Глава 27

      Прочная старая дверь бесшумно отворилась. Тяжёлый прохладный воздух упал на плечи уставшего Сяо. Стянув на ходу кожаный ремень, он прошёл вглубь комнаты и бессильно рухнул на кровать, отчего ножки болезненно скрипнули. Голова раскалывалась надвое, а в груди гуляла пустота.              Рабочая смена закончилась ещё три часа назад, но Сяо не спешил в гостиницу. Провёл тренировку с Хуаном и Хуацином и, когда они ушли, занялся собой. Сам не знал, для чего отрабатывал удары о набитый песком мешок, затачивал копья, которые в скором времени уже никому не понадобятся. На днях обещали прислать в управление наставника по стрельбе из огнестрельного оружия, взбудоражив половину сотрудников. Кто-то с осторожностью относился к переменам, а кому-то не терпелось опробовать новшество. Сяо же не относился ни к кому из них. Если велят отложить копьё и взяться за пистолет, он подчинится. Научится стрелять, если того потребуют обстоятельства. Юноша как никто в управлении понимал, что перемены неизбежны, и противиться им — всё равно что бороться с ветром.              Сил идти в душ не осталось. В последнее время усталость наплывала на него быстрее и настойчивее обычного. Хотелось больше спать и всё меньше занимать себя прогулками. После возвращения из столицы он вновь вернулся к своей привычной жизни, не утешая себя ложными надеждами.              После разговора в ночи Люмин выставила перед ними небольшую дистанцию. На следующий день они встретились, и поначалу Сяо показалось, что в их общении ничего не изменилось, но мелкие детали не ускользали от его внимание и резали сердце больнее ножа. Девушка больше не стремилась приблизиться к нему. Продолжала улыбаться, всё так же шутила с Паймон, но об откровении совершенно не желала вспоминать. Сяо попытался осторожно узнать, что она решила, но ответа так и не получил. Со своей неразделённой болью он смотрел, как корабль отплывает от берегов, как путешественницы машут провожающим их друзьям. Люмин забрала с собой что-то очень важное, посеяв в нём ростки тревоги.              Глянув на часы, Сяо нехотя перевалился на бок и сполз с кровати. К десяти часам изо дня в день за ним приходил Босациус и вытаскивал в ресторан. Обряд, который они повторяли уже не впервой . Не успел Сяо умыться, как тяжёлый стук в дверь заставил его пошевелиться.              — Ты опять только вернулся? — спросил друг, глядя на влажные тёмные пряди, что прилипли к лицу Сяо.              — Да. Как обычно.              Отыскав свободный столик, друзья быстро поужинали. Засиживаться этим вечером Босациусу оказалось некогда. Он поделился с Сяо, что завтра рано утром уедет в столицу. Его пригласили в городскую больницу для помощи хирургу. Какая-то сложная операция на лёгкие. То, насколько хорошо мужчина знает человеческий организм, поражало юношу. Друг специализировался на всех направлениях и, если бы захотел, мог бы стать самым высокооплачиваемым врачом, как господин Бай Чжу, который сам нередко брал у него уроки.              — Мне это не надо, — отмахивался Босациус. — Деньги загоняют в рамки, а в заточении я прожил достаточно.              Лишившись возможности в очередной раз понаблюдать, как мужчина выпивает очередную бутылку, Сяо вернулась в комнату. Рутина обрушивалась на него неприятной тяжестью. Смывая с себя грязь, юноша поймал себя на мысли, что предпочёл бы проводить больше времени на работе, нежели слонялся по комнате из угла в угол.              Как бы Сяо ни пытался измотать себя, мысли о Люмин всё равно наплывали на него, особенно когда оставался один. Они приносили какую-то приятную нежность и горькую тоску. Лёжа на постели в полной темноте, он пытался уснуть, но каждый раз встречался с провалом. Уставший разум рисовал в голове её красивый взгляд и улыбку, пробуждая тихое сердце. Открывая глаза, Сяо не сталкивался ни с чем, кроме пустоты. Смотрел на место, где раньше спали путешественницы, на стол, где лежали их вещи. Они пожили в комнате всего пару дней, но оставили в ней незабываемый след, что отпечатался в душе и сердце. Этот след проявлялся каждый раз, когда он пытался уснуть или оставался в полной тишине, прожигал грудь и кровоточил. И не было от этого лекарства.              Сразу при заселении в гостиницу Инадзумы, Люмин выполнила своё обещание. Она позвонила ему и сообщила, что связь там очень дорогая и пользоваться ей можно только в определённые часы. Они толком не поговорили в тот день, а больше звонков не поступало. Снова напряжённое неведение мешало Сяо продолжать жить так, будто ничего в его существовании не изменилось. Несколько суток сдерживал себя, твердил, что Люмин всё ещё не решила, верить ему или нет, оттого не звонила попусту. Лишь особенно тяжёлым днём он не выдержал и позвонил сам, и только тишина стала ему ответом. Сердечные муки уничтожали безжалостнее, чем самое изощрённое оружие.              Борьба со сном окончилась только к двум часам ночи, усложнив утренний подъём. Сяо с трудом отыскал в себе желание встать и выйти на смену.              Кубок, какой выиграла команда, красовался на почётной стене, напоминая всем вошедшим, что управление чего-то стоит. На что потратить выделенные деньги в первую очередь уже активно обсуждалось в кабинете начальника.              — Доброе утро, Сяо, — произнёс Луахан, передавая своё ночное дежурство. — Ночка у нас была неспокойная.              — Что случилось?              — На один из гражданских автомобилей напали. Стреляли из пистолета. Пробили колёса, и машина улетела с дороги.              Ещё сонный взгляд Сяо ожесточился.              — Есть убитые?              — Нет. Водитель отделался ушибом, а стрелком оказался его зять. Мы гнались за ним чуть ли не до Мондштадта. Ещё бы немного, и улизнул бы. Не поверишь, как мы его остановили.              Чья-то тяжёлая рука бесцеремонно стукнула юношу по спине, и он резко обернулся.              — Я вылез из окна и швырнул в колесо копьё, — Вэйин гордо вздёрнул подбородок. — Пусть мы всё ещё выглядим как дикое племя, но меткости нам не занимать. Поднатаскались              — Врёшь! — воскликнул застывший в дверях Хуан.              — Даю палец на отсечение. Луахан и Биен свидетели.              — На ходу попал в колесо? Да ни в жизнь не поверю, — фыркнул молодой человек, проходя в раздевалку.              — Он не шутит, — подключился Луахан. — Только так и смогли остановить машину. Правда, пострадал наш стрелок нехило. Снёс забор и врезался в столб. Но жить будет.              — Надеюсь, наша смена пройдёт спокойнее, — крикнул из раздевалки Хуацин. — У меня спина после вчерашнего болит.              С товарищами, которые в последние месяцы каждый день скрашивали будни, теперь отряд Сяо виделся лишь на пересменке, как это и было раньше. Только в былые времена они почти не обменивались предложениями длиннее приветствий, но после соревнований стали относиться друг к другу иначе. Приятельский дух остался в них и впредь.              Приняв ключи и расписавшись в табеле, отряд Сяо вступил на дневную смену. Пока Хуацин и Хуан патрулировали территорию постоялого двора, командир занимался ненавистной для себя работой. Заполнял бумаги, оставленные на его скромном рабочем столе.              К обеду жизнь в управлении оживилась. Из столицы приехала маленькая делегация на большой машине, очень походившей на коробку. После недолгого совещания начальник велел всем находящимся на посту выездным отрядам и дежурным группам явиться на тренировочную площадку.              — Наконец-то привезли, — улыбаясь от предвкушения, сказал Хуацин. — Интересно, нам дадут попробовать?              — Думаю, для этого они и приехали, — Сяо указал в сторону, откуда открывался лучший обзор. — Слушайте всё, что будут говорить. Оружие опасное.              Напарники дружно кивнули и, видимо переняв привычку у своего командира, сложили руки на груди.              Усатый мужчина с элегантном костюме встал возле стола, какой поставили специально для него, и повернулся ко всем собравшимся служащим. На столешнице его коллеги разложили несколько видов огнестрельного оружия, и одно из них Сяо узнал.              — Разработки пришли к завершению, и мне выпала честь представить вам новый инструмент для сохранения порядка в нашем родном регионе, — сиплый голос гостя слышался не во всех концах тренировочной площадки, и многим пришлось покинуть дальние рубежи. — Наши традиционные оружия уходят в прошлое, уступая место технологиям. Если раньше нам приходилось сталкиваться с врагом лицом к лицу, то теперь этой крайности можно избежать. Но запомните: любое оружие создано для защиты нашего народа и применяться должно в крайних мерах.              Сяо с трудом сдержал усмешку. Мужчина делал акцент на безопасности, на уменьшении рисков, но юноша прекрасно понимал, что это лишь обёртка. На деле огнестрельное оружие в убийственной мощи намного превосходило традиционные инструменты борьбы. Один человек мог устранить не одного врага, при этом не вступая с ним в прямое противостояние.              — А почему вы раньше не занялись обучением? — выкрикнул кто-то из толпы. — Некоторые преступники, как выяснилось, уже давно располагают такими разработками.              Гость из столицы дёрнул усом.              — Но мы с вами не преступники. Прежде чем начать внедрять столь важные разработки, их следовало как следует проверить. Да, благодаря утечке некоторые из группировок завладели нашими разработками. Виновные уже наказаны. А теперь разрешите представить вашему вниманию компактный револьвер Л-5…              Каждое оружие имело своё название и предназначение. Одно подходило для дальнего боя с долгой перезарядкой, другое — для ближнего с отсеком на несколько патрон. Большие и маленькие. Тяжёлые и компактные. Оружие, созданное для быстрой победы.              Собравшиеся служители порядка внимали новый поток знаний с нескрываемым удивлением и любопытством. Даже те, кто высказывался против появления новшеств, не смогли скрыть своей заинтересованности. Когда раздался первый выстрел, люди и вовсе выстроились в очередь, чтобы опробовать инновации.              Стреляли до тех пор, пока не изрешетили большую мишень. Оставшиеся под большим впечатлением сотрудники разбрелись по кабинетам, а Сяо с напарниками вышел на патрулирование. Весь этот показ воодушевил молодых людей, чем они не стеснялись делиться.              — Это правда интересно. Но отдача у них неплохая. Бьёт в руку так, что, кажется, её оторвёт, — Хуацин показал свою красную ладонь.              — Так странно осознавать, что те методы борьбы, какими пользовались до сегодняшнего дня, теряют свою силу, — Хуан взглянул на копьё, что покачивалось на спине Хуацина.              — Любое оружие однажды устареет, — вмешался Сяо, ранее державший своё слово при себе. — Нам придётся научиться пользоваться такими инструментами. Всё равно ни к чему хорошему это не приведёт.              — Думаете, что с внедрением огнестрельного оружия всё станет хуже?              Хуан и Хуацин остановились и пронзили Сяо беспокойным взглядом.              — Да. Между людьми стирается грань. Ничего не стоит нажать на курок и убить того, кто находится в десятке и больше метров от тебя. Оружие будет как сдерживать преступность, так и множить её одновременно. Расследовать подобные нарушения закона будет сложнее.              — Скорее всего, так и будет, — Хуан склонил голову и скривил губы в задумчивости. — И почему всё ведёт к смертям? Хотел бы я, чтобы мой ребёнок родился в другом мире.              Хуацин дёрнул товарища за плечо.              — Хватит. Мы не знаем, что будет в будущем. Давайте жить настоящим.              Оставшийся рабочий день отряд провёл на улице. Вечернюю тренировку пришлось отменить. Напарники отпросились пораньше с работы, и Сяо отпустил их. Сам он в гостиницу вернулся ровно так же, как и ранее. Уставший, лишённый каких-либо желаний. Из-за недосыпа у него каждый день болела голова, и стены комнаты только усугубляли его состояние.              Приход Босациуса в этот раз состоялся позже обычного. Мужчина постучался только в одиннадцать вечера. В это время многие отправлялись на сон, но мужчина знал, что друг подобной роскошью не воспользуется.              — Как прошла операция? — спросил Сяо, когда Босациус поставил бутылку вина на стол. По лицу мужчины он не смог прочесть ответ.              — В целом успешно. Надо будет наблюдать за пациентом.              Пока Сяо опустошал тарелку с острой лапшой, мужчина налил два бокала вина.              — Как на службе дела?              — Приехали показывать огнестрельное оружие. Будут обучать.              Мужчина понимающе кивнул.              — Нам бы это оружие в былые времена… Устроили бы перестрелку, — он посмеялся и закинул в рот овощное рагу. — У меня есть для тебя новость.              Проглотив не дожёванную лапшу, Сяо поднял на него нетерпеливый взгляд.              — Мне звонила Люмин пару часов назад. Ты что, всё-таки собрался с силами и рассказал ей о нас?              Юноша почувствовал, как пересохло в горле, и отпил вина, налитое для него Босациусом.              — Что она сказала?              — Спросила меня, правду ли ты рассказал. Я бы даже отметил, что она требовала от меня правдивого ответа. Непривычно было слышать такой серьёзный от неё тон.              Пауза, возникшая из-за желания друга утолить голод, пробудила в Сяо нетерпимость. Чтобы не поторопить Босациуса, он занял рот остатками лапши.              — В общем, я подтвердил твои слова. Она, конечно, и мне вряд ли поверила. Бо Шень был таким же. Ему понадобилось несколько лет, чтобы осознать всё окончательно. Привёл ей в пример его.              — Она что-нибудь ещё сказала?              — Попросила передать, что позвонит тебе завтра около четырёх. Будет свободная линия. Долго проговорить мы не смогли.              Совпало ли так или Люмин знала, что завтра у него выходной, Сяо не предполагал, но обрадовался этой новости. Улыбка выдала его чувства.              — Ну, гляньте. Расцвёл птенчик, — из Босациуса вырвался гулкий смех и растворился в бокале. — Когда позвонит, не забудь сказать ей, что очень ждал её звонка. Она должна знать, что ты думаешь о ней. Девушкам это важно. Да и вообще надо было тебе ехать с ней. Там бы и решили все вопросы.              — Ещё неизвестно, захочет ли она и дальше поддерживать со мной связь, — глянув на миндальный тофу, не без беспокойства заметил он. — Ты сам сказал, что нужно много времени. У меня даже не осталось доказательств.              — Глупый ты, Сяо. Не стала бы девушка названивать друзьям, если бы не была заинтересована. А в тебе она давно заинтересована.              Мужчина улыбнулся, наблюдая, как Сяо заёрзал на стуле.              — Что ты имеешь в виду?              — Ты же заинтересован в ней. Вот и она так же. Неужели ты так и не разобрался в причинно-следственных связях между людьми?              Живот стянуло напряжением, а к голове прилил жар. Посчитав, что всему виной выпитый бокал красного вина, Сяо осел.              — Нет. Сомневаюсь, что она заинтересована мной так же.              Босациус на это ничего не ответил, а лишь посмеялся. И эта его реакция была громче слов.              Покончив с ужином, Сяо вернулся в комнату. Одного обещания о звонке хватило, чтобы сердце заплясало в танце. Сразу лечь в постель юноша не смог. В теле проснулась спящая энергия, мешающая настроиться. Да и о каком сне могла идти речь, если она не выбросила его из головы. Мысль, что Люмин звонила Босациусу ради того, чтобы разобраться, вводила в неудержимый трепет. Он надеялся, что не всё ещё потеряно. Что она сможет его понять и принять, а дальше уже видно будет.              С раннего утра Сяо уже был на ногах. Надеясь ускорить медленно ползущее время, он съездил вместе с Босациусом до соседней деревни к пациенту, страдающему от лихорадки, и вернулся, когда до звонка осталось чуть больше двух часов. Больше покидать гостиницу он не осмелился. Боялся пропустить столь долгожданное событие.              Не в силах удержать свой трепет, в три часа Сяо спустился на общий балкон. Днём гостей на нём почти не было, лишь одна Ши Янь что-то вязала, сидя в стороне на стуле. С виду она осталась такой же уставшей и хмурой, и лишь бока чуть-чуть округлились от гнёта её положения.              — Давно не видела тебя, — сказала женщина и поправила круглые очки. — Уезжал куда?              — Да. Но уже две недели здесь, — ответил Сяо и прижался к балюстраде.              — Ничего не упустил. Глухо в этой дыре, — её взгляд снова вернулся к вязанию. — Вот готовлю носочки. Если бы ты знал, как плохо я себя чувствую, то заплакал бы. Ненавижу мужчин. Слишком уж легко им всё даётся.              И всё же характер Ши Янь немного изменился. Она стала ещё грубее и обозлённее. Женщине её положения не пристало веселиться.              С балкона Сяо ушёл, лишь когда зазвонил телефон. В груди сразу всё сжалось от неведения и желания поскорее услышать её голос.              — Здравствуй, Сяо.              — Здравствуй, Люмин.              Губы дрогнули от удовольствия вновь слышать её.              — У нас здесь уже шесть вечера. Я правильно поняла, ты ведь не работал сегодня?              — У меня первый день выходного.              Люмин говорила с ним так же обыденно, как и ранее, но избавиться от пульсирующего в висках напряжения он не мог.              — Как у вас там обстановка?              — Здесь всё строже, — девушка понизила голос. — Меньше свободы. Но мы осторожны.              — Да, я слышал, что Инадзума не славится вольностью.              Громкий вздох коснулся его уха.              — Ещё как. Поэтому не всегда получается позвонить. И времени на разговоры выделяется совсем мало. Поэтому я хотела бы сразу спросить: ты не забираешь свои слова?              — Нет. Всё, что я сказал, — абсолютная правда.              Последовавшее молчание прервало тихое шипение. Сяо побоялся, что она сбросила трубку, но он не успел её окликнуть.              — Я много думаю об этом. Ты меня поразил. Мне всё ещё трудно в это поверить, но и не могу найти причину, зачем тебе лгать. Как твои плечо и нога?              — Почти зажило. А у тебя?              — И у меня. С врачами здесь только сложнее. Они очень дорогие. Тебе повезло больше.              Сяо улыбнулся и поднял глаза на Ши Янь, что вошла в холл с балкона. Её растрепавшиеся волосы и свирепое лицо не сулили ничего хорошего.              — Проклятый всеми Архонтами ветер! Чтоб он провалился. Все нитки мне перепутал, паршивец.              В трубке послышался тихий смех.              — Это Ши Янь?              — Да. Она не в духе.              — Жаль её, на самом деле. Несчастная судьба. Одна из множества, — Люмин вздохнула. — Я уже скучаю по гостинице. У вас там всегда что-то происходит.              — Вынужден не согласиться. Сейчас тебе было бы здесь скучно. Разве что могу сказать: есть новости о Баоин. Её задержали, пока мы были на соревнованиях. Суды начнутся, как её товарищи выйдут из больницы.              — Правда? — удивление проскользнуло в её голосе. — Наверное, это хорошая новость, а то несправедливо, что один Си Шен расплачивается за ошибки.              — Ты хороший человек, Люмин, — это всё, что он смог сказать, хотя ранее в его голове блуждали более яркие определения. — А хорошим людям живётся нелегко. Будь, пожалуйста, осторожна.              — Не беспокойся обо мне, — ему показалось, что она улыбается. — Да и чего мне переживать, если мой друг — это Якса.              В её голосе не было насмешки, и Сяо посчитал это хорошим знаком.              — Я очень рад тебя слышать, — тепло вырвалось из него подобно лаве из жерла спящего вулкана, подбрасывая жара к щекам.              На мгновение повисла тишина, в течение которой юноша слышал лишь её дыхание.              — Я тоже, — тихо и в то же время чувственно ответила она, пробудив огонь в его груди. — Мне пора идти, иначе моры совсем не останется. Жаль, что я не могу сказать больше. Не знаю, когда можно будет ещё раз позвонить, но буду стараться выбирать время, когда ты теоретически будешь в гостинице.              — Хорошо, я буду ждать. Хорошего вечера.              — И тебе хорошего вечера, Сяо.              Короткие гудки отняли у него успевший стать родным голос. И всё-таки Люмин не собиралась стирать его из своей жизни, и это откровение горячей и ласковой рекой разливалось по жилам. Повесив трубку, Сяо вышел на прогулку. Хотелось пространства, подышать свежим воздухом и успокоить взбудораженный разум. Ему казалось, что достиг предела своей чувствительности, но всего один разговор, одна встреча расширяли эти границы. И, казалось, этой окрылённости не будет конца. Необычное и такое манящее чувство, от которого не хотелось ни прятаться, ни отталкивать.              Прогуливаясь по территории постоялого двора, Сяо поглядывал на людей. В разгар дня многие проезжающие мимо машины останавливались, чтобы приобрести товары или перекусить. Одинокие мужчины без особого интереса засматривались на витрины и маленькие прилавки, бубнили о дороговизне, садились в машину и уезжали. Семейные пары зачастую что-нибудь приобретали, балуя прихваченных с собой капризных детей. Встречались и такие, что останавливались у постоялого двора, чтобы полюбоваться удивительным сооружением гостиницы, прогуляться по тростниковым островам, особенно смелые умудрялись спрятаться от лишних глаз и искупаться в уже по-осеннему холодной воде. Вкупе люди мало чем друг от друга отличались, но в каждом присутствовало то, что наделяло их личностью. И некоторые человеческие поступки Сяо мог понять. Он всё ещё учился искать в их действиях смысл, но многое для него прояснилось. Разумение всё больше приобретало ясность, пока юноша находился в их обществе. Когда его внимание перестало ограничиваться долгоживущими друзьями, Сяо преодолел собой возведённые стены и шагнул вперёд. Очутился в центре жизни смертных, радуясь их свершениям и тихо направляя, как когда-то направляли его.              Завершить обход по территории Сяо не удалось. Не успел он добраться до моста, как рядом с ним остановился грязный, во многих местах помятый седан старого образца. Недоумённый взгляд юноши прояснился, когда из водительского сиденья выскочил его напарник. Радостный, как ребёнок на празднике, Хуан несколько раз постучал по пыльной крыше машины.              — Командир! Вы только гляньте, чем я обзавёлся.              Не сумев скрыть своего удивления, Сяо опустил взгляд на едва существующую машину.              — Это твоя?              — Да! Я копил на неё сразу, как начал работать. Мне не хватало как раз десяти тысяч, которые мы выиграли. Ну хороша, правда?              — Хвастун, — заметил со смешком Хуацин, которого Сяо не сразу заметил на пассажирском сиденье.              — С ней, правда, предстоит понянчиться, но она на ходу, — Хуан обошёл машину и поправил зеркало, что держалось на одной надежде. — Сегодня выкупили. Смогли сторговать аж пять тысяч моры.              Блестящий от счастья взгляд вперился в командира, будто требуя какого-нибудь ответа.              — Это хорошая покупка, — одобряюще кивнул Сяо.              — Она, конечно, далеко не новая и непривлекательная, но я доволен. Больше не придётся трястись в автобусе. Да и когда родит Чаин, машина будет нужна как воздух.              Не раз Сяо видел, как молодые люди спускали свои деньги на выпивку, игры, на бесполезные покупки. В их головах редко поселялась какая-то рациональность, и то, что Хуан не причислялся к подобному списку, искренне порадовало. Ответственность не только за своё будущее в нём присутствовала.              — Правильно рассудил. Машина пригодится. Только затрат она будет требовать не меньше, — заметил Сяо, припомнив, как много времени Босациус проводил у своего автомобиля.              — Я подписался на помощь, — Хуацин вышел из машины и слабо пнул чёрное колесо. — Подарил ему колёса в честь дня рождения.              Сяо посмотрел на Хуана, с щепетильностью домохозяйки потирающего фары.              — У тебя день рождения?              — Ну да, — он быстро пожал плечами и распрямился. — Мы запланировали его отметить в ресторане гостиницы, дома готовить никому неохота. Если у вас будет время, то присоединяйтесь. Всё равно здесь живёте. Никаких поздравлений не надо. Просто приходите. Собираемся в семь.              Хуан опустил голову, быстро забрался в машину и поторопил товарища.              — Если вы придёте, он будет счастлив, — тихо сказал Хуацин и попытался захлопнуть дверцу автомобиля, что поддалась не сразу.              С каким-то смиренным спокойствием Сяо смотрел, как тяжело завелась машина и тихо поплелась в сторону деревни Чиенчао, где жили два друга.              Над предложением товарища юноша всерьёз не размышлял до момента, пока не вернулся в комнату. Скинув с себя пальто, он положил шляпу на стол и зацепился взглядом за маленькую фотографию, какую воткнул в щель стены. Счастливая команда, вытянувшая свою победу, смотрела на него и пробуждала воспоминания. Соревнования, какие изначально воспринимались Сяо крайне негативно и критично, превратились во что-то, о чём думалось с теплом. Не результат бередил его душу, а весь путь, который он прошёл вместе с командой. Вспомнил, как пыхтели и ругались товарищи, когда привязывал их ноги верёвками и улучшал растяжку, как рос их соревновательный дух во время пробежек, как они предавались ребячеству, пытаясь отобрать друг у друга тренировочную жердь, как застал их драку в переулке. Шутки, ругань, смех отпечатались в памяти Сяо незаметно и прочно, как след в размокшей земле. Он не хотел, чтобы дни со смертными стали значимыми, но всё пошло вразрез его планам. Истощённая душа нуждалась в хороших воспоминаниях, эмоциях, она требовала позволить переменам случиться, выпустить то, что Сяо надеялся удержать. И теперь, глядя на фотографию, юноша слабо улыбался, смиренно предаваясь течению событий.              Когда миновало семь вечера, Сяо вышел из комнаты. Сжимая в кармане перевязанный тонкий свёрток, он спустился в ресторан. Не все люди вернулись с рабочих мест, но помещение уже гудело от голосов. Пару столов сдвинули, чтобы уместить пожаловавших гостей. Когда Сяо неуверенно приблизился к ним, отметая последнее желание уйти, Хуан подорвался с места и с удивлением воскликнул:              — Вы пришли! Занимайте любое место, больше никто не подойдёт.              Сяо осмотрел два пустых стула. Один стоял рядом с Хуацином, другой с круглой маленькой женщиной, седые волосы которой придерживали длинные алые шпильки. Выбрав держаться ближе к знакомым, юноша сел к напарнику.              — Знакомьтесь, это мой и Хуацина начальник Сяо.              — Какой молодой, — улыбнулась седовласая женщина, отчего дряблая кожа на её лице собралась в глубокие складки. — Я Ингира. Мать Хуана. А это его сестра Гунчао.              Темноволосая и будто вдвое старше Хуана женщина приветливо кивнула.              — Ну а меня ты уже знаешь, — улыбнулась Чаин и указала на разные яства, заполнившие весь стол. — Давайте уже приступим к трапезе. Целый день ничего не ела.              — Для начала помолимся и поблагодарим нашего Архонта за оказанную милость.              Давно Сяо не встречал людей, что всё ещё почитали Властелина Камня, и удивился, когда старшая их семейства сложила руки в молитве. Остальные повторили за ней без особого благоговения.              — Она староверка, — тихо прокомментировал Хуацин, заметив внимание Сяо.              Когда безмолвные воздаяния окончились, маленькая компания приступила к еде. Оставшиеся два гостя представились уже в процессе трапезы. Усатый молодой человек и сидевшая рядом с ним брюнетка назвались друзьями Хуана.              — Мы вчетвером дружим с детства, — сказал малознакомый Су Чжан. — Сейчас видимся, правда, реже. Я и Сюин уехали в столицу, а Хуан и Хуацин решили остаться в Чиенчао.              — Да, с самого детства, — добродушно подтвердила Ингира. — Как только научились ходить. Детей в деревне становилось всё меньше. Ты, наверное, Хуан, не помнишь, но…              — Мама, — оторвав бокал от губ, оборвал её именинник. — Давай без этих историй.              — А мне интересно, — подразнив хитрым взглядом, Чаин наклонилась к свекрови. — Рассказывайте.              Женщина тихо посмеялась и повернулась к Сяо, что ещё не притронулся ни к одному из блюд.              — Когда я вышла с ним погулять, на улице как раз в грязи копошились Хуацин и Сюин.              Девушка, что только заглотила вино, подавилась от вывалившегося изнутри смеха. Хуацин переглянулся с Хуаном и не смог подавить улыбку.              — Хуан был любопытным мальчиком, но не очень хорошо ходил. Пока я разговаривала со старейшиной, он улизнул от меня и рухнул к ним в лужу, запутавшись в ногах.              — О боги, мама, за что ты так со мной? — Хуан закрыл покрасневшее лицо ладонью.              Привычная осторожность растворялась в груди Сяо. Раньше он никогда всерьёз не рассматривал вопрос, что все взрослые люди когда-то были детьми. Перед тем как вступить на путь становления, им приходилось учиться твёрдо держаться на ногах.              — Я тоже этого не помню, — посмеялся Хуацин.              — Куда вам помнить. Вы ещё совсем маленькие были.              Женщина смахнула с глаза созревшую слезинку и подняла немного дрожащей рукой бокал.              — Скоро у тебя будут свои дети, Хуан. Пусть в тебе не угасает терпение и упрямство. Они пригодятся.              Мгновение помедлив, Сяо всё же решился пригубить вино ради слов, сказанных матерью. Было в них что-то, что прикоснулось к струнам его души.              — Сяо, а где Люмин? Мог бы пригласить её к нам.              Проглотив не дожёванный рис, юноша посмотрел на Чаин.              — Она уехала.              — Как жаль. А куда? Почему ты не поехал с ней?              Растерянность проникла в голову Сяо, и он не сразу смог собрать разлетевшиеся мысли.              — В Инадзуму.              — Моя мечта, — подключилась Сюин. — Там, говорят, растут божественные сакуры. Что их аромат может вскружить голову даже самому равнодушному человеку.              — Если получится, съездим в следующем году, — пообещал усатый Су Чжан. — Надо только денег накопить и подать прошение.              — И куда вас всех несёт? — Ингира неодобрительно нахмурилась. — Живите на своей земле.              — Никто не говорит о переезде, — улыбнулся Хуан. — Я и Чаин хотим однажды съездить в Сумеру. Правда, теперь неизвестно, когда получится.              — Я без ума от сумерского кофе, — Чаин взяла чашку с чаем и покачала в руке. — Его аромат лучше любых духов. Наш чай, конечно, тоже неплох, но кофе мне больше по душе.              — Надеюсь, ты не пьёшь его в своём положении? — мать бросила на девушку укоризненный взгляд.              — Нет, только лучший чай с наших плантаций, — небольшое раздражение проникло в голос Чаин.              — Мама, мы знаем, что можно, а что нежелательно, — вмешался Хуан.              В кругу человеческой семьи Сяо ещё не приходилось находиться за одним столом. С первых рядов наблюдал, как старшие поколения поучают упрямых младших, что стремятся сами отыскать свой путь. Пусть за его плечами многие годы, какие обычному человеку никогда не прожить, во многих вопросах он всё ещё оставался несведущ. Прекрасно знал, как выживать и сражаться, но как готовить, творить искусство, откуда берутся те или иные вещи, какая пища полезнее другой — всё это и многое ему не было известно. Не везде удалось побывать, не всё открыл. Слушая их речи, осознал, какой обширный на самом деле мир.              Пара часов за столом пронеслась так незаметно, что Сяо удивился. Искренний интерес завладел им, расслабив мышцы и породив свои мысли. Он мало участвовал в разговорах, но внимательно слушал и порой скромно улыбался. Узнал немало про своих напарников, расширив о них своё понимание. Простые парни, что мечтали о мире, стремились к познаниям и свершению маленьких человеческих целей.              Перед тем как все разошлись, Сяо отошёл с Хуаном в сторону. Пусть он ни о чём не просил, но его командир не мог прийти ни с чем.              — Распорядись ими по достоинству, — протягивая маленькую связку денег, тихо сказал Сяо.              — Нет, я не возьму, — Хуан отодвинул руку командира. — Все деньги, какие у меня есть, я заработал сам. Мне ничего не надо. Достаточно, что вы пришли.              — Тебе они понадобятся, — Сяо посмотрел на Чаин, что беседовала с Сюин и поглаживала свой живот.              — Спасибо, — напарник улыбнулся, но денег так и не взял. — Не беспокойтесь. Я смогу прокормить свою семью. Жалованья пока хватает. А в будущем я планирую начать подрабатывать, как только машину приведу в порядок. Хуацин обещал мне в этом помочь.              Некая истина, что открылась перед глазами, тронула сердце Сяо. Напарники, в каких он видел лишь ветреных личностей, в действительности такими не являлись. Только когда капнул глубже, узнал их жизнь, смог увидеть в них настоящих мужчин.              — Хорошо. Как скажешь, — Сяо убрал деньги обратно в карман. — Думаю, у тебя всё получится.              Попрощавшись на балконе со всеми новыми знакомыми, Сяо вернулся в комнату. Приятное тепло дрожало в груди, даря лёгкость и одухотворение. В это мгновение ему очень хотелось бы, чтобы Люмин была рядом. Поделился бы с ней мыслями на этот раз открыто, без прикрытых смыслов, но она находилась слишком далеко, чтобы услышать его. Достав спрятанную на сохранение фотографию, Сяо опустился на кровать и всмотрелся в её лучезарное лицо. Он видел в девушке то, что так долго и тайно искало его сердце. Покой, лёгкость, желание, тягу, энергию, пылкость, сопереживание. И какими же яркими оказались моменты с ней. Всё внутри оживилось, и больше не желало увядать. В нём родилась решимость двигаться дальше, и на этот раз он не собирался отступать.              Сяо надеялся поговорить с Босациусом в этот же вечер, но Верр Голдет поубавила его рвение, сообщив, что мужчина умчался на вызов и не сказал, во сколько вернётся. Встретившись с провалом, юноша решил направить свою энергию в полезное русло. В отсутствие друга обдумал свою идею, попытался рассчитать, какие шаги ему предстоит сделать.              Разговор с Люмин на следующий день только сильнее разжёг пламя его решительности. Короткая телефонная связь не могла удовлетворить и усмирить бьющееся под рёбрами сердце. Живость поселилась в его теле, отметая все сомнения.              Ближе к вечеру Сяо удалось выловить Босациуса и привлечь к разговору, что не давал ему покоя уже больше суток.              — Неужели? Ты правда решил? — глаза мужчины перекрыли половину лица от удивления. — Я вроде бы не пил сегодня.              — Так ты знаешь, как проходит эта процедура? — отодвинув стопку, какую мужчина намеревался выпить, нетерпеливо вопросил Сяо.              — Да. Подаёшь свои данные в посольство. Они рассмотрят заявку и, если не будет претензий, дадут разрешение. На это уходит где-то около двух месяцев. Но с тобой так не пройдёт. Сам знаешь почему, — Босациус потянулся к рюмке, но Сяо накрыл её своей ладонью. — Можно, конечно, подключить Чжун Ли. У него везде связи.              Юноша отклонился на спинку стула и вздохнул.              — Нет. Я не хочу его беспокоить. Есть ещё варианты?              Мужчина почесал подбородок.              — Дай мне неделю, и я решу твой вопрос. Ты пока подумай, что с работой, и скажи мне точную дату, когда будешь готов.              — Договорились, — Сяо вернул стопку другу.              — Когда ты стал таким шантажистом?              Тихий смех заглушился жгучим шаоцзю.              План, какой выстроил Сяо, начал понемногу исполняться. Услышав о желании юноши уйти в отпуск, начальник неподдельно обеспокоился. За пару лет, пока находился на своём посту, командир ни разу не брал вольной. Объясняться Сяо не стал, сказав лишь, что собирается немного отдохнуть. Лу Ян никак не воспротивился его желанию и с лёгкостью подписал заявление.              — Возвращайся к нам полным сил, — пожелал начальник перед тем, как Сяо ушёл на дежурство.              Недели Босациусу хватило, чтобы привезти разрешение на выезд и въезд в Инадзуму. Каким образом он так быстро заполучил документы, мужчина не объяснил, лишь хитро улыбнулся. Всё складывалось почти идеально, и лишь билет на теплоход поумерил возникший трепет. Его удалось приобрести только на семнадцатое ноября. Ранние рейсы расхватали более проворные.              В оставшиеся четыре дня усмирить разожжённое волнение ничем не получалось. Сяо не видел Люмин почти месяц и не мог подавить в себе неудержимое нетерпение вновь встретиться с ней. Чтобы не сожрать себя мыслями, юноша отсрочил выход в отпуск, решив отработать все смены вплоть до выезда в гавань.              Узнав об отъезде своего начальника, напарники завалили его скромными вопросами: кто теперь будет ими командовать, когда продолжат тренировки, где Сяо запланировал побывать. Свои обязанности командир передал Хэньхаю, что изредка выезжал на вызовы и чаще руководил следственными группами.              — Он же страшный зануда, — выдохнул себе под нос Хуацин. — Слышал, чтобы даже нужду справить, надо отпрашиваться.              — Да. И он считает каждую секунду твоего отсутствия, — Хуан отправил мучительный стон в серое небо. — И так целый месяц.              — Может, мне тоже стоит установить вам нормативы? А то вы часто прохлаждаетесь с трубкой у управления, — напарники дружно вперили в Сяо встревоженные взгляды.              — Не надо, — не сговариваясь, хором ответили они.              — Хэньхай научит вас дисциплине, раз у меня не получилось.              — Да какая ж это дисциплина? — Хуан возмущённо раскинул руки. — Это… это деспотия. Вот чего!              — Ты где слова такие выцепил? — брови Хуацина взлетели к волосам.              Отъезд командира всполошил их умы, чем они не стеснялись делиться. Напарники привыкли к отстранённости и умеренной строгости Сяо и вставать в подчинение к новым руководителям совсем не хотели. Тем более к такому щепетильному Хэньхаю. И всё же, когда последняя смена подошла к концу, они с теплом попрощались с командиром, пожелав хорошего отдыха и скорейшего возвращения.              Уставший за очередной рабочий день, но вдохновлённый Сяо вернулся в гостиницу ровно тогда, когда зазвонил телефон. Протерев сырой лоб тыльной стороной ладони, он принял от Верр Голдет трубку.              — Ты сегодня поздно, — сказала Люмин после приветствия.              — Да, задержался. Вы сейчас в гостинице?              — Тут больше неоткуда позвонить. Связь с большой землёй весьма шаткая. Как прошёл твой день?              Сяо коротко, как умел, рассказал об уроках стрельбы, патрулировании, что не принесло результатов и том, как Босациус потерял колесо по дороге к пациенту.              — И как же он обратно приехал?              — Сказал, что прикрутил новое, — Сяо улыбнулся и прикусил губу. Ему страсть как хотелось рассказать, чем занимался последние две недели, что скоро приедет к ней, но Босациус порекомендовал оставить это втайне. — А какие у вас новости?              — Сегодня мы изучали культуру Инадзумы. Ты слышал о ней что-нибудь?              — Честно говоря, не так много, как стоило.              — Ты так долго живёшь, но на деле так мало знаешь, — она посмеялась. — Паймон говорит, что тебе понравилось бы их боевое искусство. Я тоже так считаю.              Сяо устремил взгляд на покачивающиеся в окне ветки.              — Я бы с удовольствием послушал, — он сглотнул и решился спросить: — Ты бы хотела… вновь когда-нибудь встретиться?              Почему-то, затевая всю поездку, Сяо не догадался узнать об этом раньше, а теперь замер, боясь услышать ответ. И тишина, какая пронизывала всё пространство, бередила его волнение, заставляя сильнее сжимать трубку.              — Конечно, — её голос сделался глуше и тише, напитался волнующим трепетом, пробуждая живость в груди Сяо. — Сильнее, чем раньше. Я не знаю, почему так. Мне так много вопросов хочется задать, посидеть одним из вечеров в ресторане гостиницы, поговорить о чём-нибудь, как раньше. Возможно, сходить на танцы. Попробуем приехать на Праздник морских фонарей, так что запасись там свободным временем. Я обязательно заставлю тебя ещё раз станцевать со мной.              — Хорошо, — улыбка разделила лицо Сяо пополам. Это именно то, что он хотел услышать.              Короткий разговор придал дополнительной уверенности в правильности всей затеи. Уже с вечера Сяо подготовился к раннему выезду и, как подозревал, провёл ночь в бодрствовании. Уснуть ему так и не получилось.              Босациус сам вызвался подбросить взволнованного друга до гавани. Корабль отплывал в десять утра, но они уже в девять топтали загаженную чайками пристань. Проводить Сяо в плаванье пришли все его близкие друзья. Всем им хотелось посмотреть в лицо того, кого считали неисправимым упрямым сухарём.              — Привези мне какой-нибудь сувенир, — попросила Бонанас.              — Очень будем ждать тебя с новостями. Отдохни как следует, — Индариас обняла Сяо, и он почувствовал аромат её острых пряных духов. — Я так рада за тебя. Ты всё делаешь правильно.              — Наш птенчик пробует новые горизонты, — Меногиас рывком достал из сумки новую шляпу и накинул её на волосы юноше. — Пусть убережёт твою голову от вихрей судьбы.              Босациус махнул рукой и протянул Сяо его маленький чемодан.              — Пора, а то опоздаешь.              Шагая по трапу, Сяо чувствовал, как сжимается сердце, как скручивает живот. Его затошнило, но он нашёл в себе силы помахать друзьям на прощание.              Никогда в своей долгой жизни юноша не плавал на корабле. Не знал, как ощущаются волны в море, как раскачивает палубу. Не имел понятия, как сильно мутит желудок при каждом спуске и подъёме. Волнение от предстоящей встречи затмила нескончаемая тошнота. Он не мог ни есть, ни пить, и даже свежий влажный воздух не облегчал его состояние. И таких на корабле плыло великое множество.              Свою каюту Сяо делил с семьёй, что плыла в Инадзуму к родственникам. Муж с женой говорили мало, а вот их дети болтали без умолку. Прибившись к обитой дешёвой кожей стенке, юноша старался спасти свои уши подушкой. Голова раскалывалась сильнее обычного, съеденный ещё утром завтрак подступал к горлу каждый раз, когда корабль приходил в движение. Доставшаяся ему верхняя полка принесла больше мучений, чем сон на голых камнях. Его пальцы сжимали холодные металлические поручни, когда судно наклонялось и тело покачивалось. Надежда проспать весь путь осталась на пристани Ли Юэ. Всё, о чём Сяо приходилось мечтать, — это об окончании кошмарного пути.              В отличие от юноши, вся путешествующая с ним семья не испытывала неудобств. Их не мучили покачивания, не беспокоило бескрайнее море. Они развлекались играми, читали газеты и пытались пару раз привлечь Сяо к разговору, но быстро потеряли интерес, стоило ему подать недовольный голос. Стало совсем невыносимо, когда женщина достала из сумки заготовленные перекусы. Запах вяленого мяса, что заполнил собой каждый угол каюты, подорвал тело юноши. Даже не подумав осторожно спустится по лестнице, он спрыгнул на пол и под вздохи удивления соседей выскочил в коридор. Тошнота упёрлась в горло, мешая дышать и думать о чём-либо. Расталкивая всех, кто попадался на пути, Сяо с трудом добежал до уборной и вывернул всю выпитую воду. Ожидаемого облегчения не наступило.              «Я умру здесь», — пронеслась мучительная мысль.              Возвращаться в каюту не было никакого желания. Придерживаясь за протянутые поручни, Сяо выбрался на продуваемую палубу. Морской холодный ветер привлекал его больше, чем запах еды, мучивший раздражённый желудок.              — Тоже плохо? — вымученно спросил худой пассажир, глядя на прижавшегося к поручню Сяо. — Наверное, я такой же бледный, как и ты. Когда это проклятое плавание закончится?              — Сидели бы дома, раз не можете достойно пережить такую мелочь, — высокий и крепкий мужчина в ухоженном графитовом костюме стряхнул пепел трубки и с явно презренной усмешкой посмотрел на одежду страдающего, что бесформенным мешком висела на костлявых плечах.              — Это уже не ваше дело, господин, — нахмурился тот в ответ. — Идите в свою каюту, если не хотите, чтобы я облевал ваши дорогие туфли.              Тяжёлая фигура угрожающе сгорбилась.              — Свой вонючий язык ты сейчас засунешь…              — Хватит, — придерживая больную голову ладонью, остановил их перепалку Сяо. — Будьте более благоразумны. Затевать перепалку на корабле не стоит. Не портите себе великолепное путешествие.              Мужчина в костюме недобро покосился на юношу, что-то пробубнил себе под нос и, поправив костюм, неспешно удалился. Сяо надеялся спастись от болтливых соседей хотя бы на палубе, но и здесь люди умудрялись зацепиться в словесных перепалках.              — Червяк. Думает, если выльет на себя ведра парфюма, то сможет скрыть свою гниющую душу. Как бы не так.              Сяо не вслушивался в возмущения мужчины. Отошёл в сторону и отыскал единственный уголок, где не помешал бы прогуливающимся людям и смог бы дышать воздухом, что пробирал до дрожи.              Всё казавшимся нескончаемым плавание Сяо провёл на полу палубы. Море, что не имело берегов, его совершенно не интересовало, как и роскошно одетые люди, что проходили мимо него и с лёгким высокомерием поглядывали на растянувшегося в тени юношу, жаждущего спасения.              Стало немного легче, когда корабль остановился у берегов острова Рито. Не успел Сяо сойти на большой причал, как ощутил совершенно иную энергию, что пронизывала воздух. Лёгкое покалывание проносилось по коже, будто кто-то невидимый прикасался тонкими иголками. Запах морской воды, рыбы и чего-то острого встретил гостей, сошедших на землю.              Сразу по прибытии у едва выжившего Сяо проверили документы, поставили печать и отпустили. Куда идти и где искать транспорт, что доставит его до столицы, он не имел понятия. Больная голова так плохо соображала, что ему пришлось провести не меньше часа на скамейке. Тело не сразу привыкло к неподвижной земле, а желудок и вовсе отказывался успокаиваться. Даже предложенные неравнодушными попутчиками лекарства не смогли убрать морскую болезнь. Он сидел до тех пор, пока не прекратились рвотные позывы, что сожгли всё горло. Оросив рот остатками воды, Сяо поднялся. Мысль, что практически добрался до Люмин, дарила ему силы продолжить начатый путь. Как брошенный на землю лист клёна, он блуждал между крепкими, но невысокими домами, уходил от назойливых торговцев, что предлагали дорогие сувениры и сомнительного качества сухую рыбу.              Не только в воздухе и архитектуре ощущалась разница. Люди здесь казались осторожными, а патрульные — суровыми. Не было улыбок перед иноземцами, только неприкрытая напряжённость. На вопросы они отвечали нехотя, чаще стараясь как можно быстрее уйти по своим делам. В портовом городе Сяо несколько раз заблудился, свернув не в тот переулок, и лишь попавшаяся ему по пути девочка подсказала, как найти станцию, откуда отправляются автобусы до столицы.              К моменту, как юноша добрался до транспорта, на улицу спустились сумерки. Разглядеть, как выглядит островной регион, у него не было шансов. Дальше света фар он ничего не мог разглядеть. Единичные деревья, светившиеся вдали населённые пункты, загадочные тусклые розовые сгустки странной энергии — это всё, что удавалось разглядеть в тёмной улице. Дорога до столицы Инадзумы не принесла ему никакого удовольствия, лишь прибавила животу новое раздражение.              Жизненные силы вернулись в тело, как только автобус с сонными пассажирами приблизился к конечному пункту. Благодаря свету фонарей Сяо смог заметить, что город расположился на двух кусках острова. Стараясь уместиться на ограниченном клочке, дома строили ввысь, и юноша удивился, увидев, как много многоэтажек заполонило чужую землю. В Ли Юэ подобное только разрасталось.              Выбравшись из транспорта, Сяо вдохнул аромат чужих земель. В столице воздух сильнее щекотал нос, пахло свежестью, как после хорошей грозы, и чем-то сладким. Несмотря на ещё довольно ранний вечер, многолюдности на чистых улицах не наблюдалось. Сяо свободно перемещался от здания к зданию, разыскивая нужную ему гостиницу. Магазины, охранные посты, различные административные отделы и жилые дома ровными и строгими линиями занимали маленькое пространство земли. Машин встречалось меньше, чем в Ли Юэ. Чаще люди передвигались на велосипедах и маленьких моторных двухколёсных транспортах. На нешироких улицах подобная техника прекрасно вписывалась.              От человека к человеку Сяо пробирался к нужному ему зданию. В лабиринте домов приходилось полагаться лишь на местный народ, с которыми не хотелось говорить. В Ли Юэ он знал каждый клочок земли, а в чужом городе не мог представить, что находится за поворотом. Несколько раз, заходя в безлюдные тёмные переулки, он думал, что стоило прихватить с собой копьё, вот только никто бы не позволил ему войти на корабль с оружием.              Пару часов пришлось потратить на поиски гостиницы. И чем дольше Сяо блуждал, тем сильнее нервничал. С одной стороны, ему не терпелось поскорее свидеться с засевшей в сердце девушкой, а с другой — совершенно не представлял, как она отреагирует на его приезд. В голову забредало сомнение в идеи Босациуса. Он предложил Сяо удивить её своим приездом, но теперь юноша не считал это хорошим поступком.              Остановившись рядом с вывеской «Громовая птица», юноша замер. Он, древний воин Ли Юэ, что никогда не покидал своей территории, оказался на чужой земле. Стоял в нерешительности, сжимая холодную рукоять своего чемодана. Шёл ли к этому моменту всю жизнь, или же судьба ещё не все раскрыла карты? Сяо качнул головой, отметая остатки сомнения. Осталось совсем чуть-чуть, лишь бы сердцу хватило терпения.              — Да, вы у меня записаны, — сказал администратор гостиницы, протягивая ключи. — Ваш номер тринадцать на втором этаже.              — Вы не могли бы ещё ответить на вопрос? — юноша робко глянул на лестницу. — У меня здесь живут двое друзей. Я хочу поздороваться с ними. Вы не подскажете, какой у них номер?              — А как их зовут?              — Паймон и Люмин. Они уже давно здесь проживают.              Администратор кивнул и улыбнулся.              — Да, я знаю их. Номер на третьем этаже. Пятнадцатый. Они сейчас в гостинице.              Они гостинице. Его слова разлили по венам клокочущее волнение. Исход пути ожидал так рядом, тысячи шагов осталось позади. Остался маленький рывок, и нерешительность вонзилась в его тело. Заглотив тёплый воздух, Сяо шагнул на лестницу. С каждой ступенькой руки всё очевиднее дрожали, а ноги наливались тяжестью, будто он тащил на себе гору. Дышать стало тяжелее, когда его объятое жаром тело вступило на третий этаж. Пойти дальше ему удалось не сразу. Всё в груди сжалось, когда взгляд зацепился за нужную дверь.              Смирить своё бьющее в рёбра сердце Сяо не наделся. Подошёл к порогу и сразу постучался, боясь, что любое промедление отбросит его на десять шагов назад. Во рту всё пересохло, ещё не успевшая отойти от качки голова сильнее закружилась, когда ушей коснулся её голос.              Скрип двери, и девушка, о которой Сяо так долго грезил, появилась на пороге. Её лицо, сначала хмурое и раздражённое, вмиг поразило потрясение. Она глубоко вдохнула, но выдохнуть смогла не сразу.              — Невозможно, — тихо, будто в пустоту, произнесла Люмин.              Её большие, такие красивые глаза бегали по его лицу, будто не он стоял в коридоре, а лишь его призрак.              — Здравствуй, Люмин, — только и смог сказать Сяо предательски надломившимся голосом.              Пронзивший всё тело девушки ступор волной отступил. Приоткрытый рот растянулся в лучезарной улыбке, и Сяо едва не упал, когда она обвила руками его шею. Всё внутри расплавилось, а руки задрожали сильнее. Разжав ладонь, он отпустил чемодан и, обхватив её спину, крепко обнял. Её запах, тепло пронзили его существо, заставив дышать глубже, желаннее. Прикасаться к ней ладонями, ощущать долгожданное присутствие — великое благо, от которого не хотелось отказываться. Она рядом, большего и не надо. Лишь бы так было всегда. Руки крепче сомкнулись на девичьей спине. Сяо не думал о границах и приличиях. Ему лишь хотелось насладиться воссоединением, к которому так мучительно шёл. Ни головная боль, ни тошнота не помешали ему расплавиться в удовольствии просто прикасаться к ней, чувствовать, что она не за сотни земель, а прямо перед ним.              — Боги, ты с ума сошёл. Что же ты делаешь? Как же я рада тебя видеть, — прижимаясь всё плотнее, горячо прошептала Люмин рядом с его покрасневшим ухом.              — Я пришёл к тебе. Пришёл, чтобы дать ответы на все твои вопросы.