Волчья игра

Кёсем Султан неспеша направлялась в покои к Повелителю, где её уже ожидал Ахмед. Султан встретил её с лёгкой улыбкой, глаза его сверкали теплотой. — Доброе утро, Кёсем, — приветствовал он её, приглашая сесть рядом. — Доброе утро, Повелитель, — ответила она, садясь напротив него. — Надеюсь, ты хорошо выспался этой ночью. Ахмед с лёгким смешком наклонился к ней: — Выспался слабо, мысли о тебе этого не позволяют. Что привело тебя этим утром, моя Луна? Кёсем улыбнулась, её взгляд стал мягче: — У меня есть просьба. Я хочу поехать в Бурсу, навестить Сафие Султан и Хюмашах Султан. Это займёт всего пару дней. Ахмед, немного удивившись, кивнул: — Есть что-то, что я должен знать? Кёсем мягко прикоснулась к его руке: — Я просто хочу их проведать. Бурса — место, где сейчас спокойствие, а дворец… ты знаешь, сколько интриг здесь. Иногда хочется отвлечься. Ахмед задумался, затем коротко кивнул: — Хорошо, Кёсем. Но только на пару дней. Ты нужна мне здесь. Она благодарно улыбнулась: — Спасибо, Ахмед. Я обещаю скоро вернуться. Они продолжили завтрак, обсуждая дела во дворце, пока за окнами солнечный свет заливал сад. *** В это же утро в Бурсе Сафие Султан сидела за завтраком в своих покоях, пропускающими свежий утренний воздух. Напротив неё сидела Хюмашах. Молодая женщина увлечённо рассказывала: — Я почти завершила обустройство своих новых покоев, матушка. Вы должны их увидеть. Мозаика на стенах… просто великолепна. Я пригласила лучших мастеров из Стамбула. Сафие, казалось, слушала, но её мысли витали далеко. Она старалась выглядеть заинтересованной, время от времени кивая дочери, но в голове звучало имя, которое раздражало её уже не первый день: Мурад паша. «Этот человек… как он смеет? После всего, что я сделала, чтобы показать своё превосходство, он посмел поцеловать меня. Зная, что я могу его уничтожить, зная, что это запрещено. Безрассудный. Наглый. И в то же время…» Она сжала бокал с щербетом в руке, пытаясь вернуть себя к реальности. Хюмашах продолжала говорить: — Я думаю, что добавлю ещё шелковые занавеси. Они будут выглядеть просто роскошно. Что вы думаете, Валиде? Сафие очнулась от своих мыслей и, посмотрев на дочь, коротко кивнула: — Занавеси звучат хорошо, Хюмашах. Я уверена, твои покои будут достойны тебя. Хюмашах, довольная, продолжила обсуждать детали, а Сафие снова погрузилась в размышления. Её раздражало, что она не может выкинуть из головы этого человека. Он был непредсказуем, как буря. И это злило её ещё больше. Взгляд её упал на сад за окном. Вдалеке слышались голоса слуг. Сафие глубоко вдохнула, стараясь успокоить себя. Но стоило ей закрыть глаза, как она снова увидела тот момент на террасе. Его близость, его взгляд, его слова. — Что за нелепость, — пробормотала она тихо, но Хюмашах услышала: — Что вы сказали, мама? Сафие подняла взгляд и покачала головой: — Ничего, дорогая. Просто мысли вслух. Продолжай, я слушаю. *** После завтрака с дочерью и пары распоряжений слугам, которые затянулись на три часа, Сафие Султан решила прокатиться на подаренном коне. Она велела доложить об этом Мураду паше. «Она явно что-то задумала,» — подумал про себя паша, когда услышал об этом. Куюджу Мурад отбросил все дела и поспешил оседлать своего Муфасу. Однако, когда он прибыл к конюшням, Сафие уже отправилась. Аджена, её лошадь, вела себя спокойно, как будто чувствовала силу и уверенность своей хозяйки. Лошадь подчинилась Великой Валиде с первого же мгновения. Вместе они выглядели величественно — Сафие с её изысканной осанкой и Аджена с грациозным бегом создавали картину, достойную восхищения. Мурад вскоре догнал их. Сафие остановила Аджену, повернувшись к нему с невозмутимым выражением лица. Конь Мурада встал рядом. — Ваша волчица быстра, госпожа, — заметил Мурад с лёгкой усмешкой. Сафие подняла бровь и, не теряя уверенности, ответила: — Я догадалась, что это твой подарок, Мурад паша. И, мы должны признать, ты не прогадал. Хитро улыбнувшись, Сафие вдруг поддала Аджену вперёд. Лошадь рванула сквозь лес, оставляя за собой лишь облако пыли и лёгкий аромат духов Сафие Султан. Куюджу, не теряя ни секунды, пустил Муфасу вдогонку. Эта своеобразная игра продолжалась около часа. Сафие наслаждалась скоростью и ощущением свободы, её волосы, собранные в простую прическу, развевались на ветру, а платье для верховой езды подчёркивало её утончённую фигуру. Мурад понимал: в этой игре она доминировала, как и всегда. Но и он не собирался сдаваться. Хотя, в глубине души, он уже давно был на коленях перед ней. Спустя час они остановились неподалёку от тихого озера. Лошади спокойно стояли, привязанные к дереву, а Сафие и Мурад молча смотрели на водную гладь. Воздух был наполнен чем-то неуловимым — напряжением, притяжением, ожиданием. *** Так они простояли несколько минут. Ветер мягко шевелил волосы Сафие, отражение их фигур дрожало на поверхности озера. Тишина между ними стала почти ощутимой, как натянутая струна. Внезапно Мурад резко обернулся к Сафие. Его глаза горели решимостью и чем-то еще, более глубоким и неукротимым. Не давая ей времени на реакцию, он поддался вперед и впился в ее губы своими. Какого же было его удивление, когда она не оттолкнула его, а наоборот, охотно отвечала на поцелуй. Казалось, будто она специально подчинилась ему сейчас, чтобы потом использовать это в своих играх. Но в этот момент Мурад не думал о последствиях. Он обвил одной рукой ее тонкую талию, другой нежно придерживая затылок, не позволяя отступить. Сафие же обвила руками его могучую спину, прижимаясь к нему так, будто искала в этом спасение от собственных чувств. Поцелуй длился несколько минут, наполненный страстью и вызовом. Его разорвал Мурад, отстраняясь на секунду, чтобы увидеть выражение на ее лице. Сафие попыталась освободиться от его объятий, но мужчина лишь сильнее прижал ее к себе, не давая уйти. — Если хочешь — казни меня, как только мы вернемся, — хрипло прошептал он, его дыхание обжигало ее кожу. Сафие хитро улыбнулась, её глаза сверкнули тем особым блеском, что всегда появлялся перед очередным словесным выпадом: — Ты уже себя казнил, влюбившись в меня. Мурад замер, не ожидая такой откровенности. В её голосе не было привычного яда, не было высокомерия. Слова прозвучали почти нежно, искренне, словно она сама не до конца осознавала их значение. Он ничего не ответил. Вместо этого просто крепко обнял её, прижимая к себе так, будто боялся отпустить. И, к его удивлению, Сафие ответила на это объятие. Она позволила себе на мгновение забыть о гордости и власти, доверившись его сильным рукам. Кажется, ледяная, высокомерная и строптивая Сафие Султан начала таять под жаром чувств, которые они больше не могли скрывать друг от друга. *** Вскоре Сафие и Мурад вернулись во дворец. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены в тёплые золотистые оттенки. Сафие неспешно направилась в свои покои, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, будто ничего необычного не произошло. Но едва она переступила порог своих покоев, как её встретила знакомая хитрая улыбка Хюмашах. — Мама, — протянула та с едва скрываемым лукавством. — Какая у вас… свежая кожа после прогулки. Воздух в лесу, должно быть, чудесен сегодня? Сафие закатила глаза, бросив на дочь взгляд, полный легкого раздражения. — Не начинай, Хюмашах. Мы просто решили немного проветриться, — отмахнулась она, проходя дальше в комнату. Но Хюмашах и не думала сдаваться. Скрестив руки на груди, она с ухмылкой продолжила: — О, да, конечно. Просто проветриться… "Мы" это вместе с Мурадом пашой, — сделала она акцент на слове вместе, её глаза блестели от удовольствия. — Напоминаю, Валиде, вы всегда говорили, что ненавидите этого человека, как и он Вас. А теперь… — она приподняла бровь, — вы возвращаетесь вместе с конной прогулки. И выглядели вы не как враги, а скорее как добрые друзья… или даже больше. Сафие резко повернулась к дочери. — Не неси чепуху, Хюмашах. Между мной и этим человеком нет ничего, кроме необходимости общаться, — её голос был холоден, но в глазах мелькнуло что-то иное, что не укрылось от взгляда Хюмашах. — Ах, да? — прищурилась Хюмашах. — Очень убедительно, мама. Но знаете, я не так проста. Сафие отвернулась, словно хотела закончить разговор, но Хюмашах не собиралась отступать. — Бюль-Бюль приходил ко мне сегодня, — произнесла она, наслаждаясь моментом. Сафие медленно повернулась обратно, её взгляд стал настороженным. — И что же сказал этот болтун? — спросила она с явным недовольством. — О, ничего особенного, — Хюмашах пожала плечами. — Просто отметил, что между вами и Мурадом пашой что-то происходит. Он заметил, что вы перестали упоминать о своих желаниях казнить его. И, кажется, даже паша стал лучше к вам относиться. — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией матери. — Странно, не находите Валиде? Сафие тяжело вздохнула и села рядом с дочерью на диван. — Ты видишь призраков там, где их нет, Хюмашах, — сказала она тихо, но уже без прежней уверенности. Хюмашах мягко улыбнулась и положила руку на руку матери. — Матушка, вы можете мне доверять. Я храню немало ваших секретов. Так что одним больше, одним меньше — хуже не будет. Сафие задумалась, её взгляд стал пустым, устремившись куда-то в пространство. На мгновение комната наполнилась тишиной, прерываемой лишь звуком их дыхания. Может быть, Хюмашах и права. Может, действительно в её сердце зародилось что-то, чему она не хотела признаться даже самой себе. Но пока она не была готова это озвучить. — Иди, Хюмашах, — наконец произнесла она, поднимаясь. — У меня ещё дела. Хюмашах только усмехнулась, вставая с дивана. — Как скажете, мама. Но я знаю, что правда всегда находит выход. — С этими словами она направилась к выходу, оставив Сафие одну наедине с её мыслями. Дверь за дочерью тихо закрылась, а Великая Валиде чувствовала, как её сердце предательски учащённо стучит. *** Мурад-паша уже находился у себя в кабинете. На столе лежал единственный документ, который он не успел подписать перед их прогулкой с Сафие. Перо легко скользнуло по бумаге, но его мысли были далеко от этого пустого ритуала. Он чувствовал, как в груди разгорается странное чувство — что-то между тревогой и желанием. Он не мог понять, когда именно Сафие Султан перестала быть для него просто высокомерной и строптивой женщиной, которая раздражала его своими холодными речами. «Почему я снова хочу её увидеть? Почему мне мало этой прогулки?» — думал он, медленно опуская перо на стол. В её глазах он видел не только ледяную гордость, но и огонь, который едва ли она позволяла кому-то заметить. Этот огонь манил его, вызывал желание разжечь его сильнее. Не теряя времени, Мурад резко встал и направился к её покоям. Его шаги звучали глухо по коридорам дворца, но сердце стучало громче любых шагов. На одном из поворотов он столкнулся с Хюмашах Султан. Она, как всегда, выглядела загадочно, но сегодня её лицо озаряла какая-то особенная, почти насмешливая улыбка. — Мурад-паша, — с лукавством произнесла она, приподняв бровь. — Куда же вы так спешите в столь поздний час? Мурад на мгновение замер, но затем спокойно ответил: — Иду обсудить пару вопросов с вашей Валиде, — сказал он, стараясь сохранить нейтральный тон. На этих словах Хюмашах едва не рассмеялась. Подойдя ближе, она заговорщически склонилась к нему и прошептала: — О, не утруждайтесь с объяснениями, паша. Я сохраню вашу маленькую тайну. Но… — её взгляд стал серьёзнее, — вам нужно быть осторожнее. Бюль-Бюль ага очень дорожит Сафие Султан и уже начал следить за вами. Мурад удивленно поднял бровь, но тут же благодарно кивнул. — Благодарю за предупреждение, госпожа. Спокойной ночи, — с этими словами он продолжил свой путь. Подходя к покоям Сафие, он заметил, что стражей не было. «Видимо, она решила побыть в тишине,» — подумал он. Убедившись, что никого нет, он тихо открыл дверь и зашёл внутрь, закрыв её за собой и повернув замок. Комната была погружена в полумрак, освещённая лишь мерцанием огня в камине. Сафие стояла у огня, её лицо было задумчивым, взгляд устремлён в пламя, будто она пыталась найти ответы в его языках. Мурад подошёл к ней сзади. На этот раз он не думал о последствиях, не вспоминал об их прежних ссорах и уколах. Забыв обо всех запретах, он осторожно обнял её за талию, прижимая к себе. Сафие не вздрогнула, не оттолкнула его, как он ожидал. Она просто продолжала смотреть в огонь, молчаливо принимая его прикосновение. Минуты текли медленно, словно время замедлило свой ход. Наконец, она тихо произнесла: — Это всё надо забыть. Её голос был ровным, но в нём слышалась скрытая боль. Мурад нахмурился. Он ожидал подобного поворота, но не так быстро и не с такой холодной решимостью. — Нет, — коротко ответил он, не отпуская свою женщину Сафие. Султанша слегка повернулась к нему, их взгляды встретились. — Мы отныне друзья и соратники, Мурад. Не больше, — её голос звучал уверенно, но в глазах снова промелькнул тот самый огонь, который он видел раньше. Мурад ничего не сказал в ответ. Он лишь смотрел на неё, в голове проносились мысли. «Посмотрим,» — подумал он про себя. «Друзьями нам не стать. Но и врагами тоже. Остаётся только одно…» Он отпустил её и шагнул назад, но его взгляд всё ещё был полон решимости. Это было далеко не окончание их истории.