Часть 7. Принцесса и Королева.

Пятая луна, 87 год от З.Э. Алисанна. — Строительство форта на Кровавом Камне было завершено три месяца назад, ваше величество, — начал сир Ауран Веларион, младший из братьев прославленного рода. — С тех пор наш флот нанёс ощутимый урон пиратам на Ступенях. Мы разорили несколько их тайных убежищ, потопили их суда, сожгли склады. Но стоит нам покинуть очередной остров, как они, подобно крысам, выползают из своих нор и возвращаются, словно ничего не произошло. Её муж, сидевший во главе стола, слегка наклонился вперёд, опёршись локтями на резной подлокотник кресла. — А что насчёт местных жителей? — спросил он, и Алисанна невольно улыбнулась про себя. Ей всегда нравилось, как он выглядел в такие моменты: серьёзный, сосредоточенный, с лёгкой морщиной между бровей, выдающей его глубокую задумчивость. Сир Ауран пожал плечами. — Их немного, ваше величество. На островах разбросаны небольшие рыбацкие деревушки — несколько хижин тут, несколько там. Но большинство этих людей, скорее всего, связаны с пиратами кровными узами или договорами. Они либо их семьи, либо их союзники. Мы не получаем от них никакой помощи — ни слова, ни жеста. Более того, мы подозреваем, что многие пираты просто растворились среди местных, прячась под видом простых рыбаков. Тут в разговор вступил лорд Квентин Квохерис, чей низкий голос прогремел в зале, словно удар молота о наковальню.  — Дайте мне немного времени, ваше величество. Мои люди готовы действовать. Мы можем выжечь пиратов с островов, как огонь выжигает сорняки с поля. Один решительный удар — и проблема будет решена. Лорд Корлис, сидевший напротив, задумчиво нахмурился, постукивая пальцами по столу. — Я сильно сомневаюсь в успехе такого плана, лорд Квохерис, — возразил он, его тон был спокоен, но в нем чувствовалась стальная уверенность. — Пираты и жители деревень связаны не просто случайными сделками. Это взаимовыгодный союз, укрепленный годами совместной жизни. Многие из них — сплочённые семейные кланы, где пираты и рыбаки — одно и то же. Внешним шпионам или солдатам будет почти невозможно внедриться в их ряды или выведать что-то полезное. Если мы не хотим уподобиться дикарям и стереть с лица земли все население Ступеней, я не вижу простого решения, пока наш контроль ограничивается лишь Кровавым Камнем. Алисанна задумчиво посмотрела на своего старшего сына, Эймона, который до сих пор молчал, но теперь подался вперёд, его глаза блестели от едва скрытого энтузиазма. — Тогда давайте не будем ограничиваться, — сказал он разрезав тишину зала. — Мне кажется, что самым разумным шагом было бы взять весь регион под наш полный контроль. У нас уже есть крепость на Кровавом Камне — прочная основа. Если мы дадим флоту лорда Корлиса свободу действий и начнём постепенно устанавливать своё присутствие на каждом острове, шаг за шагом, мы сможем выдавить пиратов и укрепить власть короны. Алисанна приподняла бровь, слегка повернув голову к сыну. — Захватить Ступени целиком? Интересная мысль, Эймон. Но, полагаю, Тирош не останется в стороне и вряд ли обрадуется такому повороту событий. Лорд Корлис слегка улыбнулся, словно давно ждал этого момента. Он откинулся на спинку кресла и заговорил, тщательно подбирая слова: — У Тироша, ваша светлость, возможно, скоро появятся куда более серьёзные заботы, чем наши действия на Ступенях. Как вы, вероятно, помните, много лет назад мы с братом были приглашены за Чёрные стены нашими торговыми партнёрами. Недавно я получил от них весточку. Их семья участвовала в ежегодных выборах на пост триарха — они выдвигались от партии Слонов. Впервые со времён Кровавого века власть в Волантисе перешла к Тиграм. Два из трёх триархов теперь принадлежат их фракции, что стало неожиданным поворотом. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в умах присутствующих, прежде чем продолжить. — По мнению наших партнёров, этот сдвиг вызван нарастающей напряжённостью на Спорных землях. Лис, Мир и Тирош, похоже, временно забыли о своей вековой вражде и объединили силы против Волантиса. Но даже втроём они едва удерживают позиции. Волантис, как и в былые времена, оказался на грани того, чтобы сокрушить все Вольные города в одиночку. Эта война не затянется надолго — силы слишком неравны. И я уверен: у нас никогда не будет лучшей возможности захватить Ступени, пока Тирош отвлечён на более грозного врага. Затем все взгляды в зале совета обратились к королю Джейхейрису. Он сидел во главе стола, его осанка была прямой, но в то же время непринуждённой, как у человека, привыкшего к бремени власти. Свет факелов отражался в его серебристых волосах, подчёркивая благородные черты лица, унаследованные от валирийских предков. Джейхейрис медленно обвёл взглядом собравшихся: сначала своего старшего сына Эймона, чьи глаза горели рвением, затем Бейлона, более сдержанного и задумчивого; далее лорда Корлиса Велариона, чья уверенная улыбка едва скрывала амбиции, и сира Аурана. Наконец, его взгляд остановился на Алисанне. Их глаза встретились — его глубокие фиолетовые, словно аметисты, и ее ясные голубые, напоминающие спокойное море в ясный день. Алисанна слегка кивнула, почти незаметно, но этого было достаточно. Их сын Эймон предложил захват Ступеней — смелый план, полный как возможностей, так и рисков. Но он не был легкомысленным юнцом, жаждущим лишь славы; в его словах чувствовалась искренняя вера в будущее королевства. Алисанна знала, что подрывать авторитет наследника в такой момент было бы ошибкой, и Джейхейрис, судя по лёгкому прищуру его глаз, разделял её мнение. Этот молчаливый обмен мыслями, продолжавшийся всего несколько мгновений, остался тайной для всех остальных в комнате — их связь, отточенная годами совместного правления, не нуждалась в словах. Джейхейрис отвернулся от неё и вновь обратился к совету, его голос прозвучал твердо и властно: — Когда, по вашим оценкам, начнётся эта война между Тирошем и Волантисом? — Скорее всего, в течение года, ваше величество. Я сам слышал об этом от торговцев, прибывших из Спорных земель. Слухи о союзе Трёх Дочерей против Волантиса ходят уже не первый месяц, и напряжение там нарастает с каждым днём, — ответил королю лорд Квохерис. Джейхейрис кивнул, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику трона. — Лорд Корлис, — продолжил он, — прикажите флоту удвоить усилия по борьбе с пиратами на Ступенях. Пусть ваши корабли прочёсывают воды и выжигают их гнезда, где только возможно. Однако полноценное расширение нашего присутствия за пределы Кровавого Камня начнётся только после того, как Три Дочери вступят в открытую войну со Старшей. Мы не будем торопиться и рисковать, пока их внимание не отвлечётся на восток. Лорд Корлис склонил голову в легком полупоклоне, принимая приказ. — Понял, ваше величество, — ответил он, и Алисанна заметила, как уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Она знала, о чём он думает: контроль над Ступенями уже сейчас во многом лежал в руках флота Веларионов, и если острова будут присоединены к короне, кто, кроме самого Морского Змея, мог бы стать их повелителем? Она бросила быстрый взгляд на Джейхейриса, и по лёгкому движению его брови поняла, что он тоже это осознает. Им обоим было ясно: планы нужно ускорить, чтобы сохранить равновесие сил. Сир Ауран, воспользовавшись паузой, поднялся и попросил разрешения покинуть совет. Джейхейрис махнул рукой, отпуская его, и вскоре рыцарь вышел, оставив за собой лёгкий шорох кольчуги. Зал ненадолго погрузился в тишину, которую вскоре нарушил голос септона Барта, десницы короля. — Что касается других новостей, — начал он, раскладывая перед собой свитки с отчётами, — работы по строительству дорог продвигаются с удивительной скоростью. Золотая дорога, ведущая от Королевской Гавани до Глубокой Норы, и Дорога Роз, соединяющая Горький Мост со Староместом, уже заасфальтированы бетоном и камнем. Это впечатляющий результат, учитывая, что прошло всего пять месяцев с тех пор, как мы начали расширять дорожную сеть за пределы Королевских земель. Стоит особо отметить усилия домов Тиреллов, Веларионов, Ланнистеров и других благородных семейств, которые предоставили свои ресурсы, идеи, золото и рабочую силу для ускорения проекта. Железный Трон официально выражает благодарность всем вам и вскоре выплатит обещанную компенсацию. Если темпы строительства сохранятся, мы сможем полностью замостить все основные дороги Семи Королевств в течение следующих двух десятилетий. А затем, кто знает, сколько ещё дорог — больших и малых — мы сможем проложить и улучшить в каждом регионе, опираясь на наследие правителей, правивших до Завоевания. Леди Флоренс, чей острый ум и внимательность сделали её неофициальным мастером над монетой, кивнула, соглашаясь с десницей, и добавила: — Да, торговля вдоль Дороги Роз уже оживилась. При старых королях Гарденерах пути в тех краях давно пришли в упадок — грязь, выбоины, размытые тропы. Теперь же возница может без труда проехать из Староместа в Королевскую Гавань, а затем двинуться на север, к Харровею. Даже те дороги, что ещё не заасфальтированы, хорошо утрамбованы и выровнены — для грунтовых путей это редкость. Она сделала паузу, сверившись со своими записями, и продолжила: — Жители Западных земель тоже проявили особую инициативу в этом деле. Их холмистая местность всегда затрудняла путешествия, но у тамошних лордов достаточно золота, чтобы вложиться в проект. По последним оценкам, Золотая дорога в Западных землях будет завершена к концу года. После этого они планируют начать прокладку Морской и Речных дорог, а заодно улучшить старые тропы, соединяющие их владения. Некоторые из этих путей не обновлялись со времён первых королей, и местные видят в этом шанс не только облегчить торговлю, но и укрепить своё влияние. Совещание Малого совета продолжалось, и голоса других участников, один за другим, заполняли зал отчетами и предложениями о дальнейшем благоустройстве дорог и укладке тротуарной плитки в городах Семи Королевств. Их слова сливались в монотонный гул, который Алисанна едва замечала. Ее взгляд рассеянно скользил по каменным стенам зала, украшенным гобеленами с изображением драконов и древних битв, но мысли королевы были далеко. Она погрузилась в воспоминания, унёсшие её на много лет назад, к тому дню, когда она впервые встретила леди Флоренс. Тогда Алисанна была тенью самой себя. Смерть их дочери Дейнерис разбила её сердце на куски. Мир потерял краски, а стены королевских покоев стали казаться тюрьмой. Она замкнулась в своём горе, отказываясь от встреч, пиров и даже советов, которые так любила посещать вместе с Джейхейрисом. Но Флоренс, с её острым умом и мягкой настойчивостью, не дала ей утонуть в этой тьме. Она приходила к Алисанне снова и снова, сначала с отчётами о торговле, потом с рассказами о жизни за пределами замка, а затем — с тёплыми беседами, которые постепенно возвращали королеву к жизни. Именно Флоренс стала той нитью, что связала её с миром, верной подругой на всю жизнь. И, как позже признался Джейхейрис, он надеялся, что влияние Флоренс вернёт Алисанну в Малый совет — что, в конце концов, и произошло. — Ваше величество, вы и десница хотели бы выслушать моё предложение по чеканке монет? — голос Флоренс вырвал Алисанну из задумчивости. Дискуссия о дорогах подошла к концу, и королева, встрепенувшись, вернулась к настоящему. Она посмотрела на подругу, чьи карие глаза блестели уверенностью, и вспомнила их недавние беседы об этой идее — долгие вечера за чашей вина, когда Флоренс рисовала схемы и объясняла свои расчёты. Джейхейрис, сидевший во главе стола, слегка улыбнулся и кивнул. — Да, миледи, — сказал он мягким, но в то же время властным голосом. — Королева многое рассказала мне о вашем замысле. Я и весь совет хотели бы услышать его из ваших уст. Флоренс поправила стопку бумаг перед собой и начала, её тон был деловым, но в нем чувствовалась искренняя страсть к делу. — Хорошо. В настоящее время наша система валюты сложная и неудобная. Рассчитать обменные курсы между монетами сложно как для торговцев, так и для простых людей. Я изучила монеты других земель, а также рыночные цены на серебро, золото и медь, используемые в чеканке. После долгих размышлений я разработала, как мне кажется, оптимальную систему, которая учитывает все эти факторы и упрощает обращение денег в Семи Королевствах. Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжила, раскладывая перед советом свои вычисления. — Согласно моему предложению, серебряный олень будет слегка обесценен. Теперь 240 оленей будут равны одному золотому дракону. Я выбрала число 240 вместо прежних 210, которые основывались на религиозной символике числа семь, потому что оно лучше подходит для расчётов и деления. Новые олени будут отчеканены с учётом нужного количества серебра, а старые монеты можно будет обменять на них по мере их введения в оборот. Серебряная луна тоже будет отчеканена: теперь она будет стоить 12 новых оленей вместо прежних семи, а 20 лун составят один золотой дракон. Флоренс подняла взгляд, чтобы убедиться, что совет слушает, и продолжила: — Серебряный олень станет десятичным — сто пенни за одного оленя. Эти новые пенни будут чуть менее ценными, чем старые полпенни, которые давно вышли из обращения. Грош будет равен десяти новым пенни, а полгроша — пяти. Что касается медной звезды, я предлагаю установить её стоимость в 49 пенни — семь раз по семь, как символ веры. Но для удобства я добавила бы ещё один пенни, доведя стоимость до 50. Уверена, Семеро простят нам это небольшое отступление от традиции, — закончив улыбнулась она, и в зале раздались сдержанные смешки. Алисанна наблюдала за реакцией совета. Джейхейрис, склонив голову, внимательно изучал записи Флоренс, и по легкой улыбке на его лице она поняла, что он доволен. Септон Барт тоже казался впечатлённым простотой и логикой системы. Однако лорд Корлис, сидевший с другой стороны стола, выглядел слегка раздражённым. Флоренс позже шепнула Алисанне, что Морской Змей предлагал свою версию реформы — полную децимализацию даже золотого дракона, вдохновлённую метрической системой Дрифтмарка. Но сделать это было бы слишком сложно: дракон, в отличие от железных монет Браавоса, не имел фиксированного номинала или простого курса обмена, и его ценность слишком зависела от веса золота. Вскоре разговор в зале совета плавно перетёк на тему, которую Алисанна предпочла бы обойти стороной. Септон Барт, сидевший с пергаментом в руках, поднял взгляд и произнес, тщательно подбирая слова: — Именины принцессы Визерры прошли около месяца назад. Ей исполнилось восемнадцать, и многие в королевстве начинают удивляться, почему до сих пор не объявлена её помолвка. Повисла неловкая тишина. Алисанна почувствовала, как напряглись ее плечи, и бросила быстрый взгляд на Джейхейриса. Их глаза встретились, и в его фиолетовом взоре она уловила тень раздражения. У них действительно уже был кандидат для Визерры — молодой лорд, присутствующий здесь, за этим самым столом, — но обсуждать это открыто, не поговорив с ним наедине, было бы верхом бестактности. Она видела, как Джейхейрис слегка сжал губы, словно сдерживая желание одёрнуть Барта, и поняла, что он разделяет её беспокойство. — Свадьба Визерры, безусловно, важна, но не настолько срочна, чтобы требовать немедленного решения, — ответила Алисанна твёрдым, не терпящим возражения голосом. — Мы обсудим это в ближайшее время, но, если потребуется, можем отложить вопрос на более позднюю встречу, — она заметила, как Джейхейрис наклонился к Барту и что-то тихо шепнул ему на ухо — вероятно, объясняя, почему эту тему лучше не развивать прямо сейчас. Септон кивнул, слегка покраснев, и уткнулся в свои записи. Чтобы отвлечь остальных членов совета — особенно лорда Корлиса, чьи внимательные глаза всегда подмечали больше, чем следовало, — Алисанна ловко сменила тему на нечто близкое, но более значимое для всех присутствующих. — С другой стороны, помолвка принцессы Рейнис куда более насущный вопрос, — сказала она, постукивая пальцами по подлокотнику стула. — Девочке скоро исполнится четырнадцать, и, как вторая в линии наследования Железного трона, её будущий муж сыграет ключевую роль в обеспечении стабильности королевства. Она намеренно проигнорировала гневный взгляд Эймона, сидевшего по правую руку от неё. Его чрезмерная забота о дочери порой граничила с одержимостью, и Алисанна уже устала от его вспышек всякий раз, когда речь заходила о будущем Рейнис. Вместо этого она сосредоточилась на реакции совета: септон Барт нахмурился, явно обдумывая политические последствия, Джейхейрис задумчиво поглаживал подбородок. Лорд Квентин Квохерис подался вперёд и заговорил громким голосом: — А что, если рассмотреть принца Мориона Мартелла? Правящий принц Дорна мог бы, наконец, связать этот упрямый край с короной брачными узами, — его слова повисли в воздухе, но почти сразу вызвали скептические взгляды. Алисанна мысленно покачала головой. Слишком много крови пролилось между Дорном и остальными Шестью Королевствами, слишком много старых ран ещё не зажило. Она представила, как её брат Боремунд, лорд Штормового Предела, побагровеет от ярости при одной мысли о том, что его любимая племянница выйдет замуж за Мартелла, и едва сдержала улыбку. Нет, эта идея была обречена с самого начала. Тут слово взял великий мейстер Элизар, чей спокойный голос контрастировал с шумным энтузиазмом Квохериса.  — А что насчёт сира Тиона Ланнистера? — предложил он, поправляя цепь на шее. — Младший брат сира Таймонда. Он не наследник, а поскольку его старший брат уже женат и скоро ожидает наследников, дети Тиона и принцессы Рейнис могли бы без труда взять фамилию Таргариен. Это обеспечило бы принцессе поддержку дома Ланнистеров — их золото и влияние Утеса Кастерли, — сохраняя при этом чистоту линии наследования. Предложение Элизара вызвало одобрительный гул среди совета, но Алисанна внутренне нахмурилась. А также привяжет Рейнис к растущему западному альянсу, — подумала она, ощущая, как в груди нарастает тревога. Возвышение Веларионов в последние годы не прошло незамеченным, и богатые дома — Ланнистеры, Хайтауэры, Редвины — начали сплачиваться в противовес их морской мощи. Ланнистеры наладили активную торговлю со Староместом, создавали совместные предприятия, а слухи о скорой помолвке фрейлины её дочери Визерры, леди Рейллы Редвин, с лордом Хобертом Хайтауэром только подогревали подозрения. Этот союз мог объединить три могущественных дома западного побережья в альянс, который со временем стал бы слишком влиятельным. Алисанна не доверяла Староместу с тех пор, как Воинствующая вера подняла мятеж, едва не уничтожив её семью в те смутные дни правления Мейгора. Ланнистерам она доверяла лишь отчасти — ровно настолько, насколько можно доверять тем, кто смотрит на драконов с жадностью в глазах. Когда её сестра Рейна жила на Западе, Ланнистеры не скрывали своего желания заполучить собственных драконов, и их амбиции с тех пор только росли. Иногда Алисанна жалела, что её дед, Эйгон Завоеватель, не стёр Ланнистеров с лица земли вместе с Гарденерами. Это избавило бы корону от необходимости балансировать с этим чересчур могущественным вассалом. — Дом Ланнистеров лоялен и предан короне, это правда. Но они перегнут палку, если почувствуют, что такой брак даст им слишком много власти, — взгляд Эймона, острый и непреклонный, скользнул по лицам собравшихся, задержавшись на великом мейстере Элизаре, чьё предложение о Тионе Ланнистере всё ещё висело в воздухе. Алисанна знала своего сына слишком хорошо: он хотел для Рейнис мужа из дома достаточно сильного, чтобы поддержать её притязания на трон, но не настолько могущественного, чтобы со временем этот союз стал угрозой для её власти или независимости. Неожиданно заговорил лорд Корлис. Его голос, глубокий и уверенный, как шум прибоя, заставил всех повернуться к нему. — А что насчёт принца Визериса? — спросил он, слегка приподняв бровь. В зале воцарилась тишина, и взгляды членов совета устремились к Морскому Змею. — Да, сейчас ему всего девять лет, но помолвки — это дело будущего. Он и принцесса Рейнис почти одного возраста, и они могли бы пожениться, когда он достигнет совершеннолетия. Они близкие родственники, как и подобает кузенам Таргариенов. Такой брак не стал бы катастрофой — напротив, он принёс бы множество преимуществ. Это укрепило бы их притязания на трон, объединило бы линии принца Эймона и принца Бейлона, устранив любые споры о престолонаследии. Никто не смог бы оспаривать права Рейнис, ссылаясь на Визериса или его будущих потомков. Предложение Корлиса вызвало разноречивые реакции. Впервые за долгое время Эймон и Бейлон, сидевшие по разные стороны стола, явно разошлись во мнениях. Эймон нахмурился, его лицо потемнело от тревоги. Алисанна могла почти слышать его мысли: он опасался, что Визерис, став мужем Рейнис, со временем попытается узурпировать её власть, переступив границы роли супруга. Бейлон же, напротив, казался воодушевлённым. Его глаза загорелись при мысли о том, что линии двух братьев сольются в общем потомке, который однажды унаследует трон их отца. Для Бейлона это было не только политическим решением, но и личной победой — наградой за годы верной службы короне. Алисанна задумчиво склонила голову, наблюдая за сыновьями. Она сама не раз обдумывала этот союз и находила его логичным. Эймон мог сколько угодно тревожиться о Визерисе, но она знала своих внуков лучше, чем кто-либо. Рейнис, с ее огненным нравом и острым умом, была слишком сильной, чтобы позволить кому-то — даже мужу — затмить себя. Визерис же, напротив, был мягким и неконфликтным мальчиком. Не слабым — нет, в нем чувствовалась внутренняя стойкость, — но лишенным той амбициозной искры, что заставила бы его бороться за власть без веской причины. Он был полной противоположностью своему младшему брату Деймону, чьи озорные выходки с Гейль уже стали известны во всём Красном замке. Предложение Корлиса вызвало разноречивые реакции. Впервые за долгое время Эймон и Бейлон, сидевшие по разные стороны стола, явно разошлись во мнениях. Эймон нахмурился, его лицо потемнело от тревоги. Алисанна могла почти слышать его мысли: он опасался, что Визерис, став мужем Рейнис, со временем попытается узурпировать её власть, переступив границы роли супруга. Бейлон же, напротив, казался воодушевлённым. Его глаза загорелись при мысли о том, что линии двух братьев сольются в общем потомке, который однажды унаследует трон их отца. Для Бейлона это было не только политическим решением, но и личной победой — наградой за годы верной службы короне. В её глазах Визерис был идеальным супругом для Рейнис. Достаточно сильным, чтобы стать ей опорой, но не настолько властолюбивым, чтобы бросить вызов её правлению. То, что он был Таргариеном — старшим сыном Бейлона, — делало этот союз ещё более привлекательным. Он объединял две ветви их рода в одну нерушимую линию, укрепляя права Рейнис и вознаграждая Бейлона за его преданность. Алисанна знала, что Эймон и Бейлон никогда не предадут друг друга, но история их семьи была полна предательств. Её собственный отец, король Эйнис, не мог и представить, что его брат Мейгор убьёт его сыновей, изнасилует его дочь и захватит трон. Кто знает, какие тени прошлого могли бы ожить в будущем, если бы Рейнис и Визерис связали свои судьбы с чужими домами? В Вестеросе все ещё хватало лордов, готовых оспаривать права женщины на трон в пользу мужчины — даже если этот мужчина был сыном младшего сына, а не старшего. Глупцы, подумала она с лёгким презрением. Джейхейрис, сидевший во главе стола, молчал, но Алисанна видела, как его пальцы задумчиво постукивают по подлокотнику трона. Она знала мужа лучше всех: он уже давно беспокоился о том, что правление Рейнис как королевы может вызвать споры о законности их собственного восхождения на трон. Ему не давала покоя мысль, что их имена — и имена их детей — могут быть посмертно заклеймены как узурпаторы, обойдя права их племянницы Эйреи. Это беспокойство, хоть и казалось Алисанне преувеличенным, имело основания. Эйрея умерла слишком рано, а ее мать Рейна отреклась от трона в пользу дочери, став ее регентшей. Но прецедент был создан: право первородства было нарушено, и линия наследования пошла по мужской ветви, оставив за собой тень сомнений. По мере того как Джейхейрис обдумывал предложение Корлиса, его лицо прояснялось. Алисанна видела, как он приходит к тому же выводу, что и она: брак Рейнис и Визериса снимал все вопросы о престолонаследии, укреплял позиции их внучки как будущей королевы и успокаивал его давние тревоги. Это было элегантное решение — простое, но глубоко продуманное, как и все, что предлагал Морской Змей. Но оставалась одна проблема — Эймон. Он сидел молча, но его гнев был почти осязаем. Лицо его покраснело, челюсть сжалась, а глаза метали молнии. Алисанна знала, что мало что могло вывести её старшего сына из себя так сильно, как вопросы, касающиеся его драгоценной дочери. Рейнис была для него не просто наследницей, а светом его жизни, и мысль о том, что кто-то — даже его собственный племянник — мог повлиять на ее судьбу, приводила его в ярость. Алисанна вздохнула про себя. Успокоить Эймона будет непросто, и она уже предвидела долгие споры за закрытыми дверями после совета. ***     Визерра. В Красном замке царила тяжелая, почти осязаемая напряжённость. Воздух в коридорах, казалось, звенел от приглушённых голосов и торопливых шагов, а в семейных покоях Таргариенов витало эхо недавнего спора. Визерра, сидевшая в своей комнате с книгой на коленях, не могла не чувствовать этого. Ей не удалось добиться от слуг подробностей, но слухи уже просачивались сквозь толстые каменные стены: на заседании Малого совета разгорелись жаркие разногласия, которые переросли в настоящую ссору между её братьями, Эймоном и Бейлоном, и их родителями, королём Джейхейрисом и королевой Алисанной. Что именно стало причиной конфликта, оставалось загадкой, но Визерра уловила обрывки разговоров слуг, пока те прибирались в комнате и меняли простыни. — Молчите, — резко оборвала она их, подняв взгляд от книги с холодной властностью, унаследованной от матери. — Семейные дела не для ваших языков.  Слуги тут же замолчали, опустив головы, и вскоре она отпустила их, оставив себя в одиночестве. Ей не хотелось, чтобы весь замок гудел от сплетен о размолвке Таргариенов — это было бы слишком унизительно. Тем временем её сестра Алисса, всегда чуткая к настроению дома, увела детей — своих сыновей Визериса и Деймона, а также Рейнис и Гейль — во двор. Она явно стремилась оградить их от накалённой атмосферы, и Визерра не винила её за это. Сама же она отказалась идти, пробормотав что-то о желании дочитать книгу. Ей хотелось укрыться в тишине своих покоев, подальше от семейных бурь. Книга, лежавшая перед ней, была подарком от лорда Корлиса — одним из многих даров, которыми Веларионы осыпали её в тот день. Это был толстый том в кожаном переплёте, пахнущий свежей краской и бумагой, только что отпечатанный в одной из мастерских Дрифтмарка. Визерра подавила улыбку, вспоминая момент, когда Корлис вручил ей этот подарок. Их знакомство началось случайно, на одном из балконов Красного замка, где она, глядя на закат над Черноводным заливом, забросала его вопросами о его родном острове. С тех пор между ними завязалась странная, но тёплая дружба. Они не искали встреч намеренно — регулярное общение неженатого лорда и принцессы могло бы породить ненужные слухи, — но всякий раз, когда их пути пересекались в замке (а это случалось нередко, учитывая частые визиты Велариона Малого совета), они могли часами говорить о море, кораблях и дальних землях. Её любопытство насчёт Дрифтмарка так раздражало Корлиса, что он, в конце концов, подарил ей эту книгу — подробный труд о его родине, написанный каким-то учёным мужем с талантом к словам. — Теперь у тебя есть все ответы, — сказал он тогда с лёгкой насмешкой, но Визерра, с озорным блеском в глазах, уже предвкушала, как найдёт новые вопросы, чтобы продолжать его дразнить. Книга оказалась настоящим сокровищем. Она рисовала перед ней картины Дрифтмарка: замок Высокий Прилив, чьи белые стены и посеребренные крыши сияли на фоне серого моря, отделённый от острова бурными водами во время прилива; Спайстаун, шумный порт, полный огромных арок и куполов, чья архитектура казалась одновременно величественной и причудливой. Автор описывал все с такой любовью и точностью, что Визерра почти слышала крики чаек и чувствовала солёный ветер на лице. Она мечтательно вздохнула, представляя, как стоит на берегу Дрифтмарка, глядя на чудеса, о которых читала. Ей так хотелось увидеть все это своими глазами — Высокий Прилив, Спайстаун, бесконечные просторы моря, что окружали остров. Но мечты оставались мечтами. Ее жизнь была связана Красным замком, долгом и ожиданиями семьи. И все же она поклялась себе, что однажды, несмотря на все преграды, ступит на землю Дрифтмарка. А почему бы не пойти дальше? Корлис рассказывал ей о своих путешествиях по Известному миру, о городах Эссоса и чудесах за Узким морем, но даже в Вестеросе было столько неизведанного. Она вспомнила о королевских процессиях, в которых участвовали ее родители, объезжая Семь Королевств, чтобы явить себя народу. Может, и ей удастся отправиться в такое путешествие? Но тут её энтузиазм угас, словно свеча под порывом ветра. Реальность настигла холодной тенью. Она была не наследницей, не сыном, чьё имя могло бы греметь в королевстве. Какую пользу принесло бы ей шествие? Для Эймона или Бейлона такое событие стало бы триумфом, способом укрепить их влияние и показать силу дома Таргариенов. Но для неё? Её судьба была предрешена: выйти замуж за какого-нибудь лорда, выбранного родителями, и провести остаток дней в его замке, рожая детей и управляя хозяйством. Она была не более чем фигурой в политической игре, пешкой, чья ценность измерялась союзом, который она могла принести. Восемнадцатые именины уже миновали, и вопрос о её помолвке висел в воздухе, как грозовая туча. Чтобы отвлечься от этих мрачных мыслей, Визерра потянулась к кувшину с водой, стоявшему на столе рядом с книгой. Она поднесла его к чашке, но из горлышка вылилось лишь несколько жалких капель. Разочарованно вздохнув, она заложила страницу шелковой закладкой, аккуратно положила книгу на стол и встала, чтобы наполнить кувшин. В Красном замке не было той изысканной сантехники, о которой она читала в книге о Дрифтмарке. Корлис как-то упоминал водонапорные башни Высокого Прилива — чудо инженерной мысли, которое позволяло воде подниматься по трубам без усилий слуг. Визерра попыталась представить, как это работает, но наука ускользала от нее, оставляя лишь смутное восхищение. Обычно кувшины наполняли слуги, но она только что отослала их всех, желая остаться наедине со своими мыслями. — Похоже, в кои-то веки я делаю это сама, — пробормотала она с лёгкой насмешкой над собой. *** Визерра шагала по длинному коридору Красного замка, её шаги мягко отзывались эхом от каменных стен, украшенных гобеленами с вышитыми драконами и сценами давно минувших битв. В руках она сжимала пустой кувшин, и лёгкий ветерок из открытых окон играл с прядями её серебристых волос. Когда она приблизилась к массивной дубовой двери, отделявшей семейное крыло от остальной части замка, её окликнул знакомый голос. — Принцесса, вы куда-то собрались? — сир Райам Редвин, рыцарь с широкими плечами и внимательным взглядом, выступил вперёд. Рядом с ним стоял его брат по Королевской гвардии, сир Клемент Крэбб, чей белый плащ слегка колыхался от сквозняка. Оба стража стояли у входа в покои Таргариенов, их мечи блестели в тусклом свете факелов. Визерра слегка улыбнулась и подняла кувшин, показывая его рыцарям. — Да, собираюсь найти слугу, чтобы наполнить водой — ответила она, кивая в знак признательности за их бдительность. Сир Райам вопросительно приподнял бровь. — Не хотите ли, чтобы кто-то из нас сопроводил вас? —  Я была бы признательна, — сказала она, сохраняя вежливый тон, но с лёгким намёком на то, что это не просьба, а ожидание. Сир Райам кивнул и сделал знак сиру Клементу, который шагнул вперёд, готовый сопровождать её. Но в этот момент тишину коридора прорезал громкий стук в дверь. Оба рыцаря мгновенно напряглись, и сир Клемент, действуя скорее по инстинкту, чем по размышлению, бросился открывать. За дверью стоял стражник в красном плаще — один из множества безымянных лиц, охранявших замок. Визерра смутно припоминала его — кажется, она видела его у ворот, — но имя его ускользало, растворяясь в море знакомых, но незапоминающихся фигур. Сир Клемент, однако, явно узнал его и отступил в сторону, пропуская стражника вперёд. Тот низко поклонился, его шлем слегка звякнул при движении. — Принцесса Визерра, — начал он, — стража у ворот прислала меня сообщить, что прибыли септа Мейгель и архимейстер Вейгон. Визерра замерла, её брови удивлённо приподнялись. Мейгель и Вейгон здесь? Она ничего не слышала о их приезде. — Понятно, — медленно произнесла она, стараясь скрыть замешательство. — Я буду рада снова увидеть своих брата и сестру. Сделайте мне одолжение, сир, и найдите слугу, чтобы наполнить этот кувшин, — она протянула ему сосуд, и пальцы слегка дрогнули от неожиданности. Затем она повернулась к сиру Клементу, добавив: — Надеюсь, вы доставите их сюда в целости и сохранности? — Конечно, принцесса, — ответил рыцарь Королевской гвардии, коротко кивнув, прежде чем развернуться и отправиться выполнять её поручение. Стражник с кувшином в руках последовал за ним, оставив Визерру одну в коридоре. Что здесь делают Мейгель и Вейгон? — думала она, шагая обратно к покоям родителей. Она не видела ни одного из них почти десять лет, с тех пор как была совсем ребёнком. Воспоминания о них были смутными, словно выцветшие рисунки на старом пергаменте. Мейгель, старшая сестра, всегда казалась ей далёкой фигурой — вечно погруженной в молитвы, с руками, сложенными у груди, и тихим голосом, пропитанным набожностью. Визерра смутно припоминала, как та уехала в Старомест служить Семерым, изредка навещая семью. Вейгон же, напротив, остался в памяти как резкий и остроумный — архимейстер с острым языком и взглядом, который мог пробить насквозь. Она вспомнила, как однажды на пиру он жестоко высмеял бедную Дейлу, их младшую сестру, заставив ту покраснеть от стыда. Бейлон и Алисса тогда гоняли его по тренировочному двору, пока он не извинился. Узнают ли они её теперь, взрослую и изменившуюся? По мере того как она приближалась к покоям отца, звуки спора становились всё отчётливее. Голоса, резкие и громкие, пробивались сквозь толстую дверь, и Визерра уловила обрывки слов: "Веларион" и "помолвка". Любопытство, острое и непреодолимое, вспыхнуло в ней, как искра в сухой траве. Забыв о приличиях, она прижалась ухом к двери, стараясь разобрать, о чем идёт речь. Голос матери, спокойный, но твёрдый, донёсся до неё:  — Эта помолвка укрепит наш дом и обеспечит стабильность. Сердце Визерры ёкнуло. Это обо мне, — поняла она, и осознание ударило, словно холодная волна. Ей уже исполнилось восемнадцать, и вопрос замужества давно витал в воздухе. Если речь шла о Веларионах, то это мог быть только Корлис — лорд Дрифтмарка, её друг и даритель той самой книги, что лежала сейчас в комнате. Мысль о браке с ним не вызвала в ней ни страха, ни отвращения. Напротив, её разум тут же наполнился яркими картинами: она, хозяйка Высокого Прилива, стоит на балконе, глядя на серебристые крыши и бурлящее море; она прогуливается по шумным улицам Спайстауна, вдыхая запах соли и специй; она исследует чудеса Дрифтмарка, о которых читала, — водонапорные башни, экзотические товары, корабли с резными носами в виде морских змеев. Каждый день был бы полон открытий, и она, наконец, утолила бы своё любопытство, увидев этот легендарный остров своими глазами. Корлис в этих мечтах был скорее фоном — харизматичная фигура, чья доброта и энергия дополняли её фантазии. Она вспомнила его улыбку, его глубокий голос, рассказывающий о дальних морях, и тепло, с которым он вручил ей книгу. Он был богат, влиятелен, красив — и, что важнее, другом. Если родители действительно выбрали его, это было бы не просто политическим союзом, а шансом на жизнь, полную приключений. Визерра поймала себя на том, что улыбается, представляя, как дразнит его новыми вопросами о Дрифтмарке, уже будучи его женой. Это был союз, который мог бы удовлетворить и её семью, и собственные мечты. Она так глубоко погрузилась в свои грёзы, что не заметила, как спор за дверью стих. Шаги, тяжёлые и решительные, приблизились к двери, и Визерра, вздрогнув, поспешно отскочила назад. Сердце заколотилось — подслушивать было недостойно принцессы, и она не хотела даже думать, какое наказание могло бы последовать, если её поймают. Визерра стояла у двери королевских покоев, когда тяжелая дубовая створка медленно отворилась, и перед ней появился Эймон. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, на этот раз выражало удивление, смешанное с усталостью. За его спиной она мельком увидела Бейлона, чьи плечи были слегка опущены, и родителей — Джейхейриса и Алисанну, чьи взгляды выдавали следы недавнего напряжения. Спор, видимо, измотал их всех, и воздух в комнате казался густым от невысказанных слов. — Да, Визерра? — спросил Эймон, его тон был вежливым, но в нем сквозила нотка раздражения, которую он не сумел полностью скрыть. Визерра знала брата слишком хорошо: он не любил, когда его отвлекали в такие моменты, и вопрос был скорее формальностью, чем искренним интересом. Она выпрямилась, стараясь выглядеть собранной.  Стражники сообщили, что прибыли Мейгель и Вейгон,  сказала она, глядя ему в глаза. — Сир Клемент сейчас с ними. Они должны быть здесь с минуты на минуту. Лицо Алисанны, до того омрачённое усталостью, мгновенно просветлело. Голубые глаза загорелись теплом, и она шагнула вперёд, хлопнув в ладоши. — Отлично! Пойдёмте, дети мои, мы должны встретить ваших брата и сестру как подобает, — её голос, хоть и мягкий, был полон решимости, и Визерра почувствовала, как напряжение в комнате немного рассеялось. Но внутри закипело раздражение. — Мама, почему мне не сказали раньше, что они приедут? — спросила она, стараясь сдержать обиду, хотя голос слегка дрогнул. Визерра привыкла, что мать часто оставляла её в неведении о важных делах, но это было слишком — не сообщить о возвращении собственных брата и сестры в Королевскую Гавань после стольких лет! Алисанна обернулась, её серебристые волосы слегка колыхнулись, и виновато улыбнулась.  — Ах, прости меня, дорогая. Я собиралась рассказать тебе раньше, но меня отвлекли… дела совета, — махнула она рукой, словно отгоняя невидимую муху, и тут же повернулась к Бейлону. — Бейлон, будь добр, сходи за Алиссой и детьми. Они должны быть во дворе. Бейлон кивнул и молча вышел. Визерра осталась стоять, переваривая слова матери. Дела совета, — подумала она с сарказмом. Конечно, это всегда было оправданием. Но она проглотила свои чувства и последовала за родителями, готовясь к встрече. Некоторое время спустя сир Клемент ввёл в королевское крыло двух новых гостей. Визерра глубоко вдохнула, впервые за многие годы взглянув на Мейгель и Вейгона. Они шагали по коридору, освещённому мягким светом факелов, и казались одновременно знакомыми и чужими. Вейгон выглядел точно так же, как в её детских воспоминаниях: высокий, худощавый, с суровым лицом и острым взглядом, который, казалось, мог разрезать камень. Его мантия архимейстера, увешанная цепями, слегка позвякивала при каждом шаге. Мейгель же была воплощением спокойствия: простое платье септы подчёркивало скромность, а добрые глаза светились теплом, хотя в них чувствовалась та же невыносимая набожность, что Визерра помнила с детства. — Ах, дети мои, идите сюда! — воскликнула Алисанна, бросаясь к ним с распростёртыми объятиями. Она обняла Мейгель, прижав к себе с материнской нежностью, а затем повернулась к Вейгону. Тот стоял как деревянный столб, неловко принимая ласку, его руки висели вдоль тела, словно он не знал, что с ними делать. Визерра подавила улыбку — Вейгон никогда не умел справляться с эмоциями. — Вейгон, Мейгель, рад видеть вас обоих снова, — сказал Джейхейрис глубоким и тёплым голосом в котором чувствовалась усталость. Эймон, Бейлон и вернувшаяся Алисса вышли вперёд, чтобы поприветствовать прибывших. Визерра заметила, как Вейгон слегка отстранился от Алиссы, держа её на расстоянии вытянутой руки, хотя с Эймоном и Бейлоном поздоровался более сердечно. Видимо, старая обида на сестру, связанная с тем случаем с Дейлой, всё ещё тлела в нем. Мейгель, заметив Визерру, шагнула к ней, и их взгляды встретились. — Визерра, — сказала сестра мягко. — Ты так выросла. — Мейгель, — ответила Визерра, стараясь скрыть неловкость. — Я… рада тебя видеть. Прошло много времени с нашей последней встречи. Семь лет, если не ошибаюсь. — После свадьбы Дейлы — да, — кивнула Мейгель, её глаза блеснули воспоминаниями. Затем она повернулась к детям, стоявшим рядом с Алиссой. — И вы все тоже выросли! Семеро, благослови их, когда я видела тебя в последний раз, Рейнис, ты ковыляла за Визеррой, цепляясь за её платье. А Визерис, Гейль — вы были крошечными комочками на руках у матерей! Визерра заметила, как маленький Деймон, стоявший чуть в стороне, нахмурился, явно обиженный тем, что его обошли вниманием. — Я не думаю, что ты даже встречалась с Деймоном, не так ли? — спросила она, указывая на племянника. Мейгель покачала головой, улыбнувшись малышу. — Нет, насколько я помню, Алисса была беременна им на свадьбе. Вы, должно быть, столько хотите мне рассказать и о многом спросить! Но давайте оставим это на ужин. Сначала я хотела бы устроиться в своих покоях, — не успела Визерра задать вопрос о цели их приезда, как Алисанна уже увела Мейгель прочь, взяв её под руку и что-то тихо нашёптывая. Вейгон тем временем подошёл к Визерре, его тень упала на неё, как холодный ветер. — Визерра, — произнёс он сухо. — Вейгон, — ответила она не менее равнодушно, стараясь не выдать раздражения. Он склонил голову, оглядывая её с ног до головы. — Ты сильно выросла, сестренка. Надеюсь, у тебя есть хоть капля мозгов, чтобы сочетаться с этой красотой. Было бы прискорбно иметь в семье ещё одного идиота, — сказал он в своей привычной язвительной манере, его губы слегка скривились в насмешке. Визерра стиснула зубы, но тут же выпалила: — Да, ты увидишь, что я не безвкусная глупая девчонка, — слова вырвались слишком быстро, слишком резко, и она тут же пожалела об этом. Вейгон приподнял бровь, его улыбка стала чуть шире — редкое зрелище. — Ты имеешь в виду что-то ещё? Всего несколько лет назад мама сходила с ума, пытаясь справиться с твоими выходками. Письма о них до сих пор доходят до Мейгель в Староместе. Конечно, он насмехался над ней — это было в его духе. Но Визерра не собиралась отступать. — Я вижу, ты сохранил свой талант оскорблять сестёр, — парировала она, скрестив руки. — Отличная работа. Продолжай практиковаться, и ты превратишь это в искусство. Архимейстер Вейгон, мастер невежливости и грубости. Звучит впечатляюще, не находишь? Его брови нахмурились, и на миг в его глазах мелькнул гнев, но он быстро отвернулся, переключив внимание на Эймона и Бейлона, которые представляли ему своих детей. Визерра воспользовалась моментом, чтобы выскользнуть из комнаты. Семейная встреча была в самом разгаре, но её мысли уже вернулись к кувшину с водой, который она так и не наполнила. ***​ Визерра сидела в окружении своих фрейлин в уютной комнате Красного замка, где мягкий свет свечей отражался от гобеленов, украшавших стены. Визерра слушала их болтовню вполуха, пока Лейна, её ближайшая подруга, не заговорила о том, что перевернуло  мысли. — Моя помолвка завершена, — сказала Лейна, ее глаза блестели от сдерживаемого волнения. — Я выйду замуж за сира Клемента Селтигара, сына и наследника лорда Бартимоса.  Её голос слегка дрогнул от удивления, когда она спросила:  — В самом деле? — она знала, что этот день рано или поздно наступит — все её фрейлины были в том возрасте, когда помолвки становились неизбежными, — но стремительность событий застала её врасплох. Лейна кивнула, и Визерра почувствовала, как в груди шевельнулась смесь радости за подругу и лёгкой тоски. Сир Клемент был достойной партией: дом Селтигаров, как и Квохерисы, гордился своим валирийским происхождением, владел Расколотой Клешней, сильным флотом и поддерживал тесные связи с Веларионами, Графтонами, Пиками и Тартами. Это был союз, превосходящий даже предложение дома Дарри, которое ранее отверг лорд Квентин, отец Лейны, в пользу более выгодного варианта. Визерра лениво задумалась о странных поворотах судьбы. Если слухи о её собственной помолвке с Корлисом Веларионом окажутся правдой, Лейна станет её родственницей по браку. Сир Клемент приходился Корлису двоюродным братом — их матери были сёстрами, а дома Селтигаров и Веларионов связывали годы дружбы и сотрудничества. Остров Клешни находился всего в нескольких часах плавания от Дрифтмарка, и Визерра представила, как они с Лейной обмениваются визитами, прогуливаясь по белым стенам Высокого Прилива или исследуя скалистые берега Клешни. Это была приятная мысль, и она невольно улыбнулась. — Это достойная пара для тебя, — сказала Визерра, отставив кубок и раскрыв объятия. Лейна шагнула к ней, и они обнялись, их платья зашелестели при соприкосновении. — Я желаю тебе всего наилучшего, во всём. — И тебе тоже, Визерра, — ответила Лейна тёплым и искренним голосом. Визерра отстранилась и повернулась к остальным подругам, сидевшим вокруг. — А как насчёт вас? — спросила она, её взгляд скользнул по их лицам. Ответы посыпались один за другим, словно камешки, падающие в пруд. Рейлла, с её острым языком и гордой осанкой, вскоре должна была обручиться с лордом Хобертом Хайтауэром. Бетани, по иронии судьбы, достался сир Десмонд Дарри — тот самый жених, которого изначально прочили Лейне. Даже Беатрис Баттервелл, немного легкомысленная и пустоголовая, как считала Визерра, готовилась к замужеству. Она была хорошенькой — с золотыми локонами и ямочками на щеках, — и это обеспечило ей достойную партию. Визерра искренне радовалась за неё, хотя когда-то они были ближе, пока Лейна, Рейлла и Бетани не заняли место самых доверенных подруг. Разговор продолжался, и каждая из фрейлин делилась своими планами. Помолвка за помолвкой — некоторые из них были обручены ещё в детстве, но теперь, когда время свадеб приближалось, они готовились покинуть двор и Визерру. Это было ожидаемо, но только сейчас она осознала, как стремительно меняется её жизнь. Из всех девушек в комнате только она и Рейнис, её племянница, сидевшая чуть в стороне с задумчивым видом, оставались без женихов. Но и это, как она подозревала, скоро изменится. Решив поделиться новостью о своей возможной помолвке и немного похвастаться, Визерра подалась вперёд. — А что вы все думаете о лорде Корлисе ? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. Рейлла фыркнула, закатив глаза. — Уф. Я думаю, он достаточно красив, но это все, что в нем есть. — В твоём тоне говорит зависть, Рейлла, — поддразнила Бетани, её голос был покровительственным, но игривым. — Как скажешь, Бетани, — ответила Рейлла, насмешливо скривив губы. Лейна, всегда более рассудительная, задумчиво кивнула. — Он красивый мужчина. Обаятельный, богатый, могущественный. Мечта любой девушки. Но дело не только во внешности — судя по тому, что я слышала, он добродушен и галантен. И, насколько я помню, наша дорогая Визерра не раз подолгу беседовала с ним. — Ой, это правда? — Бетани наклонилась к Визерре резко загоревшись любопытством. Визерра почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть, и мысленно выругала себя. Она не краснела даже в присутствии самого Корлиса, так почему же теперь, под взглядами подруг, ей так трудно сохранять самообладание? — Мы иногда разговаривали, — призналась она, стараясь говорить спокойно. — Возможно, я немного приставала к нему с расспросами о Дрифтмарке. До такой степени, что он подарил мне книгу о своём доме с запиской, в которой велел перестать его беспокоить. — И ты перестала? — заговорщически улыбнулась Лейна. — Нет, — ответила Визерра с озорной ноткой, и комната наполнилась смехом подруг. Рейнис, до того молчавшая, вдруг заговорила тихим, но уверенным голосом:  — Я согласна с Лейной. Лорд Корлис, безусловно, красив, но меня больше поражают его достижения. То, чего он добился, честно говоря, невероятно. Визерра замерла, её кубок с вином дрогнул в руке. Она медленно повернула голову к племяннице. Слова Рейнис ударили ее, как холодный ветер, и не потому, что та заговорила — это само по себе было необычно, — а из-за того, что она сказала. Интерес к Корлису? Визерра и не подозревала, что Рейнис вообще обращала на него внимание, тем более с таким восхищением. Она всегда считала племянницу слишком юной и отстранённой, чтобы замечать подобные вещи, но теперь перед ней сидела не просто девочка, а Таргариен — с той же искрой, что горела в ее отце Эймоне. Сердце Визерры сжалось, и она почувствовала, как самообладание ускользает из рук, словно песок сквозь пальцы. Мысль, острая и тревожная, пронзила её: а что, если помолвка с Корлисом предназначалась не ей, а Рейнис? Логика этого предположения была пугающе ясной, и чем больше она об этом думала, тем сильнее сжималась ее грудь. Эймон, ее старший брат, годами искал идеального жениха для своей дочери, второй в линии наследования Железного трона. Корлис Веларион — богатый, могущественный лорд Дрифтмарка, чьи корабли бороздили моря, а сундуки ломились от золота, — был бы идеальным выбором. Придворные сплетни давно шептались о его дружбе с Эймоном, которая началась ещё в те дни, когда тот стал принцем Драконьего Камня. Их дома, Таргариены и Веларионы, уже были связаны кровью и историей, но этот союз мог бы стать чем-то большим — нерушимой поддержкой для будущего правления Рейнис. Эймон, всегда такой заботливый отец, наверняка видел в Корлисе не только союзника, но и человека, который не станет манипулировать его дочерью ради собственных амбиций. Веларионы были достаточно сильны, чтобы укрепить её притязания на трон, но слишком преданы Таргариенам, чтобы угрожать её власти. А если Рейнис сама проявляла интерес к Корлису — что теперь казалось вполне вероятным, судя по сказанным словам, — Эймон, без сомнения, примет их во внимание. Он всегда ставил счастье дочери выше политики, даже если это означало бы идти против воли совета. Визерра мысленно обругала себя за слепоту. Как она могла так увлечься своими фантазиями о Корлисе, не задумавшись о том, что они могут быть иллюзией? Она представляла себя хозяйкой Дрифтмарка, стоящей рядом с ним на балконе Высокого Прилива, но теперь эти мечты рассыпались, как песочный замок под волной. Снова и снова она оказывалась в тени своей племянницы — девочки, которой едва исполнилось четырнадцать, но которая уже затмевала её,Визерру, своим положением и судьбой. Визерра была взрослой женщиной, принцессой с острым умом и красотой, но что она могла предложить Корлису в сравнении с Рейнис? Дружбу? Очарование? Это бледнело перед тем, что давала Рейнис: Железный трон, дракона, будущее Семи Королевств. Она представила, как Корлису предлагают выбор между ними, и горькая усмешка тронула губы. Кого бы он выбрал? Ответ был очевиден, и он резал как нож. Она могла быть его подругой, могла дразнить его вопросами о Дрифтмарке, могла даже заставить его смеяться своей настойчивостью, но Рейнис предлагала нечто большее — власть, которой Визерра никогда не обладала и не могла обладать. Как она могла соперничать с этим? Её красота, её ум, её мечты — все это меркло перед  Рейнис. И снова ты собираешься отдать все, что могло бы быть твоим, Рейнис, ничего не предпринимая? — прошептал предательский голос в голове, ядовитый и настойчивый, как шипение змеи. Этот голос был ей знаком — он появлялся в те редкие моменты, когда она чувствовала себя загнанной в угол, когда её гордость сталкивалась с реальностью положения. Она стиснула кубок так сильно, что пальцы побелели, и обвела взглядом комнату. Фрейлины продолжали болтать, их голоса звенели, как звон хрусталя, перескакивая с темы на тему. Лейна что-то весело рассказывала Бетани, Рейлла поддразнивала Беатрис, а Джоселин смеялась над какой-то шуткой. Они не замечали бури, бушующей в душе Визерры, не видели, как её улыбка застыла, превратившись в маску. Её взгляд остановился на Рейнис. Племянница сидела спокойно, а тонкие пальцы перебирали складки платья, а лицо оставалось почти бесстрастным — но в глазах мелькала искра, та самая, что делала её дочерью Эймона, наследницей драконов. Она была юна, но уже несла в себе силу, которой Визерра не могла противостоять. И все же что-то внутри Визерры воспротивилось этой мысли. Она не хотела сдаваться, не хотела снова отступить в тень, как делала это всю жизнь — ради братьев, ради семьи, ради долга. Глубоко вдохнув, она выпрямилась в кресле, её подбородок слегка приподнялся. Нет, — подумала она, и это слово эхом отозвалось в её сознании, твёрдое и непреклонное. Она не уступит так легко — ни Рейнис, ни судьбе, ни ожиданиям других. Впервые за долгое время Визерра почувствовала, как в ней загорается решимость, горячая и яростная, как пламя дракона. Она не знала, как далеко заведёт этот путь, но одно было ясно: она больше не будет просто наблюдать, как её жизнь ускользает из рук.