Глава 2. Возвращение в привычную жизнь.

В Волшебной Стране наступило утро. Яркое солнце освещало округу, блестело на Дороге из Жёлтого Кирпича и играло солнечными зайчиками на изумрудах и зелёных крышах в огромном и красивом городе, обнесённом белой каменной стеной и стоящем на островке посреди широкой полноводной реки. В Изумрудном Городе все его жители понемногу просыпались и начинали готовиться к дневным заботам и хлопотам. Деревянные солдаты-дуболомы занимались своим делом – кто-то стоял на страже, кто-то патрулировал городские улицы, кто-то помогал горожанам в их работе. Соломенный повелитель Изумрудного Города Страшила Мудрый находился в тронном зале королевского дворца и смотрел в окно на великолепный открывающийся вид. - Ах, какое чудесное сегодня утро! – вслух восхитился он и повернулся, обращаясь к кому-то. – Ну что, Людоед, как тебе на новом месте? В глубине тронного зала стоял новый управляющий при дворе Изумрудного Города – бывший людоед, одетый теперь, как с иголочки, в зелёный камзол. Тот оглядывал себя, топчась на одном месте и стуча при этом каблучками туфель по блестящему полу, и поправлял немного вычурный каштановый парик на своей голове. - Я теперь не Людоед, я теперь – Фернандо! – весело ответил он Страшиле. – И пока что мне всё нравится! Может быть, даже останусь! - Оставайся, место Руфа Билана не должно пустовать. – кивнул Страшила и добавил про себя. – Я вот точно уверен в том, что обратно вернуться он не осмелится. К живому соломенному пугалу прилетела и приземлилась на подоконник старая ворона с серыми и чёрными перьями. Страшила тут же повернулся к ней и поинтересовался у неё: - Доброе утро, Кагги-Карр! Какие новости? - Утро доброе! Всё как обычно, порядок! – махнув крылом в знак приветствия, ответила Кагги-Карр. – Ничего странного или опасного не происходило. – ворона усмехнулась. – Правда, у Карачей в их летнем лагере до сих пор снег валит, не знают, как его остановить. - Ну, придумаем что-нибудь. – проговорил Страшила. Он отошёл от окна и прошёл дальше в тронный зал. Фернандо тем временем разговаривал с другими придворными, увлечённо и с улыбкой на лице рассказывал о своём прошлом, предаваясь воспоминаниям: - …И вот, жил я в замке, и у нашей семьи было много коров, баранов и лошадей, и ещё куча слуг. На охоту, помню, ходили, но вот мой дядя придумал, что можно ловить путников, проходивших мимо нашего замка, и есть их, и меня этому научил. Мой дядя вообще знатный людоед был, а готовил как!.. Он и отца моего съел. Как все остальные прознали, что мы – людоеды, так стали нас бояться и сторониться. Вот и пришлось весь скот и всех слуг в замке доедать. Дядя ещё хотел потом и меня съесть, да я его перехитрил – сам его съел. Как сейчас помню, его последние слова были: «Молодец, племяш, ученик превзошёл учителя…» И Фернандо зашёлся весёлым хихиканьем, пока придворные стояли, в ужасе раскрыв рты, а некоторые дамы тихонечко обмахивались веерами, стараясь не упасть в обморок. Заметив их испуг, Фернандо посерьёзнел и ответственно заявил: - Ну, зато теперь я – вегетарианец и новый управляющий при дворе! Я постараюсь добросовестно отнестись к этой должности и на людоедскую тропу больше не вернусь! Да и человечина всё равно какая-то пресная… - брезгливо отмахнулся он. Это немного успокоило и приободрило остальных. А Страшила уже разговаривал с подошедшим к нему Дином Гиором, худым и высоким сгорбленным старцем в зелёном мундире и с очень длинной и чудно заплетённой седой бородой. - Ну что, Дин Гиор, похоже, после победы над Урфином Джюсом мы можем спокойно выдохнуть! – радовался Страшила. - Да, может быть, на этот раз он уймётся. – спокойно заметил Дин Гиор, потом о чём-то вспомнил и озадаченно проговорил. – Книга Гингемы только пропала. Нигде её найти не можем. Страшила задумался и вслух рассудил: - Ну, книга Гингемы работает только с Серебряными Туфельками, а их сейчас в Волшебной Стране нет. – и оптимистично добавил. – Так что нам нечего бояться!

                                               ***

Двери в зал, где хранились разные волшебные артефакты, отворились с громким протяжным скрежетом. - Непогода, значит, говоришь? – задумчиво уточнила Глючка, устремляясь вперёд, паря в воздухе, не оборачиваясь на шедшего позади неё Руфа Билана. - Да, госпожа. – с энтузиазмом подтвердил Руф Билан, поспешно семеня следом за ней, стараясь не отставать. – Ураганы, там, или наводнение. А снегопад – так ещё лучше! Сейчас как раз середина лета, Волшебной Стране придётся тяжко, если что-то с погодой случится! А для чего вам Серебряные Туфельки? – полюбопытствовал он. - Когда-то так решили объединить волшебные артефакты двух семей: Серебряные Туфельки рода феи Агнес и книга тёмных искусств рода колдуньи Гингемы, то бишь я. – сухо пояснила книга. – Только тот, кто обут в Серебряные Туфельки, может пользоваться мной и претворять мои заклинания в жизнь. Надеялись таким образом достичь хоть какого-то согласия между враждующими волшебниками и колдунами. – Глючка усмехнулась. – Наивные глупцы… Вот и получается, что полезна я буду только при Серебряных Туфельках. А если я сама буду пользоваться ими, то смогу колдовать по своей воле!.. – вдохновенно начала она. Но Руф Билан её перебил: - А чего вы хотите добиться, госпожа? Живая книга усмехнулась, слегка обнажив зубы, и начала рассказывать. Говорила она так, будто поблизости никого не было, и была лишь она одна: - Я – книга тёмных искусств, принадлежащая роду колдуньи Гингемы. Много столетий назад она сама написала меня и пользовалась мной, а потом я переходила по наследству её потомкам из поколения в поколение. Однажды – совершенно случайно – на меня просыпали Живительный Порошок, и так я стала живой. Теперь я могла говорить со своими сменяющимися из века в век хозяевами, сама переворачивала свои страницы, давала советы и выполняла их приказы. Но в один прекрасный момент я поняла, как же невыносимо служить людям, когда ты больше не неодушевлённый предмет, а живое существо со своими мыслями, как тесно живой книге тёмных искусств в мире колдунов и волшебников… Какое это жалкое зрелище – быть лишь предметом пользования в руках смертных… Почему власть даётся смертным королевам, когда на самом деле настоящая власть всегда будет у живого источника знаний? Кто они все, жалкие смертные, передо мной – книгой, которой жизнь была дарована судьбой? Я столько лет жила в тени глупых людишек, что больше не могла с этим мириться. Я решила использовать свою жизнь по максимуму и прийти к тому, чего я заслуживаю – к власти. Я уговорила свою бывшую хозяйку, старую колдунью Матильду, чтобы она использовала одно из написанных во мне заклинаний, скрытое от посторонних глаз. Наболтала ей, что это защита от магии волшебников и фей. Да только никто не знал, что на самом деле это могущественное Проклятие, которое накроет собой всю подземную страну. Я наслала вечную тьму, сотворила себе слуг и избавилась от жителей подземной страны, заставив их навечно замолчать – камень не может говорить. Жаль только, что у королевы и её министров были защитные чары, и Проклятие всего-навсего отправило их наверх, изменив их облик… но ничего, вернуться сюда они уже не смогут. В этой опустевшей стране для меня открывался полный простор для моих дальнейших действий!.. Глючка злобно нахмурилась и раздосадовано процедила сквозь зубы: - …Но успела сбежать в другой мир семья из рода феи Агнес вместе с Серебряными Туфельками, да ещё эта глупая старая карга Матильда сумела сбежать наверх, прихватив меня с собой! Она, как и остальные, не поняла, что разрушение подземной страны было моих рук дело и выгодным мне. Страна, которую я разрушила для себя, отдалилась от меня… Глючка недовольно опустила голову. - И последующую пару десятилетий я вынуждена была находиться при Матильде, которой удалось с ограниченными возможностями колдовства захватить Изумрудный Город и править в нём… Руф Билан весь передёрнулся от страха. - Я помню Матильду… - промолвил он. – При ней всем жителям Изумрудного Города пришлось несладко. Она же злая колдунья, мы её все очень боялись. – он неловко улыбнулся. – Да и вас тоже, вы же говорящая книга. Но потом пришли Страшила и Фея Серебряных Туфелек… Глючка было неприязненно поморщилась, когда Руф Билан перебил её, но продолжила говорить: - С вернувшимися обратно Серебряными Туфельками у меня появился шанс вернуться домой. Да и у Матильды загорелись глаза, когда она их увидела – конечно, ведь тогда она бы снова могла полноценно пользоваться мной… - Когда Матильда не получила Серебряных Туфелек, она в гневе наслала на город ураган… - вспоминал Руф Билан. - И на неё приземлился один из оторвавшихся от земли домов, раздавив её. – вновь взяла на себя инициативу говорить Глючка. – Проклятие женщин рода Гингемы. Вы, жители Изумрудного Города, праздновали избавление от злой колдуньи, а девчонка с Серебряными Туфельками вернулась в другой мир, и меня заперли в ящике стола… Это так отвратительно – лежать в одном месте, всеми забытая! Там было столько пыли, что у меня от неё даже осип голос! Когда появился Урфин Джюс, который решил пользоваться мной, у меня появилась надежда, но каждый раз Серебряные Туфельки ускользали от меня. Но теперь – теперь! – я снова дома. Я получу Серебряные Туфельки, буду колдовать сама, и получу власть над всей Волшебной Страной, этим миром и всеми остальными мирами! - Конечно, получите! – угодливо сказал ей Руф Билан. – Теперь я вижу, что вы – самая могущественная из всех! Такой госпоже я готов служить верой и правдой! Глючка раздражённо закатила глаза и взяла стоявшую на постаменте большую деревянную шкатулку. - Здесь подходящие ингредиенты, чтобы непогоду устроить. – проговорила она. – Жаль, что без Серебряных Туфелек на его изготовление уйдёт несколько дней… Ничего, я потерплю. – коварно улыбнулась она. А Руф Билан тем временем оглядывался на другие находящиеся в зале артефакты. Золотая шапка, тонкий, словно невидимый, плащ, меч, лежащий на длинном каменном постаменте, золотая рукоять которого украшена алмазом… Руф Билан из интереса схватился за рукоять меча, чтобы взять его, но меч, неожиданно для него, даже не шелохнулся. Руф Билан приложил силу и дёрнул посильнее, но меч был очень тяжёлый, казался неподъёмным, он словно слился воедино вместе с постаментом. Руф Билан схватился за меч обеими руками, упёрся в постамент ногами, весь покраснел от прилагаемых усилий, тянул и тянул за рукоять меча… Бесполезно. Меч он так и не поднял, а ослабевший Руф Билан не выдержал, отпустил его и упал на пол. - Зря стараешься. – не оборачиваясь, проговорила Глючка. – Это – Адамантовый Меч, его может поднять и удержать в руках только великий воин. Мне, вот, он тоже не поддаётся… - протянула она с некоторым сожалением, но снова улыбнулась. – Ничего, этот меч, как и Серебряные Туфельки, уничтожает тёмное колдовство, так что лучше пусть лежит нетронутый. Человеческая версия книги сжала в своих руках шкатулку, предвкушая сотворение колдовства, победоносно подняла её над головой и оглянулась на своих, скажем так, «ручных» слуг – на Руки, которые опутывали собой стены. - Ведь кто здесь хозяйка? – хитро улыбаясь, поинтересовалась она, заранее зная ответ. - Ты! Ты! Ты! – раздались вокруг скрипучие и визгливые голоса.

                                                    ***

Изумрудный Город, во всём его великолепии, стоит. Но теперь он отдаляется. Отдаляется всё дальше и дальше… Он бежит к нему изо всех сил по Дороге из Жёлтого Кирпича, но она искривляется и изгибается, мешая ему. А по краям дороги стоят Жевуны, Мигуны и Карачи, кто-то испуганно жмётся при виде него, кто-то шарахается от него, как от прокажённого, кто-то презрительно и брезгливо отворачивается от него, кто-то смеётся и улюлюкает ему вслед. И ни у кого нет к нему ни малейшего участия… Он добежал до конца пути, но вместо Изумрудного Города там стоит гигантская закрытая плотина, на верху которой стоят разгневанные Изумрудцы. - Никакой ты нам не правитель! – кричат они. – Подумаешь, волшебник – глупец и тиран ты, а не волшебник! Чтобы и духу твоего больше мы не видели! Находящиеся рядом с Изумрудцами солдаты-дуболомы открывают шлюзы, и быстрый поток воды огромной пенящейся волной накрывает и подхватывает его, словно собираясь смыть насовсем… Но теперь он видит себя возвышающимся над всеми остальными, и в то же время вместо него кто-то другой. Кто-то холодный, равнодушный и с пустотой в груди, этот кто-то женским голосом заливается издевательским и полусумасшедшим смехом, пока внизу все исчезают один за другим… Он порывается бежать, спастись, но огромная железная ладонь стремительно и неумолимо падает на него, и он понимает, что это – конец… Урфин вскрикнул от ужаса и проснулся. Быстро и тяжело дыша, приподнялся и сел на полу. - Хозяин! – взволнованно и радостно окликнул его Медведь. – Ты проснулся! Урфин, покрытый холодным потом, с тревогой огляделся вокруг. Он – дома. Это был всего лишь сон. Только ощущался он чересчур реалистично… Медведь стоит рядом, словно вовсе от него не отходил, Клоун сидит на подоконнике у окна и мгновенно повернул голову, обращая на него внимание – видимо, до этого он сидел там и скучал. Урфин провёл рукой по лицу, окончательно прогоняя сон, и нащупал колючую щетину на своих щеках и подбородке. - Сколько я спал? – растерянно и тихо спросил он хриплым голосом, ещё не отошедшим от сна. - Три дня. – ответил Медведь. – Я уж было волноваться за тебя начал. – он указал своей большой головой в сторону стола. – Вот, диких яблок ходил в лес нарвать, чтобы тебе было, что покушать… Но Урфин уже не слышал его, смотря отсутствующим взглядом в одну точку. Три дня в отключке провёл… Да с его положением лучше стоит вообще не просыпаться. Как он может показаться где-нибудь за пределами своего дома? А солнце так ярко светит, пробиваясь в окна и освещая всю комнату своими тёплыми лучами, будто ему всё равно на подавленное внутреннее состояние неудавшегося Властелина Мира…

                                                  ***

Милена стояла, держа в руках маленький белый узелок, перед деревянными воротами и забором, кажущимися для неё такими огромными. По её лицу было заметно, что она очень сильно волнуется. Жевунья глубоко вдохнула, надеясь унять колотящееся сердце в груди. - Я войду! – твёрдо проговорила она самой себе. – У меня же хватило смелости прийти сюда? Значит, и к нему зайду!.. Милена сделала шажок вперёд, но снова нерешительно застыла на месте. - Ну и что он мне скажет? – рассуждала она сама с собой. – Что я ему скажу? – она помотала головой. – Ой, нет, это я знаю – я пришла убедиться, что с ним всё в порядке, и предложить ему свою помощь. А вот как он на это отреагирует? Что, если он откажется?.. – она грустно добавила про себя. – Ведь это же негоже, когда женщина первая оказывает знаки внимания, она должна сидеть и терпеливо ждать… Милена робко повернулась, собираясь идти назад, но потом недовольно нахмурилась. - Всю жизнь ждала – он так сам и не подошёл. – с досадой пробормотала она. – Ни подарок сама не отдала, ни поговорить нормально не удалось. А вот если бы сама, давным-давно, первый шаг сделала, то, может, всей этой кутерьмы не случилось бы. – молодая женщина упрямо вскинула голову. – Хватит! Я больше не буду бездействовать! И Милена развернулась, зашагала прямо к воротам, толкнула их со всей своей силы, открывая, и решительно прошла во двор.

                                                    ***

- Хозя-я-яин? – позвал Медведь, с беспокойством глядя на сидящего и застывшего Урфина. Но тот, похоже, вообще ничего не собирался предпринимать. В тишине раздался лёгкий, как будто робкий, стук в дверь, и Урфин от испуга подпрыгнул на месте и вскинул голову, с ужасом глядя на дверь. Кто… кто может прийти к нему сейчас? И зачем? Никто раньше никогда не приходил к нему. Неужели и правда, расплата пришла?.. Медведь угрожающе опустил голову, готовый драться за своего хозяина. Клоун привстал со своего места, бросая внимательный прищуренный взгляд на дверь. Стук сердца Урфина эхом отдавался в его ушах. Спустя мгновение, кажущееся мучительно бесконечным, дверь открылась, и на пороге предстала миниатюрная фигурка – Милена. - Урфин? – проговорила она, увидев его сидящим на полу. - М-М-Милена?.. – пробормотал Урфин, сильно удивляясь. Это опять она. Но теперь здесь, у него дома. Урфин поспешно вскочил на ноги и отошёл на шаг. - А… а… а… - никак не мог он подобрать слов. – А ты чего… здесь?.. – только и выдавил он из себя. Милена смутилась. - Я… - начала она, но не успела договорить. Медведь, решив, что хозяину незваные гости не нужны, угрожающе зарычал на неё: - Ты кто такая, а?! Милена испуганно ойкнула, прижав руки с узелком ко рту, и попятилась назад. Но Урфин осадил Медведя, останавливая его рукой: - Не надо!.. её прогонять… Пусть заходит… Медведь послушно отошёл в сторону, с удивлением посмотрев на хозяина – не ожидал, что тот разрешит кому-нибудь приходить к нему домой. Осмелев, Милена тихонько прошла внутрь дома. - Я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. - ответила она Урфину. – Просто тебя не слышно и не видно было три дня с тех пор, как ты вернулся… Урфин удивлённо стоял, не веря своим ушам. Как это – «убедиться, что с ним всё в порядке»? Она что, и правда за него беспокоится?.. Быть не может! Урфин помотал головой, собираясь с мыслями, и подозрительно нахмурился. Милена подошла к столу, дотянулась до него – для её роста он был высоковат – и положила на него развязанный белый узелок. - Это я тебе пирог принесла. – объяснила она и неловко улыбнулась. – Ты же с того раза ничего у меня не попробовал, вот я и заволновалась, а вдруг ты голодный у себя сидишь… Урфин посмотрел на аппетитный земляничный пирог на белом платке – ягодный джем, песочное тесто… Он так давно не ел домашней выпечки… - У меня своей еды хватает! – брякнул он, отворачиваясь. Милена окинула взглядом дикие маленькие яблочки, лежавшие на столе. - Правда? – недоверчиво изогнув бровь, спросила она. - Да! – упрямо и капризно бросил Урфин, скрещивая руки на груди. – И вообще, я не голоден! Но его живот предательски громко заурчал, требуя пищи, и Урфин с досадой промычал. Милена легонько усмехнулась и с интересом оглядела комнату. Она с удивлением заметила сидящего на подоконнике игрушечного деревянного клоуна, который, подозрительно прищурив нарисованные глаза, с любопытством смотрел на неё. Он что, живой? Милена улыбнулась и дружелюбно помахала ему рукой, но тот, на долю секунды удивившись, недовольно скрестил руки на груди и отвернулся от неё с гордым хмыканьем. Урфин стоял, опустив голову. Кое-что неприятно царапало его в груди, и он решился спросить у Милены, втягивая голову в плечи так, словно готовясь к побоям: - А… что обо мне говорят? Милена быстро посмотрела на него, опустила голову и тихонько вздохнула. - Всякое… - просто ответила она. – Что ты – коварный и злой Урфин Джюс, который дважды пытался захватить Изумрудный город и дважды потерпел поражение. Но с тех пор, как твои деревянные солдаты ушли из нашей деревни, среди Жевунов о тебе очень редко вспоминают. – добавила она так, словно надеясь его обнадёжить. Это и правда, в какой-то степени, обнадёжило Урфина. Пусть о нём не думают. Знать, что его каждый день поминают недобрым словом – гораздо хуже. Милена огляделась вокруг и по-деловому воскликнула, всплеснув руками: - Сколько же у тебя здесь пыли! И пол такой грязный! – она издала неловкий смешок. – Ты у меня дома тоже здорово наследил, когда был у меня… Где метла? Она подбежала к углу, надеясь найти нужный инструмент, но потом достала свой белый носовой платочек. - Хотя бы немного пыль смахну, для начала. – решила она. Урфин оторопел, не ожидая такого развития событий. Милена такого маленького роста, чуть-чуть до пояса ему не достаёт, но такая энергичная и бойкая, решила навести здесь порядок… - Эй, эй, ты чего?.. – растерянно звал он её, надеясь остановить, но Милена быстро бегала, вытирая разные поверхности своим платком. – Погоди, не надо!.. – испуганно воскликнул он, когда маленькие ручки Милены чуть было не угодили в огромный железный капкан на столе. А потом он решительно и грозно воскликнул: - Всё, хватит! Не нужна мне твоя забота! Без тебя обойдусь! Милена испуганно и растерянно остановилась, сжимая грязный платок в своих руках. Её губы задрожали, а на глазах слегка выступили слёзы. На её лице словно застыло выражение: «Вот так значит, да?..» Милена поникла и направилась к выходу, а Урфина её реакция сильно обескуражила, и в груди что-то больно кольнуло. А если она уйдёт… и больше не вернётся? Он отвернулся и быстро проговорил: - Я имел в виду не сейчас. Завтра приходи и прибирайся, сколько хочешь. Милена, не поворачиваясь к нему, втянула носом воздух. - Ладно. – просто ответила она. И вышла из дома. Урфин, вспомнив кое о чём, бросился за ней.    - Эй, постой! – окликнул он её, из-за спешки чуть было не споткнувшись о порог. Медведь и Клоун, наблюдая за всем происходящим, обменялись удивлёнными взглядами. Милена уже шла по двору, когда Урфин окликнул её. Она остановилась и обернулась. Урфин, стоя на крыльце дома, достал из кармана штанов маленькую голубую юлу и протянул её Милене. - На, возьми. – проговорил он. – Это же твоё. Глаза Милены удивлённо округлились, когда она узнала свою вещицу. - Она всё ещё у тебя?.. – изумлённо выдохнула она. – Но… зачем ты хочешь её мне вернуть? – спросила она. – Это же подарок для тебя. - Д-для меня?.. – растерялся Урфин. Неужели она и правда отдала ему эту штучку насовсем? Урфин сжал юлу в ладони и нахмурился. - Если это твой подарок мне, почему же ты не вручила его сама, лично, а? – сердито буркнул он. Милена виновато опустила голову, но задала встречный вопрос: - А почему ты всегда нас сторонился? Урфин отвернулся от неё, не зная, как на это отвечать. Милена негромко вздохнула и пошла дальше, направляясь к себе домой. Яркое солнце скрылось за белыми облаками, и на землю упала лёгкая тень. Когда деревянные ворота за Миленой закрылись, Урфин тяжело вздохнул, опуская голову. Глаза рассеянно посмотрели то на двор, то внутрь дома… …Сейчас всё его детство в его памяти затянуто туманом, в котором невозможно что-либо разглядеть в мельчайших подробностях. Даже лица родителей он вспомнить не в состоянии. Только смутно помнит их голоса и ярко помнит грубую и тёплую ладонь отца, похлопывающую его по плечу, и тонкие, нежные и чуточку холодные руки матери, повязывающие ему на шею тёплый пуховой платок зимой… И жили они раньше в другом месте, но Урфин его совсем не помнит. Помнит лишь, что этот прежний дом пришлось в спешке и тревоге покинуть. И его семья поселилась здесь, по соседству с Жевунами, у подножия горы. Отец был столяром, и сам построил дом, наблюдательную вышку, колодец и ворота. Совсем рядом с деревней Жевунов они не поселились, потому что отец говорил «Мы всё равно ни на кого из народов Волшебной Страны здесь, наверху, не похожи, так какой смысл водить с ними дружбу?». Так и жили обособленно от соседей, хоть отец и занимался столярным делом и отдавал готовую работу тем, кто в ней нуждался. И сына этому делу научил. Правда, ворчал он всегда много. «И чего эти Жевуны всегда гуляют на широкую ногу, как будто дел у них нет?» или «Урфин, ты мужик, мужик не должен носом хлюпать, нюни распускать и беспечно смеяться. Соберись и будь стойким, а то если будешь размазнёй, то всякий дурак тобой будет пользоваться». И если мама проявляла к отцу ласку или нежность, то тот отмахивался от неё, как от назойливой мухи, и говорил «Перестань, женщина, не до глупостей мне сейчас!». И если мама обнимала его, своего маленького сынишку Урфина, или залечивала его ушибы на пальцах от удара молотком, то от отца слышался строгий оклик «Не сюсюкайся с ним! Он парень или кто?». Может, поэтому Урфин стал смотреть на мир так, а не иначе? Мама разрешала ему ходить в деревню к Жевунам, отпускала его погулять, хоть отец и не одобрял этого и тихонько бурчал себе под нос по этому поводу. И маленький Урфин во время своих прогулок находился среди Жевунов, но никогда не чувствовал там себя своим. Ведь он и внешне от них отличался, и старался держаться так, чтобы не казаться размазнёй. Он часто обиженно нахмуривался, глядя на остальных с подозрением, а в играх с другими детьми дело доходило чуть ли не до драки. А потом, когда он стал старше, родители умерли, и он, похоронив их, стал жить один. Как-то выкручивался без отцовских советов в столярном мастерстве и домашней еды, приготовленной мамой. Чем старше он становился, тем сильнее отдалялся от остальных. Занимался столярным делом, и, вроде бы, всё получалось хорошо, но всегда что-то в его изделиях выдавало его недружелюбный характер. То предметы обихода получались угловатыми и острыми, то детские игрушки выходили неказистыми и злыми, грозно ощерившимися. Разве что Клоун с грустным выражением лица получился вполне сносно, наверное, потому что делался последним, и к тому моменту Урфин уже приноровился делать игрушки. Но никто не взял у него сделанные им изделия – не понравились. Вот Урфин и забросил столярное дело, окончательно перестав выходить к другим. Так и жил угрюмым и ворчливым отшельником. Разве что однажды появился у его дома одинокий медведь, пришедший из леса. Напугал тогда его изрядно. «Разрешите мне тут остаться», говорил, «Я много места не займу, чем смогу, помогу. А то мне некуда больше пойти». Так Урфин нехотя и разрешил ему остаться жить у себя во дворе. «Добрый вы человек, хозяин!», радовался Медведь, а Урфин невесело ухмылялся про себя – «добрый»?.. Так ручной Медведь и жил рядом с ним, помогал с провизией, по дому, проявлял какую-никакую заботу, что Урфина раздражало. Медведи грозные и свирепые должны быть, а этот лезет со своей заботой… А потом Медведь заболел. Урфин не знал, что можно было сделать в таком случае, и вскоре Медведь умер. Единственное близкое существо за многие годы одиночества… В память о нём Урфин оставил у себя его шкуру, набив её и зашив разодранный живот цветными заплатками – хорошо снимать шкуры он не умел. Урфин был одинокий, а все остальные вокруг жили свою жизнь, проводили будни в делах и радовались праздникам. Важные события тоже происходили – в Изумрудном Городе свергли колдунью Матильду и поставили во главе живое соломенное пугало, а человек, полностью сделанный из железа, стал правителем города Мигунов. И во всей этой жизненной чехарде никто не думал об Урфине, одиноком столяре, никто не делал даже попытки проявить внимание к нему… А если бы он был значимым, если бы был правителем или волшебником, то, может быть, тогда бы все видели в нём только лучшие и сильные стороны, и тогда бы его любили? Отец иногда недовольно бурчал, что «Волшебниками все восхищаются, они – могущественные». И в один день появилось это странное растение, заполонившее его двор, от которого можно было избавиться только если сжечь его. А потом произошли странности – игрушечный Клоун ожил, и медвежья шкура тоже, которая снова заладила, как в старые добрые, «Хозяин, хозяин…». К нему в руки попал Живительный Порошок, шанс на самые разные возможности! И он послушался Клоуна, воспользовался своим шансом захватить Изумрудный Город и принялся делать свою деревянную армию, с небывалым энтузиазмом вновь хватаясь за рубанок после стольких лет!.. …и дважды его попытка стать правителем потерпела крах… …и теперь он совсем не хочет вспоминать об этом… Великий и Ужасный Урфин Джюс? Великий Волшебник? Властелин Мира? Да теперь он носа не смеет показать из своего дома, боясь людского гнева! Остались с ним только верный Медведь и вредный Клоун… И… Милена… Вот чего это она, а? Чего она прицепилась к нему? Накормить хочет, в доме вооружилась прибирать… Самое яркое воспоминание из детства – единственное – связано с ней, с милой и забавной маленькой девочкой-Жевуньей, которая тогда, на катке в деревне Жевунов зимой, решила просто так отдать ему свою чудесную и необычную вещицу. Он тогда, в самый последний момент, не поверил в её искренность, побоялся выглядеть размазнёй в глазах других и не принял её подарка. За всё время видел её изредка, издалека, внимательно не присматриваясь к ней – она всё равно к нему больше с того момента не подходила. И вот теперь свиделись. Она так выросла, в ней ту девчонку с трудом угадываешь. Симпатичная такая, пусть и ростом – крохотная, чуть на голову выше остальных Жевуний… Урфин разжал кулак и посмотрел на чудесным образом парящую в воздухе и кружащуюся маленькую юлу. Милена передала ему эту юлу через Элли, Фею Серебряных Туфелек, и эта юла была с ним всё это время… Он боялся достать её и смотреть на то, как она крутится, потому что знал, что этого не вынесет, он будет чувствовать лишь обиду, боль и грусть. Ведь он думал, что Милена давным-давно забыла про него, живёт своей жизнью со своей семьёй и юлу передала ему только из чувства долга. И всё-таки он юлу не выбросил. И даже не потерял, хотя в его сумасшедших приключениях это могло легко случиться. - Просто так… - задумчиво пробормотал он, глядя на юлу. Неужели Милена и правда придёт завтра, чтобы просто помочь ему с домом, без всяких задних мыслей? Неужели она правда беспокоится о нём?.. А если она шпионит за ним? С другой стороны, она так по-простому затащила его к себе домой тогда, чтобы накормить и обогреть… - Что делать будем, хозяин? – донёсся до него с окна нетерпеливый возглас Клоуна. Урфин вздохнул, положил юлу обратно в карман, шмыгнул носом, вытирая его рукой, и ответил: - Будем тут жить. Не стал правителем и волшебником – вернусь обратно в столярное дело. А там – будь что будет. Такой ответ явно Клоуна не устроил, и он удивлённо замер на своём месте.