Часть 6

Муторное это дело — выковыривать всякую дрянь из сердитого вампира. Баффи вся покрывается потом, пытаясь добраться до трассера. И Спайк совсем не помогает, лежит себе на кухонном столе в свете настольной лампы и ругается, ругается с такой выразительностью, что она невольно задумывается — а не выступал ли при жизни на подмостках. — Если ты не заткнешься, — шипит она, — я тебя лично прибью. Все-таки затейливая у вампиров физиология. Если ваше сердце проткнуть деревом, то вы превращаетесь в пыль, а если вас проткнуть металлом, то из раны течет кровь. Откуда вообще кровь в мертвецах? Как она циркулирует, если сердце не бьется? — Что я могу сказать, лапочка? Магия. — Или, вернее, демоническое проклятие. Как ты его ощущаешь, Спайк? — Кого? — Демона внутри. Он поворачивает голову, несмотря на то, что это причиняет ему лишнюю боль. Ухмыляется, но в глазах не только насмешка, что-то еще. Баффи бы сказала: очарованность, если бы речь шла о менее мерзких вещах. — Это постоянная жажда, истребительница. — Жажда крови? — Жажда жизни. *** Официально: секс с Райли — самый лучших секс из двух других сексов, которые раньше были у Баффи. Во-первых, Райли не превращается наутро в монстра, во-вторых, не сбегает, пообещав позвонить. И она счастлива целых несколько часов, ровно до того момента, пока его командир, профессор Уолш, не пытается убить Баффи. В общем, она даже не особо удивляется. Стоит только начать мечтать о нормальных отношениях с парнем, прогулкам по ромашковым полям и незатейливым «тру-ля-ля», как оно и начинается. Баффи действительно паникует: впервые на нее объявляет охоту целая правительственная организация. Поэтому она собирает всех близких людей в охапку, и они, ворча и ругаясь, ночуют в тесном и сыром подвале Ксандера. Райли утверждает, что ничего не знает о замыслах профессора Уолш, и Баффи ему верит, действительно верит, просто все сразу становится таким зыбким. По телевизору показывают новости: кто-то убил ребенка на детской площадке. Буквально, разрезал его, будто хотел посмотреть, что внутри. А потом выясняется, что и профессор Уолш мертва. — Теперь ты счастлива? — спрашивает Райли, и у Баффи внутри рождается пустота размером с Аляску. *** — Эти животные разбили мой телик! На Баффи нет живого места. Что же, вылазка в Инициативу, удалась и нет одновременно. Корделия оказалась права, Райли и других солдат действительно пичкали химикатами. Теперь он в больнице, и это хорошо. Больница закрытая, военная, Баффи туда не пробиться, — это плохо. Они узнали, кто убил профессора Уолш — хорошо. Адам, помесь человека, андроида и разных видов демона, буквально поколотил ее, как ребенка, — плохо. Баффи понятия не имеет, как с ним бороться без огнемета. Резюмируя: все-таки по большей части плохо. При этом, плохо настолько, насколько только может быть. А нет, может быть и хуже. Может быть еще Спайк, поджидающий ее у самого кампуса. Его появление буквально добавляет драматичных красок этой умирающей ночи. — С дороги, — коротко требует Баффи, у которой нет сил даже на остроумные оскорбления. Но он не собирается убираться. Он стоит прямо перед ней, и его лицо тоже разбито. И это пробуждает в Баффи вялый интерес. На самом деле, замереть просто так, без движения, — хорошо. Куда лучше, чем куда-то идти, но идеально было бы лечь. До кровати еще несколько лестничных маршей. Альтернативна: ленивая болтовня с мертвым парнем. — Кто тебя так отделал, Спайк? Он трогает разбитую губу. — Демоны, — сплевывает кровь ей под ноги. — Я теперь изгой, Саммерс. Они считают — я в команде истребительницы, что добавляет моим ночам убийственной иронии. Это действительно забавно, но вместо смеха из нее вырывается только надсадное «грхм». — Куда интереснее, кто тебя так отделал, Саммерс, — небрежно произносит он, растягивая гласные просто до бесконечности. Отсюда и до самой Англии. — Спрашиваешь, чтобы знать, к кому примкнуть, Спайк? — О, я с радостью присоединюсь к твоим врагам, даже не сомневайся, истребительница. Но пока: ты должна мне денег за разбитый телик, — предъявляет он. Звучит настолько безумно, что Баффи даже пытается вникнуть в этот бред. — Я — что? — Зайчики-коммандос ворвались в мой склеп и все там разгромили. Кажется, твои коллеги, лапочка. — Меня уволили, — уведомляет Баффи. — Уволили, — бровь Спайка ползет вверх. Баффи понемногу начинает разбираться в сигналах, которые эта бровь умеет подавать. Сейчас это задумчивость пополам с недоверием. — Говорят, твой мальчик плохо себя вел в баре у Вилли. Едва не пристрелил миссис Нориш, приятную старушку, скажу я тебе, если не затевать с ней споров о Шекспире. О, тогда ее демоническая суть становится заметна невооруженным взглядом. Говорят, твой мальчик был похож на наркомана в ломке. Баффи молчит, ее и саму все еще потряхивает от того, как плохо было Райли, когда препараты перестали действовать. Плохо от его обвинений, плохо от его подозрений, плохо от его недоверия. По сути, это лайтовый вариант бездушного Эйнджела, добрый мальчик из Айовы в приступе болезненной паранойи. Она не собирается ничего рассказывать Спайку об Адаме — Баффи не настолько идиотка. Но и начать двигаться у нее не хватает энергии тоже. — Какие проблемы у миссис Нориш с Шекспиром? — спрашивает она. Спайк закуривает и хмыкает. — Она считает, что он спал с ней, чтобы украсть ее сюжеты. И это вполне может оказаться правдой. Баффи вспоминает испуганную дамочку под трясущимся дулом пистолета Райли. Ее шляпку. Ее круглые от ужаса глаза. — Так что, это твой свихнувшийся мальчик тебя поколотил, истребительница? — небрежно спрашивает Спайк, окутанный табачным дымом. — Собираешься послать ему коробку конфет? — язвит она. — Собираюсь свернуть ему шею, — буднично сообщает Спайк. До нее медленно доходит, и некоторое время Баффи просто плавает в облаке своей усталости, мысленно пересчитывая синяки. Какую шею? Кому свернуть? — Спайк, ты беззащитный пудель, и нет, это не Райли. Жаль тебя разочаровывать, — она все-таки отталкивает его с дороги и нетвердо бредет к кампусу. — Отлично! Скажи мне это в лицо! — орет ей вслед он. — Спайк больше не представляет угрозы, я повернусь к нему спиной! Он не сможет причинить мне вред! О, ради бога. Баффи по горло сыта чужими психологическими заморочками. *** Беды не приходят поодиночке. Адам, воплощение злого гения профессора Уолш и демонических сверхспособностей, все еще бродит по округе, время от времени разделывая различных монстров, чтобы заглянуть, как они устроены изнутри. Райли сбегает из больницы, но не он один. Похоже, это сезонное: Фейт выходит из комы и покидает свою палату тоже. Баффи мысленно прикидывает на огромных весах, кто из них ее пугает больше. Идеальная машина для убийств с тягой к познанию или смертоносная истребительница, перешедшая на темную сторону и пылающая ненавистью к Баффи. Вот бы они встретились, — мечтает она, — и убились друг о друга в решающей схватке. *** — Понимаете, Джойс, эти животные разбили мой телик. Я хочу сказать — разве допустимо врываться в мрачный склеп и все там громить только потому, что это зловещее логово вампира? У людей просто нет никаких манер. Спайку нравится миссис Саммерс, в ней нет утомительного высокомерия ее неприятной дочурки. Нет, Джойс — настоящая леди, из тех, кто давно остался только внутри книг. Он будто слышит шелест страниц, струящийся за ней. И деликатный аромат жасминовых духов не забивает ноздри, как запах истребительницы. И нет, он здесь вовсе не потому, что ему некуда идти в этот вечер, хотя и некуда, разумеется. Он представляет себе, как взбесится истребительница, когда узнает, с кем он тут распивает чаи. Ну и еще он надеется, что ему позволят посмотреть вечернее шоу. Они встречаются будто случайно, Спайк просто прогуливается неподалеку, а Джойс слишком хорошо воспитана, чтобы пройти мимо. Он видит ее колебания, в конце концов между ними все еще висит та давняя история с топором, но истребительница сама привела его на их кухню, так что и Джойс решается поступить также. Она тоскует по дочери и волнуется за нее, и посиделки со Спайком, — это попытка стать ближе к Баффи, к той ее истребительской жизни, куда Джойс мало доступа. Спайк еще помнит, какими тревожными бывают матери, и понимает это. — Значит, Баффи встречается с этим мальчиком, Райли? — спрашивает она неловко, и ей стыдно, что приходится выспрашивать такие подробности, но и любопытно тоже. — Деревенщина из Айовы. Наша девочка заслуживает кого получше. Джойс смеется. — По крайней мере, он ее ровесник и учится в колледже, что… ну… — Да, — примерно соглашается Спайк. Он понимает, с кем сравнивают нового щенка Баффи, но не собирается портить вечер разговорами об Эйнджеле. Кто-то стучит в дверь, и Джойс идет открывать, а он приосанивается, цепляет на лицо высокомерное выражение британской чопорности — ха, съела, дорогуша, посмотри-ка, кому не отказали от дома. Наверное, истребительница его ударит, а если повезет, то даже несколько раз. Вместо этого он слышит странные звуки — как будто кто-то упал в коридоре. Спайк выглядывает из кухни и видит, как незнакомая темноволосая девица тащит бесчувственную Джойс по лестнице на второй этаж. Это сложный момент. Девица выглядит как человек, а значит, Спайк бессилен против нее. Джойс — приятная леди, нехорошо, если ее убьют ненароком. Но убить человека ведь можно и в гостиной, для чего утруждать себя и волочь его наверх? Возможно, обойдется лишь безобидными пытками? В глубокой задумчивости Спайк возвращается за стол и неторопливо допивает свою кружку чая. Потом его накрывается приступ бессмысленной лихости — он, мать его, Уильям Кровавый. Когда это он опасался незнакомых человеческих девиц? Да одного вампирского оскала хватит, чтобы напугать ее до смерти. И тем не менее Спайк на второй этаж не то что идет, а скорее крадется. Даже великие злодеи не чурались подслушивания. — Ты ведь истребительница, Фейт… — доносится до него голос Джойс, и это заставляет Спайка отступить в ванную комнату. Еще одна истребительница? Эти ребята играют не по правилам. На всю вампирскую братию положена лишь одна избранная девчонка во всем мире, все это знают. С каких пор силы добра так нагло жульничают? Тем не менее, Джойс вроде как в порядке. Не кричит от боли и всякое такое. Спайк перебирает флакончики на полке, прислушиваясь к разговору — бла-бла-бла, Баффи слишком занята своими делами, чтобы помнить про дорогую старую мамочку. Да эта цыпочка ненавидит младшую Саммерс, у них что, корпоративная конкуренция? Он нюхает шампуни и размышляет, следует ли кому-нибудь позвонить или просто дождаться, когда Златовласка появится сама, она всегда так делает, когда кто-то из ее близких в опасности. И вот истребительница — его истребительница — врывается в комнату. Ну, наконец-то, девочка, они с Джойс заждались. Драка перетекает в коридор, а потом обе истребительницы, сцепившись в клубок, скатываются вниз по лестнице, и Спайк подглядывает, потому что его терзает любопытство, кто кому надерет задницу. Разумеется он болеет за незнакомую истребительницу, потому что враг младшей Саммерс — его враг. Он видит, как Фейт пользуется каким-то артефактом, как сияние охватывает их сцепленные ладони, а потом Баффи отправляет свою соперницу в нокаут. Довольно скучный финал. Но он знает, как сделать его веселее. Следует познакомиться с новой истребительницей поближе, не так ли? *** — Доброе утро, крошка. В голове гудит колокол, когда Баффи открывает глаза. Что-то знакомое в высоких арочных потолках. Она их уже видела, и от этих воспоминаний сжимается сердце. Особняк, где когда-то жил Эйнджел. Логично, что Фейт притащила ее именно сюда, прямиком в обитель их общих воспоминаний. Она будет ковыряться в открытой ране имени первой великой любви Баффи до изнеможения. Потом Баффи понимает, что прикована к стене — теми самыми цепями, которыми приковывала Эйнджела после его возвращения из адского измерения. Один голый символизм, чтоб его. Повернув голову, она видит Спайка совсем рядом. Склонив голову, он с удовольствием ее изучает. — А ты горячая штучка, — говорит он с одобрением, — круто ты приложила эту Саммерс. — Спайк, ты совсем рехнулся? — изумляется Баффи и кое-как принимает сидячее положение. — Это чип расплавил тебе последние мозги? Он немедленно взрывается: — Вы что, передаете эту информацию по истребительским каналам? Спайк чипирован, ха-ха-ха. Но я рад, что ты наслышана обо мне. Легенды об Уильяме Кровавом — это нечто, преходящее сквозь века. Тебя зовут Фейт, не так ли? Рад с тобой познакомиться. Баффи ищет подсказки на его лице и не находит их. Какая к дьяволу, Фейт, он ослеп или что? — Ладно, — медленно говорит она. — Допустим, я Фейт. Плохая истребительница, которая связала Джойс и избила Баффи. Что дальше? Он самодовольно ухмыляется, и — боже — она бы так много отдала, чтобы врезать по этой ухмылке.