Глава 8. Последний рывок

Снова пустыня, снова солнце плавит песок, и снова барханы бурлят жидким золотом. От этой жары закипает кровь и выгорают волосы. Только дыхание океана под боком спасает от неё: прилив и отлив волн у берега – будто его вдох и выдох. Воющий солёный ветер, в порыве твёрже камня, гладил волны дюн, поднимая мираж, будто пар от кипящей воды. Пустыня столь многообразна, а океан… океан всегда одинаков. Да, он огромный, иногда буйный, иногда спокойный. Бездонный и неописуемый. Но кое-что в нём неизменно – свобода воли. У него нет врагов и нет друзей, для него нет времени – ни начала, ни конца. Это его объединяет с небом: подобно небу, он вечен и подобно небу, он свободен. Мы пробежали четверть километра по каменистому и реже песчаному побережью. В прошлый раз бежать было значительно проще, хотя бы потому, что ночью нас не хотел испепелить огромный огненный шар в небе. Сейчас жажда приходит быстрее усталости, а раскалённый песок обжигает копыта. А потому не было моей радости предела, когда Бар сказал: — Мы на месте. В разведку отправили Утёса – ему сверху виднее. Взлетев на полсотни метров, он стал едва различим на фоне неба. Пегас парил в небе будто орел в поисках добычи. Через пять минут он вернулся и доложил: — В деревне восемь домов. В конце улицы строение, похожее на храм. За храмом – раскопанное из-под песка поле. На улице и у поля – куча следов, хотя с виду в деревне ни души. И самое интересное: наш камень лежит прямо посреди улицы. — Вообще не подозрительно. – усмехнулся Карат. — Да уж. – согласился Топаз. — Ясно. Задача такая: делимся по две группы. Тигр один – по левой стороне, Тигр два – по правой. Проверяем каждый дом. Топаз, остаёшься тут и наблюдаешь, Утёс – дозор с воздуха. Если нашли что-то, доклад мне и… — Погоди, Бар. – перебил его Доцент. – Это всё замечательно, но можно и по-другому. — В смысле? Доцент выполз на гребень бархана, и янтарная аура замерцала вокруг его рога. Медленно поворачивая голову, он осмотрел деревню. Аура потухла и загорелась вновь. Снова, не спеша, он оглядел поселение и спустился к нам. — Всё чисто: ни сердцебиения, ни магии. — Неплохо. План тот же: делимся по четыре и рыщем вокруг. Ищем следы, улики, зацепки. Пошли. Я, Бар, Карат и Утёс пошли по левой стороне, остальные – по правой. Обойдя бархан по бокам, мы уперлись в участок первого дома-призрака. Полутораметровые оштукатуренные белые стены очертили квадрат двора вокруг дома. Эту четкую геометрию заполнил бесформенный песок – с годами линий заборов тут будет вовсе не различить. Оштукатуренный, нежно-еловый фасад дома казался почти новым. Деревня давно покинута, и пустыня теперь её новый обитатель – она сохранит всё в первозданном виде. Песочными пальцами пустыня проникла через дверные проёмы и оконные рамы в каждый дом и заключила всю деревню в объятия, медленно поглощая её ближе к собственному сердцу. Мы перелезли через забор. Внутри дома было пусто: ни мебели, ни окон, ни дверей – только голые стены. Картина завораживала своим унынием. Пройдя первый дом насквозь, мы вышли во двор, перелезли через забор и зашли в следующий. Осматриваем каждый угол. Чисто. Следующий дом. В зале Карат, идущий впереди, сказал остановиться. Копытом аккуратно он раскопал песок и нашел след потушенного костра. — Они точно были здесь. День назад, не больше… Погодите-ка. – он шагнул к окну и покопался под ним. Ничего. Перешёл к дверному проёму, покопался немного там и удивлённо присвистнул! — Чего там? – спросил Бар. Карат отошёл от проёма, взял телекинезом обугленную палку и ткнул в раскопанное место. В ту же секунду из песка вырвался капкан! Здоровенный, зубастый! Одним уксусом он разломил ветку как щепку. — Опа! Капкан, командир. – Карат оглядел смертельную ловушку. – Шестой капкан, типа Б-один. Серьезная штука, такие на волка ставят. Не поленились зубья приделать, живодеры. И кажется… – он потянул за цепь на капкане телекинезом, и та безвольно повисла в воздухе, – они даже не прицепили его, значит, возвращаться не планировали. Под ноги смотрим, товарищи. — Молодец, Карат. — Служу Эквестрии, командир. — Приём, Тигр два, это Бар. Мы нашли капкан в дверном проёме. Под ноги смотрим и идём дальше. Мы вошли в следующий дом, где в дверном проёме нас поджидал ещё один капкан. Мы вышли из последнего дома и направились к храму. Тигр два следовал параллельно нам, по ту сторону улицы. Карат, идя впереди, проверял землю перед собой палкой. Ни вокруг храма, ни внутри ловушек не оказалось. Странно. Мы взошли на бархан за храмом. Когда Утёс говорил о раскопанном поле, я ему не поверил, но увидев своими глазами целое, Дискорд побери, поле посреди пустыни, я искренне удивился! Поле площадью две сотни уже начало заметать песком. Спустившись вниз, мы сразу увидели на земле едва различимые грифоньи следы. — Судя по следам, ещё вчера они здесь вовсю хозяйничали. – сказал Карат. — Это пустынный серозем. – раздался басом голос Утёса. Он слегка разрыл ямку перед собой. – Самая плодородная почва в пустыне. — А это что, не знаете? – Карат магией передал Утёсу тростинку. Пегас взял её крылом и осмотрел. — Без понятия. Вроде… пшеница какая-то. Здешняя. В Эквестрии такого сорта не видел. — Карат, Утёс, Метла, соберите образцы почвы и растений. Остальные за мной к артефакту. Мы втроём остались, остальные пошли за Баром. Я собирал тростинки, Карат – образцы почвы, Утёс молча стоял в стороне. Вдруг Карат нарушил тишину. — Э-э-э, Утёс, разрешите спросить? Откуда такие познания в земледелии? — С какой целью интересуешься? — Просто интересно. Мы ж о вас почти ничего не знаем. А тут, оказывается, вы не только в разведке мастер, но даже в земледелии разумеете! Кто-то из родни фермер? — Ну, что-то типа того, – тяжёлый вздох, – вся родня фермеры. — Даже так! А тут вы как оказались? Ну, в Инквизиции? — Не по собственной инициативе. — И тем не менее прослужили почти тридцать лет и смогли стать живой легендой всего корпуса?! Пегас провел языком по зубам, не открывая рта. — Опять же, не по собственной инициативе. — А вы не из разговорчивых! — В отличие от тебя, Карат. — Это точно! Ладно, понял, лезть не буду. — Мне в принципе на тебя плевать, Карат – это наша последняя совместная миссия. Потому на последок, так и быть, скажу: в самой безвыходной ситуации выживает тот, у кого есть цель. — Понял. Я не это спрашивал, но всё равно спасибо за совет. – улыбнулся Карат. — Это полезнее будет. Всё собрали?… Тогда пошли к остальным. Утёс только что сказал больше слов, чем за всё время операции и показал, что не бывает «слишком поздно» осуществлять мечту. «Слишком поздно» – это когда ты сыграл в ящик. Он всю жизнь занимался нелюбимым делом и теперь, будучи ветераном разведки, прожив почти пять десятков лет, он воплотит свою мечту. Начнёт жить по-настоящему, так, как сам хочет. Мы вновь перешли бархан и вернулись в деревню. Бар, Доцент, Дядя, Топаз и Сухой окружили камень в центре улицы. — Ни хрена себе, а это откуда?! – Карат указал на кучу капканов недалеко от артефакта. — Вокруг камня шесть штук зарыли и в каждом доме по штуке. – ответил Сухой. — Четырнадцать капканов?! — Они действовали наверняка. – кивнул Топаз. — Образцы собрали? – Бар повернулся к нам. — Так точно. – я и Карат подняли мешочки с землёй и пшеницей. — Гут. Давай их сюда… Надо оцепить деревню. Метла, Карат, Сухой, Топаз, Дядя, встаньте там, там, там, там и вон там. – он указал на гребни барханов вокруг поселения, – контроль своих направлений. Я вызываю Кондора. Спускаемся по моей команде. Каждый из названных ушёл на свои позиции. Пока поднимался услышал слова Бара: — Кондор, это Тигр один… Да, артефакт у нас. Готов передать координаты телепортации… Вас понял. Боковым зрением я заметил, как командир магией вытащил из сумки монету. В следующий миг мерцающая белая сфера окутала её и затем будто впиталась в неё. Бар положил её в копыто и бросил на пару метров вперёд. Я взобрался на гребень бархана, который так и норовил меня сбросить, выталкивая землю из-под ног при каждом шаге. Но я одолел эту кучу песка и теперь наблюдаю деревню с высоты трёх метров. Солнце всё также шпарит со своего небесного трона. Пот льётся ручьём. Но чёрт возьми, сколь шикарный вид отсюда! Пару минут я стоял на вершине песочного холма и наблюдал за окрестностями. Каким безумцем надо быть, чтоб сюда явиться? Вновь боковым зрением я увидел, как внизу, посреди улицы, что-то мерцает. Монетка сияла из-под песка белым светом. Вдруг – вспышка! И на том месте уже стояли семь Инквизиторов. Трое из них в белых балахонах с красной окантовкой по краям капюшона и подола. Четвертый в красном балахоне и чёрной окантовкой. Лица каждого скрыты капюшоном. Учёные пожаловали. Ещё две фигуры по бокам от них в военной форме чёрного цвета. Плюс ещё один в форме во главе клина. Сопровождение тоже на месте. Группа подошла ближе к камню, и Бар заговорил первым. Тот, что впереди, пожал копыто командиру и осмотрелся. Точно! Майор Спрингфилд! Не ожидал его тут увидеть. Затем всё было и скучно, и интересно одновременно: Бар передал образцы Спрингфилду, затем главный учёный в красном балахоне подошёл к артефакту и окружил его магическим полем. Руны на камне вспыхнули неоново-голубым светом и вскоре погасли. Он кивнул подчинённым; те, развернувшись, направили лучи магии в монетку в песке. Через мгновение на том месте возник портал. Трое учёных в белых балахонах окружили артефакт магией, и огромный каменный жернов весом в четверть тонны медленно воспарил над землёй. В полёте он казался неестественно лёгким. Держа камень в телекинезе, группа единорогов в белом вошла в портал и растворилась в его магической глади. За ними последовал единорог в красном. — Все инквизиторы ко мне. – приказал Бар по кольчуге. Мы спустились с холмов и собрались рядом с ним. Пока спускались, майор Спрингфилд и сопровождение уже вошли в портал. — Наша задача выполнена, господа. Уходим отсюда. – сказал командир и пропустил нас вперёд. При входе меня вновь ослепила вспышка, но через секунду я уже стоял в зале ОТП номер один.