Вновь в младенчество

Анимара 3 жизнь строка 1

      Рубиновый дворец долгое время был предназначен лишь для наложниц Императора. Красивое здание с фонтанами, статуэтками и цветочным полем окружающим его. Просто услада для глаз. Одно лишь изменилось в этом месте. Наложницы что раньше населяли дворец, теперь были погребены под землёю, перерезанные Императором лично. С того самого дня это место стало новым домом для двух принцесс.        В одной из комнат, освещенные лучами солнца, стояли рядом две колыбели. Девочкам спящим в них было от силы месяца три. Столь мирной была тишина окутывающая их. Была.        Мгновением позже, словно от взрыва, окна разбились вдребезги. На шум прибежала служанка, решившая часом ранее, что без её присмотра принцессы не пропадут. Заприметив разбитые окна, она не на шутку перепугалась и поспешила проверить девочек.  Те оказались целыми. Вот только ей не давало покоя ощущение, что что-то да изменилось.

***

      Я не ожидала такого взрыва. В момент когда я открыла глаза, я отчетливо услышала свист и почувствовала давление маны пришедшей со мною. Результат: окна разбились в дребезги. Я несколько перепугалась и хотела было оглянутся, но не вышло.        Я попыталась еще раз, пока я не вспомнила, что была в теле младенца. Именно так и должно было сработать заклинание, вернуть мое сознание в мое детское тело. Честно я предпочла бы попасть в свое тело лет эдак в одиннадцать. Это было бы за долго до дебюта и появления Дженетт, не говоря уже о том, что мне бы не пришлось заново учится ходить и говорить. Однако разумеется я не стала так делать. У меня была веская причина вновь начать жить младенцем, вновь вырасти.        Мое единственное сожаление тянущееся на протяжении всей моей второй жизни. Атанасия.       В своей первой жизни, тогда, после дебюта, я действительно была плохой сестрой для нее. Я знаю, что в тот момент моя реакция была вполне ожидаемой. В то время я была чертовски разочарована из-за дебюта, отца, появления Дженетт. И как бы я не винила себя, кто я такая чтобы идти наперекор своим же эмоциям и отрицать те. За столь длинную вторую жизнь я дошла до того чтобы принять этот факт.        Но даже так, в прошлый раз она умерла и я не смогла ничего сделать. Не смогла спасти свою дорогую сестру. Будь я способнее, сильнее, осмотрительнее, тогда, в своей первой жизни, все было бы иначе. Но у меня есть шанс все переделать. На этот раз у меня есть опыт моей прошлой жизни, которая между прочим была чертовски длинной. Раньше я разумеется слышала что колдуны там всякие живут достаточно долго благодаря мане циркулирующей в их телах. Но я и представить не могла насколько это долго может быть долгим на самом деле.        Я буду жить долго и не умру от какой-то там казни. И сестре не позволю умереть. И будь я проклята если не стану для Атанасии лучшей старшей сестрою в мире.       Я чувствовала тот огонь, что горел у меня в глазах. Эту жизнь, свою последнюю на сей раз жизнь, я проживу не просто в свое удовольствие. Я обязательно убежусь в том, что Атанасия не умрет и позабочусь о том чтобы и она прожила эту жизнь счастливо. Я обязательно покажу ей мир за пределами дворца. Я обязательно покажу ей каково это жить полной жизнью.       И непременно хоть раз да врежу отцу за прошлую жизнь. Вот бесит он меня, выводит из себя. Своих то дочерей и на казнь отправил. Если первые годы своей второй жизни я его боялась, то вот под конец…я бы не вернулась сюда, я бы не стала Анимарой вновь, будь это так. Сейчас по отношению к нашему так называемому отцу осталось лишь лютое раздражение.        Мысленно я представила как с разбега ударю его в лицо и сломаю нос. Как только увижу, сразу же нанесу ему хоть какое-то да увечье. Стукну его, да посильнее. Пусть только попробует что-нибудь выкинуть по отношению ко мне или сестре. Я за себя не ручаюсь.       Поставив себе столь заманчивую цель на будущее, я начала улыбаться. Я рада была вернутся в Обелию. Несмотря на столь неприятный конец, это всегда была моя первая и наиболее близкая к сердцу жизнь. Пусть и такая короткая если сравнивать со второй. Мана, да? Что-то вроде бесконечного источника молодости. Гигантские же у меня были запасы маны, если я смогла использовать этот источник молодости на протяжении почти двух тысячелетий.        Мои размышления на время прервала вбежавшая внутрь служанка. Наверное прибежала на звук битья окон. Я действительно-действительно не хотела их бить. Но видимо при переносе души, мана буквально взрывается. Будь я более взрослая и имей я хоть малый контроль над тем жалким количеством маны что было внутри меня, могла бы в мгновенье починить те. Но я буквально младенец.       Служанка осмотрела нас на наличие травм, но убедившись что мы живы и здоровы, убежала прочь. Может позовет кого. Хотя я бы на ее месте первым делом перенесла бы нас в другую комнату. Сквозняки никогда не были полезными для младенцев.        Между прочим. Приложив некоторые усилия, я смогла перевернутся на бок. На моем лице непроизвольно появилась улыбка. Там, в коляске прямо по соседству, лежала девочка, всего пару месяцев от роду, с золотыми по цвету волосами. У меня на глазах заискрились слезинки. В тот же миг я потянулась рукой вперед, пытаясь дотянутся до сестры, но натыкаясь на бортик коляски.        Тихий детский лепет вырвался у меня изо рта, когда я продолжала пытаться дотянуться к сестре. Я видела как медленно то поднималось, то опускалось, одеяло укрывавшее ее. Она была жива, на расстоянии не более метра от меня. Я так скучала по ней.        Внезапно, комок в колыбели напротив начал двигаться. Я как во времени застыла наблюдая за сестрой. Та, провозившись с одеялом, тоже перевернулась на бок и меня встретили столь знакомые и родные мне черты лица и яркие топазовые глаза. Я не смогла сдержаться и зарыдала от счастья.              «Ы иаа», — что в переводе на наш было простым ‘ты жива’.       А еще кажется я напугала своим взрывом эмоций сестру. Но я была так счастлива, что не могла прекратить.       Спустя буквально пару минут послышались шаги и в комнату ворвалась женщина с очень знакомыми мне чертами лица. Лили. Разумеется она поспешила к нам, а заприметив что я плачу без остановки, постаралась меня успокоить: напоила молоком и проверила даже чистый ли у меня подгузник. Ничего из этого разумеется не помогло. Видя еще и Лили, я только сильнее заплакала.        Лили, вся распереживалась и начала осматривать меня на наличие любых травм. Разумеется их не было. Я приложила все усилия чтобы с рыданий перейти к более тихим всхлипам и простым шмыганьям носом. Не хотела я сильно тревожить Лили, она ведь действительно хорошая.        Между тем Лили, убедившись что я в полном порядке, перенесла меня в одну из соседних комнат и посадила на ковер.        «Принцесса Анимара, вот, посидите пока здесь, а я схожу за вашей сестрой», — улыбнувшись она поспешила выйти, оставив меня сидеть со сверкающими глазами. Я ведь правильно услышала, она сейчас приведет Атанасию? Правда?!       Следующие пару минут я сидела не двигаясь, не сводя взгляда с двери. В любой момент могла зайти Лили с Атанасиею на руках. Кстати так и случилось. Спустя несколько минут дверь открылась и я, заприметив золотые волосы своей сестры, наклонилась вперед пытаясь приблизится к ней. Неудачно по правде, я упала на животик, а мои попытки встать были бесполезными. Пришлось ждать пока Лили посадит меня обратно.        Потому то мне и не прельщала идея пережить детство с нуля. Младенцы — синоним слова беспомощный.        Когда я вновь уселась, то первым же делом подалась к сестре и накинулась на ту с объятиями. Думаю и Лили и Атанасия несказанно удивились, но меня это едва ли волновало. Впервые за почти две тысячи лет я вновь обнимала сестру. И она была жива!       Я не хотела ее отпускать, вообще не хотела.

***

      С того дня я буквально прилипла к сестре, настолько насколько это было возможно будучи младенцем. Я все никак не могла нарадоваться её присутствию рядом. Одно сплошное счастье.       И это счастье не омрачало ничто. Даже горничные, столь грубые в своих комментариях по отношению к нам, не были мне помехой. Они могли называть нас отверженными принцессами сколько душе угодно. Пока у меня была сестра, они не существовали для меня.       В то же время я уже научилась ползать и стремилась научится ходить. Это было еще одним шагом на пути к моей независимости как человека. Все эти шаги по правде были перепутаны между собою, и я даже не помнила большинство из них. И все еще можно было выделить три наиболее важных. Вырасти, изучить магию и защитить сестру. О, а еще врезать отцу. И мне даже не стоило так сильно для этого упорствовать. Расту я как на дрожжах. Пройдет годик второй — начну бегать и говорить, а там уже и выросту. Отца я когда нибудь да увижу, поэтому тоже не вызывает особых сложностей. Ну а что до моей магии, то здесь все несколько труднее будет.       Всю её я использовала для возвращения в этот мир. Да и при становлении мною младенцем, мой резерв маны будто бы стал ограниченным. Будто бы его перекрыли. Я бы сказал, что это из-за того, что я мелкая. Было бы несложно всё это оставить на произвол, но так уж вышло, что магию я очень люблю и лелею, да и для защиты сестры она нужна.       Вообще мана восстанавливается сама по себе, хоть и невероятно медленно. По крайней мере так было в моей второй жизни. Мир без магии значил именно это. Ни один человек в мире не хранил в себе и долю маны, за исключением меня. И это не подлежит сомнению. Я много путешествовала, тысячами выдела прохожих и животных. И ни один из низ, никогда, не показывал и намека на какие либо крупицы маны. А ведь я искала. В те моменты я хотела найти кого-то, способного использовать магию как и я.       Что как выяснилось позже было безуспешным, отчего я углубилась в изучение художественной литературы еще сильнее.       Сейчас же я была в Обелии. Другой мир, другая страна, другие люди. И каждый да хранил в себе ману. И неважно была ли это жалкая капля или целое море. Что вызывает вопрос: изменится ли скорость восстановления маны в мире наполненном ею?       А еще меня тревожил мой реальный объем маны. С детства у меня был достаточно большой объем маны, но он ни в какое сравнение не шел с моим реальным. Это сложно объяснить. Вроде бы он остается прежним,  вроде как и нет. Тогда прошло не одно десятилетие прежде чем я заметила малейшую разницу, но она была. С каждым десятилетием, скорее даже столетием, я могла накапливать все больше маны. Конечно взыграло роль и то, что я буквально помешалась на магии и ежедневно опустошала всю ту ману что во мне хранилась.        Я бы назвала это адаптацией организма. Довольно просто представить. Если я постоянно повышаю уровень своей магии, то и затраты на нее повышаются. Организм же со временем адаптируется. Хотя для адаптации этакой требуется не одна жизнь. И как я упомянула ранее, мой резерв словно бы и существовал, но в то де время был мне недоступен.       И так, мне надо моя мана. Весь тот запас в несколько гор высотой. И побыстрее, а то я и сестру защитить не смогу и сама буду хандрить. Ведь на магию я все цело полагалась. Она не надоела мне за все те несколько тысячелетий. Каждое новый эксперимент, что я проводила, каждое новое применение магии, всё это продолжало вызывать у меня детский восторг.       Магия была мне жизненно необходима.       Между тем, моя прелестнейшая сестра тоже научилась ползать. Я готова была проронить слезинки гордости наблюдая за нею. Она так быстро росла, что даже грустно немного становилось. Как же не хватает здесь фотоаппарата. Неужели никто не изобрел ничего подобного где-то за пределами Империи? Мир ведь невероятно большой, что-то да должно быть!       Ведь будь у меня камера, я бы смогла пересматривать детские фотографии сестрёнки!       А еще я подметила как сильно ей нравится золото. У нее глаза сверкают каждый раз когда в поле зрения появляется что нибудь золотое, и выглядит это довольно забавно. Не помню чтобы она так увлекалась золотишком в прошлом, но разве это важно? Мир ведь не может идти столь предсказуемо. Эффект бабочки. Чтобы мы не сделали, оно отразится на будущем, и масштабы этого даже я не могу предсказать. И неважно каким будет это изменение. Даже если неизвестный нам человек из прошлого решил добраться до работы другой дорогой, это может стать началом мировой войны. Потому-то я и не могу доверять знаниям из будущего. Принимать во внимание — да, верить так, словно это единственный возможный исход — никогда. К чему это я? Обязательно научу сестренку делать фальшивые деньги когда мы подрастем. И обязательно подарю ей какие-то украшения из чистого золота. При непременно.        Я уселась поудобнее и продолжила слушать говор Лили. Я и сестренка сидели у нее на коленях и слушали как она читает нам книгу. Хотя чего там, я могла все это прочитать и сама. Язык я, что само собою разумеющееся, изучала пока росла. А потом, как говорится, я умерла и начала жить вновь. Во второй жизни, дабы не забыть родной язык, все свои эксперименты в магии записывала лишь на нем. Так я и освежала в памяти бросающие в ностальгию буквы и изречения, а также не допускала понимания написанного другими.       Помнится были индивидуумы попытавшиеся расшифровать мой гениальный шифр. Я тогда разиграла всё так, будто бы это и не записи сделаны мною, а письмена из прошлого. Было забавно наблюдать как те ломают голову над ними. Они тогда предположили, что держат в руках следы утерянной цивилизации и разумеется сделали из этого великое научное открытие. В школьных учебниках появилось упоминание о древнем языке, а я лишь восхищалась происходящим. В последствии я то и дело, что оставляла листочки со своими записями, которых у меня было слишком много, везде где проходила. Было уморительно как учёные и историки пытались разобраться в происходящем. Древняя, как они тогда предположили, цивилизация оставила следы по всему миру. Это сбило их с толку: ведь не могло быть так, чтобы в столь далёком прошлом все разговаривали на одном языке. Это прямо противоречило происхождению разнообразных языков и наций.       Тем временем Лили продолжала: «Колдун Башни владел такой могущественной магией, что другие маги всего мира никак не могли сравнится с ним»       Мой глаз дернулся. Уверенна я покруче буду, со своим то опытом в тысячи лет. Подумаешь он научился магии в мире магии. Я вот научилась магии в мире где магии нету. А обо мне даже книжки не написали. А стоило бы между прочим. То что я сделала, было не просто пересечением пространства. Я фактически отмотала время этого мира на те два тысячелетия, что я прожила назад. А это, между прочим, считается невозможным. Тск. Я определенно заслуживаю книгу про себя.       «Колдун Башни был настолько силен, что мог бы обратить Империю в руины»        ‘Я БЫ ТОЖЕ МОГЛА!!!’ — я не могла не кричать мысленно. Что еще больше расстраивало, так это увлеченная рассказом сестра. Я не могла не ревновать. Пусть радуется колдун этот хренов, что не живет в наше время. Я бы определённо подралась бы с ним и забрала этот его титул самого могущественного!       «И поэтому он заковал своё сердце. Ведь такую силу можно использовать в ужасных целях, если страсть победит рассудок, а чувства — здравый смысл»       ‘….Кто в своем уме будет заковывать свое сердце?’ — я не могла не думать об этом. Избавится от всех чувств? Даже задуматься о таком страшно. Жить без эмоций кажется довольно глупо. Мы люди, а эмоции это то, что делает нас ими. Не чувствовать ничего, не привязываться к другим, не питать никакой, как выразилась Лили, страсти, было бы просто неправильно.       «Ходит легенда, что колдун Башни уничтожил королевство, что существовало на этих землях до нашей Империи»       ‘Делать ему было нечего или что?’ — я лениво размышляла у себя в голове.       Мой ход мыслей прервала сестра, которая с интересом засмотрелась на картинку в книге. Приглянувшись к странице мой глаз вновь дернулся. Наш распрекрасный отец. В злости я стукнула по его рисунку на странице книги.        «Бог мой, вы узнаёте?» — столь воодушевлённый голос Лили разительно отличался от моего раздраженного детского лепета. Конечно я знала кто это. Как не узнать его.       «Да, правильно принцессы, это — ваш Отец»       Внезапно и Атанасия начала хлопать по книге вместе со мною. Правильно, туда этого козла!       «А ведь я вам ни разу еще не называла имени Его Величества. Будьте добры, взгляните сюда ещё разок, — Лили пальцем указала на картинку и продолжила говорить, — Ваш отец, Его Величество, Клод де Эдьджео Обелия»       А еще по совместительству без эмоциональный придурок, кретин с одной извилиной, козел воспринимающий семью за пустое место, и просто выводящий из себя баран.        «А ваши имена — Анимара де Эльджео Обелия и Атанасия де Эльджео Обелия. И вы принцессы, драгоценные дочери Его Величества»        Лили ты слишком мила для этого жестокого мира. Будь мы драгоценными дочерями нашего отца, он бы хотя бы присутствовал в нашей жизни и определенно бы не пытался нас казнить.       Отбросив мысли о прошлом будущем, я оглянулась на сестру. Она была какой-то … нервной? Да и кажется в замешательстве. Хотя о чем это я, разве возможно такие эмоции увидеть у младенцев? Ну и неважно, чтобы не случилось я решила сильно не вникать и просто обняла сестру. Кажется ей стало на душе попроще.        Следующие пару дней я могла наблюдать самые разнообразные эмоции на лице сестренки. То она каталась по полу в злости и праведной ярости, то сидела и плакала над золотой сферой, её любимой на данный момент игрушкой. Разумеется я всегда была рядом дабы ее обнять и приободрить. Не уверенна от чего она такая расстроенная, но вроде бы ей становилось лучше после объятий со мною. Я чувствовала себя в те моменты самой счастливой на свете.       И так мало по мало время вновь принялось идти вперед.