Глава 26

      В ожидании вчера Сяо не раз думал, что погибнет со скуки. Время будто увязло в плотной трясине. Сколько бы он ни следил за стрелками часов, они двигались слишком медленно. Ни прогулка по улице, ни встреча с Мадам Пин и Бонанас не помогли ему избавиться от мучений. Выезд из отеля планировался в четыре часа, но Сяо готов был отправиться в путь уже после обеда. Сотню раз поправлял волосы, красную краску, что выделяла его глаза. Не единожды начищал и без того чистые новые сапоги. Замучился мыть липкие ладони, что потели слишком быстро. Не знал точно, что именно вызывает в чувствах смятение. Итог соревнований, танцы, люди, встреча с Люмин — всё могло пошатнуть его равновесие. И покоя не было ни в номере, ни на улице.              Не успела стрелка часов подобраться к четырём часам, как бо́льшая часть команд уже собралась у выхода. Выглаженная форма цвета охры, кожаные ремни, фуражки маячили в холле и у отеля. Лица всех участников светилось от интриги и радости, что всё закончилось. Их возбуждённые голоса заглушали собой гул моторов мимо проезжающих машин, шаги гостей, что с любопытством поглядывали на собравшихся хранителей порядка.              Забившись в автобус, команда Тростниковых островов не успокоила своего волнения. Говорили без умолку, перебивая друг друга. Вспоминали испытания, обсуждали судей, свои результаты и выкидывали смелые предположения, какое место могут занять. Одни рассчитывали на пятое место, другие в шутку спорили с ними, утверждая, что второе место у них в кармане. О первом никто не зарекался, зная, что главное управление столицы никто не догонит. Путём не затихающих споров сошлись, что одно из первых пяти мест достанется им. Этого вполне хватило бы, чтобы выполнить поручение начальника и получить какую-нибудь награду.              Торжественную часть решили провести на стадионе, с которого всё начиналось. Газетные репортёры крутились у входа, не забывая слепить вспышками участников. Внутрь они вошли, лишь когда все виновники торжества скрылись в здании. Оглядывая стены, где команду когда-то размещали на открытии, Сяо изумился, как быстро пролетело время. Неделю назад каждый из товарищей мучился в ожидании, трепетал перед грядущим, а теперь развалились на креслах, блаженно вытянув ноги. Своё дело они выполнили вполне достойно.              — Я напьюсь сегодня, — довольно протянул Вэйин, мечтательно направляя взгляд в потолок. — И, пожалуй, натанцуюсь до тошноты.              — Кого ты всё-таки позвал? Как их там? — Хуан хитро прищурился. — Сяюй или Малинь?              Мужчина легко усмехнулся и встал с кресла. Прежде чем утолить любопытство молодого товарища, он посмотрел в зеркало и одёрнул форму.              — Элен, — возвышенно ответил Вэйин, чем вызвал бурное удивление.              — Это ещё кто? — посмеялся Хуацин.              — Мы познакомились пару недель назад в «Ваншу». Мондштадка. Весёлая женщина, — восхищённые смешки товарищей тешили его мужское достоинство. — Танцует она, ребята, просто головокружительно.              — Тебе позавидует даже самый опытный донжуан, — заметил Луахан.              Сяо недоумённо качнул головой. Вместо того чтобы готовиться к выходу, напарники обсуждали развлечения. От нервного возбуждения, что правило их разумом, не осталось и следа. Такая перемена удивляла его, и до конца понять ход их мыслей он не рассчитывал.              Не больше получаса участники забавляли себя болтовнёй. Вскоре за ними явился провожатый и провёл до общего построения. Встали ровно так же, как и на открытии, только теперь мало кто всерьёз волновался.              — Надеюсь, всё пройдёт быстро, — сказал Биен, поправляя на коротко подстриженных волосах фуражку.              — Поддерживаю, — кивнул Дэй. — Не хочется стоять на глазах у толпы часами.               Оркестр, что баловал зрителей отменной традиционной музыкой, вне стадиона почти не слышался. Слух едва улавливал всё действо, что происходило за стенами коридора.              — И бьются наши сердца согласно законам природы, — тихо подпевал Вэйин, покачивая пальцами в такт глухой мелодии.              Развлекательная программа, нацеленная на пришедших ради любопытства людей, сменилась строгим строевым маршем. В такт гулких барабанов участники шагнули на выход. Отряд за отрядом выплывал на большой стадион ровным и синхронным потоком. Диктор объявлял, где какая команда, едва перекрикивая тех, кто пришёл поддержать управления. Пошуметь на законных основаниях никто не отказался. Только удары больших барабанов, выстроившихся по бокам ограждений, задавали ритм шагов и не позволяли сбиться.              Отмаршировав почти половину стадиона, команды выстроились перед большим пьедесталом. Строгие золотые ленты и знамёна Ли Юэ украшали места, куда стремился попасть каждый из собравшихся участников. В их глазах танцевали искры надежды и неудержимого трепета, и только отряд из центрального управления столицы не испытывал и крохи волнения. Всем было известно, что на самую верхнюю ступень взойдут они.              Барабанный бой стих сразу, как судейство и организаторы в полном составе вышли к участникам. Улыбки на их лицах резко контрастировали со строгими костюмами. Трое из уважаемых арбитров несли кубки из материалов разной ценности. Тот, что наверняка выдаётся за первое место, отбрасывал белые блики и блестел, точно вода на солнце. Звёздное серебро невозможно было перепутать ни с чем другим. Редкая руда, что сама по себе имела большую ценность. Следом за ним сияли золотой и серебряный кубки, размером не уступающие первому. Ценные призы, что прибавят чести управлениям, чьи команды особенно выложились.              Стоило судьям и организаторам выстроиться перед отрядами, трибуны словно по команде затихли. Как и в прошлую встречу, первым своё слово взял генерал Миллелитов. Мужчина с холодным и решительным взглядом осмотрел каждого из участников, будто оценивал общий настрой. Его бледное и уже немолодое лицо лишь слегка просветлело, но глаза остались такими же чёрствыми.              — Я снова рад приветствовать вас, служители закона, — громкие и чёткие слова вылетели из его уст так же ярко, как искры из-под молота кузнеца. — Вы прошли все необходимые испытания с достойной стойкостью и упорством. Эти качества являются неотъемлемой частью тех, кто намерен оберегать покой жителей региона. Это залог нашего процветания и светлого будущего. Будущего, что стоит на крепких плечах защитников порядка. Каждое из управлений представляли по-своему крепкие люди. Отчаяние вам не знакомо. Каждый солдат вылеплен из силы воли и стремлением защитить свой народ…              Пышная кавалькада слов струилась по стадиону разноцветным потоком. Высокопарное вступление заполняло каждый угол. Смешавшиеся в одно большое пятно люди внимали речи послушно, будто она одна волновала их головы. Какими бы похвалами ни раскидывался генерал, Сяо прекрасно знал, на кого нацелен красивый монолог. Не для дошедших до финала участников, а для зрителей, которым следовало лишний раз напомнить, почему существуют правоохранительные органы и какие профессионалы защищают покой региона. Обычная процедура, которая вызывала у Сяо лишь скуку. На деле он прекрасно понимал, что команды показали далеко не лучшие результаты, наверняка начальникам управлений ещё придётся ознакомиться с замечаниями, какие обязательно поступят после окончания проверки.              Стараясь не вслушиваться в выступление, Сяо рассматривал трибуны. Бездумно цеплялся за лица, которые стирались сразу, как только взгляд убегал дальше по рядам. Кто-то тихо шептался, кто-то махал руками или кивал, поддерживая слова вещателей. Среди зрителей юноша отыскал Якс, Паймон и Люмин, начальника и его брата; даже Мадам Пин, с которой он говорил ещё днём, не упустила возможности проветрить седую голову. Чувство, что находится не в том месте, беспокоило Сяо меньше, чем ранее. Жалеть о чём-то уже было слишком поздно. Оставалось лишь отделиться хотя бы мысленно от действа и дождаться, когда всё закончится.              Большое помещение, как и днём ранее, захватила удушающая духота. Сквозь застеклённый потолок легко просачивались солнечные лучи, прогревая воздух не хуже, чем летом, или же Сяо так казалось. Собравшиеся на трибунах люди не обмахивались и будто не горели, чего не скажешь об участниках. Опустив взгляд с потолка, юноша посмотрел на солёную каплю, что выплыла из чёрных волос впереди стоявшего Вэйина и спряталась за шиворотом. Кожа многих в строю блестела так, словно они обмазались маслом. Нервное ожидание будоражило их тела не меньше тренировок.              Когда несколько организаторов закончили со своими речами, за дело взялась госпожа Нефритовое равновесие. Именно её слово ждали все участники, поглядывая на конверты, что Кэ Цин держала перед собой. В отличие от своих коллег девушка нарядилась в яркое сиреневое платье, подстать её длинным волосам, отчего не обратить на неё внимание было невозможно.              — Мне выпала честь поздравить вас с завершением столь хитроумной проверки, — розовые губы растянулись в улыбке. — Я лично наблюдала за каждыми вашими свершениями на этом мероприятии и убедилась, что нам есть, чем гордиться. Присоединяюсь к ранее сказанным словам и добавлю от себя, что вы не должны останавливаться на достигнутом. Пусть путь вашего совершенства никогда не прерывается. Вы все показали себя достойно, чем вызвали в наших рядах немало споров, — её шутливая интонация пробудила на серьёзных лицах некоторых участников слабо заметные улыбки. — К сожалению, призовых мест только пять, и нам необходимо было вынести трудное решение.              Ободряюще заглянув в глаза каждого командира, Кэ Цин раскрыла первый большой конверт. Все звуки будто растворились в шуршании плотной бумаги, мир сузился до одной девушки, что словно нарочно тянула с результатами.              — Призовой чек на сумму в двадцать тысяч моры получает управление, чьи люди показали хорошие результаты и смогли занять пятое место, — Кэ Цин хитро прищурилась, наблюдая, как замерли отряды. — И это команда из округа Чэньюй!              Тишина, что с трудом удерживалась на трибунах, взорвалась от хлопков и свиста. Несколько людей вскочило с места и принялись выкрикивать подбадривающие слова. Поднявшаяся волна гомона стихла, когда командир отряда Чэньюй забрал награду и вместе с командой встал у подножья пьедестала.              — Четвёртое место и пятьдесят тысяч моры достаётся команде из округа Линцзю!              Брови Сяо чуть дрогнули в слабом недоумении. Глубоко внутри он всё же надеялся, что им удалось вырвать хотя бы четвёртое место, на большее и не рассчитывая. Стоявший перед ним Вэйин был того же мнения.              — Не может быть… — из-за общего шума Сяо едва расслышал, что сказал товарищ.              Когда тишина вновь вернулась к стадиону, вперёд вышло трое носителей кубков. Ни одним мускулом судьи не выдали, кто заберёт самые почётные награды.              — Вот мы и добрались до решений, какие дались особенно горячо, — Нефритовое равновесие открыла серебряный конверт. — Участники этой команды становятся заслуженными обладателями серебряного кубка и приносят сто пятьдесят тысяч моры на развитие своего управления. Кроме того, в этот раз мы решили поощрить и самих виновников столь ценных призов. Каждый член команды получит по пять тысяч моры на личные нужды, — взгляд Кэ Цин ненадолго застыл на плотной бумаге, а затем поднялся к отрядам. — Третье место в четвёртых сборах полицейских управлений Ли Юэ занимает команда Тростниковых островов!              — Невозможно, — громче, чем сам того хотел, отчебучил Вэйин и пересёкся взглядом с радостным Хуаном, что обернулся, лишь бы убедиться, что не один это услышал.              Брови Сяо скрылись за козырьком фуражки, когда приятно ошарашенный Луахан забрал кубок и повёл свою команду на пьедестал. Трибуны голосили ровно так же, как и пару минут назад, но юноше показалось это чем-то оглушающим. Кто-то разбрасывался поздравлениями, кто-то просто кричал. Этот гомон заполнял каждый уголок стадиона, просачивался в голову, заглушая все мысли, кроме одной:              «Мы это сделали».              — Золотой кубок и чек на сумму в двести тысяч с единоразовым поощрением участников в семь тысяч моры забирает прекрасно показавшая себя команда. Очень долго в наших рядах бушевали споры, но вскоре мы пришли к единому мнению. Второе место с опережением всего в три балла забирает команда третьего управления гавани Ли Юэ!              Снова крики разрезали воздух. Казалось, что людям на трибуне было всё равно, кого поздравлять, лишь бы перекричать друг друга. В их рядах разразилось своё безумное соревнование.              — Завершает список особенно выдающихся отрядов команда центрального управления гавани Ли Юэ! Своими абсолютными успехами они справедливо заслужили кубок из руды звёздного серебра и денежное вознаграждение в триста тысяч моры, какое управление сможет расходовать на собственные нужды. В личное распоряжение каждого из участников поступает по десять тысяч моры, какие вы можете потратить, как заблагорассудится, — когда все выделившиеся команды взошли на пьедестал, Кэ Цин взяла завершающее слово: — Пусть эти награды станут приятным поощрением вашего упорства. А тех, кто не смог в этот раз взойти на пьедестал, я прошу не отчаиваться. Вы все достойные кандидаты, которым не хватило совсем чуть-чуть сил. Уверена, в следующий раз вы побьёте все существующие рекорды. Я от имени Цисин поздравляю каждого из вас с успешным прохождением всех этапов. Не останавливайтесь на достигнутом и всегда уверенно шагайте в будущее.              Обычно болезненно-жгучий вкус победы теперь ощущался совершенно иначе. Не было жалобных стонов или дыхания смерти, что забирала с собой потерянные души. Крики ужаса сменились восторженным рёвом. Запах крови и гниения затмился ароматом духов, дымом от праздничных огней. Мучительная усталость и желание покинуть этот мир больше не терзали голову. Всё стало совершенно по-другому. Такая победа не ощущалась как истинная радость. Всё внутри будто противилось, шептало, что подобный лёгкий исход — прикрытие для чего-то поистине ужасающего. Но вот репортёры сделали общее фото, взяли у командиров отрядов интервью, поспешно записывая их слова, люди неторопливо покинули трибуны, а этого самого ужасающего так и не наступило. Удивительные вещи, к которым привыкнуть должным образом Сяо не удалось. Его мягкий взгляд перебегал с одного товарища к другому. Они радовались, подобно детям, что впервые запустили небесный фонарь. Эта радость делала их громкими, менее сдержанными. С весёлых лиц не спадали улыбки, будто уголки губ привязали к ушам. Бесспорно, это счастье стоило того, чтобы стараться, мучиться от боли, тратить свободное время на тренировки.              Передавая кубок друг другу, участники фотографировались группами и поодиночке. Терроризировали фотографов, если снимок выходил неудачным.              — Что ты застыл? Вставай, — Луахан махнул Сяо.              Юноша качнул головой. Оставлять свой след на земле таким способом он никак не планировал. Совсем скоро ему придётся уйти в тень и дождаться, когда о его существовании забудут. Фотографии могли бы навредить всему процессу отстранения.              Когда Луахан отвернулся, устраивая серебряный кубок перед собой, Сяо расслабился. Надеялся, что смешался с толпой служащий и никак не засветился, но слишком рано обрадовался. Подбежавшие откуда-то со спины Хуан и Хуацин подхватили его под руки и вытолкали к пьедесталу.              — Правильно, — Биен одобрительно кивнул молодым напарникам. — Нечего скромничать.              Возмущённый поведением товарищей Сяо рывком скинул с себя их руки и собирался вновь скрыться в стороне, но широкая ладонь Биена ухватила его за плечо.              — Что ты стесняешься? Это обычная фотография нам на память, а не куда-то в газеты.              — Я не хочу оставаться в вашей памяти, — не успев удержать язык, выпалил Сяо. — Фотографируйтесь, а я подожду в стороне.              — Вот уж нет, — могучие руки Вэйина обхватили упрямца за плечи и пристроили между собой и Хуацином. — Мы одна команда, или кто? Смотри прямо.              У Сяо имелось всего несколько секунд, чтобы вырваться и отойти. Хватило бы и сил, и времени, но тело не сдвинулось без приказа разума. Товарищи, с которыми провёл множество недель, удержали его. Они твёрдо намеревались оставить Сяо в своих рядах, запечатлеть момент на долгие годы. Он уже стал частью их воспоминаний, тем, кого уважали за совершенно мелкие поступки. Не хотел никакого смертного подпускать к себе, но не заметил, как стал частью их общества, как порой заинтересованно слушал болтовню и глубоко внутри переживал за судьбы напарников.              Подняв взгляд вперёд, Сяо расслабил сжатую в кулак ладонь и на миг ослеп, когда белый свет несколько раз заслонил собой всё пространство.               — Ну как, получилось? — спроси Хуан у фотографа.              — Лучше всех, — улыбнулся усатый мужчина. — Как плёнка проявится, я вам всё отдам.               Недовольство сорвалось с губ Сяо. Фыркнув, он сложил руки на груди и молча слушал дальнейший план действий. Секундная слабость подарила ему ошибку. Эта проволочка вскоре оказалась в руках всех семерых участников команды Тростниковых островов. Маленькая чёрно-белая фотография отпечатала счастливый момент. Радостные лица и весёлые позы. Сяо прищурился, и его поразило глубокое удивление. Думал, что один будет выделяться на снимке своим равнодушным или хмурым взглядом, но не увидел ничего подобного. Не заметил, как уголки его губ дрогнули в тонкой улыбке в момент, когда фотограф запустил хитроумное устройство. В маленьком изображении спряталось целое воспоминание, которое он не прочь был унести с собой.              — Вы что творите, ребята?! — громкий голос добрался до команды быстрее, чем начальник успел пробиться сквозь других шумных участников.              Луахан поднял кубок над головой и радостно потряс им, вызывая в лице Лу Яна всё больше восторженных морщин. Не успев отдышаться, мужчина принялся пожимать руки своих подчинённых.              — Я горжусь вами. Обхитрили даже меня. Третье место! Невероятно!              Он тряс руки товарищей с такой отдачей, что они не могли сдержать смеха.              — Да мы сами удивлены не меньше, — заметил Хуацин.              Ощущение, что начальник окрылился успехами больше, чем сами участники, всё сильнее возрастало. Обычно сдержанный мужчина выпустил из клетки яркие чувства, что заряжали окружающих своей особой энергией.              — Сто пятьдесят тысяч! — Лу Ян попытался глубоко вздохнуть, но у него не получилось. — Вы можете представить? Наконец-то покрасим управление, сделаем ремонт в кабинетах и уберём эту вонючую плесень! — распрямившись и совладав с эмоциями, он глянул в сторону почти опустевших трибун. — Назло всем критикам заняли третье место. Кто там говорил, что наш сарай и в восьмёрку лучших не попадёт? Пусть теперь захлебнутся.              Мужчины утвердительно кивнули и неспешно побрели в сторону выхода. Основная часть мероприятия подошла к завершению, и приближался час, когда все участники смогут расслабиться и хорошенько окунуться в окрыляющую свободу.              Банкетный зал и танцы должны были состояться в большом и весьма дорогом ресторане. Сборы намечались к семи часам, и у команд не имелось большого запаса времени. Автобусы уже ожидали их у стадиона, партиями доставляя участников до места сбора. Сяо лишь мельком встретился с друзьями и принял их поздравления. Снова следовало торопиться.              — Отдохни хорошенько, — Индариас поправила фуражку Сяо и похлопала его по плечу.              — Я лично жду твоего отчёта, — Бонанас не потрудилась заговорщически подмигнуть ему.              — Не напивайся сильно, — вставил Босациус своё слово. — Ну или хотя бы сообщи, откуда тебя потом забрать.              Меногиас гулко посмеялся в кулак.              — Вот уж тогда действительно будет удивительно.               Уже забравшиеся в транспорт напарники с неприкрытым нетерпением ожидали только Сяо.              — Я подойду к половине восьмого, — сказала ему напоследок Люмин.              Кивнув с пониманием, Сяо побежал к команде. Только оказавшись в ресторане, он почувствовал себя растеряно. Кругом сновали люди, разыскивая свои круглые столики. Для каждой команды было выделено не одно место. Участники и гости, заранее заявленные, неспешно прогуливались по залу, бездумно поглядывая в сторону музыкантов, что разворачивали свои инструменты в дальнем конце танцевальной площадки. Ресторан казался просторным даже со столиками. Изысканная традиционная лепнина, до блеска начищенные большие окна, витые лестницы с литыми перилами, ведущие к особым укромным местам. Помещение светилось от множества подвесных ламп, и не было ни одного угла, где прятались бы тени.              — А где гостья, о которой ты заявил в последнюю очередь? Она не придёт? — спросил Луахан, когда товарищи рассыпались по залу.              — Придёт. Позже, — Сяо отошёл к стене, чтобы не мешаться.              Его напарники так быстро испарились, что юноша не успел уследить хотя бы за одним из них. Молодые и уже в возрасте служащие встречали своих жён, подруг, сестёр, делились своими впечатлениями и принимали похвалу. Взгляд Сяо проследил за мужчиной, с каким ему пришлось сразиться днём ранее. Он вошёл в зал в компании крупной женщины с мягкими чертами лица и красивой причёской. Придерживаясь за локоть Нинчжана, она о чём-то говорила, указывая ладонью в сторону музыкантов. Судя по скучающему взгляду, обращённому к полу, мужчина её совершенно не слушал. В другом конце зала собралась компания из округа Чэньюй и смеялась так громко, что услышать могли даже в холле. Многие поделились на маленькие группы, знакомясь или же что-то обсуждая. Каждый нашёл для себя дело, и лишь единицы отсиживались подобно Сяо в стороне.              Привлекать к себе внимание и тем более создавать неудобства Сяо не желал. Пристроился у стены, бездумно поглядывая то на одни лица, то на другие. Несколько раз он замечал в прибывающем народе мельтешивших напарников, что весело здоровались со всеми. Кругом царило какое-то ощутимое воодушевление и приятное умиротворение. Те команды, что не смогли достичь больших результатов, казалось, совсем об этом забыли. Поздравляли коллег, пожимали им руки. Может, в их умах закралась доля обиды, но их улыбки хорошо это скрывали.              Ближе к семи вечера заиграли музыканты, растворив остатки неловкости. Большинство собравшихся расселось по столам и не гнушалось испробовать принесённое вино и закуски. С первыми глотками исчезла и предвзятость. Гости знакомились с соседями, расхваливая наряды или забавляясь светскими беседами. Надеявшегося отсидеть весь вечер в стороне Сяо отыскали Биен и Дэй. Поднявшись из-за стола, они пробежались глазами по залу и не сразу обнаружили уединившегося напарника.              — Почему ты здесь? — спросил Дэй сразу, как подошёл.              Сяо и сам не знал точного ответа на его вопрос. Привык находиться в стороне от жизни, наблюдать за ней издалека, будто иной роли для себя не видел.              — Кто бы мог подумать, что вечно серьёзный Сяо на самом деле скромный парень, — Биен улыбнулся и кивнул в сторону большого столика, где расположилась команда. — Пошли выпьем, и станет сразу легче.              Прежде чем что-то ответить, юноша достал из кармана тёмных брюк часы.              — Мне сейчас нужно будет отойти. Отдыхайте.              — Обещай, как вернёшься, так сразу сядешь за стол, — пригрозил кулаком Биен. — Два места уже оставлено.              Сяо кивнул. В препинаниях не видел смысла. Скучать в стороне ему уже не позволили бы.              В оставшееся время юноша прогулялся до уборной, осмотрел себя в зеркале, ещё раз помыл руки. Медлил, не решаясь покинуть здание. Стоя рядом с множеством людей в стороне, он не испытывал чего-то отличного от обычного состояния, но чем ближе стрелка пробиралась к половине восьмого, тем чаще начинало биться сердце. Оно стучало набатом в грудь и поднималось к горлу, окутывая горячими оковами, руки и плечи наливались тяжестью. Понять, почему возникают столь яркие чувства, что переворачивали всё нутро за какое-то мгновение, Сяо не мог.              Собравшись с духом, юноша вышел из зала и остановился в холле. Несколько дам в ярких обтягивающих ципао прихорашивалось у большого зеркала, покачиваясь от плавной мелодии, пара служивых в форме вернулась с улицы, обдав Сяо остатком сигаретного дыма. Назначенное время утекало, а Люмин так и не вошла в здание. Немного помявшись у гардероба, за которым седая мадам от скуки желала завести разговоры хоть с кем-нибудь, юноша вышел на улицу.              Прохладный осенний ветер сразу взялся за нового гостя. Пробирался за шиворот, хватался за фуражку. Пахло приближающимся дождём. Поёжившись от бодрящего прикосновения, Сяо прищурился. Его осторожный острый взгляд бороздил тротуары, проезжающие машины. Надеялся зацепиться за знакомую фигуру, но проходившие мимо люди даже отдалённо не походили на Люмин. Она обещала прийти в половину восьмого, но даже когда большая стрелка часов миновала заданное время, нигде не показалось светлого пятна в серых улицах. Сглотнув густую слюну, Сяо стиснул ремень, что утягивал пояс. Тревожное возбуждение поразило его, не позволяя оставаться на месте. Прошёлся вдоль здания, потоптался на углу и снова вернулся. Вышедшая новая партия коллег, желающая побаловать себя едким дымом, окликнула юношу.              — Сигару? — предложил мужчина из команды Лайсинь.              — Нет, — Сяо замотал головой и остался в стороне, лишь бы не вдохнуть отвратительный дым, от которого ему хотелось кашлять.              — Зря. Снимет напряжение.              Своё сомнение по данному поводу Сяо подавил в себе. Единственное, что могло спалить его тревогу, — это светлая голова, которая почему-то до сих пор не явилась. Мысли заметались в голове подобно муравьям в разорённом муравейнике. Дышать под гнётом страшных предположений становилось тяжелее. Снова столица, и снова Люмин тревожила его голову. Хрустнув пальцами, он вернулся к входу.              — И где же ты? — пробормотал Сяо себе под нос.              Взглянув на часы уже в сотый раз, он сжал пальцы. Холодный металл никак не остужал пожар в голове. Зачем-то вспомнил о звонке, что перевернул весь его застывший мир, вновь ощутил, как страх ползёт по позвоночнику, стягивая мышцы тревогой.              Когда стрелка часов подступила к восьми вечера, рядом с тротуаром в очередной раз остановилась машина. Всё напряжение, что мешало дышать и мыслить рационально, рассыпалось в пепел и развеялось по осеннему ветру, стоило пшеничным волосам показаться в дверях.              — Сдачи не надо, — быстро бросила Люмин и, придерживая подол винного платья, выскочила из машины.              Взбудораженная фигура девушки быстро переступила две ступени и побежала к входу, не сразу заметив ожидавшего в стороне юношу.              — Ох, Архонты, прости меня, — Люмин качнула головой, и Сяо обратил внимание, как аккуратно и изящно она уложила волосы. — Я совершенно не рассчитала времени.              Всё то беспокойство, какое одолевало всего пару секунд назад, исчезло, будто никогда и не существовало. Длинные чёрные ресницы и взгляд, что проникал в самые глубины, заслонили собой все тревоги.              — Не беспокойся, — отмахнулся Сяо, когда они вместе зашли внутрь.              Ненавязчивый запах цветов шлейфом тянулся за девушкой, отбрасывая Сяо в прошлое. Те самые духи, какие она оставляла на его шляпе, в комнате, когда он пускал её пожить у себя. То, что ему хотелось вдыхать без конца.              — Честное слово, я приехала бы раньше, если бы не была такой неуклюжей, — спешно расстёгивая пальто, продолжала оправдываться Люмин.              Она рассказывала, как испачкала туфли каким-то элементом своей косметички, как пыталась аккуратно их отмыть и не заляпать платье, а Сяо лишь понимающе кивал. Почему Люмин опоздала уже не имело никакого значения. Мягкий взгляд юноши изучал её так, будто впервые увидел. Украшенные гранатовыми заколками волосы, бусы, что слегка прикрывали длинную шею, платье, волнующееся от каждого движения, тонкие кисти и светлую кожу. Он никогда не видел, чтобы Люмин одевалась подобным образом, и это его взволновало сильнее, чем что-либо существовавшее в Тейвате.              Попрощавшись с пальто, девушка метнулась к зеркалу и принялась поправлять несколько вывалившихся из причёски прядей.              — Я уже слышу, какая здесь потрясающая музыка, — она улыбнулась и через зеркало посмотрела на Сяо. Её блестящие глаза отмели все ранее существовавшие сомнения, вселяя твёрдую уверенность, что именно здесь Люмин должна была оказаться перед отъездом. — Там много народу?              — Да. Все, кто участвовал, и гости.               Тихий вздох слетел с алых губ.              — Даже волнительно как-то. Я ведь почти никого не знаю.              — Я тоже.              Он пожал плечами, и она улыбнулась ещё шире.              — Мы вас уже потеряли, — голос Хуана прорезал глухую музыку, доносившуюся из общего зала.              Рядом с раскрасневшимся напарником шагал Хуацин и две девушки. Та, что имела немалый живот наперевес, взмахнула ладонью и ускорила шаг в сторону Сяо и Люмин.              — Неужели вы и есть тот самый командир, который задерживает моего мужа? — роложив руки на бока, удивилась брюнетка и вскинула тонкие чёрные брови. — Так вы ненамного его старше. А сколько пыли мне пускалось в глаза?              Послышались смешки со стороны Хуацина, и лицо Хуана покраснело пуще прежнего.              — Прекрати, — одёрнул он девушку за руку и неловко улыбнулся. — Это моя жена Чаин.              — Чаин и карапуз, — поправила она и указала себе на живот. — А вы?              Её задорный взгляд метнулся к забавляющейся девушке.              — Люмин. Приятно познакомиться.              — Так вы с командиром? — улыбка на лице Хуацина сменилась искренним удивлением. — Ну конечно! Мы уже виделись, — он повернулся к своей напарнице, скромно сложившей руки перед собой. — Это Миюй. Она со мной.              Немного растерявшийся от напора Сяо смог лишь приветливо кивнуть и тихо представиться перед новыми знакомыми. Он привык видеть напарников слегка легкомысленными, полными максимализма и задора, иногда забывая, что их жизнь не строится вокруг работы, что она существует и вне стен управления. Не мог даже подозревать, что шалопутный Хуан совсем скоро станет отцом. Почему-то это открытие стало чем-то поразительным и в то же время тоскливым.              Обменявшись добрыми приветствиями, компания отправилась в зал. Час застолья не прошёл даром. Успевшие промочить горло мужчины и женщины нашли в себе силы подвигаться под голос молодой и уже успевшей стать популярной Синь Янь. Яркая девушка умудрялась одновременно играть на гитаре, пританцовывать и петь. Её музыка придавала телам энергии, заставляя их двигаться быстро и забавно.              — Ну наконец-то! — воскликнул Биен, когда компания вернулась к столу.              Очередное знакомство отвлекло внимание Сяо и Люмин. Жена Биена оказалась приятной тихой женщиной, чего не скажешь о Элен Вэйина. Обрадовавшись появлению ещё одной большеглазой знакомой, она завела с ней разговор о Мондштадте. Молодая особа, с какой пришёл Луахан, чаще молчала и с улыбкой слушала, что говорили за столом. Лишь один Дэй явился без партнёрши, и, судя по расслабленной позе и блестящим глазам, подобное упущение его ничуть не беспокоило.              Стоило прибывшей паре присесть, Вэйин тут же наполнил их бокалы вином.              — Безумно интересно посмотреть, каким станет Сяо, когда пары ударят ему в голову, — посмеялся мужчина.              Юноша мысленно усмехнулся и отодвинул бокал. Рассудил, что в столь волнительный вечер алкоголь мог принести больше вреда, чем сомнительной пользы.              — Стесняешься выпить? — подняв одну густую бровь, спросил Биен.              — Я предпочёл бы отказаться, — ответил Сяо.              — Эх, жаль, конечно, — Хуан печально скривил лицо. — А было любопытно.              Подняв бокал с вином, вмешался Луахан.              — За столь отличную борьбу. Мы славно потрудились.              — Да! За победу, — присоединился Дэй. — За неё грех не выпить.              Мужчины и их партнёрши поддержали командира команды. Кто-то бился бокалами с алым вином, а кто-то баловал себя сладким соком или водой. На соседних столиках выкрикивали подобные тосты, и звон стекла утопал в стуке каблуков и инструментальной музыке.              — Жаль, что мне нельзя, — отставив стакан с водой, вздохнула Чаин. — Я бы вам показала, что значит гулять с душой. Вы бы уже спали в салатах, пока я опустошала бы очередную бутылку.              — Да прям, — отмахнулась Элен, помахав пустым бокалом. — Очень сомневаюсь. Выжившей осталась бы я.              — Кто бы спорил, — улыбнулся Хуацин и расслабленно упал на спинку стула. — Знаем, чем славится Мондштадт.              — И чем же? — светлые брови девушки наплыли на туманные глаза.              Люмин прикрыла улыбку пальцами и посмотрела на Сяо.              — Не первый раз я слышу подобные споры, — прошептала она ему.              — Как чем? Вином, — просто ответил Хуацин.              — Да, вино у нас лучшее, — согласилась Элен. — Получше вашего рисового.              — Хватит, — посмеялся Вэйин и, взяв подругу за руку, поднялся. — Пошли танцевать. Тебе пора разрядиться.              Стоило мондштадке удалиться, от лёгкого недопонимания не осталось и следа. Дэй и Луахан принялись кидаться догадками, чем бы всё закончилось, если бы Вэйин не увёл Элен, а Чаин обратила своё внимание на Люмин.              — С Миюй и Суинь я уже успела познакомиться, а с тобой ещё нет. Значит, ты тоже из Мондштадта?              — Да, — кивнула девушка. — Я не так давно приехала в Ли Юэ.              — И как тебе здесь? Нравится?               — У вас очень необычная архитектура и природа. Конечно, мне нравится. В Мондштадте нет таких гор.              — Я слышала, что у вас много невысоких лесов, — осторожно вклинилась тонкоголосая Миюй и отпила вина.              Люмин пожала плечами и скромно положила руки на стол.              — Только сейчас вырубки сильно их сокращают. Думаю, эта проблема актуальна везде.              — Да, наши западные районы тоже от этого страдают, — кивнула Миюй.              Сяо слушал, как девушки развили тему взаимодействия человека и природы, и снова поразился, как легко Люмин вклинилась в незнакомую компанию. Её волнение перед чужими людьми совершенно не ощущалось, и только пальцы, что перебирали салфетку, лишь смутно выдавали её состояние. Но недолго продлилась в ней неловкость. Вскоре она отложила ткань и, видимо, нащупав черты характера собеседниц, начала смелее задавать свои вопросы.              Болтовня напарниц мало волновала мужчин. Они отвлекались на свои разговоры, чаще касающиеся работы, куда потратят деньги и как хотели бы развиваться. Хуан и Хуацин ещё раз спросили у Сяо, готов ли он и дальше давать им уроки, на что тот ответил согласием. В передаче знаний было что-то по-особому необычное. Поначалу казалось всё глупостью, хотелось сопротивляться. Теперь же Сяо усмотрел в обучении свою пользу. И результат всех тренировок упал им сегодня в руки.              Одна мелодия сменяла другую, женское пение чередовалось с мужским. Танцзал никогда не пустовал. Одни тела отправлялись на отдых, и их тут же затмевали другие. Строгие на работе служители порядка на отдыхе превращались в простых людей. Смеялись, подпрыгивали в танцах, стучали ногами в такт музыки, не стесняясь иногда хором подпевать. Когда хорошо выпившие служивые Тростниковых островов присоединялись к общему ансамблю, неумело завывая знакомую песню, девушки посмеивались. Впервые Сяо оказался в центре общих гуляний, невольно став прямым участником. Его, так же как и Люмин, забавляло, как товарищи покачивались за столом, выкрикивая слова очередной песни. И таких, как они, был целый зал.              — Что вы всё сидите? — когда мужской хор стих, спросила Элен. — Я с Вэйином уже успели выдохнуться, а вы так ни разу и не вышли. Поесть сможете и дома.              Сяо нутром почувствовал, как Люмин посмотрела на него. Наверное, как то принято, ожидала его инициативы, а он не мог сдвинуться с места. Одна мысль о танцах вызывала в нём неудержимое смятение, что выталкивала солёную воду из кожи.               — И то верно. Хуан, хватит пить, — стукнув мужа по руке, Чаин неловко поднялась со стула. — Живо пошли танцевать, пока у меня ещё есть силы и возможности.              — Вот и хочется тебе шевелиться с таким животом, — молодой человек встал и быстро проглотил остатки вина.              — Ты сейчас отхватишь хорошей оплеухи, — посмеялся Хуацин, глядя, как Чаин схватила Хуана за руку.              — Что ты? Я добрейшей души человек.              Девушка весело улыбнулась и утащила хорошо выпившего мужа к танцующим. Их пример оживил всех за столом. Пока Вэйин и Элен восстанавливали дыхание и протирали лбы, остальные неспешно поднимались и по очереди уходили в зал. Чем меньше становилось товарищей, тем тяжелее делался камень в животе Сяо, сильнее придавливая к стулу. Он постукивал пальцами по столу, стараясь сбросить со своей головы оковы.              — Пошли тоже пройдёмся, — Люмин шевельнулась, привлекая его внимание. — У меня уже затекли ноги.              Её предложение немного успокоило юношу. Надел на голову фуражку и поднялся. Кинув на танцпол весёлый взгляд, Люмин осторожно обогнула пары. Плавная походка неспешно вывела её из общего потока.              — Здесь очень даже уютно, — сказала она, когда танцующие остались позади.              — Да, вполне неплохо.              Они вместе покинули банкетный зал и вошли в красивый холл. Внимание Люмин быстро переключилось от цветочного оформления на фотографа, что делал снимки компании девушек. Её лицо быстро осветила гениальная идея.              — Мы обязаны сфотографироваться, — заключила она, вскинув на Сяо взгляд, не терпящим возражений, но он всё же осмелился воспротивиться.              — Я вынужден отказаться.              — Это было не предложение. Мы обязательно сфотографируемся.              — Люмин…              — Не начинай. Это всего лишь фотография. На память. Для меня. Ты можешь не брать.              На столь исчерпывающие слова Сяо не нашёлся что ответить. Убеждать себя в лживом заключении, что он не хотел бы оставить фотографию с ней у себя, — всё равно что продолжать отрицать свою привязанность к ней. Слишком поздно об этом думать.              Получив слабый смиренный кивок, Люмин победоносно улыбнулась и повела его за локоть к фотографу.              — Здравствуйте. Не могли бы вы нас сфотографировать?              Мужчина отдал проявившиеся фотографии дамам и ответил согласием.              — Одна фотография стоит сто моры.              Люмин усмехнулась.              — Дорого, конечно, ну ладно. Где нам лучше встать?              — Прекрасное освещение между этими декорациями, — фотограф взялся за ножки своего аппарата и перетащил его.              Будто боясь, что Сяо вот-вот сбежит, Люмин крепче ухватила его за локоть и поставила между двумя вазонами с декоративными деревьями.              — Да, прекрасно, — заглянув в камеру, улыбнулся мужчина. — Приготовьтесь.              Чувствуя себя как на казни, Сяо закрылся руками, а Люмин раскинула ладони в разные стороны. Вспышка, и первый кадр был готов.              — Можно я возьму твою фуражку?              Отказать ей, когда она смотрела на него с таким воодушевлением, у Сяо не поворачивался язык. Осторожно разместив головной убор на причёске, Люмин встала так же, как и юноша — сложив руки на груди.              — Сделай серьёзное лицо, — попросила девушка и прижалась к его боку.              Стать серьёзным тогда, когда Люмин оставалась такой лёгкой и весёлой, ему с трудом удалось. Снова вспышка поглотила всё пространство, на миг лишив зрения.              — Отлично, — констатировал фотограф. — Вы очень гармонично смотритесь.              Сделав порядком пяти разных снимков, путешественница успокоилась. Потянулась к своей сумке, чтобы расплатиться, но Сяо сделал это за неё.              — Тебе деньги нужнее, — ответил он на её немой вопрос.              — Спасибо.              Очаровательная улыбка рассекла юное лицо, и Сяо не смог не ответить ей тем же.              — Вот ваши фотографии. Только будьте пока с ними осторожнее. Пусть краска окончательно просохнет.              Уступив место следующим желающим, юноша и девушка отошли в сторону. Не сумев сдержать любопытство при себе, Люмин раскрыла конверт и посмеялась с первой попавшейся фотографии.              — Какая я смешная. Ужас.              Забавной Сяо назвать её вполне мог, но никак не ужасной. На всех фотографиях она выглядела такой живой, настоящей, что его сердце ёкнуло. Тот снимок, где Люмин шире всего улыбалась и простирала руки так, будто хотела обнять весь мир, особенно понравился юноше. Его взгляд, направленный на неё в тот момент, отразил всё, что он испытывал в этот миг.              — Можно я оставлю её себе?              — Конечно, — она подняла на него улыбающиеся глаза. — Видишь, идея была хорошей.              «Несомненно», — подумал Сяо и кивнул.              Они прошлись по холлу, до уборной, хотели выйти на улицу, но там заморосил дождь. Пришлось вернуться в зал. Столик, за которым они сидели, пустовал. Вся компания забавляла себя танцами, слившись с музыкой и толпой. Единство, что особенно ощущалось именно в этот миг. Сяо двинулся в сторону стульев, но Люмин не шагнула за ним. По её взгляду и покачивающейся руке он прекрасно осознал, чего она хочет.              — Иди потанцуй. Тебе же это нравится.              — А ты? — она перевела на него яркие глаза.              — Я подожду за столиком.              На мгновение Люмин задумалась, но взгляда с него не сорвала.              — Почему ты не танцуешь?              Вопрос, который обязательно должен был прозвучать, не пробудил ничего, кроме замешательства.              — Я… не хочется.              — Но я никогда не видела, чтобы ты танцевал, — она подошла к нему и мило улыбнулась. — Или ты просто стесняешься?              — Нет, — резко ответил он.              — Тогда пошли, — Люмин взяла его за руку, но Сяо не сдвинулся.              — Мне правда не хочется.              Очередная жалкая попытка отвертеться не увенчалась успехом. Встав напротив юноши, девушка продолжала настаивать на своём.              — Один раз. Пожалуйста.              — Люмин…              — Пожалуйста. Обещаю, я отстану и больше никогда не пристану.              Вздохнув, Сяо резко и глухо выпалил:              — Я не умею.              Если тихий танец хоть как-то он пробовал разучить, то те быстрые движения, какие исполнялись под заводные песни, пробуждали в нём отчаяние. Пытаться сделать нечто подобное Сяо даже не рассчитывал.              — Это не страшно, — Люмин крепче ухватилась за его руку. — Идём.              Не намереваясь сдаваться, девушка потянула его поближе к танцующим.              — Тебе ещё может так понравиться, что и силком не утащим. Просто смотри на других и повторяй. Это явно проще, чем изучить сто и один приём с копьём.              — Не согласен.              Люмин посмеялась и встала напротив него.              — Достаточно научиться ногами так крутить, — она кивнула в сторону соседней пары, что чуть не врезалась в Сяо. — Поставь одну на носок и пошевели коленом.              Девушка вытянула перебинтованную ногу в сторону и сделала так, как объясняла. Сначала покрутила только коленом, а потом подключила тело и руки, отчего подол её платья пришёл в движение.              — Далее просто чередуешь ноги. Просто покачиваешься, и всё. Так можно хоть весь день танцевать.              Тряхнув в негодовании головой, Сяо попробовал сделать так, как она показала. Выставил больную ногу в сторону и раскачал колено. Вышло настолько ужасно, что Люмин засмеялась.              — Ты такой забавный, — она с трудом смогла успокоиться. — Прости. Я правда не думала, что танцы действительно у кого-то вызывают трудности.              Несмотря на весь провал, её смех не ущемил Сяо. Напротив, он повеселел и упёрто попытался вновь.              — Нет, ну, конечно, так тоже можно, — посмеиваясь, сказала Люмин и встала рядом с ним сбоку. — Ставь ногу, как я. Правильно. И вот так. Веди пятку в сторону и колено само переместится.              Юноша удивился, когда у него получилось нечто похожее на то, что показала девушка. То же самое они попытались повторить со второй ногой. Опираться на ту, которой перепало во вчерашнем соревновании, без слабой боли ему не удавалось, но он никак этого не показал.              — Вот, прекрасно. Можешь подключить руки, как вон тот мужчина с усами, — Люмин кивнула в сторону танцующих, и Сяо едва сдержал вздох безнадёжности. Мужчина шевелил не только ногами, но и корпусом, и головой. — Вообще, в обычных танцах нет особых правил. Все двигаются так, как чувствуют. В этом и прелесть.              — Я пока ещё не дорос до такого мастерства, — отозвался Сяо, чем вызвал лёгкий смех партнёрши.              — Уверена, ты станешь прекрасным танцором, если захочешь научиться. Многим не хватает гибкости и чувства ритма, а это в тебе присутствует. Попробуем ещё?              Кивнув быстрее, чем подумал, Сяо снова отставил ногу в сторону. Поначалу движения получались очень медленными, будто впервые учился ходить, но чем больше он наблюдал, как Люмин повторяет одно и то же несколько десяток раз, тем легче становилось. Нога сама вставала на носок, плавнее выполняя разученное движения.              — Замечательно! — воскликнула Люмин и, встав напротив него, взяла за руки. Одну потянула к себе, другую от себя. Растерявшийся Сяо сбился и остановился. — Продолжай. Следи за ногами.              Он знал, что совершенно не попадает в мелодию, какую выстругали талантливые музыканты. Понимал, что надо двигаться быстрее, но уследить сразу за руками и ногами у него не получалось. Воспоминания о том, как впервые учился сражаться, давно стёрлись, но ощущение, что управлять копьё проще, не покидало Сяо.              За две песни юноша успел покрыться испариной и сумел отработать движение тела совместно с ногами. Люмин поддерживала его и направляла, если кто-то приближался. Улыбка не слетала с его лица, особенно когда осмеливался посмотреть на партнёршу. Пусть танец выходил ужасно неуклюжим, он ничуть не расстраивался. Старые мысли, что может только оскорбить её своим отсутствием навыков, упорхнули. При нём она не пыталась выкручивать сложные пируэты. Вместе с ним отрабатывала одно и то же движение, пока у него не начало получаться.              Дождавшись, когда очередная заводная мелодия закончилась, они вернулись к столу. После танцев компания с особым остервенением налегла на горячие блюда, что принесли в их отсутствие. Градус хорошего настроения возрос, и даже возникший на другом конце зала конфликт не испортил его.              — Предлагаю через четыре года снова записаться на соревнования, — Вэйин приобнял свою подругу и качнул бокалом. — Только представьте, как мы натаскаем себя за это время. Даже главное управление не сможет нас обойти.              — Вполне возможно, — кивнул Луахан и вяло моргнул. — Мы небезнадёжны.              — А ты сомневался? — посмеялся Биен. — Вот так командир у нас! Совершенно не верит в своих товарищей.              Луахан вскинул на него пристальный взгляд.              — Не неси чепухи. Я ни разу не усомнился в вашем упорстве, — посмотрев на грязный нож, какой Биен положил на белую скатерть, он нахмурился и вернул прибор на тарелку. — Только не делай так. У меня сердце кровью обливается. Она же белая. Зачем пачкать.              — И что? Это всего лишь еда. Отстирается.              Сидевшая рядом с Луаханом Суинь не смогла сдержать улыбки. Её рука дёрнулась в сторону партнёра, будто намереваясь его остановить, но почему-то передумала.              — От мяса останется жирное пятно. Такое не отстирывается.              — Да глупости. Наверняка имеется какое-то средство. Правда, Чиянь? — Биен посмотрел на жену.              — Вообще, он прав. Такое тяжело отстирывается. Посидишь с кипятком и поймёшь, — она улыбнулась Луахану. — Удивительно, что вы щепетильны к таким вопросам.              Командир медленно отстранился от стола, будто потеряв какой-либо интерес, и отмахнулся. Замечание Чиянь привело его в чувства.              — Хуану бы твоё стремление к порядку, — подключилась Чаин. — Вечно всё разбросает.              Молодой мужчина на полуслове оборвал разговор с Хуацином и резко повернулся к жене.              — Эй. Ты зачем меня приплела?               — Сейчас будет ссора, — прошептала себе в ладонь Люмин, но услышал её лишь Сяо.              — Потому что мне надоело за тобой убирать. Всё просто. Тебя даже не смущает, что я при этом создаю нового человека, — лицо девушки огрубело, лишившись прежней весёлости. За столом все притихли, недоумённо и с любопытством наблюдая, какой последует следующий ход.              — Я же не специально, — Хуан пожал плечами и уставился себе в тарелку. — Давай поговорим об этом позже.              — Тебя разве выловишь, чтобы серьёзно поговорить.              Элен за пару глотков осушила свой бокал и с размаху поставила его на стол, чудом не разбив.              — Прекращайте, голубки. Оставьте семейные разбирательства. Не хватало, чтобы вы ещё разошлись прямо здесь из-за какого-то пятна.              Грозившая развернуться большим пожаром ссора потухла, как только Дэй решил рассказать историю своего похода на охоту. Он дал толчок для целой вереницы новых тем. Вопрос бытовых проблем негласно решили не поднимать. Ранее Сяо особо не задумывался, как два противоположных пола уживаются друг с другом. Даже среди его друзей подобная разница ощущалась, пусть и изредка. За годы связи они научились понимать друг друга, но юноша мог припомнить подобные ссоры, чаще возникающие между Индариас и Босациусом. Казалось удивительным, как из-за одной нелепицы возникает скандал катастрофического масштаба.              Одна музыка перекрывала другую, заглушая ссоры, какие с каждой выпитой бутылкой всё чаще возникали меж хмельными ртами. Как только возрастал накал, люди либо выходили на танцы, либо мирились сразу, как только подкрадывались к опасной черте. Пару раз Хуацин, Луахан и Биен вмешивались в чужой конфликт, чтобы злобное рычание не переросло в драку. Так они заводили новые знакомства и зачастую пропадали в чужих компаниях.              Ближе к одиннадцати Чаин окончательно выдохлась, и вместе с Хуаном покинула праздник. К этому времени молодой человек так напился, что мог лишь молчать и устало плестись рядом со своей женой. Никакого сопротивления в нём не осталось.              — За ними интересно было наблюдать, — констатировала Люмин, поглядывая, как Хуан пытается разобраться, в какой рукав пальто запихнуть свою руку. — Значит, эти молодые люди — это твои подчинённые?              — Да, — кивнул Сяо.              — Должно быть, с ними сложно.              — Иногда. Но чаще я не испытываю трудностей. Хуан и Хуацин небезнадёжны.              — Любопытно, что их приставили к тебе. Между вами и вправду небольшая разница. По крайней мере, в возрасте, а в характерах — огромная пропасть.              Сяо смог лишь пожать плечами. В чём-то Люмин была права. Внешне он казался юным, но душой никак не мог причислить себя к ним. Хотел бы, но годы слепили его иначе, стерев всё ребячество и лёгкость, с какой жили напарники. Это видели все, но немногие решались выяснить, почему Сяо именно такой.              Ближе к полуночи заводные мелодии всё чаще приобретали плавность и чувственность, будто намеренно сбрасывали градус накала. Одни наполняли воздух только тончайшими струнами, что проникали в самую глубину души, давили на спрятанные нежные чувства. В такие моменты певцы отдыхали, а собравшиеся гости с упоением внимали древнему голосу. Все ссоры и недосказанности теряли свою силу под величием плавной мелодии. Великолепие, какое пронизывало сердце, успокаивало разум. Традиционная музыка Ли Юэ пробудила и в Люмин что-то глубинное. Не отрывая мягкого взгляда от музыканта, что играл на двухструнном эрху, она словно окунулась в омут души. Её тело расслабилось, руки неподвижно покоились на коленях. И какой же красивой девушка становилась в этот момент. Сяо не мог отвести от неё взгляда. Музыка оголила его чувства, вытянула наружу. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы он в любую секунду мог повернуться и увидеть её рядом собой.              Громкий всхлип за столом, прервал любование Люмин и отвлёк Сяо. Они повернулись к Чиянь. Не сумев удержать глубокие чувства, женщина тихо заплакала, сжимая ладонь тепло улыбающегося Биена.              — Не обращайте внимание. С ней такое бывает, — тихо сказал мужчина.              — Простите, — она горько посмеялась и вытерла слёзы салфеткой.              — Да, это было прекрасно, — поддержала Элен, когда после чувственной мелодии вышла певица. К эрху присоединились другие музыкальные инструменты, плавно направляя оголённые души на танцы.              — Сейчас грех не станцевать, — протягивая ладонь, Вэйин поднялся и увёл подругу в зал.              Плавная и спокойная песня всё больше пар утаскивала в свои нежные воды. Засидевшиеся за столами мужчины и женщины как заколдованные покидали свои стулья.              — Пойдём, дорогая, — взяв хлюпающую носом жену за руку, Биен слился с толпой.              Постепенно за столами остались лишь те, кто пришёл без пары или увлёкся беседами. Сяо знал, что ему следует сделать, готовился к этому, но в ответственный момент руки предательски задрожали. Он не знал наверняка, ждёт ли Люмин, когда он соберётся с духом, или же просто с наслаждением наблюдала, как танцевали другие. Хотела ли она стать их частью, или же предпочла бы остаться зрителем? Растерянный и нерешительный взгляд упал на её ладони, какими Люмин перебирала подол своего шёлкового платья. От её глубокого дыхания покачивались вывалившиеся из причёски пряди, губы слабо улыбались.              «Трус», — горько подумал Сяо про себя и взялся за бокал.              С трудом подавив позывы отторжения, он выпил терпкий напиток. Вкус вина отвлёк его окутанный смятением разум, и юноша резко вытянул руку.              — Ты могла бы… Если хочешь.              Язык от волнения забыл, как складывать понятные предложения, но Люмин поняла его и без слов. Улыбнулась так широко, будто он развеял известные только ей тоскливые мысли. Вложив свою ладонь в его, она поднялась.              Сердце так сильно колотилось в ушах, что Сяо едва слышал музыку. По спине ползла горячая волна, поднимаясь к затылку. Кожу бросило в жар, когда он встал напротив неё и неуверенно положил руку ей на талию, как учила Бонанас. С трудом смог собраться и подавить тошноту, что зародилась в животе. Из-за наплывшей разом бури чувств, Сяо забыл об осторожности. Широко шагнул на Люмин, и чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за его плечо.              — Прости, — извинился Сяо и почувствовал, как запылали щёки.              Девушка улыбнулась и выровнялась. Что происходит с телом, Сяо не мог разобраться. Оно сделалось непослушным, неловким, перечёркивая все уроки, какие давала Бонанас, будто тех и не было вовсе. Ему не нравилось это чувство скованности, что завладело разумом. Прикусив до боли щеку, Сяо сделал маленький шаг в сторону. Только ему на мгновение показалось, что самообладание возвращается, как Люмин убрала с его плеча ладонь. Страх, что она сейчас отвернётся и уйдёт, накрыл его с головой, пробежал колючими мурашками по затылку. Пальцы, что всё ещё удерживали вторую её ладонь, интуитивно сжались. Хотел остановить её, но она и не думала уходить. Достав из маленькой наплечной сумки белый платок, Люмин протянула его к лицу Сяо. Дыхание застряло где-то в груди, когда она плавным движением провела ткань по сырому лбу. Он даже не заметил, как покрылся испариной от волнения. Все его чувства, какие всегда запирал в прочных ящиках, больше не подчинялись ему. Они вырывались наружу, подавляя всегда рассудительный и холодный разум.              Убрав платок обратно в сумку, Люмин вернула свою ладонь на крепкое плечо. Плавная мелодия управляла всеми, кто осмелился выйти в танцзал. Она покачивала их телами, как талантливый волшебник. Волнение, что заглушало собой всё пространство, с каждым правильным движением угасало. Сяо ни разу не наступил на ноги Люмин, что уже считал для себя большим успехом. Они плыли между другими парами, становясь частью общего действа. Взгляд Сяо не раз встречался с тёплыми глазами Люмин, но долго удержаться за них не мог. Внутри сразу просыпался обжигающий грудь порыв, учащая дыхание и сердцебиение. Ему хотелось наговорить каких-нибудь приятных слов, но ни одно пролетающее в голове не подходило для описания его чувств.              Тепло от её рук обжигало кожу даже сквозь одежду. Сяо нравилось прикасаться пальцами к её мягкой ладони, с наслаждением вдыхал её запах и слушал, как тихо она дышала. Музыка лишь изредка пробивалась в его голову, как и чужие голоса. Порой ему казалось, что они одни в зале, что никто больше не смеет предаваться такому волнующему танцу. Первый раз он танцевал с человеком, что так будоражил спящее нутро, первый раз испытывал удовольствие от близости. Хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось, чтобы они застыли в вечности, чтобы это чувство полноты жизни никогда не исчезало. Так ярко и целостно Сяо никогда себя не ощущал.              Тихие покачивания прекратились, когда музыка поменяла темп. Люди вокруг ускорились, и, подчинившись новой магии, веселее затопали ногами.              — Не хочешь пройтись? — спросила Люмин, высвобождая свою ладонь из его. — Кажется, дождь закончился.               Остудиться Сяо не отказался. В помещении стало слишком жарко.              Попрощавшись со всей оставшейся компанией, девушка и юноша вышли на влажную улицу. Мелкий дождь успел лишь слегка смочить тротуары, но этого хватило, чтобы всё вокруг заблестело. После прогретого помещения прохлада ночного воздуха ощущалась слишком остро. Люмин поёжилась и плотнее завязала шарф.              О маршруте прогулки не особо думали. Шагнули на тротуар и медленно побрели по тихим улицам. На душе гуляло всеобъемлющее ощущение радости и тепла, что мягко укутывало чувствительную кожу. Мир вокруг словно преобразился, сделался приветливым. Не смущали единичные люди, не раздражали шумевшие машины. Всё это не имело значения.              — Я ведь так и не поздравила тебя с победой. Кажется, вся ваша команда не ожидала такого исхода, — положив руки в карманы пальто, заговорила Люмин.              — Верно. Мы рассчитывали на четвёртое или хотя бы пятое место. Но третье… Кажется, мы не особо тянули на такую планку.              Люмин возмущённо фыркнула.              — Ошибаешься. Результаты у вас были очень неплохие. Только лёгкая атлетика не поддалась вам, а в остальном отлично показали себя. Особенно в рукопашном бою и фехтовании. Так тревожно было наблюдать.              — Ты не пожалела, что потратила столько времени?              Их взгляды пересеклись, и Сяо догадался, что она ответит.              — Нисколько. Чем нам ещё было заниматься? От одной работы с ума сойти можно. Ли Юэ оставит во мне свой след. Будет что вспомнить.              Юноша кивнул, но мысленно огорчился. Не думать о том, что девушка вот-вот уплывёт, становилось всё труднее. И каждое упоминание этого события вызывало душевные страдания. Отпускать её совершенно не хотелось и мириться, что расставание неизбежно.              — Возможно, я не успею вернуть книги в библиотеку. Завтра надо успеть многое сделать, — Люмин посмотрела на него. — Ты сможешь их отдать за меня, если я не успею?              — Конечно. Я буду только рад помочь.              Пухлые губы на миг сомкнулись, и яркие глаза опустились на тротуар. Прежде чем она высказала мысль, какая вырисовывалась на её напряжённом лице, они прошли несколько домов.              — Я и Паймон изучали книги каждый свободный час, — когда девушка вернула на Сяо взгляд, в его груди что-то сжалось. — Я нашла, что искала. Это всего лишь упоминание, обрывистые легенды, но этого достаточно. В письменах почти шестисотлетней давности имеются изображения Адептов Ли Юэ. Ты можешь подумать, что фантазирую, но там, в Разломе, я видела не демона. Это один из воинов, что защищал регион от зла. В книге не упоминается, кто был противником, но пишут, что обычный человек не способен был его одолеть. Ты так много знаешь о Ли Юэ, твои друзья прозвали себя Яксами в честь древних воинов, — она вздохнула. — Скажи, возможно ли, что эти Адепты ещё существуют?              Её взгляд, полный мольбы, выворачивал Сяо наизнанку. Не понимал, зачем она пытается найти эту истину, почему не может оставить этот вопрос. И больше всего не знал, как противиться желанию всё ей рассказать. Выложить, кем является на самом деле. Это желание росло с каждым днём, стучало в голове, требуя раскрыть свои тайны.              — Я хотел бы ответить, — Сяо вздрогнул, будто по спине проползла холодная змея. — Это слишком сложно. История Ли Юэ очень непростая, и не всё из неё тебе может быть понятно.              — Значит, ты всё-таки что-то знаешь, — констатировала Люмин. — Наверное, ты всё ещё не доверяешь мне, чтобы раскрыть тайны своего региона. Я понимаю. Мы слишком мало знакомы.              — Ты расстроилась?              Подавить тревогу в голосе Сяо не удалось, и девушка улыбнулась.              — Нет. Я могу это понять. Ничего страшного. Я и сама не знаю, почему мне это не даёт покоя. Наверное, хочется верить, что в мире ещё остались чудеса. Глупо, правда?              — Чудеса действительно существуют, но не в такой форме, какой нам хотелось бы видеть.              Они свернули на фонтанную площадь и продолжили тихо шагать в направлении гостиницы Люмин.              — Ещё в Мондштадте слышала о магии, дарованной богами. Ей обладали не все, а лишь избранные, на кого обратился их великий взор.              — Это не миф. Такой дар встречался во всех регионах, и лишь около сотни лет назад начал изживать себя. Люди перестали верить в силу богов, что не отвечали на смелые запросы, и восстали против обладателей их благосклонности. Надеялись завладеть необычными дарами, но лишь после уже пролитой крови поняли, что отнять благословение невозможно.              — Во все времена люди жаждали силы и власти. Трудно представить, каким стал бы мир без этих пороков.              О появлении подобного мира даже думать не стоило, как и о том прошлом, где жестокость людей приводила к голоду, войнам и множествам смертей. Всю историю существования люди не менялись, лишь на время подавляли свою мрачную сущность. Она вырывалась, когда ломались барьеры, стирались грани между дозволенным. Ранее Сяо не было дела до таких людей, ему хватало своей работы, а теперь ясно осознал, что его борьба со злом не закончилась, она лишь сменила угол риска.              — Ты устал?               Только голос Люмин вырвал юношу из мыслей.              — Негде было устать. А ты?              Девушка кивнула.              — А я вот как-то выдохлась. Спать очень хочется. И нога побаливает.              — Мы уже почти пришли. Скоро отдохнёшь.              Миновав несколько маленьких улиц, они вышли к прямой дороге, что вела к порту. Здание гостиницы уже хорошо виднелось.              — Вечер был таким восхитительным, что мне не хочется возвращаться в комнату. Завтра я проснусь другим человеком, а мне хочется остаться здесь. Сейчас, — девушка протянула руку и с задорной улыбкой украла у Сяо фуражку. Погрузив её себе на голову, она вздёрнула подбородок. — Не сказала бы, что в ней удобно, но она хорошо защищала бы от солнца.               — Которого сейчас нет, — глянув на тёмное беззвёздное небо, заметил Сяо. — Но в ней не так холодно.              — Соглашусь. У меня скоро войдёт в привычку стаскивать у тебя головные уборы.              Улыбка сама рассекла лицо юноши. В голове пронеслась беглая мысль, что не только его шляпы в её распоряжении. В руках девушки куда больше, чем у кого-либо.              На пороге гостиницы отпустить Люмин Сяо не смог. Вошёл вместе с ней, намереваясь проводить до самой двери. Всего пара минут, но они отсрочили неизбежное расставание. Остановившись в тихом освещённом коридоре, девушка сама надела украденную фуражку на голову хозяина.              — И всё-таки тебе она подходит больше, — слабая улыбка на её лице медленно растворилась. — Пришло время прощаться. Я очень благодарна тебе, что позвал меня. Это был прекрасный вечер.              — Ты обязательно ещё попадёшь на танцы, и как нога окончательно заживёт, сможешь затмить всех.              Щёки Люмин зарумянились, и Сяо показалось, что сказал что-то лишнее.              — Ты же хорошо танцуешь, а сегодня пришлось отвлекаться на меня.               — Отвлекаться? — светлые брови выстроились домиком. — Без тебя меня не было бы там.              — И не только там, — тихо вырвалось у Сяо, когда он глянул на её перебинтованную ногу.              Прохладные пальцы стиснули его ладонь. Люмин вцепилась в него так, что он почувствовал, как её ногти болезненно упираются в кожу.              — Ты позвал меня из чувства вины? — напряжённо прошептала она, глядя ему в глаза.              — Нет. Это не так. Я хотел, чтобы ты отдохнула и послушала музыку.              Промелькнувшее в глазах Люмин беспокойство осело. Она расслабила пальцы, но не убрала свою ладонь с его. Этот её заползающий в сердце мягкий взгляд Сяо уже видел. И от одного воспоминания о той ночи его кожа запылала.              — Спасибо тебе за это, — её губы дрогнули, но не расплылись в улыбке.              Стоило юноше посмотреть на них, и сдерживающие его разум цепи расплавились. В чём был смысл прошлых убеждений, он уже не мог вспомнить. Всё, чего хотел в этот миг, — это снова прикоснуться к ней так, чтобы сердце забыло, что значит быть запертым.              Глубинное, неподвластное сладкое желание потянуло тело вперёд неуверенно, будто прощупывая момент и спрашивая разрешения, но Люмин не стала дожидаться исхода его мыслей. Одного сигнала хватило, чтобы её руки оплели его шею, а алые губы прикоснулись к тонким губам.              Земля вырвалась из-под ног, и Сяо рухнул в пространство, окружённое лишь тёплыми всполохами. Фуражка слетела и глухо упала на пол, но они этого совершенно не заметили. Ранее запертые глубоко внутри чувства уже плавали на поверхности и только ждали, когда им позволят подавить голос разума. И юноша открыл для них дверцу. Добровольно пригласил в своё тело и душу, лишь бы не оттолкнуть её вновь.              Так быстро мир ещё никогда не растворялся. Исчезли двери, стены. Не было никаких границ. Существовал лишь он и девушка, что сама тянулась к нему. Её ладони гладили его напрягшуюся горячую шею, а Сяо блуждал руками по её талии и пояснице, будто надеясь удержаться в этом мире. Не было мыслей, только всепоглощающее чувство высшего счастья правило его телом и сознанием. Тёплые, влажные губы всё увереннее разрушали клетку, в которой хранилось бессмертное сердце. И как же приятно было поддаваться этому желанию, как прекрасно окунуться в горячие воды, откинуть своё прошлое и забыть, кем является.              Юноша задыхался, сердце билось в сладкой агонии, требуя отдыха, паузы, но ладони не смели отстранить тёплый огонёк. Сам сделать это он уже был не в силах. Отвечая неумело на жаркий поцелуй, Сяо сотню раз твердил себе, что больше никогда не посмеет оттолкнуть её, не в этой жизни, и неважно, что их ждёт впереди.              Грудь задрожала от частых и поверхностных вдохов, когда Люмин оставила его покрасневшие губы и позволила сознанию вернуться в тело. Сглотнув, она вяло улыбнулась и покачала пальцем прямо перед носом юноши.              — И не смей. Не смей сказать мне, что я снова ошиблась, — в паузы между горячими вдохами, прошептала она.              — Не скажу, — хрипло и тихо ответил он.              Со стороны лестницы до них донёсся размеренный стук каблуков, что напомнил им обоим, где они находятся. Подняв фуражку и вручив её Сяо, Люмин достала ключи.              — Надеюсь, завтра мы ещё встретимся?              Юноша утвердительно кивнул.              — Я тоже на это надеюсь.              Прежде чем скомкавшая им прощание непрошеная гостья появилась в коридоре, Люмин успела открыть дверь и спрятаться в комнате.              Даже когда Сяо оказался на прохладной улице, дрожь в груди и тёплый поцелуй всё ещё оставались при нём. Чувство, что всё в мире не такое уж заунывное, дарило ему мягкую улыбку. Он не переставал улыбался, когда добрался до набережной и сел на одинокую лавку. Попрощаться с тем возвышенным трепетом юноша не желал. Раз за разом вспоминал её счастливые глаза, милый голос и губы, что дарили ему дивное наслаждение. Не понимал, почему раньше отказывался от этого, зачем так отчаянно сопротивлялся. С первого дня стоило слушать Босациуса, что велел ему жить и прикасаться ко всем граням земного существования. Пусть не во власти Сяо остановить время, предотвратить неизбежный исход, но и отказаться от своих чувств он уже не мог. Это было выше его сил. Лишь одна мысль, что всё может закончиться, вызывала в нём боль, что не могла сравниться с физической.              Влажный ветер с моря неумолимо вытягивал из одинокой фигуры остатки тепла. Губы остыли, кожа покрылась мурашками, но Сяо всё продолжал сидеть, глядя в окутанную мраком заводь. Через сутки ему придётся проводить Люмин к этому неизведанному горизонту, к которому тянулось сердце путешественницы. Как бы ни хотелось остановить её, удержать при себе, он знал, что никогда этого не сделает. В девушке горел огонь, что вёл куда-то далеко вперёд, потушить его, значит, уничтожить часть тонкой души. Её ждал путь, который она сама хотела выстроить, а он оставался лишь маленькой его частью, воспоминанием.              Раньше Сяо не задумывался, как переменчивы бывают судьбы. Долгие годы он жил по правилам, сотканным не им. Потом ему посчастливилось самому избрать для себя дорогу, что привела его в этот миг. Тяжёлая работа, бесчисленное количество убитых, мысли о смерти остались позади. Раньше он и его друзья не смели мечтать о том, что смогут так спокойно прогуливаться по улице, не мучать голову извечным беспокойством. Теперь могли предположить, чем закончится сегодняшний день и какой будет следующий. Не нужно думать, как продержаться ещё хотя бы часик, не путаться в догадках, а встретят ли рассвет. Вместе с понятной и в то же время невероятной заботой исчезли и смыслы существования. Пришлось заново собираться себя, искать, куда приткнуться.              Глядя на фуражку, что источала аромат духов, Сяо, наконец, осознал, что находится там, где нужен. Коллеги видели в нём опору, преступники — своё наказание. Ли Юэ ещё ждали большие перемены, и его навыки наверняка пригодятся для поимки опасных группировок, для установления безопасности. Впервые стало жаль, что его время в обществе людей ограничено. Оно пронесётся совершенно незаметно, начнут появляться вопросы, и ему придётся уйти. Унести с собой тайну своей сущности, оставить всех, с кем сблизился, в неведении.              — Всех в неведении, — повторил вслух Сяо и вновь глянул на затянутое тяжёлыми облаками небо.              Ещё никогда он не подкрадывался к такому сильному желанию поделиться своей историей. Перестать дурачить головы, придумывать всё больше оправданий. Скрываться за маской, что показывала лишь часть его жизни. Сяо сам с собой условился, что не будет сближаться с людьми из-за своего проклятия, и всё же нарушил это обещание. Изменился ли он, или же всегда был таким, просто упорно закрывался от остального мира? Ответа на этот вопрос юноша не имел, как бы не старался его отыскать.              Тихая волна стукнулась о высокую набережную, возвращая силу в тело Сяо. Воткнув решительный и суровый взгляд на покачивающуюся лодку, он бодро поднялся. Знал, что если промедлит хоть ещё секунду, прочные стены вновь запрут омут его мыслей. Пускай всё решится именно в эту необычную и чувственную ночь.              Не думал о последствиях, о том, что обязательно пожалеет о своём решении. Уцепился за крепкое желание и не допускал никаких посторонних рассуждений. Вошёл в гостиницу резвыми шагами и, перепрыгивая через ступени, добрался до нужной комнаты. Времени на передышку себе не позволил. Три коротких стука посреди ночи прозвучали слишком громко, но время не имело для Сяо никакого значения. Лишь жгучий порыв правил его телом и сознанием.              — Кто там? — гулкий и едва различимый голос донёсся из комнаты.              — Это я, — твёрдо ответил Сяо.              Послышалось два щелчка, и из-за двери показалась заспанная и растрёпанная голова Люмин.              — Сяо? Что случилось? — обеспокоенные, ещё мутные глаза пробежались по его фигуре.              — Мне нужно поговорить с тобой.              Подхваченный волнением голос охрип.              — Дай мне пару минут.              — Захвати книгу, где ты вычитала про Якс.              Люмин озадаченно кивнула. Дверь снова закрылась, и Сяо прижался к стене. Его взгляд застыл на крошке в коричневом паласе. На улице стояла глубокая ночь, но он не мог тянуть с этим вопросом. Решил, что пусть всё решится именно сейчас, иначе потом обязательно передумает. Это сомнение уже копошилось в животе, вызывая лёгкую дрожь. Не сдержи Люмин слово и задержись на ещё несколько минут, он бы просто ушёл.              — Ты меня пугаешь, — причёсывая руками волосы, сказала девушка.              Не отвечая ни на какие вопросы, Сяо вывел Люмин на улицу и велел тихо следовать за ним. На набережной, где он недавно сидел, по-прежнему не было ни души, располагая к признанию.              — Ты хотела получить ответы, — начал юноша, нервно покручивая в руке фуражку. В отличие от Люмин, на скамейку он не сел.              — Я не понимаю.              Большие глаза лишились и намёка на усталость и недосып. Они смотрели на него проникновенно и тревожно, пока тонкие пальцы сжимали пальто.              — Я не знаю, с чего начать.              Сяо вздохнул и, пройдя взад-вперёд, всё же присел рядом с ней.              — Ты можешь посчитать, что я разыгрываю тебя или пытаюсь обмануть, но впервые ты услышишь от меня полную правду. Без утайки.              Тело Люмин ощетинилось и отклонилось, будто готовясь перейти в оборону. Он видел, что пугает её своими словами, но не мог решить, как правильнее подкрасться к своему откровению.              — Наверное, стоит сказать, что мои друзья не заимствовали название тех воинов, — Сяо вздохнул и отвёл взгляд, боясь увидеть, как изменится её лицо. — Мы и есть те Яксы.              — Что ты такое говоришь? — в ужасе прошептала Люмин. — Я не понимаю.              — Это правда, — он резко повернулся и взял у девушки книгу. Отыскал страницу, где изображалась вся пятёрка сильных воинов. — Яксы — это мы. Сотни лет мы сражались с сущностями, что потеряли человеческий облик.              На ошеломлённом лице Люмин возникла нервная и злобная усмешка, и она резко поднялась.              — Ты издеваешься надо мной. Смеёшься, зная, как меня ужаснула та ситуация в Разломе.              — Нет, я не шучу, — юноша ухватился за тонкое запястье и уставился на девушку с тихой мольбой. — Прошу, дай мне договорить. Ты сама решишь, верить моим словам или нет.              Секунды, в течение которых Люмин в нерешительности и строгости смотрела на него, больно стягивали его сердце. Знал, если она уйдёт, этого разговора больше не повторится. Не решится вновь к нему вернуться. Стало чуть легче, когда девушка качнула раздражённо головой и снова присела на скамейку.              — Спасибо, — тихо поблагодарил он и указал пальцем на изображённых воинов в ярких костюмах и масках на лицах. — Это Босациус, Индариас, Меногиас, Бонанас и я. Мы единственные, кто дожили до сегодняшних дней. Бронзовый воробей, Нефритовый лебедь, Бронированный жук — они погибли сотни лет назад от наших врагов.              — И с кем же сражались эти Яксы? — недоверчивый, враждебный голос ударил Сяо в грудь, но он не шагнул назад.              — Ты слышала про Архонтов, что правили землями тысячи лет? У вас это Барбатос, у нас — Моракс. Но до них существовали и другие высшие существа. Аллосия, — это имя слетело с уст подобно яду змеи. — Я служил ей много лет. Не могу сказать сколько. Это было очень давно. И не хочу об этом вспоминать, — его пальцы сжали книгу, а зубы скрипнули. — Эти годы почти стёрлись в моей памяти, и я этому только рад. Безумная правительница и ещё несколько Архонтов пали в древней войне, и я перешёл на сторону Моракса. Служил ему вместе с Яксами. Властелин Камня созвал нас, чтобы мы встали на защиту его народа. Боги не умирали бесследно. Их разлагающиеся души источали яд, которым заражались живые существа. Болезнь, которую нельзя вылечить. Нам приходилось пачкать руки кровью, чтобы остановить проклятие. Долгие годы мы хранили мир в регионе, пока он разрастался, набирал могущество.              Взгляд Сяо метнулся к домам, изогнутые крыши которых тянулись к небесам.              — Я почти не помню, как строились города, как одни поколения сменяли другие. Мы жили одной войной. Наверное, чудо, что не сошли с ума. Были к этому близки. Однажды в порыве безумия Бонанас и Меногиас чуть не убили друг друга. К счастью, я и Босациус были рядом и разняли их. Наш отряд рассыпался и грозился изжить сам себя, но всё прекратилось относительно недавно. Души Архонтов перестали тревожить регион. Как сказали другие Адепты, они истончились и растворились во времени. Мы стали свободными, — Сяо посмотрел на Люмин, лицо которой лишилось суровости и преобразилось в любопытство. — С того момента и до сегодняшнего дня нам больше не приходится вступать в борьбу с заражёнными. Наши истерзанные души пошли на поправку. Мы долго не могли свыкнуться, отречься от борьбы. Не верили, что всё закончилось. Шли годы, а враги так и не появились. Мои друзья начали искать новый смысл своего существования, и теперь мы здесь.              Он замолчал, решив дать Люмин время обдумать его тревожное откровение. Не знал, что творится в её голове, но по недоумённому и недоверчивому выражению лица мог догадаться, что она ему не поверила. И Сяо не мог её в этом винить. Его слова звучали как выдуманная на ходу легенда.              Выдержав тяжёлое, сравнимое с мукой молчание, Люмин забрала у Сяо книгу и поднялась. Мир под ногами юноши разрушился. Он лихорадочно думал, как её остановить, как доказать, что не лжёт, лишь бы она не уходила, но на ум ничего не пришло. Девушка задумчиво покрутила книгу в руках и сделала несколько шагов к краю пирса.              — Это безумие какое-то, — тихо сказала она, глядя в пустоту.              — Я не придумываю. И ты первая, кому об этом рассказал, — Сяо подошёл к ней. — Я не знаю, как тебе доказать правдивость моих слов. Их могут подтвердить лишь мои друзья, но ты им тоже не поверишь, думая, что я их подговорил. Но зачем мне это?              — Не знаю, — Люмин тяжело выдохнула и раскрыла страницу с Яксами. — Значит, хочешь сказать, что это ты?              Её тонкий палец вонзился в его древнее изображение в облике духа.              — Да. Я могу догадаться, о чём ты думаешь, — он опустил виноватый взгляд в воду. — В Разломе был я. Когда они позвонили… Я не мог медлить. С момента, когда пользовался своей силой, прошло много лет. Большая её часть стёрлась временем, но мне хватило, чтобы отыскать тебя. Если бы я знал раньше…              Захлопнув книгу, Люмин вонзила в него суровый и требовательный взгляд.              — Покажи мне своё плечо. Я хочу увидеть доказательство.              — Сейчас? — немного смутившись, Сяо отошёл от края пирса.              — Да. Докажи мне.              Сглотнув слюну, юноша принялся расстёгивать плотный мундир. Он знал, что она хочет увидеть.              — Оно забинтовано, — сказал Сяо и оттянул рубашку в сторону.              — Я хочу знать, что ты не обманываешь, — строго изрекла Люмин и, ухватившись за узелок, принялась разматывать бинт. Её близкое дыхание, сосредоточенный и взволнованный взгляд зажгли пламя на щеках Сяо и прорастили мягкую улыбку. — Того человека подстрелили у меня на глазах.              Процесс занял немало времени. Люмин выкручивала руки, лишь бы добраться до истины, и даже его одежда не помешала ей в этом. Когда она прикоснулась холодными пальцами к горячему плечу, Сяо вздрогнул.              — След такой же, как и у меня. Так Босациус солгал? — она вскинула на него поражённый взгляд. — И падение с лестницы? Вы лгали.              — Потому что ты бы не поверила, — констатировал Сяо и натянул рубаху на плечо. — Как бы мы объяснили, что я нашёл тебя? Что так быстро добрался?              Люмин схватилась за голову и опустилась на скамейку.              — И копьё. Нога, — продолжала шептать она, гладя в мостовую. — Как я не догадалась раньше? Ведь ответы были прямо перед носом, — её тело встрепенулось. — Но это не объясняет того, что ты сказал. Это просто невозможно. Вам было бы уже сотни лет.              — Кому-то даже больше, — Сяо усмехнулся, но она не приняла его забавы. — Мы не можем умереть от старости. В этом плане наши тела бессмертны. Но отправиться на тот свет от физической расправы вполне реально. Я не жду, что ты поверишь мне сейчас. Сам бы не поверил. Но это правда. И, честно признаться, я рад, что наконец-то смог этим поделиться с тобой.              Девушка нахмурилась.              — Это подло с твоей стороны. Я уезжаю уже завтра, и ты решил вживить мне в голову новые вопросы только сейчас?              — Да, — просто и одновременно сложно ответил он. — Я долго решался. Этот разговор очень трудный. Могу подставить своих друзей, но Босациус однажды раскрыл себя одному другу. Кстати, мы ездили к нему в деревню Цинцэ вместе. Думаю, что тебе тоже стоит знать, кто я такой. Это было бы справедливо.              Тело Люмин качнулось, и она вновь спрятала лицо за ладонями.              — Ох, Сяо, как в это вообще возможно поверить. В голове бульон.              Они замолчали, и лишь шум тихих волн прерывал возникшую пустоту. Казалось, между ними возникла целая пропасть, преодолеть которую невозможно. Люмин всё ещё сидела рядом, но Сяо видел, как она отдаляется. Это пугало его, скручивало живот и сжимало рёбра. И ему показалось, что вся эта затея вела лишь к краху.              — Наверное, хорошо, что я уеду. У меня будет время всё обдумать, — девушка поднялась. — Вряд ли я теперь усну, но мне сейчас надо побыть одной.              — Я понимаю, — согласился Сяо. — Но разреши мне хотя бы проводить тебя.              Короткий кивок не облегчил душу. До гостиницы они шли в безмолвии. Что-то ещё добавить к своим словам юноша не решался. Посчитал, что сказал достаточно, чтобы она приняла для себя какое-нибудь решение. Оставалось лишь смиренно надеяться, что Люмин не вычеркнет его из своей жизни. Снова окунаться в своё прошлое Сяо до боли не желал.