухватилась пальцами за плечи Сяо, будто желая усмирить покачивание своего тела. Новый приступ боли прострелил голову, но юноша не выдал себя. — Помнишь Чаджана? Её возлюбленного? Он говорил с тобой по телефону. Когда ты перестал откликаться, Чаджан сказал Чинчен позвать тебя снова. Она следила за нами! Мы были так слепы.              Горькое безумие в мутных очах вызвало горечь в сердце Сяо, а её слова — решительность. Люмин узнала правду быстрее, чем он успел до неё добраться сам. Ничуть не сомневался в её словах.              — Я выясню, где она. А тебе надо отдыхать и не беспокоиться более. Ты в безопасности.              Девушка всхлипнула, но не разрыдалась. Слабо кивнула и позволила Сяо подхватить себя под руку.              — Что с тобой случилось? Почему ты тоже хромаешь? — спросила Люмин, когда он ввёл её во врачебный кабинет.              — Упал. С лестницы, — легко солгал Сяо и постучался к Босациусу. Когда мужчина вышел и заметил сидящую на кушетке Люмин, он сказал: — Осмотри её. Она нервничает.              — Просмотрел, — выдохнул Босациус себе под нос и негромко добавил: — Я дам ей успокоительное.              — И мне нужно обезболивающее.              Когда друг вколол ему лекарство и пообещал, что присмотрит за Люмин, Сяо вышел из кабинета и поднялся в зал регистрации гостей. Верр Голдет уже вернулась.              — Вы не знаете, куда направилась Чинчен, как съехала отсюда вчера днём?              — Девушке было не до болтовни. Она съезжала очень быстро. Расплатилась больше положенного и даже сдачи дожидаться не стала. Так что и поинтересоваться времени не было.              — Проклятье, — ругнулся Сяо и вышел из гостиницы.              Его второе появление в управлении удивило работников. Дежурный что-то пошутил ему вслед, но юноша никак не отреагировал. Отыскал начальника и рассказал обо всём, что касалось подавшейся в бега девушке. Просил выделить ему машину или отправить людей к её отцу. Пытался убедить Лу Яна, что нахождение её на свободе так же опасно, как и сама банда. Им не было известно, какой численностью обладала преступная группировка и сколько из них ещё разгуливает на свободе. Чинчен являлась такой же участницей, как и все другие пойманные преступники.              Начальник и приглашённый следователь слушали доклад молча. Лишь когда обычно немногословный Сяо закончил длинную тираду, они решили посовещаться. Сомнения юноше были понятны. Глядя на их рассуждения, он мысленно выстраивал свой план. Если управление откажется проверить его теорию, Сяо решил лично найти машину и отправиться к дому Лувана. Думал, что девушка вряд ли догадывается, что пленница находится в гостинице, что кому-то известно о её тайной миссии. Сбежала, пока не привлекла к себе лишнего внимания. Она могла уйти куда угодно, но юноша всё же решил, что разумнее всего проверить сначала её отца, у которого Баоин ранее отсиживалась.              Мысль, что девушка, которая следила за ним, поспособствовала заточению Люмин, избежала кары, не давала Сяо покоя. Пока коллеги совещались, он сидел на дальнем стуле и боролся с напряжением, что росло с каждой прошедшей минутой. Покачивал здоровой ногой, лишь бы хоть как-то выплеснуть накал, что копился во всём теле. Пожалел, что пришёл в управление. Глядя в пол, он думал, что стоило самому найти Баоин, вот только не представлял, что сделал бы с ней потом, как выбил бы из неё признание. Вспоминал, как она крутилась всегда где-то рядом, пыталась разговорить его, наблюдала, как ярость разгоралась в нём после звонка. Осознание, что это вызвало в ней радость, будило злость в юноше.              Когда стул под следователем скрипнул и послышались шаги, Сяо оторвал суровый взгляд с пола.              — В общем-то, у меня нет оснований не доверять его словам, — говорил начальник, кивая в сторону Сяо. — Одна нить может привести к целому клубку.              — Что вы решили? — нетерпеливо спросил Сяо.              — Задержать Баоин без доказательств мы не можем, — следователь повернулся к коллеге. — Но вот установить за ней слежку вполне возможно. Если она та, о ком ты говоришь, найти доказательства будет нетрудно. К тому же, возможно, данная госпожа приведёт нас к остальным участникам.              — Мы проверим твои слова, — подытожил Лу Ян. — Из твоих уст это звучало правдоподобно. Особенно если припомнить случай с Си Шеном. Порой женщины слишком коварны. Если всё так, как доложил Сяо, только представьте, какая хладнокровная эта девчонка.              — Для меня важно лишь, чтобы она понесла своё наказание, — юноша поднялся. — Найдите её.              — Не припомню, чтобы ты был кем-то так заинтересован, — начальник чуть улыбнулся. — Неужто и тебя влюбила в себя?              От его слов Сяо резко повернулся, пробудив немного утихшую боль в ноге.              — Я лишь предположил. Нет, так нет, — мужчина пожал плечами и переглянулся с улыбающимся следователем. — Что ж, займёмся этим сегодня же. Проверим предположение на практике.              — Отправлюсь с группой через час. Надо дождаться машины.              Не совсем довольный исходом совещания Сяо покинул управление. Хотелось бы, чтобы глашатай попался немедленно, но и он, и коллеги ограничены законодательством, да и доказательства причастности Баоин не были бы лишними. Доверившись действиям сослуживцев, юноша вернулся в гостиницу.              Первым делом хотел навестить Люмин, но столкнулся с закрытой дверью. Тревога спала, когда обнаружил, что и Босациуса нет в комнате. Постояв немного на месте, Сяо спустился в ресторан. Чувствуя ужасный голод, он доверился своим мыслям и не прогадал. Друзья сидели за столиком и доедали остатки блюд.              — Где тебя хиличурлы носят? — по-доброму спросил Босациус, когда юноша присоединился к ним.              — Я обо всём доложил, — глядя на Люмин, сказал Сяо. — Её найдут.              Она слабо кивнула и вновь опустила взгляд в почти пустую тарелку. Смотреть на подавленную, тихую, измученную девушку равнодушно Сяо не мог. Внутри растекалась боль. Её источник находился одновременно во всём теле, и никакие обезболивающие не могли усмирить возникшие горькие чувства. Он не знал, что сказать, сделать, чтобы эта тяжесть вышла из неё, и она смогла поправиться.              — Сяо, скоро всё остынет, — Босациус вырвал его из мыслей.       Юноша глянул на принесённую еду с удивлением. Он даже не заметил, когда та очутилась на столе. От запаха лапши и миндального тофу у него свело желудок.       — Непривычно тихо здесь, правда? — мужчина обратился к Люмин.       — Правда, — кивнула она и посмотрела на пустые столики.       Сяо глядел на неё и думал, что скрывалось в её голове, о чём размышляла Люмин, прогуливаясь глазами по углам ресторана. Проклинал себя, что так и не научился находить подход к людям.       Впервые трапеза прошла в таком тяжёлом молчании. Даже у Босациуса не получилось развеять мрак над их столом.       Не видя в своём присутствии пользы, Сяо оставил друзей и вернулся к себе в комнату. Сел на стул возле стола и уставился в окно. Груз вины, бессилия давил на плечи, пронизывал сердце и голову. Всё, что мог, он уже сделал, но не был доволен результатом. И невозможность возврата в прошлое угнетала его дух. Раньше и подумать не мог, что способен испытывать такие сильные и глубокие чувства. Всегда контролировал себя, а теперь не получалось их запереть. Они пронизывали его, возвращая в реальный мир, показывая, что он всё ещё его часть. Это приносило одновременно и радость, и угнетённость.       Просидев какое-то время неподвижно, Сяо всё же нашёл в себе силы подняться. Заглянул в шкаф и, как и ожидал, обнаружил испачканную в крови одежду. Швырнув её в поддон душа, включил воду и сходил за моющим средством. Левая рука плохо шевелилась, но правая прекрасно справлялась с задачей. Вдавливая одежду в стиральную доску, он наблюдал, как красная вода постепенно утекает в слив, как ткань освобождается от пятен. Стирка отвлекла его от отчаянья.       Как только штаны и майка оказались на верёвке, к нему пришёл Босациус с бинтами и лекарством в руках.       — Моя рука. Она плохо шевелится, — заметил Сяо, когда друг размотал коричневую от засохшей крови марлю.       — Это пока. Мышцам надо дать время, — мужчина смочил шов на его плече. — Не переживай. Я знал, что делал. Руки ты не лишишься, если будешь слушать мои рекомендации. Не беспокой раны! Я смотрю, что ты опять их потревожил.       — Я постараюсь. Мне нужно, чтобы за неделю она окрепла.       — За неделю? Ну этого точно не жди.       Сяо стиснул зубы, когда рану прострелила колючая боль.       — У меня соревнования.       — А ты собрался на них идти? — Босациус посмотрел на Сяо возмущённым взглядом. — И не думай. Отказывайся.       — Нет, — юноша нахмурился. — Я буду участвовать. На меня надеются. Мы готовились к этому.       Мужчина фыркнул и взялся за его рану на ноге. Бинт на ней оказался красным от свежей крови.       — Вот что бывает, если ты меня не слушаешь, — пробурчал Босациус, глядя, как аккуратный шов на коже чуть разошёлся и покрылся новой коркой. — Как ты собираешься участвовать с такими ранениями?       — Вколешь мне обезболивающее. Никто не узнает.       — Спорить с тобой бесполезно. Даже пытаться не буду. Но советовал бы прислушаться к моим словам.       Пока друг обследовал раны и утягивал их чистым бинтом, Сяо смотрел в окно. Прокручивал в голове слова Босациуса, мысленно усмехаясь. В прошлом их травмы были куда серьёзнее. Однажды другу чуть не отрубили руку, но он продолжал сражаться с полчищами врагов. А теперь просил Сяо отступить. Юноша не считал свои ранения поводом, чтобы бросить товарищей.       — Как Люмин? — спросил он, когда мужчина закончил.       — В отличие от тебя, она прислушивается к моим рекомендациям, — ответил он из душевой комнаты. — Поправится. Время лечит все раны. Она подавлена, но это вполне понятно. Я дал ей успокоительные.       Мужчина вышел и, протирая руки полотенцем, сел на стул.       — Я так понимаю, ты не станешь ей говорить, как нашёл её?       Сяо качнул головой.       — Ей это ни к чему.       — Она интересовалась, как попала сюда. Сказал, что я её привёз по звонку. Что так, собственно, и было. Более мне не известно. Могу лишь предположить.       Скрывать от друга правду Сяо не стал. Рассказал про звонок, про свой план, как оказался в Разломе и что случилось с преступниками. Мужчина понимающе кивал, слушая с особой серьёзностью.       — Теперь я лишился Глаза Бога, но не жалею об этом, — подытожил Сяо.       — Ты правильно рассудил. Каждый из нас поступил бы так же. Ты молодец, — Босациус поднялся. — Я сейчас уезжаю в гавань по делу и заодно привезу мелкую подругу. Паймон всё утро напрашивалась. Так что до завтра Люмин под твоим присмотром. Перевязку ей я уже сделал.       Сяо кивнул и вместе с ним вышел. Около часа мужчина пробыл в гостинице и, передав ключи от врачебного кабинета, сел в машину. Люмин вместе Сяо вышла проводить его и впервые слабо улыбнулась, когда он сказал на прощание:       — Не дурите, пока меня не будет. Вас без присмотра страшно оставлять. Завтра свидимся.       Машина тронулась, обдав носы провожающих выхлопными газами. Когда она скрылась с поля зрения, Люмин и Сяо шагнули к лифту.       — Я не хочу возвращаться на кушетку, — сказала девушка, обнимая себя руками.       — Мы можем снять тебе номер, если ты хочешь.       Она вскинула на него взгляд более живой, чем пару часов назад.       — Но мои сбережения остались в гавани. У меня нет ничего с собой. Даже одежды.       — Это же не проблема, — он чуть улыбнулся, надеясь, что сможет её приободрить.       Когда лифт остановился, они вместе вышли и подошли к ресепшен.       — К сожалению, последний свободный номер сняли сегодня утром. Если бы я знала, что Люмин приедет, то оставила бы его ей, — Верр Голдет виновато качнула плечами.       — Ладно. Ничего страшного, — Люмин через силу улыбнулась и похромала на лестницу.       В своём грязном платье, со спутанными волосами, синяками и запахом немытого тела девушка выглядела совсем несчастной. Глядя на неё, Сяо испытывал горечь своего бессилия. Весь мир словно посерел, сделавшись бессмысленным, враждебным. Так и не найдя подходящих слов, он проводил её до врачебного кабинета и удалился, чтобы принести ей гречишный чай. Она не просила, но ему показалось, что тёплый напиток согреет несчастную душу и поможет немного успокоиться.       Пока чайник кипятился, Сяо сидел за столиком и думал. Головная боль немного спала, и он смог найти решение проблемы и способ приободрить путешественницу. Возникшая идея подарила энергии его телу и пролила свет в душу. Прихватив чай, он вернулся в кабинет.       — Выпей. Тебе немного полегчает. На улице было холодно, — от поразившего тело волнения Сяо чуть не уронил чайник с маленькой тумбочки.       — Спасибо.       Люмин приняла из его рук кружку и посмотрела на него таким взглядом, что юноша мысленно поблагодарил себя за наконец-то правильный поступок.       — Будь тут. Я сейчас вернусь.       Заряженный Сяо поднялся к себе в комнату. Перевесил из душевой в шкаф влажную постиранную одежду, прибрал разбросанный на столе порошок перетёртых трав, заправил кровать и открыл окна, чтобы проветрить помещение и убрать застоявшийся запах когда-то зажжённых благовоний. Оставшись относительно довольным, он спустился к Люмин.       — Пойдём.       Девушка отошла от стола Босациуса и, прежде чем за ним последовать, протянула оставленную старую флейту.       — Кажется, это твоя.       — Да. Я забыл, — Сяо неловко качнул головой и вышел в коридор.       Проходившие мимо них люди бросали в сторону девушки озадаченный, иногда удивлённый взгляд. Замечая подобное, Люмин жалась к стене, лишь бы ни с кем не столкнуться. Её глаза смотрели только под ноги. Когда они остановились у его комнаты, она распрямилась.       — Раз номеров не нашлось, я подумал, что ты можешь пока пожить здесь, — пропуская Люмин вперёд, негромко сказал Сяо.       Девушка не стала проходить вглубь, оставшись у выхода.       — Но ведь это твоя комната. Ты и так испытал слишком много неудобств от меня.       — Не беспокойся. Меня всё равно не будет. Я ухожу на дежурство вечером на сутки. Так что ты сможешь спокойно отдохнуть.       — Правда?       Сяо уверенно кивнул, хоть и не представлял, как будет проводить вечер, разрешат ли ему работать сверхурочно. Это не имело большого значения, лишь бы она была спокойна.       — Если хочешь, можешь помыться, — он прошёл в комнату и указал на дверь. — Там душевая. Если не хочешь, то отдохни. Я не буду тебе мешать.       Юноша обернулся к так и не сдвинувшейся с места Люмин. Запал, что наполнял его, начал спадать. Сердце кольнуло, когда на её глазах созрели слёзы.              — Что-то я… Скажи, что мне сделать?       Губы девушки задрожали, поджались. Она попыталась вздохнуть, но воздух будто встал поперёк горла, пробудив дрожь. Державшееся на ниточке самообладание на его глазах слетело, и Люмин заплакала.       — Прости меня… Прости, что от меня столько проблем. Я не думала, что… Не хотела…       Её голос сорвался, и она не смогла ничего более сказать. Спрятала лицо в ладонях и отвернулась. Сяо физически ощутил, как все его внутренности сжались, как горло стянула жгучая верёвка. Мысли закрутились в хаотичный хоровод, разыскивая выход. Ему хотелось её успокоить, забрать всю боль, что она испытывала, выдернуть страшные воспоминания. Но голова не могла найти ответы, лишь чувства толкнули его вперёд. Прижал трясущееся маленькое прекрасное создание к себе, надеясь закрыть собой все тяжести человеческого существования.       — Тут нет твоей вины. Все, кто действительно причастен, понесут наказание. Все до единого. Не вини себя. Не надо.       Он не знал, что ещё сказать, как подобрать нужные слова, чтобы её успокоить. Провёл осторожно ладонью по спине, напоминая, что рядом.       Взрыв горьких чувств Люмин быстро обуздала. Всхлипнув, она отстранилась и, не поднимая головы, шагнула в душевую комнату. Запертое в груди сердце Сяо болезненно билось, пока девушка не вышла. Её лицо всё ещё оставалось красным, но уже не таким несчастным.       — Всё-таки я бы хотела помыться, но у меня нет одежды.       — Я дам тебе свою. А завтра ты уже сможешь переодеться, когда приедет Босациус.       Люмин прерывисто вздохнула и кивнула.       Пока девушка мылась, Сяо рылся в шкафу. Впервые пожалел, что не обновлял свою одежду. Меногиас давно требовал от него списка, что ему хотелось бы приобрести, а юноша всё оттягивал. Выбрав, что более-менее хорошо сохранилось, он закрыл окно и ещё раз осмотрел комнату, надеясь, что не оставил ничего, что Люмин не стоило видеть.       Когда шум воды прекратился, Сяо перестал метаться по номеру и обернулся, стоило скрипнуть дверце. Увидев Люмин лишь в полотенце, его щёки необъяснимо вспыхнули, как от ожога, и он отвернулся.       — Это всё, что я смог найти, — он махнул себе за спину. — Не очень новое, но это лучшее…       — Спасибо, — перебила его Люмин мягким тоном. — Даже не беспокойся.       Не зная, куда себя приткнуть, Сяо вышел из комнаты. Разливающийся по венам пожар согревал его тело, заставляя раны болезненно пульсировать. Он сходил до врачебного кабинета, немного постоял и, прихватив остывший чайник, вернулся.       — Длинновато, а так почти как раз, — сказала Люмин, когда Сяо вошёл.       Привычная белая рубашка и серые широкие штаны смотрелись на девушке совсем не так, как на нём. Он никогда бы не подумал, что простую одежду можно так изменить, сделать её лучше прежнего. Даже без красивого платья, украшений, причёски Люмин выглядела в его глазах очень чарующе. Поймав себя на том, что слишком долго смотрит на неё, Сяо поставил чайник на стол.       — Где у тебя имеется какая-нибудь тряпка? Я залила пол в душевой, стараясь не намочить бинт.       — Я всё сам уберу. Ты отдыхай.       Выполнив обещание, Сяо сходил до управления. Увидев юношу снова на пороге, начальник рассмеялся. Никто из сотрудников не рвался так на работу, как командир отряда.       — Да приходи. Что ещё с тобой делать? Напиши только своё согласие на выход. Сегодня как раз заболел Мин Чао. Вместо него и выйдешь. Уж не знаю только, как ты после суток выйдешь на вторую смену.       — Это уже мои проблемы.       О недосыпе, о боли и усталости Сяо совершенно не думал. Все его мысли были заняты девушкой, которой позволил остаться в своей комнате. Это единственное, чем он мог ей теперь помочь.       Когда начальник написал служебную записку на вызов, Сяо расписался и вернулся в гостиницу. Хорошее настроение трепетало в груди, снимая весь душевный мрак. Увидев Люмин, листающую одну из его книг, в комнате, он почувствовал, как приятный ручеёк растекается по всему телу, даря силы двигаться вперёд.       — Неужели ты не читаешь ничего, кроме ботаники и боевых искусств?       Сяо не смог совладать с расплывающимися нежными чувствами и улыбнулся.       — Нет.       — А как же художественная литература? Приключения, фантастика, страшилки? Совсем ничего?       — Я пытался. Но мне это с трудом даётся. Плохо представляю.       Люмин кивнула и, отложив сборник лекарственных растений, не без труда закинула ноги на кровать.       — Забыла. С воображением у тебя проблемы.       — Верно.       Пройдя в комнату, Сяо сел на стул у стола. До дежурства, на которое он сам напросился, оставалось не больше четырёх часов, которые ему хотелось провести с ней.       — Как ты себя чувствуешь?       Люмин пожала плечами и вернула книгу себе на колени.       — Всё будет в порядке, — её пальцы провели по корешку. — Я просила их не звонить. Они плохо знали тебя и твой подход к работе. Не хотела…       — Что ты имеешь в виду?       Золотые глаза вонзились в Сяо.       — Что мне нравится в тебе, так это упёртость. Они думали, что ты такой же, как Си Шен. Но я то знаю, что ты не стал бы исполнять просьбы мерзавцев. Я их ненавижу.       — Ты думала, что я скорее дам сделать тебе больно, нежели переступлю закон? — не без досады уточнил Сяо.       Короткий кивок ударил в грудь юноши, выбив из лёгких воздух.       — Я была готова и не надеялась…       Резким подъёмом Сяо оборвал её слова.       — Ты не права. Думаешь, для меня твоя жизнь не стоит даже этих проклятых бумаг?       — Нет, я не совсем это хотела сказать.       — Я не хочу, чтобы ты думала, будто для меня правила важнее твоей жизни.       Люмин опустила взгляд к книге и принялась листать её, но так быстро, что невозможно было зацепиться даже за слово.       — До сих пор не понимаю, как оказалась здесь, — она вздохнула и захлопнула справочник. — Помню дождь и… Было страшно.       — Их всех задержали. Они больше никогда не напомнят о себе.       — Но как ты узнал, где я?       — Я не знал, — Сяо отвернулся к окну, потирая локоть больной руки. — Мне сообщили утром, что их задержали.       Качнувшись, Люмин вздохнула и глянула на юношу.       — Там никого не нашли более?       — Кого?       — Ты можешь подумать, что я потеряла разум от страха, но там был кто-то ещё. Страшный. Он появился в здании, перепугав всех. Я воспользовалась суматохой и вырвалась. Кажется, это был демон.       — Демон? — нервно усмехнулся Сяо и провёл ладонью по напрягшейся шее. — Наверное, он приходил за их грязными душами.       — Я не спятила. И верю тому, что видела.       Сяо улыбнулся и снова сел.       — Не злись. Я не знаю, о ком ты. Среди задержанных были лишь люди и не одного демона.       — Да, представляю, как странно это звучит.       — Постарайся не думать об этом. Пусть это забудется.       — Вряд ли это забудется. Да и на допрос меня вызовут. Этот кошмар придётся ещё не раз прокручивать.       Её тело вздрогнуло, плечи вжались. Вся фигура Люмин сделалась такой маленькой, беззащитной, что Сяо подивился, как она ещё находит силы дышать, говорить.       — Не вызовут. Никто не знает, что ты там была. Если ты сама не захочешь, никто не станет тебя таскать по допросам и судам. Я никому не сказал.       — Не сказал? — она подняла на него блестящий взор. — Спасибо тебе большое. Я ужасно не хочу всё это вспоминать и рассказывать. Только если недостаточно будет доказательств, чтобы их посадить, я скажу своё слово. Но до тех пор хочу, чтобы меня не трогали.       — Хорошо. Так и будет.       Люмин подарила ему благодарную улыбку.       — И всё-таки, получается, я тебя почти не знаю. Ты полон загадок, Сяо.       Ни подтверждать, ни отрицать юноша не стал. Улыбнулся ей в ответ и налил себе остывший чай.       — Ты проголодалась?       — Нет, но после твоего чая мне захотелось спать. Придётся терпеть до вечера.       — Почему?       — Не хочу сбить режим окончательно.       Сяо усмехнулся.       — Разве это важно?       — Мне нужно как-то возвращаться.       Люмин отложила книгу и растянулась на кровати.       — Почему у тебя здесь так пусто? Не создаётся впечатления, будто ты тут постоянно живёшь.       — Почему пусто? Стол, шкаф, стул. Что ещё должно быть?       — Например, не знаю, картины, — она приподнялась на локти. — Или шкатулки, украшения. Цветы.       — Цветы? — с весёлостью в голосе переспросил Сяо.       — Ну да. В горшках которые. Они создают уют.       Он пожал плечами.       — Не знаю. Я как-то не задумывался. А что ещё создаёт уют?       Его мало волновали подобные вопросы, но хотелось отвлечь Люмин. Спрашивал об очевидных вещах, лишь бы она говорила. Надеялся утомить её к своему уходу, чтобы девушка не смела вновь погрузиться в воспоминания. Впервые он сосредоточенно искал темы, вспоминая, о чём вообще любят беседовать люди.       — А давно ты занимаешься игрой на флейте? — когда они коснулись музыки, спросила Люмин.       — Давно, но играю редко, — Сяо бросил взгляд на часы. Через полтора часа ему следовало оказаться в управлении, а Люмин по-прежнему боролась со сном. Оставлять её на пару с одиночеством в пустой комнате ему не хотелось.       — Зря. У тебя правда хорошо получается.       — Я могу сыграть что-нибудь, если ты захочешь.       Уголки губ Люмин дрогнули, и, покрепче обняв подушку, она кивнула.       — Да. Очень хочу.       Сяо задумчиво покрутил флейту в руке, решая, что сыграть. Хотелось, чтобы мелодия была успокаивающей, мягкой, и он припомнил одну. Колыбельную, что очень давно играли родители своим детям.       Приложив инструмент к губам, юноша мимолётно посмотрел на Люмин и разместил пальцы на отверстиях. Прежнего волнения совсем не испытывал. Выдыхал плавную мелодию неспешно, будто взывал к неведомой силе. Глубокий звук разлетался по комнате, закрывая собой шум гостиницы.       Поначалу Сяо следил за тем, как пальцы гуляют по отверстиям, но потом дал им волю и обратил взор на Люмин. Её расслабленный, спокойный взгляд встретился с его, и она слабо улыбнулась. Он постепенно добивался того, чего хотел. Не прерывая струящуюся умиротворением мелодию, Сяо наблюдал, как девушка боролась с тяжёлыми веками, как её тело вздрагивало, надеясь отогнать наплывающий сон. Старая мелодия подействовала ровно так же, как и сотни лет назад.       Отбросившая беспокойства на задний план Люмин уснула, вжавшись в подушку. Сяо выдержал ещё немного времени и прервал колыбельную. Довольная улыбка осветила его лицо. Стараясь не разбудить девушку, юноша тихо переоделся в свою служебную форму и, оставив запасные ключи на столе, запер дверь. Впереди ждала тяжёлая и долгая смена, но он шёл на неё в прекрасном расположении духа, зная, что Люмин совсем неподалёку, в безопасности, спит в его некогда запустелой берлоге.