Часть 5

— Прости-прости, — снова говорит Уиллоу, и она такая расстроенная, что у Баффи включается режим защитника. — Ну, — бодро врет она, — ничего страшного не случилось. Я имею в виду на самом деле страшного вроде мэра-змеи или необходимости убивать своего парня. По сути, мы просто немного попатрулировали вместе со Спайком, вот и все. Я могу это пережить. Она врет и думает о множестве разных вещей сразу. Например, о том, как все несправедливо получилось с Кендрой или Фейт. Первую истребительницу убила чокнутая Друсилла, а вторая перешла на темную сторону, и так Баффи потеряла обеих. А ведь как это было бы здорово — иметь за своей спиной кого-то, кто на самом деле мог бы прикрыть тебя. Скуби всегда готовы помочь, и они действительно стараются, но это беззащитные люди, и в случае заварушки Баффи всегда приходится следить, чтобы никого из них не задело, и это непростое дело, знаете ли. Быть единственной в своем роде не так уж и весело, вот если бы истребительниц насчитывалось сотни, то они могли бы устраивать, скажем, конференции, где делились бы своим опытом и обсуждали, как удалить пятна демонической крови с одежды. — Просто, — все еще оправдывается Уиллоу, — что-то происходит у нас с Озом, что-то неправильное, как будто он отдаляется от меня. Это пугает. — Магия не может исправить такие вещи, — замечает Корделия, корпящая над своей домашкой. — Это как прикрыть кружевами ожог вместо того, чтобы лечить его. — Я всего лишь хотела, чтобы наша духовная связь восстановилась, — жалобно объясняет Уиллоу. — Но забыла, что перевязывала этим шарфиком руку Баффи, когда ее задел тот демон с колючками, помните, с него еще капало. Там, наверное, осталась кровь, хоть я и отстирала его в холодной воде. Поэтому заклинание зацепило и Баффи тоже, но я не хотела! — Вот почему я не люблю магию, — бурчит Корделия. — Она никогда не работает так, как задумывалось. Вечно найдет какую-нибудь лазейку, чтобы испортить всем жизнь. — Но потом пришел Оз и был таким милым, и я спросила себя: что именно я сейчас делаю с ним, с нами… И потушила огонь. Но я не загадывала Спайка, — восклицает Уиллоу, — он сам каким-то подлым образом втиснулся в окно заклинания, без всякого спроса. — Ну, может просто потому, что он был рядом, — пытается найти хоть какое-то объяснению этому злодейству Баффи. — Джайлс тоже там был, — напоминает Корделия. — Ставлю на то, что это из-за того, что вы негатив и позитив одного явления. По сути, являетесь равными величинами с отрицательным и положительным значением. — А? — зависает Баффи. Она так и знала, что этот модуль по философии, которым Корделия так увлечена в последнее время, до добра не доведет. — Что между нами вообще может быть общего? — Убийства, — безмятежно щебечет Корделия. — Спайк десятилетиями убивал людей, а ты каждую ночь убиваешь вампиров и прочих демонов. Вы заняты одним и тем же. — Это вообще нельзя сравнивать, — у Баффи от негодования срывается голос. — Я защищаю людей, я на стороне добра. А он — чистое, тупое зло. — С твоей колокольни, — парирует Корделия. — Как писал Лавкрафт,«добро» и «зло» — это сугубо локальные понятия. Вампиры считают злом тебя, Баффи. — И кого волнует, что там считают неодушевленные предметы? Может, мне стоит посоветоваться с табуреткой? — О, только не начинай снова рассуждать о душе, это, скорее, теология, чем здравый смысл. Западный рационализм нового времени в лице Декарта утверждает иное: я мыслю — значит, существую. — Это не теология, — яростно отвечает Баффи. — Это практический опыт. Вампир без души — злобный убийца. — А вампир с душой — пушистый зайчик, ага. Баффи, тебе надо как-то проработать эту травму. — У меня нет никакой травмы, — она теряет весь пыл и звучит так неубедительно, что это даже жалко. Все знают, и Баффи тоже знает: если мужчина, которого ты любишь, после первой ночи любви с тобой превращается в злобного монстра, — это кого угодно загонит в ад, что уж говорить о невинной юной девочке. Но ковыряться в прошлом не в стиле Баффи. Ее личная психотерапия — это порция истребления на сон грядущий. — Ты не понимаешь, — она успокаивается, и теперь в ее голосе очень много твердости. — Все это… добро, зло, душа и ее отсутствие — для тебя всего лишь увлекательный учебный процесс. А для меня — вопрос моей жизни и смерти. Если я хоть на минуту начну сомневаться в том, что права, даже на крошечную крошку секунды. — тогда-то очередной вампир и доберется до меня. Мне нужно знать, что я на верной стороне, Корди, иначе мои колебания будут стоить мне слишком дорого. Корделия отвечает долгим задумчивым взглядом. — Да, полагаю, так и есть, — соглашается она медленно. — Это могло бы стать темой для моих исследований — зависимость убеждений от заблуждений. *** Этот магический казус Уиллоу приводит к тому, что Баффи начинает встречаться с Райли. Он сильный и добрый, и умеет драться, и, — что важнее всего, — она ему действительно нравится. Так сильно, что он буквально умоляет дать ему шанс. У Баффи словно бы открываются глаза, и она понимает, что ей действительно хочется играть в команде. Полтора часа со Спайком, который как бы был ее напарником, все еще вызывают в ней тоску и беспокойство, и она заглушает их, внедряясь в Инициативу. Профессор Уолш достает ей пропуск, и теперь у Баффи на патрулировании прикрывает тяжеловооруженная группа, а еще она получает спарринги, и обсуждение бойцовских приемов, и совещания, и тактики. Ее тестируют и хвалят, например, когда когда коммандос требуется сорок две минуты, чтобы обнаружить Баффи, а она нейтрализует их за двадцать восемь секунд. «Ты звезда, — говорит Райли, — тебя все любят». И та ее часть, которая годами ощущала себя отверженным фриком, проводившим ночи на кладбищах, приплясывает. И все это увлекательно, конечно, но и чрезмерно тоже. Правила, правила, правила. Не задавай слишком много вопросов, Баффи, не болтай во время операций, не будь такой легкомысленной. И плохая предательская мысль нет-нет, да проскальзывает: со Спайком все казалось куда веселее. *** — Я думаю, они все на допинге или даже хуже, — говорит Корделия. Это называется прошвырнуться по магазинам: они ходят от одной витрины к другой, примеряют разные платья, но ничего не покупают, потому что у них нет лишних денег. Баффи не видит в этом смысла, но Корделии вроде как необходима регулярная доза блужданий по торговым центрам, иначе ее характер становится совершенно невыносимым. — Райли и Грэм? — И все остальные тоже. Уверена, что Инициатива их пичкает какими-то препаратмми. — Это витамины, Корди. — Ага. Баффи, вчера Грэм не мог кончить больше часа, и все это время напоминал зайца на батарейках. Б-р-р, действительно пугает. — О, — только и лепечет Баффи, — ты не можешь делать такие серьезные выводы только исходя из… этого. Она все еще не может произносить слово «секс», не смутившись. У Баффи было всего два… этого. И оба раза наутро все пошло наперекосяк. Теперь у них с Райли все идет к… этому, и она заранее переживает: вот бы не облажаться для разнообразия. — Баффи, — Корделия перебирает шарфы на прилавке, — разве ты сама не видишь, как у мальчиков приступы энергии сменяются потливостью, слабостью и неадекватностью. Да брось, ты же не думаешь, что они такие сильные просто потому, что много тренируются. Это невозможно. Ей просто очень хочется верить в сильного Райли, но в чем-то Корделия права. У Баффи немного сбит фокус, ее суперспособности не дают оценить чужие возможности трезво. — Спайк говорит, — продолжает Корделия невозмутимо и прикладывает к себе зеленый шелк, — что в этой Инициативе целая врачебная лаборатория. А что, если там ставят эксперименты не только над вампирами и демонами? — Спайк просто ненавидит их всех за то, что его кастрировали, — фыркает Баффи и осознает услышанное. — Спайк говорит? Где и когда ты виделась с ним опять, Корди? — Встретились в магической лавке, — она отвергает все шарфы с видом разочарованной королевы и неспешно двигается в сторону фудкорта. Баффи плетется за ней и вспоминает день, который они со Спайком провели в магической лавке. Много драки, много ненависти, много пафоса. Ему-то не приходилось обвешиваться приборами и снаряжением, чтобы надрать кому-то задницу. Даже будучи пьяным в стельку, Спайк отчаянно сражался. Особенно, будучи пьяным в стельку. — Что вы там делали? — Я покупала отвар для густоты волос, он у них просто волшебное. А Спайк требовал какое-то средство, чтобы как следует прочистить мозги. По его словам, в них застряла истребительница и надоела ему до чертиков. — Дурная шутка, Корди, — кривится Баффи. — Нет, в самом деле. Он немного хандрит из-за чипа и того заклинания Уиллоу. Я даже спросила Хармони, не собирается ли она к нему вернутся — теперь, когда он слаб и несчастен. Но она переживает из-за его плохой репутации. Тут у Баффи что-то искрит в голове. Она получает свежую вампирскую хронику с доставкой на дом, ладно. Со сплетнями еще можно кое-как примириться. Но то, что чертова мертвая тупица Хармони переживает из-за плохой репутации — это вообще что такое? Они находятся внутри ситкома или как? — Какой еще репутации? — Спайковой репутации. Ему так скучно, что он без устали бьет морды всем демонам, которых встретит. Просто молотит их направо и налево. Хармони говорит, что в приличном обществе не принято нападать на своих. — Боже, — вырывается у Баффи, и она смеется так громко, что на них оглядываются. Вампиро-демоническая иерархия строится на насилии. Приличное общество? Горстка выживших, которым просто посчастливилось не встретиться на пути Баффи. *** Но она теперь внимательнее следит за Райли, примечает, расширены ли у него зрачки, и не сбоит ли дыхание, даже порой берет его за руку, чтобы измерить пульс. Баффи устраивает им несколько тренировок и понимает, что гораздо, гораздо сильнее, и еще то, что это огорчает Райли. У него какие-то представления о мужском превосходстве, хоть он и пытается это скрыть. Баффи не врач и не может понять, все ли с ее новым бойфрендом хорошо или нет, но он выглядит счастливым, и она не решается заговорить о подозрениях Корделии. Но она держит глаза и уши открытыми, приглядываясь не только к Райли, но и к его братьям-коммандос. И так во время охоты за демоном полгара (странное задание профессора Уолш не повредить ему лапы с острыми мечами на концах) она настолько внимательна, что подслушивает разговоры Райли и слышит, что параллельная группа подстрелила враждебного номер семнадцать. Запулила в него трассер с отслеживанием или что-то такое. Ну конечно, Спайк, эта бестолочь, просто беззаботно прогуливается по окрестностям, как будто за ним не охотится целая армия. Это настолько выбешивает Баффи, что она разделывает злосчастного полгара, позабыв обо всех наставлениях профессора Уолш, и конечно ломает ему все конечности. Упс. И следующие несколько часов Баффи проводит, разыскивая эту белобрысую сволочь по кладбищам. *** Даже если бы Баффи решила сесть и как следует подумать, то все равно бы не нашла разумного объяснения своему поведению. Поэтому она не думает, а винит во всем Корделию. Это она со своими вампирскими хрониками пробудила нечто вроде… сопричастности? Так привыкаешь к персонажам сериала, вот и Спайк стал кем-то вроде головы в телевизоре. Он бродит кругами между склепами на кладбище, которое довольно далеко от Рестфилда, и что-то яростно бормочет себе под нос. Она слышит про пропавшие сигареты и банку крови, а еще про дырку на его любимом плаще. — И это еще не самые плохие новости, — информирует его Баффи, приближаясь. Он замирает, взирая на нее хмуро и недовольно. — Потому что самая плохая новость — это истребительница прямо перед тобой? — предполагает недружелюбно. — Или отслеживающие устройство прямо в твоей холодной мертвой плоти, враждебный номер семнадцать. Спайк разражается новой порцией ругательств, пока Баффи разглядывает затяжку на своем свитере. Гадкий полгара. — Вытащи это из меня, — требует Спайк свирепо. — Попробуй еще раз, — кротко предлагает Баффи. — Вежливо и почтительно. И он на секунду останавливается, прислушиваясь к себе. И проигрывает. — К черту, — бормочет яростно. — Ты ведь гребаная кавалерия, истребительница. К чему тебе порция вампирских унижений? — Хорошая попытка, Спайк, — хмыкает Баффи. — Кровавый ад, женщина, — из него раздается раздраженный стон, а потом артикуляция становится четче, а интонации мягче. — Я умоляю тебя, раз уж ты настолько не уверена в себе, что самоутверждаешься за счет беззащитного парня, который находится в отчаянном положении. Это новый бойфренд окончательно разрушил твою самооценку? А капитан Картон шустрый. — Я ведь могу и распылить тебя, — отвечает Баффи почти потрясенно. Она никогда не видела, чтобы кто-то так упрямо оскорблял единственного человека, который может ему помочь. В этом безумии есть нечто отталкивающе-завораживающее. — Конечно, можешь. С тобой было бы и не вполовину так весело, если бы ты не могла, — ухмыляется он. По крайней мере, это похоже на признание ее власти. Как бы Спайк не юлил, но он точно понимает, как между ними обстоят дела. И это примиряет Баффи с его невыносимостью. — Ладно, — говорит она, — пойдем к Джайлсу. Он разберется с этим устройством. — Только не к Джайлсу, — быстро возражает Спайк и при этом выглядит несколько… смущенным? В Баффи немедленно просыпается любопытство. — Что между вами случилось? Я думала, вы неплохо поладили в тот день, когда Итан Рейн превратил Джайлса в демона, и ты помог ему. — А потом, — высокомерно произносит Спайк, — этот умник появился в моем склепе и начал нести всякую чушь в добропорядочном стиле. Якобы эта штука, — он постучал себя по лбу, — может быть высшим предназначением. — Ты его выставил, — догадывается Баффи. — И велел больше не приползать ко мне, умоляя о помощи. — Спайк и долгосрочное планирование, — ехидно веселится она. Это смешно в духе детских сказок про «не рой яму другому», и Баффи не сразу понимает, что улыбается и что Спайк улыбается тоже. И она немедленно отворачивается, размышляя о том, как это Джайлсу пришло такое в голову — про высшее предназначение. Он не делился с ней подобными идеями, возможно, потому что прекрасно понимал, как они будут восприняты. Но он пошел с этой мыслью к Спайку — а это значило, что он видел в нем возможного союзника. — Ладно, — примиряется Баффи с неизбежным, — значит, у нас остается единственное место, где можно починить тебя. *** Она открывает дверь дома на Ревелло-Драйв как можно тише, не желая разбудить маму, потому что окна уже темные, и заходит внутрь. — Ты должна пригласить меня, — терпеливо напоминает Спайк, переминаясь на пороге. Он выглядит мирным — магия семейного очага, не иначе. — Уверена, ты справишься самостоятельно, — небрежно замечает Баффи и с интересом наблюдает за тем, как он сначала выставляет вперед руку, а потом недоверчиво переступает порог. Его бровь выгибается, и в обращенном к ней лице удивление переливается с чем-то еще. Неуловимым. — Что? — огрызается Баффи, немедленно уходя в оборону. — Я просто забыла отозвать твое приглашение. Моя жизнь не крутится вокруг тебя. И это правда. Сначала Спайк убрался из Саннидейла, и Баффи вычеркнула его из списка потенциальных опасностей. А когда он вернулся, она уже жила в кампусе. И все же мысль о том, что она оставила маму беззащитной во времена поисков кольца Амара, царапает подсознание. Почему она позволила себе быть такой беззаботной? И даже сейчас, когда у Спайка этот чип, Баффи не до конца уверена, что поступает правильно, впустив его в свой дом. — Баффи? — на лестнице вспыхивает свет, и мама в халате спускается вниз, сонно щурясь. — И… Спайк, верно? — Добрый вечер, мэм, — отзывается он благовоспитанно. — Вернее, ночь. Простите, что потревожили вас, Джойс. — Это ничего, — мама обнимает Баффи и целует ее в волосы. — Но я опять запуталась. Если память мне не изменяет, в прошлый раз ты разложила этого молодого человека прямо на кухонном столе и угрожала ему оружием. — Маленькое недоразумение, — отмахивается Спайк, — я был совершенно разбит в то время. — О, да, — сочувственно восклицает мама, — надеюсь, у вас с Друсиллой все наладилось. — Можно и так сказать. Мы расстались окончательно. Но я двигаюсь вперед, Джойс. — О, ради бога, — раздраженно перебивает их Баффи, — Хармони — это не движение вперед. — Хармони, — припоминает мама, — она училась с тобой в школе, верно? Так вы теперь вместе, Спайк? — Ни то ни се, — он вздыхает. — Не хватает искры, если вы понимаете, о чем я. Они переходят на кухню, где мама ставит чайник. Баффи рассматривает ножи. Чем можно выколупать из Спайка эту штуковину? — В любви, — рассуждает меж тем Спайк, усаживаясь на табуретку, — нужна изрядная доля дикости, безумия, катарсиса, если хотите. Так, чтобы тебе хотелось умереть от восторга и боли. — Ты уже мертв, — напоминает Баффи и крутит в руках нож для колки льда. — Поэтому я точно знаю о чем говорю, лапочка. Джойс с улыбкой качает головой. Она выглядит мудрой взрослой, хотя Спайк старше ее на многие десятки лет. — Ты просто пытаешься увидеть Друсиллу в Хармони, — мягко замечает она. — Возможно, ты еще не готов к новым отношениям. — Да, мэм, — чопорно соглашается он. — Цыпочки — это то, что волнует меня в последнюю очередь. У меня кризис переоценки личности. — Раздевайся, — приказывает ему Баффи и удерживает на языке замечание, что нет у него никакой личности. Вампир — это оболочка человека с демоном внутри, но сколько можно твердить очевидное. Мама выглядит сконфуженной. — Баффи! — укоризненно восклицает она. Спайк стягивает с плеч плащ и замирает, глядя на нее. — Полегче, истребительница, — тянет он, — может, мы сначала пропустим с Джойс по кружке какао, прежде, чем ты начнешь кромсать меня? — Уверен, что коммандос не окружают прямо сейчас наш дом? — Кажется, это что-то истребительское, — бормочет мама. — Баффи, обещай мне, что ты не сделаешь на этой кухне ничего такого, о чем бы тебе потом было стыдно рассказать. — Я не собираюсь никому об этом рассказывать, — цедит она. — Не беспокойтесь, Джойс, — говорит Спайк проникновенно, и насмешка в его голосе так тщательно запрятана, что даже Баффи не сразу слышит ее, — я позабочусь о нашей девочке. Вот что случается, если тащишь всякую дрянь на свою кухню. — Заткнись, Спайк, — взрывается она и прижимает нож к его горлу. — Ты действительно, на полном серьезе, абсолютно и стопроцентно меня достал. Он смеется, отчего острие плотнее входит в кожу. — Очевидно, еще нет, — отвечает, явно забавляясь, — раз я до сих пор не представляю собой горстку пыли. Кстати, ты не находишь несправедливым, что вампиры распыляются полностью, вместе с содержимым своих карманов? Почему бы нам не обыскивать их перед истреблением? Немного налички мне не помешает, любовь моя. И у Баффи опускаются руки. Какой смысл угрожать тому, кто возбуждается от угроз? — Ну, — Джойс движется к выходу, — чем бы ни закончилась эта ночь, не забудь потом прибраться за собой, юная леди.