Глава 2. С самого начала

Утром за пару часов до начала операции я находился в расположении главного корпуса Инквизиторов. Шел в счетоводческий отдел получить жалование. Отдел находился на втором этаже огромного П-образного кирпичного здания. Вчера, в день выдачи жалования, тут царил хаос, но мне повезло и я пропустил эту толкучку из-за внеочередного выходного. Мысль о том, что не придется терять час в очереди ради своих денег, грела душу. Я свернул в знакомый длинный коридор и увидел, как на окошко счетовода облокотился жеребец с гривой цвета сена и шерстью цвета кирпича. — Ты знаешь, СофтСтоун, ты чуть ли не единственная кобыла в мире, чьё лицо у меня ассоциируется с чем-то приятным. — Да ладно те что ли! – донесся женский голос из окна. — Я те чесслово слово говорю. Мало того, что красотой затмить способна свет торшера, так ещё и деньгами осыпаешь, стоит мне только появится! — Ну ты чёрт черноречивый! Как ты без кобылы до сих пор?! Так, всё, забирай деньги и улепетывай отсюда! Единорог отошёл от окошка и забрал малиновой аурой мешочек. — Эх, прощай моя денежная богиня. Через месяц в это же время! — Катись уже! – смеясь ответила кобыла. Единорог развернулся, и мы встретились взглядами. Это был капитан Гаранд, позывной – Карат. — Я всё в толк не возьму, ты с ней правда флиртуешь? Ей же почти шестой десяток! – Гаранд подошел ближе, убирая мешочек в седельную сумку. — Бабушки! Они как хороший вискарь – с годами только лучше. — он улыбнулся, оскалив свой золотой зуб на верхней челюсти. Гаранду не раз говорили, что с ним он похож на вора, но именно за эту отличительную черту ему и дали позывной. — А ты чего? Тоже к ней что-ли? — А ты догадливый! — Брат, не смей, я второй год жду, пока её третий муж рассыплется. — Не смею вставать между тобой и этим музейным экспонатом. Я подошел к окошку, представился кобыле за ним и протянул бумажку о получении довольствия. Она начала искать документы. Вдруг раздался колокольный звон с внутреннего двора корпуса, означающий экстренный сбор в оперативном зале. Я посмотрел на Карата, и мы встретились взглядами: — Ни фига себе. Ты знаешь по поводу чего? – удивился Карат. — Понятия не имею. — Ясно. Тогда давай резче: после колокола лучше не тормозить. — Я ж даже казну не успел получить! — Потом получишь! Ща всё интересное пропустим. Спустя пять минут мы стояли у дверей оперативного зала главного корпуса. За ними слышался гул разговоров, значит, собрание ещё не началось. Толкнув тяжелые двери, мы вошли в просторный зал, залитый теплым солнечным светом из огромных окон в стене справа. В дальнем конце зала возвышалась сцена с кафедрой. Позади кафедры на стене висела карта страны, а по бокам от неё – флаг Эквестрии и знамя Инквизиции. Сотни инквизиторов заняли почти все ряды стульев и болтали. Мы с Каратом заняли свободные места в зале. Вскоре вошел генерал Кольт. Гул тут-же стих, и все присутствующие встали. Светло-серый жеребец в возрасте, в строгом кителе, с пепельной гривой и усами прошел к кафедре. — Вольно. – раздался его твердый и лаконичный голос. Мы сели. – Благодарю, что собрались так быстро, потому что дело срочное. Вчера ночью группа неизвестных напала на деревню недалеко от нашей границы с Седельной Аравией, вот тут. – он обвел указкой на карте место. – И не просто напала, а украла чертовски важный артефакт. В результате нападения были убиты семь кардиналов и три легионера. Выжил лишь один и по его словам: это были оборотни. Все в зале переглянулись: какого Дискорда тут забыли эти тартаровы отродья?! Жеребец за кафедрой провел копытом по усам и продолжил: — Короче говоря, господа, ситуация – камни в жопе: артефакт этот сильный, важный и охрененно дорогой. Наша задача – его вернуть и обратить гнев нашей Принцессы на всех виновных. Эти упыри должны будут сдохнуть минимум трижды: за убийство наших товарищей, за кражу госимущества и за пересечение границы. Наши дознаватели уже работают на МП1 (Место преступления). Также назначен состав оперативной группы: майор Виккерс, капитан Хеклер, капитан Гаранд и командир группы – полковник Браунинг. – четыре жеребца встали после называния их имен. – Названным господам пройти в ЗПИ2 (Зал Предбоевого Инструктажа), остальные – свободны. Группы быстрого реагирования будут назначены позже. Сложно в двух словах описать то, что мы сейчас услышали. Правда ещё более удивительно, что на подобную операцию выбрали именно нас с Каратом. Про Браунинга и Виккерса знают все: эти парни легенды корпуса Инквизиторов, ветераны. А мы? Мы лишь однажды оказались с ними в рейде, да и то в составе большой группы. Немного помедлив, я и Карат, маневрируя среди толпы других оперов, вышли из оперативного зала. Мы направились в сторону ЗПИ и Карат заговорил первым: — Пресвятые подмышки Селестии! Мало того, что упыри из нор повылезали, так ещё НАМ приказано их затолкать обратно! Духу набрались, гнилоногие! Ух я их, шакалов! Вот только не пойму: за что нам-то такая честь?! – я промолчал. — Погоди-ка… Тогда у Йеллоустоуна мы разве не под Браунингом работали? — Да, под ним. Его тогда командиром группы назначили. Думаешь по его инициативе нас подняли? — Кто ж его знает. Видать с тех пор и приметил тебя: ты ж там отличился не хило. – Карат слегка ткнул мне в плечо. — Пф-ф, ты и про себя не забывай! — А что я?! — Кто нашел тогда все схроны? — Да чего там искать-то было? Любой бы нашёл! Мне тогда подфартило оказаться рядом. — Не обесценивай успех, Гаранд. Если б не ты, этих Йелоустоунов Селестия знает сколько бы ещё повторилось… И, видимо, не я один это понял. — Да хорош те, ради Принцесс. Чего гадать-то: вон сейчас пойдем и спросим. Через минуту мы подошли к ЗПИ и Карат представил нас часовому, стоявшему у входа. Он пропустил нас и Карат постучал в дверь: — Господин генерал, разрешите… — Заходи давай. – прервал его генерал, сидящий за огромным овальным столом с магической картой Эквестрии на нём. Вокруг стола было стульев двадцать, из которых пять уже были заняты. Спиной к входу рядом сидели Браунинг и Виккерс, напротив них генерал Кольт и два представителя штаба. Мы сели через стул от двух оперативников, и генерал начал говорить: — Раз все в сборе, тогда начнём знакомство: Капитан Гаранд, капитан Хеклер – это майор Виккерс, позывной – Утёс. Картограф, опытный оперативник и разведчик. На его счету тридцать четыре успешных операций. – крупный пегас песочного цвета с желтой зачёсанной прической даже не удостоил нас взглядом. Одним своим внешним видом он внушал уважение и давал понять без сомнений, что с ним шутки плохи. – А это полковник Браунинг, позывной – Бар. Опытный маг и командир. Тридцать девять успешных операций. Полковник назначен командиром группы, и именно он настоял на вашем участии. Я посмотрел в сторону Браунинга, но не увидел ответного взгляда. Серо-чёрный единорог с короткой чёрной гривой смотрел своими необыкновенно голубыми глазами прямо перед собой и, казалось, игнорировал наше присутствие. — Ваше досье уже читали, господа, – обратился генерал к нам, – ближе вы познакомитесь на задании. Что ж, как вы уже поняли, ситуация – хер в говне. Нужно как можно скорее найти нападавших, и, что ещё важнее, сраный артефакт. Если в этом действительно замешаны оборотни, то принесите мне их живыми или мертвыми, целыми или порубленными. Главное, чтоб их можно было опознать. Полковник Маузер расскажет подробности о враге. — Есть. – конь справа от генерала поправил свои очки и заговорил. – Итак, со слов выжившего кардинала, нападавшие двигались в сторону границы и затем исчезли. Поскольку эти твари не владеют телепортацией, а вдоль границы пролегает ущелье, то по суше они могли пройти только через наш пограничный пункт. Жеребец в очках копытами приблизил изображение на магической настольной карте. — Перелететь ущелье они тоже не могли – артефакт весит четверть тонны. Предполагаем несколько вариантов. Первый – упыри превратились в солдат поста и прошли мимо караула. Второй – у них есть сообщник на посту, оказавший им содействие. Возможны оба варианта, и каждый нужно иметь в виду. Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. — Далее, оборотни – очень опасные твари, и их основная сила – в числе и маскировке. Маскируются они ловко, но есть способ их раскрыть: при подозрении можно задать специфический вопрос, на который они не смогут ответить. Если всё получится, то необходимо разбить группу тварей и по одиночке обезвредить каждого. И помните: кровь оборотней – крайне токсична: при контакте с шерстью или слизистыми обязательно обработать противокислотой и доложить в штаб для контроля состояния вашего здоровья. Это всё. Удачи господа! — Благодарю, полковник Маузер. Вопросы есть?… Теперь касаемо вооружения и тактики. Майор Спрингфилд. — Так точно. – начал жеребец слева от генерала. – Итак, господа, связь со штабом и между вами будет проходить через систему «Кольчуга». Каждому будут выданы «Когти» скрытого ношения, комплект седельных сумок и одежды для работы в условиях пустыни. «Железные перья» и карты ближайших городов и столицы. лично вам, майор. Для защиты от оборотней противоядие и противокислоту доверяем вам, капитан Хеклер. Имейте в виду, господа, карты хоть относительно свежие, но дома в тех краях растут как грибы после дождя, поэтому ориентируйтесь по ситуации. Майор сделал короткую паузу, будто вспоминая, что хотел сказать. — Также у нас в распоряжении несколько конспиративных квартир почти во всех крупных городах страны, так что без крыши точно не останетесь. Отсюда вы будете переправлены к месту операции через ОТП1 (Оперативный Телепортационный Портал) номер один. Вопросы? … Также напоминаю о ведении боя по стандартам Филлидельфийской конвенции – никаких запрещенных «Текстов» (Кодовое наименование заклинаний), господа. За этой операцией будет следить лично Принцесса, так что не подведите её. У меня всё, генерал. — Спасибо, Спрингфилд. После нашей беседы, будем назначать ОБР2 (Отряд Быстрого Реагирования), так что подкрепление будет. Вопросы? — Сроки выполнения задачи? – спросил Браунинг с легким гермпоньским акцентом. — А, точно, да. У нас семьдесят два часа. После нападения прошло восемь часов, а это дохренища времени! Вы выходите через час. Наименование операции – «Жара», кодовое имя группы – «Тигр». Сейчас вы пойдёте на склад со Спрингфилдом, а потом будет время собраться и настроиться на подвиги. Вопросы по заданию остались? … Отлично. – генерал встал из-за стола и все присутствующие тоже. – Удачи, господа, и до связи. Мы отдали воинское приветствие, и генерал в сопровождении Маузера вышли из комнаты. Спрингфилд позвал нас с собой. Выйдя из здания главного корпуса и пройдя через внутренний двор, мы вошли в здание склада. Там получили униформу и переоделись: это была обычная одежда аравийцев, состоящая из рубашек – кандур и арафаток. Виккерс примерял свои «Железные перья», которые перьями вовсе не являлись – это металлическая защита для предплечья крыльев с острыми клинками. Видел пару раз такие у пегасов на заданиях. Также все получили комплект складных «Когтей» на обе передние ноги. В сложенном состоянии они ложились в закрепленные сверху кожаные ножны и скрывались рукавами кандуры. Но к этому пережитку прошлого у меня всегда были вопросы. Пока я размышлял, Гаранд подошел со спины: — По-прежнему лучший инструмент для этой работы. – он раскрыл и закрыл свои когти. — Не совсем. — В смысле? — Во-первых, клинки прикрывает одежда. Но если открыть когти и не поднять перед этим рукав, то рукав располосует. К тому же при открытии гарда громко бьет о стоппер и если не намотать сюда тряпку, то все в радиусе километра будут знать, что ты собрался кого-то резать. – я раскрыл когти и указал на обмотанный тканью стоппер. Этот трюк уже давно пользуется спросом во всем корпусе. — Честно говоря, и не замечал. Рукав задрать уже привычное дело. А стоппер обмотать – все ж так делают, и ничего! Главное, что работает. — Пятьдесят на пятьдесят. — В смысле? — Пятьдесят, что умрешь ты и пятьдесят, что умрет враг. — Пф, ну как скажешь, брат. Если чего надумаешь, расскажи – обсудим. — Если доживёте. – раздался могучий голос за спиной. Мы обернулись: Утёс взирал на нас с высоты своего роста – на голову выше всех из группы. Несмотря на его габариты, мы вообще не услышали шагов. — Блин, господин майор, я чуть кирпич тут не оставил. – возмутился Карат. — Не знал, что ты из пугливых. — Ничё я не из пугливых! Вы ж, блин, со спины подкрадываетесь! — Внимательность здесь самое главное. Не успел среагировать, и ты труп… — он сказал это без раздражения. Спокойно так. Предполагаю ему вообще на нас плевать. Предположение подтвердилось, когда он не открывая рта, провел языком по зубам и цокнул. Что значит этот жест? Как его правильно истолковать? Можно понимать, как «ты для меня кусок мяса, застрявший в зубах». Ну да. Кто-то плюет, кто-то глаза закатывает, а кто-то вот так цокает. — Ладно, вас командир зовёт. Большой пегас песочного цвета развернулся и ушёл в сторону Браунинга. Я и Гаранд направились за ним. Впереди спиной к нам у стола стоял Браунинг. Ещё когда шли на склад, я обратил внимание на рост этого единорога: он был определённо ниже среднего. Забавно, что этот невысокий, с виду непримечательный и буквально серый конь был одной из самых опытных и смертоносных машин Инквизиции… — Каково это, капитан? – не оборачиваясь, спросил Браунинг с говором земель Гермпонии. — Э-э-э… Что каково, господин полковник? – смутился я. — Каково это отнять почти шесть десятков жизней? Чт… Отку… Ясно, он читал моё дело. — Они были врагами. И они грозили суверенитету моей страны. — Да что ты говоришь?! – он чуть повернул голову. – А ты не думал, что это не солдаты грозили суверенитету, а их командиры? Не думал, что они просто выполняли приказ? Что у всех них были семьи, которых ты оставил без отца? Внутри меня воцарилось смятение: я не понял, он меня проверяет что ли? Конечно я… — Так точно, я думал обо всем этом. — И что надумал? В смысле, что надумал?! Мы все тогда… — Мы все тогда выполняли приказ, господин полковник. И мы, и полосатые. — Отвечай за себя, капитан, – он повернулся и пронзил меня взглядом, – ТЫ гордишься, что лишил жизней пол сотни отцов, мужей и сыновей? ТЫ радуешься безнаказанности своих действий, оправдывая их приказом? Чувствуешь ли ТЫ, что выполнил свой долг перед родиной? На каждом «Ты» он делал особый акцент. От неожиданности во мне начала закипать ярость, потому что именно этот скелет в моем шкафу я ненавижу доставать. Я захотел заорать, как я это делал прежде, но за годы жизни с этим прошлым я научился самому главному: — Да, я горжусь. – принятию его. — Исчерпывающе. – Браунинг начал отворачиваться от меня, но я не договорил. — Я горжусь, что отомстил за жизни двух сотен моих товарищей из легиона, которые ещё несколько минут назад говорили со мной. Я горжусь, что защитил свободу своей страны. Горжусь, что эти полосатые не увезут в рабство мою и тысячи других семей. Я убил пятьдесят шесть солдат, исполнявших приказ, но так и не добрался до уродов – командиров, которые эти приказы отдавали. И это, господин полковник, единственное, о чём я искренне жалею уже почти три года. А когда мне вновь предстояло защищать свою страну от всякого отребья, я делал всё так, чтобы больше ни о чём не жалеть и бил сразу в цель… Браунинг внимательно слушал, смотря мимо меня. Я продолжил: — Если после этого вы прикажете меня заменить, я уйду и буду ждать следующей задачи от моей Родины. – повисла тишина. Я репетировал эту речь. Браунинг не первый, кто спрашивает это. Уже после первого боевого я понял, что убивать по приказу едва ли дело всей моей жизни. Это унизительно для меня и жестоко для врагов. Думал, что в Инквизиции иначе, но ошибся: суть одна – разница в количестве. Уйти бы рад, но куда? У меня нет плана, а без него уходить бессмысленно. Хотя пока и не знаю, чего хочу от жизни, но точно знаю, что жмурить по указу – это не для меня. Даже если я это делаю хорошо. — Ну ты драму не разводи, капитан. – заговорил Браунинг. – Твои чувства это последнее, что меня интересует. Ишь ты, уйдет он! Ты мне здесь нужен, Хеклер. Добро пожаловать в группу «Тигр». Я был готов к любому исходу, даже к исключению из группы. Но если б знал, что будет дальше, наверно, предпочёл бы уйти. Браунинг посмотрел в сторону Гаранда, тяжело вздохнул и обратился ко всем: — В общем так, господа, сразу предупреждаю, что это задание не похоже ни на одно ваше предыдущее и… — Э-э, господин полковник, извиняюсь, что перебью, – встрял Гаранд, – но ко мне у вас вопросов вообще нет? – полковник медленно повернул голову в его сторону. — С тобой и так всё понятно, Гаранд. – начал Браунинг со своим специфическим акцентом. – Родился и жил в семье егеря – оттуда и навыки следопыта. Каким-то мифическим образом окончил военную академию и пошел в Инквизицию. Каким-то поистине неведомым образом прошел все этапы отбора и даже ума не приложу, как ты выжил при первом боевом. Почему я так говорю? Потому что твой командир роты, мой давний товарищ, о тебе отзывался не слишком лестно. — Я очень хотел стать Инквизитором, господин полковник! – Гаранд улыбнулся во все зубы, оголив свою золотую визитную карточку. – Кстати не знал, что майор Маунтин Фрост ваш знакомый. — Гаранд, я двадцать восемь лет на службе. Я много кого знаю и много, кто знает меня. Ты здесь, только из-за своих навыков и потому что такие, как ты, очень живучие. Так что не облажайся. — Есть «Не облажаться»! – Гаранд встал по стойке смирно и смотрел выше головы Браунинга. Полковник закатил глаза и продолжил: — Как я уже сказал, господа, это задание значительно сложнее, чем все ваши предыдущие. Здесь не известны цели, сколько их и даже, где они сейчас. Всё это мы будем выяснять по ходу операции. Пока садитесь, – Браунинг указал копытом на ряд стульев за нами, – до начала операции у нас сорок минут. Во-первых, на задаче никаких имен и званий – только позывные. Действуем согласованно и ВАМ, молодые, я уточню: любые улики показывать мне, любые действия – только по моему приказу или разрешению. Никаких, нахрен, вольностей! Шаг влево, шаг вправо – снимаю с задачи. Я за ваши жопы несу ответственность. Понятно? … Гут1 (Хорошо (нем.)). Майор Виккерс – мой заместитель и ответственный за карты и воздушную разведку. Хеклер – отвечаешь за лекарскую и магическую поддержку. Гаранд, твоя задача – видеть всё, что не видим мы: следы, улики, зацепки – всё это на тебе. После начала операции в первую очередь идем к командиру поста и допрашиваем. Дальше видно будет. Вопросы есть? … Вопросов нет, гут. Сейчас готовимся до конца и пишем походные. Как напишите – передаете мне. Вегтрехен. Последнюю команду мы не поняли, но увидев, как Виккерс начал уходить, предположили, что это «Разойдись». Мы взяли со стола командира листок, карандаш и разошлись по своим столам. Писать походные всегда сложно и не только морально: совсем не хочется верить, что это твои последние слова родным. Помню перед первым боевым я очень долго думал практически над каждым словом. Да так долго, что не успел дописать до отхода. Даже не представляете, как отвратительно я себя чувствовал – ощущение недосказанных слов и к тому же последних! Внутренняя ярость и злость залила всю черепную коробку изнутри и тогда я дал себе клятву: выжить. Хотя бы из-за желания ещё разок сказать родителям, как сильно я их люблю. С тех пор я никогда не дописывал походные, чтобы добавить себе стимула выжить. Этот раз не исключение. Я сложил листок пополам, написал на обратной стороне имя получателя и адрес. Я закончил раньше всех. Карат вовсю елозил карандашом по листку – ему определённо есть, что написать. Браунинг и Виккерс ничего не писали. Они просто болтали. Я отнёс письмо на стол командира, сел неподалеку и случайно услышал их разговор. — Ну что? Это последний? — Да. — И куда пойдёшь? — Ты знаешь куда. — Значит ты не шутил. — Мгм. — Всё не пойму, зачем? — С детьми проще – они искренние. Им в глаза посмотришь и сразу всё поймешь. Хочу уберечь их от путей, которые сам прошёл, но не выбирал… Давно пора было это сделать. Долго откладывал. — Понятно. Главное, чтоб нравилось. — Вот именно. Главное, чтоб нравилось. Что? Какие дети? Майор собирается уходить? Как же я его понимаю. Надо сваливать нахрен отсюда! Я примерил выданную одежду. Арабская канду́ра бежевого цвета пахла новизной и была сшита из довольно плотной, но «дышащей» ткани. В Эквестрии таких не делают – это Альвадский хлопок. Намотал на шею и голову песочную в чёрную клетку арафатку и накинул на спину седельные сумки. В сумках: фляжка с водой, флаконы с противоядием, бинты, шовный материал с иглой, ампула эфирного анестетика, походная шина, мешочек с двадцатью золотыми битсами и сухпаек. Последний раз проверил механизм когтей и заправил их под рукава. Сел на скамью рядом со столом и положил на него голову. До выхода осталось ещё минут десять – надо покемарить. Я услышал приближающиеся шаги сбоку: — Ну ты нашел время кипеть, Хек! Мы ж выходим через пару минут… Двинься. – Карат одетый в светло-оранжевую кандуру и бледно-желтую арафатку сел рядом и уткнулся мордой в стол. — Слышь, Хек? — М-м-м? — Я тут чё подумал: у меня ж окно в спальне выходит на воздушный порт, помнишь? — Вроде припоминаю. — Шикарно, я к чему: ты когда-нибудь обращал внимание на цепеллины? Они ж два-три года назад появились. А я их только на прошлой неделе замечать стал. Такие огромные, красивые штуки! Я, когда в увале бываю, готов сутками дома сидеть и просто смотреть, как они в порт прилетают и улетают. Прям… завораживает, понимаешь? – я повернулся головой к Карату – в его глазах читался искренний интерес. — Хех, есть такое. — Да-а-а. Короче, после задания хочу то окно панорамным сделать! Вызову мастеров, за недельку точно управятся. Что скажешь? — Ну, идея неплохая, дело за малым – выжить. — Ты как первый раз, блин. Конечно выживем! Ты прикинь, потом, сколько медалей дадут! Глядишь, Принцесса лично «спасибо» скажет! Вот он удел настоящих воинов, брат! — Чем больше замочил, тем больше хвалят. — Нет, ну тя хоть по башке бей. Я те сколько раз говорил, не в похвале дело! «Быть воином – это един… —… единственно эффективный способ жить». Да, помню. Тысячу раз ты мне это говорил, и тысячу раз я тебе отвечу, что ты слишком буквально воспринимаешь эту фразу. — Мой тренер херни не скажет, брат. И да, может и буквально, но мне уже с этого пути не свернуть. И меня всё устраивает. — Как скажешь… Ты и про наградные не забывай. — Для меня деньги – ресурс, Хек, а не цель. И это я тебе тоже постоянно говорю. Мы на монаршем обеспечении. Главное, чтоб служба не в тягость, а в радость. — В тягость нам будет только Аравийская жара. — Эт да. Там будет жарче, чем у кроликов под одеялом. — Кажется, у погоды больше шансов нам поднасрать, чем у оборотней. Он ухмыльнулся в ответ, и мы молча сидели, уткнувшись лбом в стол, думая о своем. Или вообще ни о чём не думая. Гаранд мне всегда нравился. Он настоящий друг. Упертый, целеустремлённый, верный. С вечным запасом мотивации и тупых шуток. В школе он был немного другим: добрый, наивный и оттого постоянно огребающий от сверстников. Однажды, отец его записал на копытный бой, где тренер выковал из Гаранда настоящий меч. И да, сказал ту самую злосчастную фразу, после которой Гаранда переклинило. В хорошем смысле. Он пошёл в Инквизицию, стал солдатом, но не изменил себе: остался добрым, открытым, болтливым, но уже с силой в копытах. Не прошло и пяти минут, как басистый голос Виккерса прервал наш сон: — Подъем, молодежь. Мы выдвигаемся. – мы встали со скамьи и проморгались. — Всё проверили? – спросил бежевый пегас в канду́ре светло-зелёного цвета и зелёной клетчатой арафатке. — Так точно. – ответили мы и пошли к столу командира. Браунинг был в чёрной кандуре и чёрной в синюю клетку арафатке. Он осмотрел нас и приказал попрыгать. Мы исполнили. Не услышав шума от седельных сумок, он продолжил: — Внимание, Тигргруппэ, выдвигаемся к ОТП номер один. Как окажемся на той стороне, начнется операция «Жара». Напоминаю, никаких имен и званий – только позывные: мой – Бар, майор Виккерс – Утёс, Хеклер – Метла, Гаранд – Карат. Всё поняли? … Ло́сгейтс1 (Выдвигаемся (нем.)). Выйдя из здания склада и пересекая внутренний двор, мы направились к дверям Магического корпуса. Над входом, как и прежде, висела надпись «Scientia pro iustitia»1 («Знание во имя справедливости» (лат.)). По пути к ОТП мы встречали сотрудников корпуса и других оперативников. Некоторые из них в пол голоса желали нам удачи. Чувствовал я себя неплохо – это не первое моё родео. Также уверенности прибавляло присутствие Браунинга – настоящего ветерана-инквизитора и прирожденного командира. Мы спустились по лестнице в подвал и прошли по широкому коридору. В конце него была двойная металлическая дверь с двумя караульными у нее. Мы подошли ближе и Браунинг доложил, что группа «Тигр» прибыла к ОТП для перемещения к месту начала операции. Пока они говорили, я обратил внимание на надпись над дверью: «Allies volat propriis»2 («Летает собственными крыльями» (лат.)) – весьма поэтично. Караульные открыли двери, и мы вошли в просторное помещение с высокими потолками. В центре зала на двухметровом пьедестале возвышался тот самый портал. По бокам от него на пьедесталах поменьше, стояли магические кристаллы высотой мне по плечо. Пони в белых мантиях сновали туда-сюда. Их разговоры и гул работающего портала сливались в сплошную какофонию. Среди этой суеты выделялся один пони, шедший в нашу сторону. Когда неизвестный подошел ближе, я смог разглядеть в нём Спрингфилда. — Как настрой, парни?! – спросил он, стараясь перекричать весь шум вокруг. — Боевой! Когда отправляемся? – ответил за всех Браунинг. — Через пару минут, идет последняя подготовка! Пока пойдем кольчугу включим! «Кольчуга» – это магическое средство связи между оперативниками. Буквально кристалл, вживляемый под кьютимарку каждому из них. Таким образом формируется защищенные информационные каналы, сливающиеся в единую сеть, словно стальные кольца кольчуги. Кристалл – отличный передатчик, который почти невозможно заглушить и который способен передавать не только голосовые команды, но и то, что видит обладатель в реальном времени. Для передачи изображения требуется магия, и поэтому данная функция рассчитана только на единорогов. Мы прошли за майором Спрингфилдом в отдельную комнату. Внутри нас ждали двое пони в белых мантиях. Один сидел за столом и записывал что-то в журнал, сверяясь с часами. Второй взял телекинезом из металлической шкатулки изумруд, который подносил в область кьютимарки каждого из нас и держал несколько секунд. Если изумруд начинал мерцать, значит, кольчуга заработала. Эту процедуру проводят перед каждым боевым выходом и после него. Кристалл кольчуги потребляет магию носителя в чистом виде. Но если держать кольчугу включенной больше двух недель кряду, то начнется легкая головная боль. Если больше месяца – боль уже будет нестерпимой. А если полгода и больше, то чердак окончательно поплывет. Во избежание подобных осложнений пони за столом записывает в журнал точное время включения кольчуги у каждого оперативника. — Проверка связи, Тигргруппэ. – прозвучал голос Браунинга прямо в голове. Из-за шума за стеной мы бы никак не услышали этих слов ушами. — Связь в порядке. – доложили мы. Полковник кивнул Спрингфилду, и группа вышла из помещения. Зал опустел. Большинство пони в мантиях ушли, а те, что остались, разошлись ближе к стенам. — Удача сопутствует смелым! До связи, парни! – сказал Спрингфилд, прежде чем уйти. Мы подошли вплотную к порталу и на весь зал раздался мужской голос. — Внимание, телепортационное поле активно через десять секунд. — Каждый раз как первый да, Хек? – сказал Гаранд через кольчугу. — Да уж… К такому сложно привыкнуть. – ответил я ему. — Пять секунд. – свечение кристаллов по бокам от портала усилилось — Увидимся на той стороне, брат. — Три секунды. – ярко-голубая магическая плёнка в раме портала покрывается рябью. — Как-то двусмысленно. — Одна секунда. Телепортационное поле активно. Мы вошли в магическую плёнку, и вспышка ослепила глаза.