Часть 4 a.k.a. Истерика

Вину легко переложив другим на плечи,

Думать я начала, что за мной победа!

© Dead or lie — onsa media

      Руины, я вам скажу, были местом из разряда «не очень». Но название было явно говорящим — Садстаблук если и соврал, то вряд ли фактически. Ну, так сказать, руины они и в Африке руины… и в Кидонии. И в Подземелье… Да-а, тот, кто у них тут за названия был ответственен, явно не блистал фантазией.       А ещё мне невероятно сильно хотелось есть. Нет, даже не так — мне хотелось жрать. И если вчера я, видимо, от стресса этого не замечал, то сейчас, когда я малость подуспокоился и даже поспал семь — часы не дадут соврать — часов, я ощутил это как никогда. Голод.       Разумеется, он не был всепоглощающим, но внизу живота неприятно тянуло. И я с неудовольствим осознавал, что, видимо, это чувство будет моим постоянным спутником во время всего путешествия по Подземелью. А ещё мне нужно экономить силы, что ну вообще не радует — я с детства был весьма активным. Но, увы, сейчас это залог моей выживаемости.       Но меня, если честно, больше интересовало другое — а когда меня, собственно-то, искать будут? По правде говоря, я бы предпочёл оставаться на месте и смирно ждать подмогу. Вот сами посудите, кто победит: кучка спецназовцев или около тысячи голодных монстров, из которых, если верить словам Садстаблука, магией могут пользоваться только двое? Вот я бы поставил на первых. Монстры… даже я смог убить одного всего лишь канцелярским ножом, будучи в состоянии аффекта. А это наталкивает на определённые мысли.       Монстры очень хрупкие.       Мою догадку подтвердил даже Садстаблук. Нет, конечно, я ему ни капли не доверяю, но конкретно в этом пункте я предварительно убедился сам, так сказать. Я убийца… плевать. Тут либо ты, либо тебя. А ещё это не люди. Всё равно, если я буду «вторым Фриском». Я его не осуждаю. Я бы тоже сделал так. Все эти гадкие твари… Садстаблук, конечно, говорил, что до наступления голода тут была мир-дружба-жвачка, но, думаю, врёт — иначе как объяснишь поведение Фриска? Сомневаюсь, что он стал бы убивать невинных… в тринадцать-то лет.       Чёрт, Ализа, надеюсь, ты в порядке. Хотя, конечно, сомнительно, что это так.       …Лучше об этом не думать…       — Я бы тебе советовал съесть всё то, что у тебя есть, сейчас, — негромко посоветовал мне Садстаблук, и я вздрогнул от неожиданности. — И рюкзак оставить.       — Что? — я исподлобья посмотрел на него. В моём взгляде явно читалось недоверие.       — Ох… ты пахнешь, — просто ответил призрак, — и я говорю не… не только о твоих человеческих запахах. Запах… еды. Им от тебя за милю несёт. Ох… любой монстр, особенно в Сноудине, почует тебя за версту.       Я на это лишь уставился в пустоту. Признавать не хочется, но… он прав. Судя по тому, что ещё поведал мне манекен, живут там помимо двух криповых скелетов ещё собаки, кролики и прочие животноподобные существа. Фурри, короче. Но, так или иначе, нюх у них всех должен быть отменным. Я зло скрипнул зубами. Чёрт, чёрт, чёрт! Рюкзак… да, его придётся оставить, очевидно, ведь он действительно пропах едой. И, вероятно, одежду… хотя, на что я могу её заменить-то?.. Футболка пропахла пóтом, так что мне, думаю, просто несказанно повезёт, если я найду тут запасную. Снимать её и оставаться в одной только лёгкой кофте на голую верхнюю часть тела не хочется — замёрзну, если в Сноудине действительно холодно. Да даже если и нет, то холодно может быть дальше…       — Ох… единственный путь дальше проходит через дом Ториэль, — продолжал тем временем Садстаблук. — Знаю, ты мне не веришь, да и я на твоём месте себе бы не верил… ох… Но у кого угодно спроси, тебе то же самое ответят.       Я промолчал. Говорить вслух «а вдруг у вас сговор, чтобы заманить меня в ловушку?» я посчитал опрометчивым. Хотя, может, мне стоит отбросить паранойю? Если бы Садстаблук так уж хотел меня подставить, он бы не вытащил меня из лап Ториэль…       Нет, нет, к чёрту зачатки доверия! Наверняка он просто хочет сам меня сожрать, чтобы безумной козе не досталось! …Хотя, тогда зачем бы ему подстрекать меня пойти через её дом? Одно другому противоречит. Сложная махинация? Зачем, если можно было сделать всё гораздо проще и быстрее?       Непонятно…       — …Когда зайдёшь в её дом, ты увидишь лестницу. Лучше воздержись от обследования самогó дома, а тем более ничего съедобного оттуда не бери — всё либо отравлено, либо сделано из человеческого мяса… Ох…       Меня передёрнуло.       — Откуда ты это знаешь? — с подозрением посмотрел я на него.       — Как же… это все знают… Ох.       Я плотнее обхватил колени руками и наконец перевёл взгляд на манекена. Тот, заметив, что я наконец начал полноценно его слушать, заговорил вновь:       — Ох… так вот… лестница. Спускайся по ней и иди, пока не упрёшься в выход… я не знаю, как он выглядит. То ли дверь, то ли пещера… не был никогда там. Извини. Ранее я просто проходил сквозь стены.       — …Ладно, — я вздохнул, прикрыв глаза. — …Я могу где-нибудь взять новую одежду?       Манекен на это только странно дёрнул своим телом — видимо, это в его понимании «пожать плечами».       — Разве что в доме Ториэль, но, как я уже говорил, лучше попытайся как можно быстрее пройти его.       — Понятно… спасибо, наверное.

*      *      *

      Шёл к дому Ториэль я с тяжёлым сердцем. По пути из руин когда-то величественного города на меня пару раз едва не напали ещё какие-то твари, на сей раз не лягушки, но я умудрился от них увильнуть. Даже не убил никого.       Тоже мне — достижение…       В конце концов, едва я добрёл до весьма внушительной арки, подпёртой колоннами, вокруг которых уже давным-давно обвился сухой плющ, я с сожалением выкинул в тёмный угол свой рюкзак — вся еда была съедена ещё в доме манекена. Бутылку с водой, медикаменты и канцелярский нож, конечно, оставил при себе. Если от голода я умру нескоро, то без воды я точно обречён в ближайшее время.       Бутылку пришлось привязать к поясу ремнём, который, благо, я надел, когда выходил вчера (или уже позавчера?) из дома. Не носить же её в руках. Перекись же и бинты с ваткой рассовал по довольно обширным карманам джинс.       Вздохнув об утерянном рюкзаке и соответственно ржавым шипам, лежащим там, я осторожно шагнул вперёд, после чего начал аккуратно, как можно тише идти по стене. Конечно, дохлый номер — перед домом Ториэль было метров пятнадцать пустого и абсолютно светлого пространства, если не считать сухое дерево посередине, так что я, выйди она сейчас из дома, был бы сразу замечен. А запасного пакетика с грязью у меня, увы, нет.       В конце концов я остановился перед единственной (я проверил!) дверью в дом, соединённым с пещерой. Было страшно. Очень страшно. Однако другого выбора нет, верно?       Или есть? Я могу, конечно, оставаться на месте и смиренно ждать помощи, но судя по тому, что уже прошёл как минимум день, искать меня никто не собирается. И это странно — свидетель-то моего падения в лице Кая был. Если честно, я такими темпами скоро действительно поверю, что это правительственная лаборатория. А ведь эту теорию я уже успел откинуть…       Однако, конечно, я не мог просто оставаться на месте, зная, что Ализа, возможно, ещё жива, но находится в смертельной опасности (девочка двенадцати лет!). Я бы не смог после того, как я, когда мог помочь, ничего не делал, смотреть в глаза ни Каю, ни родителям, ни даже Фриску. И — тем более — никогда бы не смог простить себя.       Почему-то ужасный страх, от которого тряслись руки, вдруг уступил место глубокому, почти стойкому спокойствию. Почему-то я перестал дрожать и потеть. Будто… что-то щёлкнуло у меня в голове, заставив почти расслабиться. Я почувствовал неожиданный прилив сил, заставивший забыть о вечном страхе и усталости, но это меня не насторожило. Я кивнул себе и с какой-то странной смесью эмоций посмотрел на дверь.       Я был наполнен решимостью.       В последний раз посмотрев на старое, корявое и сухое дерево, стоящее в центре этого помещения, я протянул вперёд руку и осторожно, по сантиметру, стараясь не шуметь, стал открывать дверь.       …Разумеется, она заскрипела на всю пещеру.       Однако, едва образовалась достаточная щель, чтобы я мог протиснуться, я зашёл внутрь. Дверь закрывать, конечно, не стал — был почти уверен, что придётся бежать. Я огляделся. Ни души.       С каким-то странным чувством отметил, что манекен не соврал — буквально перед собой я смог узреть ведущую куда-то вниз лестницу. Ступеньки почему-то не были большими — я бы мог с лёгкостью спуститься по ним. Я нахмурился и сжал кулаки. Сердце бешено билось в висках. Я помнил Ториэль — огромного монстра с безумными ярко-зелёными глазами. Хотела бы — убила не то что одним ударом — одним неосторожным движением. Я глубоко вздохнул, пытаясь этим действием убрать вставший в горле ком. Не получилось. Разумеется, мне было страшно. Но остатки того всесилия, того чувства, что охватило меня во дворе, удерживали меня от того, чтобы развернуться и убежать.       Я шагнул было вперёд — почти отчаянный жест… как вдруг услышал шаги.       Я замер. Прислушался — не показалось ли? Нет, эти шаги действительно доносились снизу. Существо пока что даже не шло по ступенькам, однако его грузные шаги были слышны издалека.       Чёрт. Конечно. Дверь же скрипнула. Я должен был догадаться.       На этот раз меня не охватил ступор — на то, чтобы собраться с мыслями и унять ужасающий страх, мне потребовалось не более пары секунд — и я просился направо. Сторону выбирал абсолютно рандомно, не задумываясь.       Куча валяющихся вещей, о которых я даже не успел подумать. И ещё три двери. Я бросился к первой попавшейся, рывком раскрыл её, а затем тут же закрыл — скрипа, как ни странно, не было. Увы, замка тоже не было, так что запереться не было возможности. Я скрипнул зубами — почти досада. Тем не менее, злиться у меня не было времени, так что я сделал единственное, что мог, — забрался в шкаф, полный полосатых свитеров, и плотно закрыл его. Там и затих.       Так себе место для пряток, конечно. Слишком очевидное. Почти уверен, что она меня найдёт. Я крепко сжал канцелярский нож. Что ж, если и умирать, то хотя бы попытаться предварительно себя защитить. Если мне повезёт, то хотя бы выцарапаю ей глаза, выиграв себе время для побега.       Пару секунд была тишина. Я лихорадочно соображал.       Ладно, как бы то ни было, я очень сглупил, когда побежал внутрь дома, а не из него — зря, что ли, входную дверь не закрывал? — но, видимо, страх всё же затмил мне рассудок. Главное, чтобы эта ошибка не стала в итоге фатальной.       Но всё же хорошо, что я привлёк внимание, заставив Ториэль подняться вверх, — она, судя по всему, до этого стерегла выход. Если он вообще там, конечно. Но лучше сейчас о том, что Садстаблук мог соврать, не думать. Меня и так трясёт. Только б не вырвало — я ведь только съел все имеющиеся запасы еды…       Я услышал звук снаружи, и моё сердце ушло в пятки. Через щель я мог видеть… её. Грязная, почти серая шерсть, особенно на лице (видимо, моими стараниями — не уверен, что тут есть душ), всё те же ярко-зелёные глаза с оттенком безумия, всё та же рваная, грязная фиолетовая роба со странным рисунком. Ториэль, сомнений никаких. И она явно пришла меня убивать. Я сглотнул и покрепче схватился руками за ножик. Смешное, слишком смешное оружие… я никто против такой громадины.       Сначала Ториэль осмотрела комнату. Потом посмотрела под кровать. А затем стала приближаться к шкафу, и я вжался в стену, стараясь не издать ни звука.       Скрип двери. Мы с Ториэль вздрогнули одновременно и оба посмотрели туда, где должен быть выход. Однако она сразу после этого потеряла к шкафу интерес и стремглав умчалась на звук.       Я же не мог поверить в происходящее. Живой… вот только что это было? Я бы, наверное, так и сидел так, стараясь унять сердцебиение, вот только мне не дали.       — Быстрее, человек!       Я подпрыгнул на месте. Перед собой… вернее, над собой я видел полупрозрачного зелёного призрака с круглыми глазами с чёрным белком и белым зрачком. Ещё несколько секунд я таращился на него, но призрак устало вздохнул, поняв, видимо, что надо объясниться.       — Ох… Это я, Садстаблук. Я вышел из манекена, ибо беспокоился за тебя.       — Так тот звук… — невнятно промямлил я, всё ещё шокированный.       — …моих рук дело, да. Ох… лучше поменяй свою футболку на один из этих свитеров. Так ты хотя бы немного уберёшь запах.       Я вылез из шкафа и начал судорожно, почти меланхолично выполнять то, что сказал мне не-манекен — то есть переодеваться в зелёный свитер с одной жёлтой полоской, который на удивление был мне почти по размеру. Недоверие к призраку куда-то вмиг улетучилось — может, дело было в том, что он помог мне, а может, в том, что мне было невероятно страшно. Но я, так или иначе, переоделся, после чего бросился вон из комнаты, вслед за парящим в воздухе Садстаблуком.       В том самом коридоре с тремя дверями по углам валялось много вещей. Садстаблук безмолвно подгонял меня, но я не смог сдвинуться с места.       Розовые детские туфельки лежали в луже засохшей крови.       К горлу подкатил ком, и я отшатнулся. Я не был идиотом, два плюс два сложить не составило труда. Девочка… судя по размеру обуви, максимум лет восьми. Я около десяти секунд пустым взглядом смотрел на это. На кровь. Ноги стали ватными, а в голове почему-то пусто. Я пошатнулся.       — Человек, — позвал Садстаблук, заставив меня вздрогнуть, — нам надо торопиться.       Я заторможенно кивнул. Его слова подействовали на меня отрезвляюще — я снова мог стоять на ногах. Однако вместе с этим вернулся и страх, но, к счастью, уже не такой всеобъемлющий.       Я быстро вышел из коридора и уже хотел было пуститься бежать, но вновь остановился.       Зелёная лента, висящая на перилах, — и как я раньше не заметил её? — причём не окровавленная… но я всё понимал. Жаль, думать об этом не было времени. Бежать. Надо бежать. А то список «потерянных» вещей в этом доме, увы, рискует пополниться.       Садстаблук терпеливо ждал, и я мысленно поблагодарил его за это. Хотя и видно было, что он нервничает.       Я тронулся с места, но пошёл не к лестнице, а в левую часть дома. Ноги сами понесли меня туда, и хотя я старался осмотреться в поисках вещей как можно быстрее, сердце билось от страха. И от осознания, что тут происходило. Сердце сжалось.       В центре своеобразной гостиной стоял пирог, но я к нему не притронулся. Мой взгляд упал на синее платьице в белый горошек, висящее на спинке кресла. Маленькое… его владелице было лет одиннадцать максимум. Меня начала наполнять злость. Но я упрямо пошёл дальше.       — А я предупреждал… — тихо пробормотал призрак, но остался без внимания.       Кухня. Ничего не было — никаких детских вещей. Мне показалось, что Садстаблук облегчённо вздохнул (он всё ещё здесь?), но моё внимание привлекло кое-что другое. Нож. Настоящий кухонный нож, забытый на столешнице. На лицо почему-то на ползла улыбка, и я взял его, не задумываясь.       Канцелярский нож, теперь закрытый, отправился в карман джинсов.       Так или иначе, до лестницы я дошёл, после чего мы оба: я и не-манекен — устремились вниз. Отрешение от увиденного постепенно уступало место страху, однако меня вместе с этим начала наполнять мрачная решимость. Кухонный нож. Гораздо более грозное оружие, чем канцелярский. И теперь я точно всё понял. Садстаблук и раньше говорил мне, что детей тут убивали, но сейчас… оказалось, что знать и убедиться самому — слишком разные вещи. Теперь я всё понял. И на данный момент был и зол, и напуган, и ещё что-то.       Садстаблук… а, кстати о нём.       — Почему ты не выходишь из манекена? — зачем-то спросил я на бегу.       — Ох… — он тяжело вздохнул. Явно считал, что не время для расспросов, всё же и так много времени потеряли. Но ответил. — Видишь ли, сейчас магического фона в Подземелье почти нет. А призраки на сто процентов состоят из магии, из-за этого у нас и нет плоти. И когда я выхожу из тела, я начинаю быстрее… умирать. А использование магии и вовсе троекратно приближает мою кончину. Ох…       Я удивился, и это помогло мне немного сбавить градус непонятных эмоций.       — Спасибо, — зачем-то сказал я, — меня, кстати, Александр зовут. Можно просто Саша.       Садстаблук не отреагировал на это моё «откровение», и мы продолжили побег. Длился он в итоге, наверное, минут пять — коридор был действительно очень длинным.       — …Дитя. Я ждала тебя тут.       Мы с призраком замерли в ступоре, во все глаза таращась на Ториэль. Она стояла у громоздкой чуть приоткрытой двери, сложив руки на груди и глядя на меня своими страшными глазами. Я отступил на шаг. Руки затряслись, но я всё же выставил вперёд нож. Те вещи…       Тем не менее, говорила Ториэль на удивление спокойно. Что, впрочем, ни капли не ослабило мою бдительность. Хотя, был ли в этой самой бдительности смысл? Она сильная, намного сильнее меня. Захотела бы — уже убила. Мне тупо повезло, что она решила перед этим поговорить.       О чём, интересно? Об убитых ею детях?       …Прямо как в тех самых аниме. И в реальности, даже такой странной, есть свои любители пафоса.       — Не стоит бояться меня. Я тебя не обижу, — Ториэль… мягко улыбнулась. Я на секунду замер в ступоре. Что? — Я многое поняла после того, как ушла Ализа…       Услышав знакомое имя, я почувствовал нарастающий гнев, который начал постепенно вытеснять страх. Чёртовы твари. Я убью вас всех, если вы что-то с ней сделали. Нет, даже не так. Вы уже «кое-что» сделали с другими детьми. И поэтому… вы не заслуживаете прощения.       Ториэль моей смены эмоций не заметила. Вместо этого она посмотрела на Садстаблука, и в её взгляде мелькнуло раздражение, почти злость.       — Этот призрак запудрил тебе мозги. Я изменилась. Доверься мне, и…       — Ни за что.       Я не знал, почему вдруг резко стал таким бесстрашным — но, так или иначе, от былого ужаса не осталось и следа. По крайней мере, говорить это уж точно не стоило. Но, увы, гнев в итоге взял вверх, и я, крепко сжав в руке нож, вскинулся, храбро смотря чудовищу в глаза:       — Ты убийца. Ты убивала детей. И я никогда не доверюсь тебе. Вы все… грязные, подлые твари! Мне плевать на вас, ваши жизни! Я убью тебя!       Всё это время, пока я говорил, монстр стояла в ступоре. Нет, со мной действительно что-то не так. Мне сейчас вообще не страшно. Более того — я ужасно зол. И единственное, что мне сейчас хотелось сделать, — выплеснуть эту самую злость. Убить Ториэль, увы, не получится, пусть и очень хочется — я слишком слаб, а она под три метра ростом. Так что я заговорил. Заговорил и не смог остановиться.       — Мой кузен, я считал его полоумным… Фриск. Тебе ведь знакомо это имя, да? Садстаблук рассказал мне, что он пощадил тебя. Думаю, Фриск совершил ошибку. Совершил ошибку, когда не устроил здесь геноцид! Скольких бы он, убитых вами здесь, спас, если бы только был более рационален! Но ничего, ничего, я закончу начатое им! Но ты… ты будешь последней. Сначала я убью королеву и скелетов. Потом прикончу всех в Руинах. А тогда, когда стану достаточно силён, перебью всех остальных. А затем… убью тебя и поглощу твою Душу, чтобы выйти из этого места! Это будет справедливая месть за всех убитых тобой, тварью, детей!       Моя триада была чем-то вроде отчаянной истерики — не то чтобы я действительно собирался убивать тех, кто мне ничего не сделал, — но, конечно, только в том случае, если они и другим людям ничего не сделали. Я просто злился: на это место, на несправедливость, на себя, на сам мир. Я был в отчаянии, мне было страшно. И сейчас…       Ториэль выставила вперёд свою огромную лапу, но я был слишком зол, чтобы распознать в этом угрозу для своей жизни. Меня дико трясло, но уже от ярости.       — Человек… — голос Ториэль был холодным, как сталь, но это не отрезвило меня. — Я пыталась исправиться. Но то, что ты собираешься сделать… я не могу этого допустить.       Я замер. Как вдруг…       Я начал неконтролируемо смеяться.       — Ты обрекаешь всех на мучительную, долгую смерть… Ха-ха-ха! Я же дарую вам освобождение! Ангел, спустившийся с поверхности, подарит вам свободу! Ха-ха-ха! Пусть и через смерть, но это всяко лучше, чем медленное гниение! Ха-ха-ха!       Рука Ториэль чуть дрогнула, однако я лишь смело посмотрел в её безумные глаза. Всё равно я сейчас умру, но зато мне сейчас невероятно весело. И плевать, плевать на всё! И на то, что она чуть ли не в два раза выше меня, и на Ализу, и на Садстаблука, о котором, кажется, все забыли, и на всех-всех-всех!       Зачем-то я отскочил в сторону. Как оказалось, не зря — там, где я стоял секунду назад, пролетел фаербол. Прям как в видеоиграх. Меня едва не пробило на очередное хи-хи, и только горящее у меня на груди красное сердце почему-то остановило меня.       Я упал ничком, после чего перекатился прямиком в противоположную сторону от Ториэль. Странное чувство — будто я почти не контролирую своё тело — но мне почему-то плевать. Оно само уклоняется от атак. Мне же лучше.       Ха-ха. Ещё один фаербол. А Садстаблук не говорил, что она обладает магией. Ошибся, забыл или соврал? Впрочем, уже неважно. Я не вижу призрака. Может, уже улетел. Не удивлюсь, если это всё же была ловушка. Странная, нелогичная, но ловушка.       Я резко выпрямился и выхватил из кармана канцелярский нож, на ходу его раскрыв, и взял его в свободную руку. Два ножа ведь всяко лучше, чем один, правда?       Улучив удобный момент, я неожиданно — даже для себя — поднырнул под лапищу монстра и вставил канцелярский ножик туда, где у людей находятся рёбра. Вытащить не успел — пришлось стремительно разорвать дистанцию.       Уж не знаю, что за неведомая сила управляет мною сейчас, но я ей невероятно благодарен.       Ториэль от полученной раны чуть пошатнулась и схватилась за раненый бок. Я злобно оскалился. Так тебе и надо, тварь. Это за убитых тобой детей. Хотя, наверное, было бы лучше оставить тебя на спецназ, который, я надеюсь, сюда нагрянет.       — Н-нет… — прохрипела она.       …Заметил, что загнан в угол, я слишком поздно. Лишь тогда, когда в меня полетел огромный огненный шар, я понял, что не смогу уклониться. Как в замедленной съёмке я наблюдал, как всепоглощающий огонь летит на меня. Осознал — это конец. Меня хватило лишь на то, чтобы отшатнулся с выражением панического ужаса на лице и крепко зажмуриться, тщетно закрывая руками голову. Былого веселья как не бывало.       Пш-ш…       Я открыл глаза, с удивлением осознавая, что ещё жив. Однако непонимание длилось ровно две секунды — ибо как раз по прошествии этого промежутка времени я удосужился перевести взгляд на звук. Моя глаза расширились — Ториэль, впрочем, смотрела на это с таким же выражением непонимания и шока.       Меня закрыл своим телом не кто иной, как Садстаблук.       — Человек… Нет, Саша, — медленно произнёс он дрожащим голосом, — я знаю, что ты тогда… просто злился. Пожалуйста, живи… и будь милосерден… к монстрам… хотя бы к некоторым… о-ох…       Я не мог заставить тело двигаться. Сердце на моей груди погасло — не знаю, когда конкретно это случилось, я не заметил.       — Я задержу её. Ох-х… Беги, Саша!       Мы с Ториэль отмерли одновременно. Она что-то взревела и уже было кинулась на меня, но призрак применил какое-то странное заклинание, в результате которого на неё полились белые слёзы, которые с шипением растворялись об её безобразную шерсть.       А я выскочил за чуть приоткрытую тяжёлую дверь и побежал прочь.