Глава 3. Операция «Жара»

Через секунду я ощутил легкий ветерок, дующий прямо в лицо. Горячий песок под копытами и лучи солнца, мягко греющие голову. Запах свежести обволок нос изнутри, а чистый воздух наполнил грудь. Тишина вокруг. Слышалось лишь шкворчание – это солнце поджаривало небеса. Я медленно открыл глаза и первое, что увидел - это горы. Красные каменные горы с редкими иссохшими растениями на них. Хлипкие сухие деревца вздымают к небу свои окостеневшие ветки - пальцы, потрескивающие на тридцатиградусной градусной жаре. У подножия гор пролегала песчаная дорога, ведущая к мосту через ущелье. Мы стояли посреди этой дороги. Проезд по мосту впереди сторожил пограничный блокпост. Возможно именно через него перевозили артефакт. — Внимание, Тигргруппэ, блокпост на двенадцать часов. Задача: найти и допросить командира поста. Протокол – Ланцет, Дистанция – один метр. Работаем. – приказал Бар. Мы шли шеренгой. До шлагбаума оставалось не больше трех метров, когда нас остановил караул. — Стой, кто идет?! — Инквизиция. – сурово ответил Бар. Даже с расстояния в три метра было видно, как изменилось лицо караульного от этого страшного слова. Прошла пара секунд, прежде чем он опомнился и сказал: — Предъявите документы! – Бар подошел ближе к караульному и предъявил командирский жетон Инквизитора. — Я доложу о вашем прибытии. — Мы сами доложим. – Бар подал знак головой, чтобы мы подошли. — Но… – попытался возразить рядовой, но Бар смерил его взглядом. Эти голубые глаза видели столько убитых, сколько нельзя увидеть за десять жизней, а взгляд отражает отнюдь не скорбь, но спокойствие, граничащее с безразличием. Рядовой остался на месте. Мы прошли мимо шлагбаума, через двор блокпоста и вошли во входную дверь двухэтажного оштукатуренного дома. Нас встретил дежурный из наряда поста: — Не понял! Кто такие?! – дежурный пегас явно не ждал гостей и недоумевал, почему ему не доложили о нас. — Инквизиция, лейтенант. – Бар показал жетон командира. – Где начальник поста? — Э-э-э… Нас не предупреждали… — Я спрашиваю: где начальник поста? — Ушёл в город… Минут двадцать назад. — Пройдем в отдельный кабинет, лейтенант. – спокойно приказал Бар. Пегас провел нас за ближайшую дверь. В комнате никого, кроме нас не было, и, судя по множеству стульев и меловой доске на стене, это была комната инструктажа. — Карат, контроль на дверь. – Карат вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Пегас был практически прижат к стенке, а напротив него встал Бар. Глядя на лицо лейтенанта, можно подумать, душа его осталась где-то за дверью. – Фамилия, лейтенант. — Э-э-э… ХолдХасл. — Лейтенант ХолдХасл, этот блокпост подозревается в пособничестве врагам государства и контрабанде. Мы ищем начальника блокпоста, майора Блухоула, и ты мне скажешь, куда именно он пошел. — Виноват, но майор не говорил, куда он… — Ты не понял меня, лейтенант. Через ВАШ блокпост провезли контрабанду враги государства, и МНЕ это известно. У меня нет времени на тебя: либо ты мне говоришь место, либо, как враг Принцессы, отправишься под трибунал. – лейтенант от растерянности забегал глазами между мной и Утесом, но мы никак не отреагировали. — Я… правда не знаю, куда он ушёл. Но я слышал, что он завсегдатай подпольного борделя в Борка́не. Это ближайший город к границе. — Ты знаешь, как туда попасть? … Ну, не томи, лейтенант! — Да, да, я знаю, как в него попасть! Но не знаю точного адреса. Мы… Ох-х-х, мы с командиром караула однажды вытаскивали пьяного майора оттуда. — И где сейчас этот командир караула? — Там же. Они вместе с майором ушли и оставили меня дежурным. Бар тяжело вздохнул. — Вас цур хо́лле из хи́ер лос?1 (Что за дерьмо у вас тут происходит? (нем.)) Ладно, ты проведёшь нас в этот бордель… Да, прямо сейчас. Переодевайся и оставляй дежурного вместо себя. Проезд через этот блокпост закрыт до нашего возвращения. — Есть. – ХолдХасл вылетел из помещения. Бар приказал Карату проконтролировать лейтенанта и ждать нас на улице. Когда дверь закрылась, Бар продолжил: — Задача такая: добираемся до этого гадюшника и осматриваемся. Если всё в порядке, то расходимся и ищем наших пропащих. Утёс, идешь со мной за майором, Метла и Карат – ищите командира караула. Ведём себя естественно, не привлекаем внимания и никаких заигрываний с падшими. Тебе понятно, Метла? — Так точно, – ответил я, — мне они вообще безразличны. — Коррект1 (Правильно (нем.)). Ждёшь ту самую, единственную? — Уже дождался, командир. — Молодец. Потом расскажешь план Карату и проследишь, чтобы он следовал твоему примеру. Как находим подозреваемых, встречаемся у выхода из здания. Если что не так – сразу мне доклад. Бэви́гунг2 (Выдвигаемся (нем.)). Мы вышли из здания поста, где у выхода нас ждали Карат и лейтенант ХолдХасл. Последний выглядел весьма взволнованно – таких приключений он точно не ждал, проснувшись сегодня утром. Бар приказал выдвигаться и поставил лейтенанта рядом с собой. Мы шли группой по песчаной дороге, ведущей к большому деревянному мосту. Мост из толстых срубов неизвестного мне дерева соединял два края ущелья Ханджар. Внутри десятиметрового обрыва завывал ветер, а на дне журчала река с одноимённым названием. Я хоть и не боюсь высоты, но лишний раз глянуть вниз желания не было. Мы перешли мост, а вместе с ним и границу Эквестрии – теперь мы в Седельной Аравии. Песок скрипел под копытами, солнце флегматично раскаляло воздух и землю, но мы надели арафатки и его лучи были нам нипочём. Через пятнадцать минут мы уже были в черте города. Борка́н – это громадный прибрежный торговый город, рассечённый на двое дорогой от границы. Вдоль дороги выстроились торговые ряды с торговцами, харчевнями и постоялыми дворами. Продавцы громко зазывали покупателей, но мы проходя мимо, всё глубже погружались в массив города. Никогда прежде я не наблюдал такой базарной суеты, и кто бы мог подумать, что в городе есть рынок ещё больше этого! Мы блуждали проулками и подворотнями, будто в лабиринте, пока лейтенант, идущий впереди, не остановился: — Вот это место, – сказал он командиру. Я выглянул из-за угла: среди линии двухэтажных оштукатуренных домов выделялся один с вывеской над дверью, – на первом этаже у них портницкая, а сам бордель под домом. — Большой бордель? — Приличный. Под городом полно заброшенных катакомб. Там они его и спрятали. — Ясно. Как туда попасть? — Нужно сказать портному… – прошептал на ухо, – это что-то вроде кодового слова. — Понятно. Стой тут и жди нас. Не дай Принцесса я тебя тут не увижу, когда мы вернёмся. Работаем, Тигргруппэ. Браунинг только шагнул, как со спины его остановил Утёс. Он был настолько молчалив, что я уже забыл о его присутствии. — Бар, возможно, у них есть своя охрана – с оружием не пустят. — Хм, дело говоришь. И куда мы его? – Бар окинул всех взглядом и остановился на ХолдХасле. – Лейтенант, у тебя есть возможность помочь Инквизиции. Твоя задача – сохранить наше оружие до того, как мы вернёмся. Справишься? — Так точно. А какое оружие? Бар поднял переднюю правую ногу, оголив сложенные когти. ХолдХасл был явно удивлён: едва ли он видел подобные механизмы прежде. Мы сняли свои когти и сложили в седельные сумки, которые потом отдали лейтенанту. Бар поправил одежду и обратился к нему: — Если справишься, замолвим за тебя словечко при расследовании, если нет – я тебя из-под земли достану. Мы поняли друг друга? — Так точно. – лейтенант неуверенно кивнул. — Чудно! – Бар хлопнул его по плечу. – Пошли. Мы пересекли улицу. Карат, идущий впереди, открыл перед нами дверь в дом. Зазвенел наддверный колокольчик. Пожилой жеребец за стойкой поднял голову, оглядывая вошедших. Командир, осмотрев комнату, медленно подошёл к стойке. — Мир вам. Чем могу помочь? – старик заговорил первым и улыбнулся. — И тебе мира, добрый портной! Мы проездом в этом городе и наш проводник посоветовал твоё заведение. — О-о-о, как хорошо! Иностранцам я рад также, как и хорошей рекламе, хе-хе! – старик поправил линейку на своём столе и всё также добродушно улыбался. – Так чем я могу вам помочь? Что-то купить желаете или починить? Вижу, вы одеты с иголочки, уважаемые, а значит, цените качественные вещи! Позвольте, ох, – старик неспешно встал, – я покажу свой товар. Я начал сомневаться в словах лейтенанта: неужели этот любезный дедушка и впрямь работает на держателей публичного дома?! — Да́нке дир1 (Спасибо тебе (нем.)), добрый портной, – остановил его Бар, – но это не совсем то, что нам нужно, ведь змея не ест яблоки. Старик остановился на полпути к гардеробу. Молча повернул голову в нашу сторону, осмотрел каждого из группы и спокойно сказал: — Понятно. Кавити, Рэвин. – в глубине дома заскрипели деревянные половицы. Из-за шторки за стойкой вышли два здоровенных бугая земнопони ростом чуть больше, чем Утёс. Оба светло-коричневого цвета, но гривы отличались: у одного она чёрного цвета, а у второго – ржаво-коричневого. Старик продолжил, возвращаясь за стойку. — Перед входом в заведение нужно сдать всё оружие, также оставить залог в десять битсов с каждого. Если не будете нарушать правил заведения, вам всё вернут перед уходом. Ваше оружие. – старик похлопал копытом по столу. — У нас нет с собой оружия. – ответил Бар. — Хорошо, тогда выкладывайте залог, вас проверит охрана и проводит до места. Каждый выложил по десять монет из своих кошельков. По одному мы прошли за стойку, где поочерёдно нас ущупывали два огромных жеребца. Чёрт возьми, как этими колоннами, которые они называют копытами, вообще можно что-то ощутить. Когда всех осмотрели, нас провели за ширму и проводили до деревянной дверцы. Один из вышибал сказал низким басом: — За дверью лестница. Идёте по ней вниз, потом прямо. Там вас встретят. — Нам сказали, что ты до места проведёшь. – сострил Карат. Громила приподнял бровь. — Не переживай, если заблудишься, я тебя найду. И улыбнулся. Я потянул Карата за рубаху, и дверь за нами закрылась. — Это ж где таких откармливают? – спросил Карат. Мы спустились по многопролетной лестнице метров на пять вниз, прошли прямо по узкому арочному коридору. Его замыкала квадратная комната со стойкой в левом дальнем углу и арочными проходами во все четыре стены. Один из проходов был закрыт лиловой ширмой. Мы обменялись непонимающими взглядами: и что дальше? Вдруг раздался звон – Карат нашёл звонок на стойке. — Иду, иду! – нежный женский голосок прозвучал где-то за ширмой. Вдруг из-за неё вышла молодая кобыла с шерстью того же цвета, что и ширма. Она продолжила говорить своим бархатным голосом с самой гостеприимной улыбкой. – Добро пожаловать в наше заведение. Вы у нас в первый раз? — Э-э-э, да… Впервые. – Бар первым заговорил с кобылой, невольно обратив её внимание на свой акцент. — Очень хорошо! Я вижу, вы издалека и очень рада, что к нам зашли! Наши красавицы оказывают широкий круг услуг: от массажа до группового коитуса. С ценами можете ознакомиться здесь! – лиловая земнопони с темно-розовой стрижкой и зелёными глазами достала журнал с расценками и положила перед нами. — Да, кхм, данке… В смысле, спасибо, девушка, но-о… – Если звучать неуверенно был его план, то у него очень хорошо получалось. — Бар, можно я? – вдруг вмешался Карат. – Премного благодарю, красавица, но вопрос денег для нас не вопрос! Мы долго ехали и хотим отдохнуть. Нам бы тут осмотреться – мы ж впервые в ваших краях. Если что мы же можем договориться на месте с твоими мастерицами половых утех? — Ну конечно! Смотрите, направо у нас общие бассейн и сауна, а прямо – главный зал. Если хотите для начала расслабиться, то можно пройти направо, а если желаете приступить сразу к делу, то вам прямо! — Сердечно благодарю, очей моих очарование, обязательно везде всё попробуем. Кстати, мы сюда пришли по совету одного нашего знакомого. Он сказал, что тоже сегодня будет здесь. Зовут его Блухоул, подскажешь, как его найти? — Блухоул? Момент… Что-то знакомое. Ах да, Блухоул! Вспомнила! Он примерно полчаса назад сюда пришёл с другом и сразу пошёл в главный зал. — Замечательно! Спасибо, душа моя! — Не за что, джентельпони! Если будут вопросы, вы знаете, где меня найти. — Всенепременно, сердце моё! Карат повёл нас вперёд, вглубь арочного коридора, и вывел в весьма просторное для катакомб двухэтажное помещение с куполообразным потолком. С него свисала прекрасная свечная люстра, а рядом с колоннами стояли канделябры. Тоже с зажжёнными свечами. Я не совру, если скажу, что даже эти дорогие штуки не являлись главным украшением сего помещения: из арочных коридоров то тут, то там выходили красавицы-куртизанки в самых вызывающих нарядах. Шли они то одни, то в компании жеребцов. И как вишенка на торте, весь зал наполняла спокойная музыка живого мини-оркестра, расположенного по центру. Учитывая, что это были катакомбы, запаха сырости не ощущалось – напротив, комнату наполнял тонкий аромат роз. Видимо свечи были ароматические. — Пребелейшая задница принцессы. Я, походу, в раю, Хек. – пробубнил Гаранд. — Ты тихо, блин, никаких имён! — Да знаю, я знаю. Просто, кто бы мог подумать, что, идя на задание по поиску стыренного артефакта гнилоногими упырями, я попаду в подпольный Аравийский бордель с музыкой, шлюхами, и ароматическими свечками! — Карат. – прозвучал голос Бара из-за спины. — Щас тебе свечку вставят. – шепнул я. — Молодец, что всё выяснил, но если ещё раз попрёшь без моего приказа, отправлю нахрен под трибунал. Понял? — Так точно, виноват. — Ещё бы! Теперь ищем этих клоунов. Вы с Метлой направо, мы — налево. Караульный — это жеребец лет тридцати с белым пятном на носу. Блухоул – конь лет под сорок, крупного телосложения и сильно голубой гривой. Если нашли кого-то из них, сразу мне доклад и на выход с ним под ножку. Мы разошлись в разные направления. — Чё-то Бар жестит, – начал Карат, – я ж делу помог, а он вон как. — Ну вообще-то, он тебя ещё и похвалил. Просто без приказа не лезь – он же за нас за всех отвечает. — Твоя правда. Ладно, давай искать этих горе-любовников. Мы шли по коридору навстречу свету. Проходя деревянную дверь в стене справа, мы услышали женский смех, но не обратили на него внимания. Дойдя до конца коридора, мы оказались в круглой комнате с купольным сводом на потолке. В стене напротив входа было несколько дверей, из которых доносились самые разные звуки – от страстных стонов до задорного смеха. Между дверьми стояли горшки с аглаонемой. Я и Карат пришли к общему выводу: ни в одну из этих комнат не стоит сейчас заходить. Мы вернулись назад и постучали в деревянную дверь, за которой был слышен смех. Дверь открыла улыбающаяся кобыла с шерстью елового цвета и розовыми глазами. По виду она была немного старше, чем остальные жрицы любви: — Что такое, господа? В эту комнату вам нельзя. — Привет, красавица, – начал Карат, – мы ищем нашего друга: крупный жеребчик лет сорока с голубой гривой. Блухоул зовут. Может ты его видела? Он у вас тут часто бывает. — Пфф, дорогой, думаешь я каждого запоминаю? Многие из них имён вовсе не называют, так что ничем помочь не могу. Звиняйте! — А я знаю его! – раздался женский голос из глубины комнаты. – Каждую неделю сюда ходит по выходным, членом машет, кобыл пугает… Не помнишь его что-ли? – спросила она у кобылы перед нами. – Сегодня с той новенькой ходил. — Не-а, не помню. — Ох, старая! Ты не вспомнишь даже, чё на завтрак ела! — Ты кого старой назвала, кобыла кривая?! — Тебя-то и назвала! Чё полчаса назад было не помнишь! — Я те щас! — Так! Успокоились обе! – прервал их Карат. – Куда он пошёл? — Да сказали же тебе: с новенькой он ушёл. Вроде в левое крыло. – ответила кобыла из глубины комнаты. – У неё ещё грива жёлтая и цветочек за ухом. Молодая такая. — Понятно, благодарю вас, дамы! – ответил Карат, и дверь перед ним закрылась. Мы переглянулись и одобрительно закивали. – Бар, это Карат. Только что узнали: Блухоул ушёл в ваше крыло с молодой кобылой с жёлтой гривой и цветком за ухом. – доложил Карат по Кольчуге. – Так, теперь ищем нашего караульного. — Может, он тоже туда пошёл? – предположил я. — Без понятия, братан. Может мы с ним вообще разминулись, и он свалил. — Возможно. Ладно, пока это крыло караулим. Напомни, как он выглядит? — Серый конь с пятном на носу. — Понял. Мы вернулись в круглое помещение с дверьми. За те пять минут, что мы там сидели, я успел вслушаться в происходящее за каждой из дверей. Карат же тупо смотрел в одну точку и жаловался, что уже давно у него не было полноценных взаимодействий с противоположным полом. Спустя ещё пару минут одна из дверей открылась, и оттуда вышел жеребец, кинул на нас непонимающий взгляд и ушёл. За ним через минуту вышла молодая кобылица. Поправляя свою сиреневую гриву, она тоже кинула на нас взгляд и хотела уйти, но Карат перегородил ей дорогу: — Здравствуй, красотка, как дела? Срочно нужна твоя помощь: мы… — Сразу с двумя я не буду, господа, это не ко мне. – перебила она его. — Чт… Чего?! Не-е-ет, мы не про это! Мы ищем жеребца с серой шерстью и пятном на носу. Может ты… — А-а-а, так ты по парням? Извиняйте, но даже тут мы за традиционные ценности. – улыбнулась она. — Чего? Нет, конечно! Ты вообще слышала, что я сказал? — Слышала, слышала: серый грустный жеребец с пятном на носу. — Да, именно! … Погоди, почему грустный? — Потому что он до того жеребца со мной был. Ну, то есть должен был быть. — Поподробнее. — Ну пришёл он с каким-то шумным конём сюда, а тот в главном зале себе сразу молодую взял и ушёл. А этот, бедняжка, стоит, как не в своей тарелке: то ли смущается, то ли боится. Таких сразу хватать надо, потому что стеснительные по итогу самые щедрые. Вот и повела я его в свободную комнату. Только ласкать начала, так он бубнить что-то начал, вскочил, извинился и ушёл. Карат оглянулся на меня и спросил у куртизанки: — И как давно это было, ненаглядная моя? — Где-то полчаса назад. Наверно, уже ушёл. — Понятно. — Да-а-а. Не получится у вас втроём. — А ну, цыц! Мы за традиционные взгляды, развратница! — Ладно, ладно, как скажешь. – и улыбается. — А желтогривую красотку с цветком в ухе видела? – поинтересовался я. — Новенькую-то? Она вроде приболела вчера. – я посмотрел на неё непонимающе. – Мне так хозяйка, по крайней мере, сказала… Так, господа, вы меня так и будете допрашивать или уже пройдём с кем-то из вас в комнату? — В другой раз, падшее, но прекрасное создание. – сказал Карат. — Буду ждать, чёрт красноречивый. – она одарила нас игривым взглядом и ушла дальше по коридору. — Вот дерьмо! – сказали мы синхронно. — Надо Бару сказать! — Да сейчас… Бар, это Метла, мы только что узнали, что та проститутка с жёлтой гривой сегодня не вышла на работу. Может быть засада. А караульный, судя по всему, уже ушёл. – приглушив голос, доложил я по Кольчуге. – Есть… Сказал ждать их в главном зале. — Погнали. Мы вернулись в главный зал и сели на свободную лавку. Несколько минут мы наслаждались живой музыкой и наблюдением за прекрасными работницами этого подземного заведения. Я не на шутку удивился, когда среди кобыл увидел самок грифонов и даже гиппогрифов! Обалдеть! А они-то тут как оказались?! — Интересно, а оборотни тут есть? – спросил Карат. — А они-то тебе зачем?! Они ж, вроде, бесполые. — Это дело известное, но вдруг при превращении в кого-то вместе с этим обретают и пол? А тут уж такое пространство для маневров! — Дальше от одного Бога, ближе к другому. Как ты их сюда затащишь, если у них вместо мозга только злость и голод? — Расслабься. Я ж исключительно из научных целей интересуюсь. Вот только, чего они такие злые? — Вот и спроси, когда один из них тебе член отгрызет. Карат лишь усмехнулся в ответ. Не успели мы в конец расслабиться, как из коридора быстрым шагом вышли Бар и Утёс. Командир, не останавливаясь, сказал: «Уходим». Мы с Каратом тут же направились за ними. Что произошло? Где командир поста? Мы пролетели входную комнату, пробежали лестницу, быстрым шагом прошли мимо двух мрачных бугаев с не менее мрачными взглядами в нашу сторону и по одному перелезли через тесную стойку портного. Он успел лишь сказать: «А залог?». — Карат. – короткая команда от Бара, и Карат, идущий в конце, остался у стойки забирать деньги. Мы вылетели из здания и забежали в переулок на другой стороне дороги. Там нас ждал заскучавший лейтенант, который быстро оживился при виде нас. — А где Блухоул? – спросил он. — Мёртв. Давай сумки. – коротко ответил Бар и ХолдХасл передал нам сумки с оружием. — Так, лейтенант, свою задачу ты выполнил, теперь слушай новую: смерть майора – военная тайна. Как минимум, до окончания расследования. Если проболтаешься – сам знаешь, что будет, если нет, то заслужишь благодарность, всё понял? — Э-э-э, так точно. Но что мне сказать на посту? — Скажи, что не знаешь, где он. Теперь бегом на пост нести службу. – лейтенант отдал воинское приветствие и убежал. К этому моменту как раз вернулся Карат с деньгами. Пока мы одевали когти, командир отдавал приказ: — Короче, господа, Блухоул мертв. Это значит наши друзья заметают следы. Сейчас единственный вариант – это найти командира караула, пока и его не кончили. Что вам сказали про него? — Сказали, что он ушёл за полчаса до нашего прихода. – ответил я. — Куда он мог пойти? Все промолчали. — Обратно на пост? – предположил Утёс. — Ну, вариантов у нас не то чтобы много. – повёл плечами Карат. — Так и есть. Ладно, летим обратно на пост и ждём командира караула, если он уже не там. Утёс, направляй нас с воздуха через места, где народу поменьше. Пошли! Пегас взлетел вертикально вверх и выдавал указания, куда бежать. Маневрируя среди узких улочек и редких прохожих, мы вчетвером выбежали на границу города. Впереди было открытое поле песка и камней. Поднимая облако пыли, мы пересекли поле по диагонали и вышли на знакомую дорогу к границе. Через пять минут мы уже перебегали знакомый мост через ущелье. Ещё через минуту мы уже были внутри здания поста. Бар подошёл к дежурному: — Где начальник караула? — В своём кабинете. — Как давно он пришёл? — Минут десять назад. — Понятно, – Бар посмотрел на потолок, развернулся и сказал уже нам. – Так, щас идём наверх и допрашиваем этого засранца: что, где и как. Карат, Утёс – контроль выходов, Метла идешь со мной. Карат и Утёс вышли из здания. Мы с Баром поднялись по двухпролётной лестнице на второй этаж. Наверху был коридор с четырьмя дверьми, по две с каждой стороны. За одной из них слышался разговор. Мы тихо и не спеша подошли к двери, за которой громко говорили: — НЕТ, я сказал! Я ж те говорил, что не люблю подобную хрень! У меня есть жена, идиот! — Чё ты ломаешься, как череп новобранца!? Один раз живём же, кретин! Когда ты ещё сможешь… — Смог уже! Забыл, как мы тебя вытаскивали оттуда в дрова бухого?! А, Блухоул?! И ещё, я не собираюсь больше участвовать в твоих махинациях! Мы с Баром посмотрели друг на друга, и в его глазах читалось недоумение. Блухоул же мёртв! Как он… Твою мать! Бар молча показал копытом на меня, потом на себя, потом на дверь, расправил когти и провел ими возле горла. Я кивнул. Он качнул копытом раз, два… Вышибаем дверь! На диване лежит серый жеребец с кинжалом в груди, а рядом с ним… Чёрная как ночь тварь! С дырками в ногах и огромными зелёными глазами. Тварь зашипела, оголив клыки и змеиный язык! Бар бросился на неё с рубящим движением когтей наискось. Она увернулась и обошла его сбоку. Прыгнула, четырьмя ногами пнула меня в стену и выбежала из кабинета. Бар за ней. Грохот разбитого стекла. Я вскакиваю, выбегаю в коридор, и окно в его конце разбито. Бар орёт: — Держите эту суку! Я подбежал к окну и увидел, как тварь оглядывается, взлетает с жужжанием мухи и летит прочь в сторону моста. — Бегом за ней! – приказал Бар. Мы выбежали на улицу и видим, как Утёс пытается зарубить эту тварь в воздухе. Она уворачивается от каждого его удара, перемещаясь, словно колибри. Вдруг ловит пегаса на ошибке и бьет его в голову, но майору это, что слону дробина. Тыльной стороной копыта он впечатал упырю промеж глаз, и тот отлетает в гору сзади! Пегас замахнулся клинками прямо в морду твари, но та резко отлетела в сторону, и когти вонзились в горную породу. Оборотень снова ударил пегаса в лицо и метнулся к ущелью. Утёс выдернул когти из камня и ринулся за ним. Мы тоже. Резко оборотень прокрутился в воздухе и нырнул в пропасть. Майор за ним. Бар взревел: — Утёс, стой! Пегас остановился на половине глубины ущелья. Оборотень, почти достигнув реки, вспыхнул зелёным пламенем и нырнул под воду. — Твою-то мать! – выругался Бар. Утёс вылетел из ущелья и приземлился рядом. — Извиняй, Бар. Почти поймал. – сказал песочный пегас. — Всё нормально, друг, мы их всех поймаем. – Бар повернулся к нам. Зрачки его были расширены, а рот искривился в улыбке. Как это понимать? Эта тварь сбежала, а он улыбается?! – Так, мужики, это был сраный оборотень… Стоять, а этот ещё жив?! Как его? Караульный!? Мы пробежали мимо кучки бойцов с поста, что наблюдали за всем происходящим, поднялись на второй этаж и вбежали в кабинет. На диване, захлебываясь кровью, лежал светло-серый жеребец с кинжалом в груди. Я подбежал, снял арафатку и прижал её к ране. Жеребец прерывисто дышал и судорожно бегал широко открытыми глазами. — Его на базу срочно! – закричал я. – Ему аорту пробили. Если щас-же не отправим, то тут и откинется! — Погоди, Метла. – Бар подошёл к умирающему жеребцу и повернул его голову на себя. – Капитан! Слышишь?! Если хочешь жить, скажи, кто ещё знал о сделке?! Куда и кто увёз артефакт?! — Командир, ты чего делаешь?! Он же щас сдохнет! – заорал я на Бара. Неужели этот сраный артефакт ему важнее жизни этого парня?! — Заткнись, Метла! Давай, капитан, у тебя мало времени! – платок под моими копытами намок от крови. – Кто и куда увёз артефакт?! Кто ещё знал о сделке помимо тебя и Блухоула?! Ну же! Я чувствовал, как с каждой каплей крови из него вытекает жизнь. А Бару будто плевать! С каждой секундой его грудная клетка всё больше заполнялась кровью. Гемоторакс. С каждым вздохом его лёгкие всё меньше и меньше могут расправиться, мозг получает меньше кислорода, развивается гипоксия, которая вместе с гигантскими кровопотерями и шоком, приводит к смерти. Вдруг я услышал хрип: — Бэ-э… кха! – капитан сплюнул кровь, – Бра-ау-ум… кха! — Что?! Браум?! – переспросил командир. — Бра… хэ-э-э-э… Брау-у-у… – в последний выдох глаза капитана раскрылись максимально широко и больше никогда сами не закроются. Грудная клетка успокоилась вместе с его пульсом – смерть великодушно прекратила его мучения. — Он мёртв, командир. — Я вижу… По крайней мере, умер он достойно. – Бар развернулся и вышел из кабинета. Утёс вышел вместе с ним. — Знаешь, – сказал Карат, – мне как-то говорили, что когда впервые увидишь смерть, то потом легче будет. Херня это всё – каждый раз как первый. Мою голову затопила омерзительная волна ощущения, что я мог… — А ведь я мог его спасти. — Как? – спросил Карат. – Если ты не обратил внимание, то у него кинжал из рёбер торчит. — Я мог его телепортировать в штабной госпиталь и там бы его… — Не мели чушь, Метла. Они бы всё равно не успели ничего сделать. И потом… – он оглянулся, – если б ты это без приказа Бара сделал, он бы тебя тут и кончил. Тебе это надо? — Разве мы здесь не за этим, Карат? Спасать чужие жизни даже ценой нашей собственной? — Ох, Метла, философ хренов! Мы здесь, чтобы найти артефакт. И чтобы говноеды, которые его украли, не разнесли половину Эквестрии. А этот парень помогал этим говноедам       — Как его звали? — Чего? — Как звали этого парня? Мы ж так и не узнали его имени. — Я… Без понятия, Метла. Может, на посту кто знает… Всё, хорош, подбери сопли и засунь их обратно в ноздри. Будем честны, брат, это далеко не первая смерть в твоей жизни. — Знаю, но, как ты сказал, – я закрыл глаза мёртвому капитану, – легче от этого не становится. Вот почему я ненавижу эту работу. Здесь ты не только убиваешь, но и спасаешь только с разрешения. Клянусь принцессой, скоро я уйду из этой вонючей конторы, чтоб никто больше не погиб от моих копыт. Хватит с меня. Я вышел вместе с Каратом из кабинета. Командир, стоя у разбитого окна, говорил с кем-то по Кольчуге. Как же я его сейчас ненавижу. — Я воль, Кондор1 (Так точно, Кондор. (нем.)), до связи. – он повернулся к нам, тяжело вздохнул и продолжил. – Что ж, наши дела стали ещё хуже, джентльпони. Оба свидетеля мертвы. Сейчас единственная зацепка – это некто Браум. Есть идеи, кто это может быть? Или что? — Мы оставили наши идеи в корпусе, командир. – повел плечами Карат. — Понятно, тогда спросим у нашего лейтенанта. Карат, отправь труп в штаб. Ждём тебя внизу. Карат ушёл в кабинет. Я, Бар и Утёс спустились на первый этаж и спросили у солдат на посту, кто такой Браум, но все лишь пожали плечами. Пришлось ждать лейтенанта. Втроём мы коротали время в комнате инструктажа, когда я заметил на краю своего рукава два параллельных разреза. Что и требовалось доказать, блин! Какая же хрень эти когти! Ну почему сразу всё нормально сделать нельзя?! Я осмотрел механизм. А что, если… их по прямой пустить? Перековать изогнутые клинки в прямые, чтобы они выходили вдоль ноги. Вместо ножен установить направляющую на подшипниках: неподвижную часть к ноге ремнями закрепить, а на подвижную – сам клинок. Механизм открытия как в когтях – по движению копыта. Опускаешь его, и оба клинка выходят параллельно ноге. Рукав цел, клинок работает. Неужели я первый, кто додумался до такого?! Не забыть запатентовать. Вдруг Утёс, стоящий в тот момент у окна, увидел приближающуюся к посту фигуру ХолдХасла: лейтенант смотрел в землю и выглядел крайне печально. Дождавшись, пока он ступит на территорию поста, Бар отправил меня встречать его. Когда лейтенант увидел меня, показалось, в тот момент он забыл, как дышать. — Идём за мной. – сказал я ему. Жеребец молча и смиренно прошёл в комнату инструктажа, где Бар, стоя лицом к меловой доске, заговорил: — Гутен таг, мейн камера́д1 (Добрый день, мой товарищ (нем.)). Долго же тебя пришлось ждать. — Не знал, что вы ещё тут. — Обстоятельства так сложились. Скажи, будь добр: слово «Браум» тебе о чём-нибудь говорит? — Э-э-э, да. Это имя. Имя дракона-торгаша. А он-то здесь при чём? — При том, лейтенант, что нам надо с ним поговорить. Откуда ты его знаешь? — Ну, он нам привозит всякое на пост: фрукты, сувениры, одежду. Но к посту ближе, чем на тридцать метров, он не подъезжает. — Как интересно. Когда он был здесь в последний раз и где его можно найти? — В последний раз? Кажется, пару дней назад. Да, два дня назад сюда приезжал, и его лично Блухоул встретил. А где найти? Так он в Боркане на рынке свою точку держит. — И ты знаешь, где она находится? — Знаю. Я вам всё расскажу. Только, господин Инквизитор, разрешите я останусь тут? — Зачем? — Чтобы командовать постом. Я следующий по званию после майора и капитана, – Бар молча смотрел на него. – и, если честно, я не готов к мероприятиям, в которых вы требуете моего участия. Я обычный пограничник и… — Ладно, ладно, лейтенант, не будем мы тебя туда брать. Ты и так нам неплохо помог. Я это запомню. Сейчас твоя задача показать на карте логово этого дракона. Утёс, дай ему карту города.