Часть 8. Миротворец.

Пятая луна, 87 год от З.Э. Джейхейрис Таргариен. — Значит, это уже подтверждено? — спросил он, слегка наклонив голову, словно пытаясь уловить в её ответе нечто большее, чем слова. Мейгель задумчиво покачала головой. — Не совсем, но я, похоже, одна из главных претендентов, это точно. Ещё когда септа Лейла была с нами, она выбрала меня своей преемницей, и теперь остальные скоро соберутся, чтобы окончательно всё решить. Ворон с известием должен прилететь буквально со дня на день. Так что, возможно, ждать осталось недолго." Джейхейрис улыбнулся. — Это действительно хорошая новость. А что с Цитаделью, Вейгон? Какие вести оттуда? Вейгон, сидевший чуть поодаль, устало вздохнул, прежде чем ответить. — Если честно, отец, там сейчас царит настоящий хаос. Конклав в панике, и не без причины. Сначала их не слишком беспокоил университет в Дрифтмарке — ну, подумаешь, какая-то местная затея. Но теперь по всему континенту начали появляться подражатели, один за другим. А всё из-за этого проклятого печатного станка — он сделал распространение знаний слишком простым. Архимейстеры в ярости, называют это изобретение угрозой их порядку. С каждым годом в Цитадель приходит всё меньше учеников, и уже поговаривают, что, возможно, скоро придётся пересмотреть старые строгие клятвы, чтобы хоть как-то удержать влияние. — И что ты сам об этом думаешь? — Джейхейрис внимательно посмотрел на сына, ожидая не просто отчёта, а личного мнения. Вейгон нахмурился, в его голосе сквозило раздражение. — Я, признаться, скорее зол, чем встревожен. Мне, в общем-то, всё равно, что в Дрифтмарке открыли свой университет или что теперь по всему Вестеросу плодятся подобные заведения. Но Цитадель достала меня своими бесконечными жалобами. Они буквально изводят меня, требуя, чтобы я обратился к тебе и попросил что-то с этим сделать. И, клянусь, они не умолкают ни на минуту. Джейхейрис задумчиво кивнул, потирая подбородок. — А что они скажут, если я предложу переезд в Королевскую Гавань? Вейгон удивлённо приподнял бровь, но быстро взял себя в руки. — Если ты пообещаешь им своё покровительство и шанс вернуть былое влияние в обмен на это, они могут согласиться. Для них этот переезд был бы спасением. Но, конечно, они будут торговаться до последнего. Алисанна, до того молчавшая, подалась вперёд на своём стуле, её взгляд стал острым и внимательным. — А ты, Вейгон, поддержал бы такое предложение? Сын тяжело выдохнул, словно сама мысль о дополнительных обязанностях его утомляла. — Если вы спрашиваете моё мнение, то да, я бы поддержал. Но, честно говоря, я бы предпочёл, чтобы у меня было поменьше этой суеты. Хочу сосредоточиться на своих исследованиях, а не разгребать их бесконечные проблемы. Джейхейрис решил сменить тему, его голос стал чуть серьёзнее. — А что ты думаешь о вопросе наследования? Мы уже говорили с Мейгель, надеялись, что она сможет повлиять на Эймона. — Я считаю, что Эймон ведёт себя глупо и упрямо. Брак Рейнис с Визерисом — это лучшее, что можно придумать. Это раз и навсегда положило бы конец спорам о том, кто должен стать наследником. В истории такое бывало не раз, ещё до Завоевания, в старых королевствах. Прецедентов хватает, и он это знает, — без промедления ответил Вейгон, твёрдым и прямолинейным тоном. — Хорошо сказано. Спасибо вам обоим, Мейгель, Вейгон. Скоро мы сможем собрать достаточно средств, чтобы начать строительство новой септы и, возможно, даже обновлённой Цитадели. Ваша мать знает больше деталей об этом плане — она всегда была лучше меня в таких вещах,—  кивнул Джейхейрис, удовлетворённый ответом. Алисанна мягко улыбнулась и поднялась с места. — Пойдёмте, дети. У вашего отца скоро встреча с лордом Веларионом, и нам лучше оставить его наедине с его мыслями. Ему нужно подготовиться. Часы в углу комнаты, одни из многих, что Джейхейрис заказал у мастеров Дрифтмарка для украшения Красного замка, мерно отсчитывали время. Их тёмный корпус из полированного дуба и изящные стрелки, выкованные из золота, показывали без малого одиннадцать утра. За окном лёгкий ветер шевелил ветви деревьев в саду замка, а солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые занавеси, отбрасывая золотистые пятна на каменный пол. Джейхейрис сидел за массивным столом, задумчиво глядя на шахматную доску перед собой, когда тишину нарушил резкий, но сдержанный стук в дверь. — Войдите, — произнёс он, чуть приподняв голос, чтобы его услышали за толстыми стенами. Дверь медленно отворилась, и в комнату шагнул Корлис Веларион. Высокий, с уверенной осанкой и пронзительным взглядом, он казался воплощением силы Дрифтмарка. В этот момент часть сознания Джейхейриса, словно подхваченная течением времени, унеслась на сорок лет назад. Перед глазами возник образ другого человека — его дяди, тоже Велариона, чья фигура когда-то заполняла эту самую комнату своим присутствием. Джейхейрис почти наяву увидел, как тот входит, слегка хмурясь, но с тёплой искрой в глазах, и снова почувствовал себя шестилетним мальчиком, жадно внимающим мудрым словам своего первого десницы. Тогда мир казался проще, а советы — непреложной истиной. Но иллюзия длилась лишь мгновение. Лорд Корлис, заметив шахматную доску на столе, приподнял бровь. Фигуры из чёрного оникса и белого мрамора, вырезанные с тончайшей точностью, блестели в утреннем свете, словно драгоценности. — Шахматы, ваше величество? — спросил он с любопытством. Джейхейрис моргнул, возвращаясь в настоящее. Человек перед ним не был его дядей, несмотря на поразительное сходство в чертах лица и манере держаться. Реальность вновь обрела чёткость, и король мягко улыбнулся. — Да, лорд Корлис. Нам многое предстоит обсудить сегодня, но я подумал, что партия в шахматы могла бы сделать нашу беседу… занимательнее. Присаживайтесь. Корлис кивнул, уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке, и он занял место напротив короля. Джейхейрис жестом указал на белые фигуры, стоявшие перед гостем. — Ваш ход первый, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки. — Благодарю, ваше величество, — отозвался Веларион. Его пальцы уверенно сомкнулись вокруг белого коня, и он вывел фигуру на центральную линию доски, заняв позицию, которая сразу задавала тон игре. Джейхейрис прищурился, оценивая ход. Это был один из двух классических дебютов шахматной партии: либо пешка, либо конь. Корлис выбрал коня — смелое, но не безрассудное начало. — Интересный выбор, лорд Корлис, — заметил король, выдвигая своего чёрного коня в ответ. — Кажется, я где-то слышал, что тот, кто контролирует центр, контролирует игру. Не так ли? Веларион слегка наклонил голову, соглашаясь. — Вы не ослышались, ваше величество. Центр — это сердце доски. Контролируя его, вы можете свободно маневрировать своими фигурами, угрожая королю противника, который неизбежно оказывается на линии огня. — он сделал следующий ход, выводя пешку, чтобы укрепить позицию. — Однако, — продолжил Корлис, пока Джейхейрис обдумывал ответный ход, — тот, кто по-настоящему понимает игру, может обернуть одержимость противника центром против него самого. Иногда стоит пожертвовать очевидным, чтобы выиграть в долгосрочной перспективе. Джейхейрис невольно улыбнулся, впечатлённый не только ходом, но и уверенностью собеседника. Мало кто осмеливался бросить ему вызов в шахматах. Большинство его противников либо не обладали достаточным мастерством, либо намеренно поддавались, боясь разгневать короля. Но Корлис Веларион играл иначе — с дерзостью и расчётом, которые выдавали в нём человека, привыкшего побеждать не только на доске, но и в жизни. Возможно, он скоро пополнит короткий список тех, кто сумел одолеть Джейхейриса в этой игре. Партия перешла в среднюю стадию, и король, наблюдая за движением фигур, вдруг задумался о происхождении шахмат. Эта игра захватила умы знати Вестероса лет двадцать назад, став излюбленным развлечением лордов и рыцарей. Её привозили из Эссоса торговцы и путешественники, хотя там правила слегка отличались: вместо септонов на доске стояли магистры, а короли и королевы носили иные имена, отражавшие тамошние обычаи. Но если копнуть глубже, корни шахмат, кажется, уходили к Дрифтмарку. Именно их мореходы и торговцы начали обучать игре своих соотечественников, распространяя её по всему королевству. Джейхейрис вспомнил, как впервые взял в руки фигуры — тогда он был ещё молодым правителем, жаждущим новых знаний и испытаний. Джейхейрис, почувствовав, как в нём разгорается любопытство, решил задать вопрос, который уже давно вертелся у него на языке. Он откинулся на спинку резного кресла, его пальцы слегка постукивали по краю массивного стола, на котором стояла шахматная доска, и посмотрел на своего собеседника с неподдельным интересом. — Лорд Веларион, если мне не изменяет память, шахматы впервые появились в Дрифтмарке много лет назад, хотя к этому времени их происхождение уже успело затеряться, и многие забыли, откуда взялась эта игра. Но мне любопытно: есть ли у вас какие-то предположения о том, кто мог её придумать? Или, быть может, вам известна какая-то история, связанная с её созданием? Лорд Корлис на мгновение замер, его рука, уже потянувшаяся к белому коню на доске, остановилась в воздухе. Он поднял взгляд на короля, и на его лице медленно расцвела улыбка — не то чтобы самодовольная, но с оттенком лёгкой гордости, смешанной с ностальгией. — Да, это я, ваше величество, — ответил он с ноткой сдержанного веселья. Джейхейрис на миг опешил, его брови удивлённо приподнялись. Он попытался представить юного Корлиса, каким тот мог быть в те далёкие годы, и мысль о том, что мальчишка мог создать столь сложную игру, показалась ему почти невероятной. — Это… это поистине впечатляет, — наконец вымолвил король, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное. — Вам ведь тогда было совсем немного лет, верно? Не больше двенадцати, если я правильно помню? Корлис слегка усмехнулся, качнув головой. — Вообще-то девять, ваше величество. Но, должен признаться, это не было таким уж великим подвигом, как вы, возможно, думаете. Всё началось как простая забава, игра, которую я придумал в свободное время, чтобы развлечь себя и своего деда. Я создал основные правила и движения для каждой фигуры, но всё то, что сделало шахматы такими сложными, — всё это развивалось уже позже, без моего участия. Со временем другие игроки добавляли свои идеи, и игра становилась всё глубже. Джейхейрис кивнул, его взгляд стал задумчивым. Он был искренне поражён. — И всё же, лорд Корлис, это говорит о вашем недюжинном уме. Слишком часто лорды Вестероса полагают, что их главная сила — в умении владеть мечом или копьём, а не в способности мыслить. Но вы… вы в столь юном возрасте создали нечто, что теперь увлекает умы по всему континенту. Это достойно восхищения. Корлис слегка наклонил голову, принимая похвалу, но в глазах мелькнула тень задумчивости. — Ум ребёнка — удивительная вещь, ваше величество. Я вижу это в своих племяннике и племяннице. Они такие же сообразительные, какими был я в их возрасте, хотя, возможно, не так начитаны. К сожалению, с годами у многих этот дар притупляется. Мы перестаём задавать вопросы, перестаём искать новое. Книги, как я люблю говорить, — это точильный камень для разума, но, увы, их читают куда реже, чем следовало бы. А ведь именно в них скрыта мудрость, которая позволяет нам расти. Джейхейрис улыбнулся, его мысли невольно унеслись к собственным детям. Он вспомнил, как изобретательно проказничали его сыновья и дочери, когда были маленькими, и как его младшая дочь Гейль и внук Деймон до сих пор умудрялись доводить до белого каления Алиссу и Алисанну своими выходками. В этих воспоминаниях было что-то тёплое, но и слегка горькое — время неумолимо, и дети, какими бы умными и озорными они ни были, рано или поздно вырастают. — Вы упомянули, что ваш дедушка помогал вам с игрой? — спросил король, возвращаясь к разговору. Корлис кивнул, его лицо озарилось мягкой, но печальной улыбкой при упоминании деда.  — Да, это так. Он был моим первым соперником и, если честно, моим главным критиком. Дед предлагал множество изменений и новых правил, но я, будучи упрямым ребёнком, отвергал почти всё, что он говорил. Я настаивал, чтобы в мою игру играли так, как я задумал, и точка. Однако дедушка всё же сыграл важную роль. Он помог мне понять, почему некоторые правила должны быть такими, какие они есть. Например, по традиционным правилам пешки не могут взять фигуру, стоящую прямо перед ними. Я сначала думал, что это просто усложняет игру, но дед объяснил, что это делает её более стратегической. Если бы пешки могли так легко расчищать передние ряды, игра стала бы слишком прямолинейной, лишённой глубины. Джейхейрис задумчиво потёр подбородок, его взгляд скользнул по шахматной доске, где фигуры из чёрного оникса и белого мрамора стояли в ожидании следующего хода. — Значит, у вас есть объяснение для каждого движения? Почему фигуры ходят так, как они ходят, а не иначе? — Именно так, ваше величество, — ответил Корлис, и в его голосе послышалась искренняя увлечённость. Он выпрямился в кресле, его глаза загорелись, словно он снова стал тем девятилетним мальчишкой, который впервые расставлял фигуры на доске. — Я могу объяснить каждое правило, каждое движение. Возьмём, к примеру, пешек. Они двигаются только на одно поле вперёд, потому что они — самые слабые слуги любого лидера, простые пехотинцы, отсюда и их название. Они ограничены в своих действиях, как и в реальной жизни. Рыцари, напротив, невероятно мобильны, как на поле боя: их прыжки через фигуры отражают их способность обходить препятствия и наносить неожиданные удары. Септоны, или епископы, как их называют в Эссосе, движутся по диагонали, проникая глубоко в ряды противника, — это символ того, как религия может быть использована как оружие, незаметно подтачивая устои врага. А ладьи… они движутся по прямым траекториям, уверенно и мощно, словно замки, которые они собой олицетворяют, — символы несокрушимой силы и стабильности. — Должен признаться, лорд Веларион, я всегда задавался вопросом: почему король в шахматах так слаб? Почему ферзь, напротив, обладает такой огромной силой, превосходящей его? И как объяснить, что простая пешка, самая незначительная фигура на доске, может превратиться в самую могущественную? — он слегка улыбнулся, словно извиняясь за свою любознательность. По правде говоря, эти вопросы никогда не были для него чем-то серьёзным — скорее мимолётными размышлениями, которые приходили в голову во время долгих партий за шахматной доской. Но теперь, когда перед ним сидел Корлис Веларион, человек, придумавший эту игру, Джейхейрис не мог упустить шанс узнать ответы из первых уст. К его удивлению, лорд Корлис, вместо того чтобы сразу ответить, вдруг тихо рассмеялся. Его смех был мягким, почти добродушным, но в нём чувствовалась тёплая ностальгия, словно вопрос короля пробудил в нём воспоминания о далёком прошлом. Он слегка покачал головой, словно пытаясь скрыть улыбку, и поднял взгляд на Джейхейриса. — Простите меня, ваше величество, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — Эти вопросы, пожалуй, самые распространённые из всех, что мне задавали за эти годы. Более того, это были первые вопросы, которые задал мне мой дедушка, когда я, ещё совсем мальчишка, объяснил ему правила игры. Для многих, выросших в строгой иерархии нашего общества, такие особенности шахмат кажутся странными, даже нелогичными. Но я полагаю, что смогу объяснить всё достаточно понятно, чтобы вы увидели за этими правилами нечто большее, чем просто игру. — Начнём с короля, — начал лорд Веларион, его голос стал серьёзнее, но в нём всё ещё чувствовалась теплота. — Сила короля в шахматах, как и в жизни, заключается не в его личной мощи или мастерстве владения оружием, а в его способности командовать другими. Возьмём, к примеру, вас, ваше величество. Вы известны как искусный воин, и никто не посмеет оспаривать вашу доблесть на поле боя. Но скажите, считаете ли вы, что ваши боевые навыки превосходят мастерство вашей Королевской Гвардии? Я бы не стал сравнивать вас с рыцарями, которые служат вам. Их слава и почёт — не потому, что они лучше владеют мечом, чем их король, а потому, что они обладают большей мощью на поле боя, чем сам правитель, и их задача — защищать его. — Мудрый король понимает, в чём ему недостаёт мастерства, и поручает эти задачи тем, кто превосходит его в навыках и талантах. Он прислушивается к своим советникам, принимает их рекомендации, но никогда не позволяет им полностью управлять собой. Если позволите мне быть откровенным, ваше величество, вы — один из лучших примеров такого правителя. Ваше умение собирать вокруг себя мудрых и преданных людей, доверять им, но при этом оставаться твёрдым в своих решениях, — это и есть истинная сила короля. Вы вдохновляете своих подданных, ведёте их за собой, и именно это делает вас великим. Джейхейрис слегка улыбнулся, принимая комплимент, но в глубине души его слова вызвали у него лёгкое беспокойство. Мысль о том, что король, несмотря на свою власть, не может править в одиночку и должен полагаться на других, была одновременно логичной и тревожной. Он вспомнил, как часто решения, которые он принимал, опирались на советы Алисанны, его верных лордов и мейстеров. Без их поддержки он, возможно, не чувствовал бы себя столь уверенно. Но вместо того чтобы возразить, он лишь кивнул, побуждая Корлиса продолжать. — В шахматах король — самая важная фигура, но его движения ограничены, — продолжил лорд Веларион. — Он призван командовать и вести за собой, а не сражаться на передовой, хотя он может это делать, если обстоятельства вынуждают или если он сам того желает. Истинная сила короля — в его харизме, в его способности вдохновлять других на великие свершения во имя его дела. Именно поэтому он движется медленно, осторожно, всего на одно поле за ход. Он — центр, вокруг которого строится вся игра, но он не может рисковать собой бездумно. Если король падает, игра заканчивается — так же, как в жизни падение короля может привести к краху целого королевства. Джейхейрис задумчиво потёр подбородок, его взгляд снова скользнул к чёрному королю на доске. Объяснение Корлиса было логичным, и король не мог не признать, что оно отражало реальность правления. Но его всё ещё интересовали другие вопросы, которые он задал. — А что насчёт ферзя и пешки? — спросил он, слегка наклонив голову. — Разве те же принципы, которые вы описали для короля, не применимы к королеве? Корлис кивнул, но в его глазах мелькнула искренняя увлечённость, словно он ждал этого вопроса. — В какой-то степени да, но не совсем. Королева-регент, которая правит сама, действительно выполняет роль короля, поскольку она — полноправный правитель. Но королева-консорт — это совсем другое. На первый взгляд может показаться, что она незначительна, что её власть ограничена лишь тем, что ей позволяет её супруг. Однако на практике королева обладает огромным влиянием — или, по крайней мере, должна обладать при нормальных обстоятельствах. Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, и продолжил: — Супруга короля — его самый могущественный союзник, самый важный человек в его жизни. Она всегда рядом с ним, в его покоях, в его постели. Она — мать его детей, и её влияние на наследника, как правило, огромно, порой даже больше, чем влияние самого короля. Королева управляет двором так, как не может король: она налаживает связи с другими дамами, которые, в свою очередь, влияют на своих мужей-лордов. Если король не может доверять своей королеве, то кому он вообще может доверять? История полна примеров, когда напряжённые отношения между королём и его супругой приводили к краху правления. Мужчины, которые не могли найти общий язык со своими жёнами, часто терпели неудачу как правители и не могли должным образом воспитать своих наследников. Джейхейрис невольно подумал об Алисанне. Её мудрость, её умение находить подход к людям, её способность смягчать его собственные резкие решения — всё это было неоценимо. Без неё он, возможно, не стал бы тем королём, каким был сейчас. Он слегка улыбнулся, но промолчал, позволяя Корлису продолжить. — Однако в шахматах королева — это не только супруга, — добавил лорд Веларион. — Она символизирует любого могущественного союзника, от которого король не хотел бы отказываться. Это может быть его самый верный воин, его наследник, его самый опытный полководец — тот, кто приносит наибольшую пользу его делу, тот, кого он ценит так же высоко, как свою жену. Но, как и все фигуры в шахматах, кроме самого короля, ферзь в конечном счёте может быть принесён в жертву ради победы. Король — единственная фигура, которую нельзя потерять, потому что с его утратой игра заканчивается. Положение на доске было напряжённым: его ферзь оказался зажат между септоном и конём противника, и если он не уберёт его с этой опасной позиции, то уже на следующем ходу Корлис, скорее всего, захватит фигуру, поставив его короля под угрозу. Однако в то же время у Джейхейриса была пешка на седьмой клетке, готовая к продвижению. Потеря ферзя, хотя и была бы серьёзным ударом, не стала бы катастрофой, особенно если учесть, что новая королева, которая появится после превращения пешки, сможет немедленно поставить шах королю Корлиса. Джейхейрис задумчиво потёр подбородок, его пальцы замерли над доской. Он предвидел, что Корлис, опытный игрок, наверняка заметил угрозу от пешки и, возможно, не станет продолжать атаку на ферзя, чтобы устранить более серьёзную опасность для своего короля. После недолгих размышлений Джейхейрис решил сыграть осторожно: он передвинул своего ферзя на более безопасную позицию, отступив на несколько клеток назад, и выжидающе посмотрел на своего противника. Лорд Корлис, сидевший напротив, слегка прищурился, оценивая новый расклад на доске. Его пальцы уверенно сомкнулись вокруг белого коня, и он сделал очередной ход, вновь ставя Джейхейриса перед выбором. Теперь стало очевидно, что у Корлиса не осталось фигур, которые могли бы немедленно противостоять новой королеве Джейхейриса, если тот решит пожертвовать старой и выдвинуть пешку вперёд. Корлис поднял взгляд на короля, и в его глазах мелькнула искренняя увлечённость игрой. — Есть люди, которые жертвуют своим ферзём ради стратегической выгоды, — произнёс он, его голос был спокойным, но с ноткой философской задумчивости. — Они готовы потерять даже самую ценную фигуру, если это даст им преимущество в игре. Иногда такой риск оправдан, особенно если на кону стоит победа. Джейхейрис встретил его взгляд, и на мгновение ему показалось, что Корлис говорит не только об игре. В памяти всплыли недавние слова лорда Велариона о том, что ферзь в шахматах символизирует не только королеву, но и любого могущественного союзника, от которого король зависит. Мысль о том, что даже самые ценные союзники могут быть принесены в жертву ради высшей цели, заставила Джейхейриса задуматься. Он вспомнил, как в своей собственной жизни ему приходилось принимать трудные решения, иногда жертвуя интересами одних ради блага других. Но сейчас перед ним была лишь шахматная доска, и он решил сосредоточиться на игре. Приняв решение, Джейхейрис уверенно продвинул свою пешку на последнюю клетку, превращая её в нового ферзя. Теперь у него было две королевы на доске — мощное оружие, способное переломить ход партии. Он передвинул нового ферзя вперёд, нацеливая его прямо на сердце позиций Корлиса, и с лёгкой улыбкой объявил: — Шах. Корлис слегка наклонил голову, его глаза загорелись, но не от досады, а от восхищения. Он внимательно изучил доску, а затем откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. — И вот что мы имеем, — сказал он, и в его голосе послышалась нотка философской задумчивости. — Продвижение пешки. Напоминание о том, что власть может прийти из самых неожиданных мест. Самый ничтожный из слуг, самая скромная фигура на доске, может стать вершителем судеб, если преодолеет все препятствия на своём пути. Если удача будет благосклонна к нему, как она благоволит к пешке, достигшей восьмой клетки. Простая пешка может стать ферзём — так же, как бастард может стать лордом Штормового Предела, а простой септон — десницей короля. Тем временем Корлис, не теряя времени, передвинул свою ладью, чтобы защитить своего короля от новой угрозы. Но Джейхейрис, вдохновлённый своим успехом, продолжил наступление. Он использовал нового ферзя, чтобы начать расчищать путь, убирая фигуры Корлиса одну за другой. Однако лорд Веларион не сдавался: его собственный ферзь и оставшиеся фигуры продолжали теснить короля Джейхейриса, создавая всё более сложную позицию. Партия продолжалась ещё несколько ходов, напряжение нарастало, и вскоре стало ясно, что ни один из игроков не сможет добиться решающего преимущества. Игра неизбежно скатывалась к патовой ситуации. Джейхейрис откинулся на спинку кресла, слегка улыбнувшись, и посмотрел на доску, где два короля, окружённые лишь несколькими фигурами, стояли в относительной безопасности, но без возможности нанести решающий удар. — Отличная игра, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя похвала. — Меньшего я и не ожидал от создателя шахмат. Вы заставили меня изрядно попотеть, лорд Корлис. Корлис рассмеялся, его смех был тёплым и искренним. Он слегка поклонился, принимая комплимент, но в его глазах мелькнула искренняя скромность. — Возможно, вы слишком высокого мнения обо мне, ваше величество, — ответил он. — Простое создание игры не сделало бы меня таким искусным игроком. Чтобы достичь мастерства, мне потребовались годы практики, бесчисленные партии и достойные соперники. А вы, ваша светлость, — один из лучших, с кем мне доводилось играть. Ваши ходы были продуманными, и вы заставили меня серьёзно задуматься. Не хотите ли сыграть ещё одну партию? Джейхейрис улыбнулся, его глаза загорелись азартом.  — Да, конечно, — кивнул он. — Но я надеюсь, что на этот раз мы не закончим вничью. Два короля, бегающие по доске сами по себе, выглядят довольно странно, не находите? Корлис снова рассмеялся, его смех эхом отразился от каменных стен комнаты. — Это действительно так, ваше величество. На этот раз первый ход должен быть за вами, — сказал он, начиная расставлять фигуры. Когда началась их вторая партия, Джейхейрис, взявший на этот раз белые фигуры, уверенно двинул вперёд свою левую пешку, открывая игру классическим дебютом. Его взгляд скользнул по доске, но мысли уже были заняты не только игрой. Он пригласил лорда Корлиса не только ради шахматного поединка, но и для более важного разговора, который давно откладывал. Решив, что момент подходящий, он перевёл взгляд на своего собеседника, сидевшего напротив, и мягко, но с лёгкой настойчивостью заговорил, переводя беседу к своей истинной цели. — Если вы удовлетворите моё любопытство, лорд Корлис, я хотел бы задать вам вопрос, — начал он спокойно, но с ноткой искреннего интереса. — Кого вы считаете своей королевой? Лорд Корлис, который в этот момент обдумывал свой ответный ход, замер, его рука остановилась над доской. Он удивлённо приподнял брови, и на его лице появилось выражение лёгкого замешательства. — Прошу прощения, ваше величество? — переспросил он, явно пытаясь понять, о чём идёт речь. Его тон был вежливым, но в нём чувствовалась искренняя растерянность. Джейхейрис слегка улыбнулся, понимая, что его вопрос мог быть истолкован неверно. — Я имею в виду вашу жену, лорд Корлис. Вы так долго и красноречиво говорили о том, что супруга короля должна быть его самым надёжным союзником и советником, его опорой во всех делах. Мне стало любопытно, есть ли у вас на примете дама, которая могла бы стать вашей «королевой». Вы ведь должны признать, что при дворе уже давно поговаривают о том, что в свои тридцать четыре года вы всё ещё не женаты. Человек с вашей репутацией, с вашим влиянием и богатством Дрифтмарка… я уверен, у вас нет недостатка в предложениях. Корлис на мгновение опустил взгляд на доску, словно собираясь с мыслями, а затем рассмеялся — его смех был тёплым и искренним, с лёгкой ноткой самоиронии. — О, их так много, что, боюсь, мой кабинет скоро будет переполнен письмами и свитками с предложениями, ваше величество! — пошутил он, и оба они рассмеялись, их смех эхом отразился от стен комнаты, добавляя в атмосферу лёгкости. Однако веселье вскоре утихло, и тон Корлиса стал более серьёзным, почти задумчивым. — Если говорить откровенно, я воздерживался от женитьбы не потому, что не было достойных кандидаток. Причина в другом. Моя страсть к путешествиям, моя неуёмная жажда приключений… я всегда знал, что такой образ жизни сделал бы любой брак обречённым на провал. Я не мог бы принудить ни одну женщину к такому печальному союзу — браку без любви, где она была бы предоставлена самой себе, воспитывая наших детей и наследников в одиночестве, пока я проводил бы годы в море, исследуя дальние земли. Это было бы крайне безответственно с моей стороны и нанесло бы ущерб моим планам по воспитанию моих будущих наследников так, как я считаю правильным. Джейхейрис внимательно слушал, его взгляд стал серьёзнее. Он понимал, о чём говорит Корлис, ведь море действительно было неотъемлемой частью жизни Дома Веларион. Дрифтмарк, окружённый волнами, всегда рождал людей, для которых зов моря был сильнее любых уз. — Но ведь сейчас всё изменилось, не так ли? — спросил он. — Вы уже не тот юный мореход, который только и мечтал о новых горизонтах. Не пора ли вам остепениться, обрести семью, заложить фундамент для будущего вашего дома? — Порой бывает трудно противиться зову моря, ваше величество, — признался он, и взгляд на мгновение устремился к окну, где за стеклом виднелись ветви деревьев, колышущиеся под лёгким ветром. — Этот зов… он как песня, которую невозможно забыть. Но я дал себе клятву: я не отправлюсь в новые приключения, пока у меня не будет сына, у которого, в свою очередь, не появятся свои дети. Я не хочу рисковать, оставляя Дом Веларион без прямого наследника. Однако в то же время у меня есть запасные варианты. У меня есть два взрослых брата, племянник, множество кузенов — все они способны и достойны продолжить дело нашего дома. Если я вдруг умру завтра от какого-нибудь недуга, у Дома Веларион не будет недостатка в сильных и умелых лордах. Так что, как видите, у меня нет острой необходимости спешить с браком — по крайней мере, пока я не найду женщину, которая, как я верю, будет мне по-настоящему подходить. Джейхейрис задумчиво кивнул, его взгляд смягчился. Он понимал логику Корлиса, но всё же чувствовал, что за его словами скрывается нечто большее — не просто практичность, но глубокая вера в то, каким должен быть брак. Король решил копнуть глубже. — Вы упомянули, что ищете женщину, которая подходила бы вам, — продолжил он. — Какой же вы её представляете, эту будущую «королеву»? Ведь, судя по вашим словам о роли супруги, вы подходите к этому вопросу с большой серьёзностью. Корлис слегка улыбнулся, его глаза загорелись, словно он уже давно обдумывал этот вопрос. — Я всегда знал, что не женюсь по любви, ваше величество. Любовь — это прекрасно, но для человека в моём положении она не может быть главным критерием. Однако, с моими идеалами, с моей философией о роли королевы, я надеюсь найти жену, которой я смогу доверить не только свои секреты, но и власть, и ответственность. Я ищу женщину с острым умом, с интеллектом и чувством юмора. Партнёра. Друга. Я хочу, чтобы наши отношения были такими же, какие сложились у вас с её светлостью королевой Алисанной — союз, основанный на взаимном уважении, доверии и поддержке. Джейхейрис на мгновение замолчал, его взгляд стал отстранённым, а в голосе, когда он заговорил, послышалась тоска. Он вспомнил, как начинался его брак с Алисанной — сколько трудностей, сколько препятствий пришлось преодолеть. Казалось, весь мир был против их союза: политические интриги, недовольство лордов, даже разногласия внутри семьи. Но их упорство, их вера друг в друга и их любовь в итоге всё преодолели. Теперь, спустя годы, он не мог представить свою жизнь без неё. — Союз, подобный нашему с Алисанной… это редкость, но если вы найдёте женщину, которая станет для вас такой же опорой, какой Алисанна стала для меня, вы не пожалеете., — медленно произнёс он. Корлис слегка поклонился.  — Благодарю вас, ваше величество. Ваши слова значат для меня многое. Я надеюсь, что однажды мне посчастливится найти такую женщину, которая разделит со мной не только титул, но и мои мечты, мои цели. — Что вы думаете о моей дочери Визерре, лорд Корлис? Считаете ли вы её женщиной, которая соответствует вашим ожиданиям и желаниям? — прямо спросил Джейхейрис, внимательно наблюдая за реакцией своего гостя. — Многие при дворе отмечали вашу сердечность по отношению к ней. Некоторые, возможно, даже осмелились бы назвать это дружбой. Неужели моя дочь ищет вашего общества не просто из дружеских побуждений? — Принцесса Визерра — женщина, обладающая многими замечательными качествами, ваше величество, — осторожно начал он. — За время наших бесед я убедился, что она наделена острым умом, любознательностью и обаянием. Она стала бы настоящей данью уважения любому дому, который удостоится чести принять её в качестве невесты. Для меня было бы большой честью называть её другом, хотя я не могу с уверенностью сказать, ответит ли она мне взаимностью на это чувство. Но я могу заверить вас, что между нами не произошло ничего предосудительного. Наши отношения — это всего лишь случайные встречи, сердечные и основанные на взаимных интересах. Принцесса задавала мне множество вопросов о моём доме, о Дрифтмарке, о моих путешествиях, и я с радостью отвечал ей, делясь своими знаниями и опытом. Джейхейрис внимательно слушал, его взгляд оставался спокойным, но проницательным. Он, конечно, знал, что в Красном Замке мало что могло укрыться от его глаз и ушей. После инцидента с его другой дочерью, Сейрой, который оставил горький осадок в сердце, король стал более бдительным. Как только ему стало известно о том, что Визерра начала проводить время с лордом Веларионом, он поручил нескольким доверенным стражникам незаметно следить за их взаимодействиями, чтобы избежать повторения прошлых ошибок. Узнав, что между Визеррой и Корлисом действительно не происходило ничего неподобающего, и их разговоры оставались в рамках приличия, Джейхейрис испытал глубокое облегчение. Его дочь, похоже, усвоила урок своей сестры и вела себя с подобающей осторожностью. Однако это облегчение вскоре сменилось расчётом. Если Визерра, памятуя об ошибке Сейры, просто из любопытства подружилась с лордом Веларионом, это могло стать хорошим предзнаменованием для её возможной помолвки. Алисанна уже давно уговаривала Джейхейриса рассмотреть Корлиса как потенциального жениха для их дочери, подчёркивая, что союз с Домом Веларион укрепит их позиции и принесёт выгоду обеим сторонам. После долгих размышлений король наконец согласился с женой, и теперь, сидя напротив Корлиса, он решил сделать следующий шаг.Однако это облегчение вскоре сменилось расчётом. Если Визерра, памятуя об ошибке Сейры, просто из любопытства подружилась с лордом Веларионом, это могло стать хорошим предзнаменованием для её возможной помолвки. Алисанна уже давно уговаривала Джейхейриса рассмотреть Корлиса как потенциального жениха для их дочери, подчёркивая, что союз с Домом Веларион укрепит их и дом принесёт выгоду обеим сторонам. После долгих размышлений король наконец согласился с женой, и теперь, сидя напротив Корлиса, он решил сделать следующий шаг. — Значит, вы считаете, что этот союз мог бы стать не просто браком, но истинной данью уважения Дому Веларионов? — спросил Джейхейрис, его голос стал чуть твёрже, но в нём всё ещё чувствовалась доброжелательность. — Да, ваше величество, — ответил Корлис. — Для меня было бы великой честью взять принцессу Визерру в жёны, если таково будет ваше решение. Джейхейрис слегка улыбнулся, удовлетворённый ответом. — Именно таково моё решение, лорд Корлис. Корлис слегка поклонился, его лицо озарилось искренней радостью. — Словами не передать, насколько я благодарен и польщён тем, что вы доверили мне свою дочь, ваше величество. Я с радостью и смирением принимаю ваше предложение. Джейхейрис кивнул, его улыбка стала шире. Он чувствовал, что этот союз станет важным шагом для укрепления связей между короной и Домом Веларион, а также обеспечит Визерре достойное будущее. Однако, как и в любом брачном соглашении, предстояло обсудить детали, и король решил сразу перейти к делу. — Отлично, — сказал он деловым тоном, но не лишённым теплоты. — Мы можем обсудить более мелкие детали помолвки позже, но я считаю, что приданое в размере нескольких сотен тысяч золотых драконов было бы уместным, учитывая статус моей дочери как принцессы Семи Королевств. Конечно, это предмет для переговоров, но я хотел бы предложить эту сумму как отправную точку. — Ваше величество, могу ли я предложить… альтернативное приданое? — начал он. — Дом Веларион, благодаря моим путешествиям и торговым путям, которые я проложил за эти годы, не испытывает недостатка в золоте. Спайстаун приносит нам значительные доходы, и я не чувствую острой нужды в дополнительных средствах. Однако есть нечто, что было бы для нас более ценным. Расширение Спайстауна в последние годы было ограничено городской хартией, выданной пятнадцать лет назад. Я бы попросил, чтобы Спайстауну была предоставлена новая хартия, которая официально признала бы его городом — не только по названию, но и по сути, с предоставлением всех торговых прав и привилегий, которые из этого вытекают. Более мелкие детали, конечно, можно обсудить позже. Джейхейрис задумался, его пальцы слегка постукивали по краю стола. Он ожидал, что Веларионы могут попросить что-то подобное. Новая хартия для Спайстауна могла бы дать Дому Веларион ещё больше влияния, что, с одной стороны, усиливало их как союзников, но, с другой, могло создать конкуренцию для Королевской Гавани. Король вспомнил, как его семья всегда старалась ограничивать развитие Сумеречного Дола, чтобы не допустить угрозы для столицы. Однако Спайстаун был другим случаем. Этот город уже давно процветал, его богатство росло с каждым годом, и его успех не зависел от хартии — она лишь узаконила бы то, что и так уже существовало. К тому же, предоставление хартии могло бы укрепить отношения между короной и Домом Веларион, что было бы выгодно в долгосрочной перспективе. После недолгих размышлений Джейхейрис решил, что это разумный компромисс. — Это было бы приемлемо, — сказал он твёрдым, но доброжелательным голосом. — Я попрошу мейстера учесть это при составлении брачного соглашения. Однако я настаиваю на том, чтобы Визерра и её будущие дети получали определённый процент от прибыли Спайстауна в бессрочное пользование. Я не хочу, чтобы моя дочь или её наследники когда-либо оказались в нужде, по какой бы то ни было причине. Не могли бы мы встретиться снова, скажем, послезавтра, чтобы окончательно составить соглашение? Корлис кивнул, его лицо озарилось искренней благодарностью.  — Это вполне приемлемо для меня, ваше величество. Я ценю вашу заботу о принцессе и её будущем. Но, прежде чем мы перейдём к переговорам, могу ли я попросить вас об одном одолжении? Джейхейрис слегка приподнял бровь, но кивнул в знак согласия. — Конечно, лорд Корлис. О чём идёт речь? — Я бы хотел, чтобы принцесса Визерра была заранее проинформирована о том, что мы ведём переговоры о её возможном браке, — начал он, его тон был спокойным, но решительным. — И чтобы ей был предоставлен выбор. Я уверен, что она находит моё общество приятным, но если по какой-либо причине это не так, я бы не хотел принуждать её к браку, которого она не желает. Я глубоко убеждён, что такой союз не принесёт пользы ни одной из сторон. Ни ей, ни мне, ни нашим домам. Вынужденный брак может породить лишь обиды и разлад, а я стремлюсь к гармонии в этом союзе. Джейхейрис на мгновение замер, его брови слегка приподнялись от удивления. Он привык к тому, что лорды, которым предлагали руку принцессы, редко думали о её чувствах, видя в таком браке лишь политическую выгоду и возможность возвыситься. Но слова Корлиса были необычными — они говорили о редкой для их времени чуткости и уважении. Король почувствовал, как в нём растёт уважение к этому человеку, который, несмотря на свои амбиции, ставил благополучие Визерры выше собственных интересов. — Вы действительно редкий человек, лорд Корлис, — сказал Джейхейрис, и в его голосе прозвучала искренняя похвала. — Мало кто из лордов проявил бы такую заботу о чувствах моей дочери. Хорошо, я согласен с вашей просьбой. Я поговорю с Визеррой и удостоверюсь, что она понимает ситуацию и имеет возможность высказать своё мнение. Её счастье для меня важнее любых политических выгод. — Теперь давайте перейдём к вопросу о Ступенях, — сказал Джейхейрис деловым тоном. — Пройдёт ещё немало лет, прежде чем Железный Трон сможет официально присоединить эти острова к Семи Королевствам. Нам предстоит долгая работа, чтобы обезопасить их и установить там порядок. Но когда это произойдёт, нам понадобится человек, который сможет управлять ими с умом и твёрдостью. И я считаю, что вы, лорд Корлис, идеально подходите для этой роли. Глаза Корлиса, внимательно слушавшего короля, слегка расширились от неожиданности, но он быстро взял себя в руки, сохраняя спокойное выражение лица. Джейхейрис продолжил, его голос стал увереннее. — Ваш вклад и вклад Дома Веларион в дела королевства не остались незамеченными. Вы — мастер над кораблями, и ваш флот, ваши торговые пути, ваше знание моря делают вас идеальным кандидатом для управления Ступенями. К тому же, после вашей женитьбы на Визерре мы станем родственниками не только по крови, но и по браку. Я надеюсь, что вы примете эту ответственность, когда придёт время, и сделаете всё, чтобы укрепить позиции короны на этих островах. Лорд Корлис выглядел чрезвычайно довольным — возможно, даже больше, чем в тот момент, когда ему предложили руку Визерры. Его глаза загорелись, и на его лице появилась широкая, искренняя улыбка, которая говорила о том, как высоко он ценит это доверие. Он слегка наклонил голову в знак уважения. — Вы оказываете мне огромную честь, ваше величество, — сказал он голосом, полным благодарности. — Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие и доказать, что вы не ошиблись, выбрав меня для этой роли. Управление Ступенями — большая ответственность. Я сделаю всё, что в моих силах. Джейхейрис улыбнулся, удовлетворённый ответом. — У вас уже есть моё доверие, лорд Корлис. И я надеюсь, что крепкие отношения между нашими домами будут и впредь укрепляться благодаря вашему браку с моей дочерью. Этот союз станет основой для долгого и плодотворного сотрудничества. Корлис кивнул, его взгляд стал тёплым и решительным. Он поднял руку, словно предлагая что-то, и голос приобрёл лёгкую торжественность. — Тогда, ваше величество, не выпить ли нам? За наши два дома и их предстоящий союз? Джейхейрис рассмеялся, его настроение заметно улучшилось. — Отличная идея! Позвольте, я налью каждому из нас по бокалу, — сказал он, поднимаясь со своего места. Он подошёл к резному шкафу у стены, где хранились его личные запасы напитков, и достал бутылку ликёра, которую ему подарили полгода назад. Король вспомнил, что этот самый ликёр был подарен ему лордом Корлисом  — прекрасный алкоголь, который он тогда решил приберечь для особого случая. И теперь, когда они праздновали помолвку Визерры и Корлиса, а также укрепление союза между их домами, момент казался идеальным. Он вернулся к столу, протянул один бокал Корлису, а второй взял сам. Подняв бокал, он провозгласил тост, его голос был полон торжественности и надежды. — За союз наших домов! — провозгласил Джейхейрис. Корлис поднял свой бокал в ответ, его лицо озарилось радостью. — За Дом Таргариенов и Дом Веларионов! Пусть они всегда будут близкими родственниками и верны друг другу, — добавил он с глубокой убеждённостью. Как только они выпили по бокалу, Джейхейрис снова сел рядом с лордом Корлисом, чтобы обсудить мельчайшие детали будущего правления Корлиса над Ступенями и условия его помолвки с Визеррой. Хотя переговоры по последнему не могли официально начаться до тех пор, пока не будет подготовлен первый вариант договора, а первые были преждевременными, Джейхерис решил, что не помешает хотя бы начать обсуждать их сейчас, когда у них обоих есть время. Возможно, за ещё одной партией в шахматы? Их второй раунд закончился в середине их разговора очередной ничьей, и он был в настроении бросить лорду Корлису ещё один вызов и, возможно, наконец-то определить победителя. Однако их планы были прерваны резким стуком в дверь, который эхом отозвался в каменных стенах комнаты. Джейхейрис нахмурился, его настроение моментально омрачилось. Он ясно дал понять, что не хочет, чтобы его беспокоили во время этой встречи, и звук, нарушивший тишину, вызвал в нём раздражение. Он бросил взгляд на Корлиса, который, заметив его недовольство, слегка приподнял бровь, но промолчал. — Прошу прощения, — сказал Джейхейрис, поднимаясь со своего места с явным неудовольствием. — Я разберусь с этим. Но, клянусь, если это не что-то действительно срочное, тот, кто осмелился меня побеспокоить, пожалеет об этом. Он подошёл к двери и резко распахнул её. Однако его раздражение сменилось удивлением, когда он увидел перед собой сира Райама, лорда-командующего  Королевской Гвардии. Сир Райам всегда строго следовал приказам, и его присутствие здесь, несмотря на чёткие указания охранять вход и не допускать никого, означало, что произошло нечто серьёзное. — Сир Райам, — начал Джейхейрис, его голос был холодным и ровным, но в нём чувствовалась сдержанная ярость. — Если мне не изменяет память, я приказал вам стоять на страже у входа в мой кабинет и не беспокоить меня. Почему вы ослушались моего приказа? Сир Райам поклонился, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тревога. — Простите меня, ваше величество, — ответил он твёрдр, но с искренним сожалением. — Прибыл гонец со срочным донесением, и он упорно отказывается ждать. Я помнил о вашем приказе, но, учитывая важность послания, решил, что будет лучше передать его вам лично, а не через посредников. Джейхейрис слегка прищурился, его раздражение сменилось настороженностью. Он кивнул, жестом приглашая рыцаря продолжить. — Что ж, хорошо. Передайте послание, — сказал он тише. Сир Райам бросил быстрый, подозрительный взгляд на лорда Корлиса, который всё ещё сидел за столом, и Джейхейрис подавил вздох. Он понимал, что рыцарь, как и многие при дворе, относился к Корлису с некоторой настороженностью — репутация лорда Велариона как амбициозного и влиятельного человека часто вызывала недоверие. Но король доверял Корлису, особенно теперь, когда их дома должны были породниться, и не видел причин скрывать от него новости, если только они не касались чего-то чрезвычайно секретного. — Лорд Корлис, — сказал Джейхейрис, повернувшись к своему гостю. — Прошу вас, дайте нам минутку. Корлис кивнул оставаясь бесстрастным.  — Как пожелаете, ваше величество, — ответил он, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с едва слышным щелчком, и Джейхейрис повернулся к сиру Райаму, ожидая его слов. Рыцарь, убедившись, что они остались наедине, шагнул ближе к королю и наклонился к его уху, чтобы прошептать послание. Джейхейрис слушал, и с каждым словом лицо становилось всё мрачнее. Его брови взлетели вверх от тревоги, а в груди загорелся гнев, смешанный с чувством глубокого разочарования. Когда сир Райам закончил, король выпрямился, его взгляд стал холодным и решительным. Не говоря ни слова, он бросил быстрый взгляд на дверь, за которой его терпеливо ждали, и, понимая, что не может больше задерживаться, заговорил, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Простите, лорд Корлис, но возникло срочное дело, требующее моего немедленного внимания, — сказал он, его тон стал официальным, но в нём чувствовалась искренняя досада. — Боюсь, на этом наша встреча должна закончиться. Мы продолжим наш разговор позже, когда я разберусь с этим… вопросом. Корлис слегка поклонился, оставаясь всё таким же  вежливым и невозмутимым, хотя во взгляде и мелькнула тень любопытства. — Конечно, ваше величество. Я понимаю. Если я могу быть чем-то полезен, дайте мне знать, — ответил он, прежде чем грациозно удалиться, оставив короля наедине с мыслями. Джейхейрис закрыл дверь за Корлисом и быстрым шагом направился по коридору, следуя за сиром Райамом. Его шаги гулко отдавались от стен Красного Замка, а в голове роились мысли, полные гнева и недоумения. Он надеялся, что Визерра, памятуя об ошибке своей сестры Сейры, будет вести себя с подобающей осторожностью и не повторит её судьбу. Но, судя по тому, что он только что узнал, она не просто совершила ошибку — она сделала нечто гораздо худшее, и это грозило серьёзными последствиями не только для неё самой, но и для всей семьи. ***    Джейхейрис восседал на Железном Троне, его пальцы крепко сжимали холодные, зазубренные рукояти, выкованные из мечей поверженных врагов. Трон, символ власти и величия Таргариенов, казался в этот момент особенно тяжёлым, словно отражая груз его мыслей. Зал был пуст, лишь слабое эхо шагов стражников доносилось из дальних коридоров, а лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь высокие витражные окна, отбрасывали кроваво-красные блики на каменный пол. Король погрузился в размышления, его мысли унеслись далеко в прошлое, к событиям, которые, как он надеялся, никогда не повторятся. Он вспомнил тот день, когда его сестра Рейна, своенравная и неукротимая, совершила поступок, который потряс весь двор. Она привела человека, которого Джейхейрис с презрением называл "крысой" — презренного вора, который осмелился украсть у Таргариенов три драконьих яйца и продать их браавосийскому Морскому Владыке. Даже спустя годы воспоминание о самодовольной ухмылке на лице этого высокомерного идиота вызывало в Джейхейрисе гнев. Тот глупец посмел угрожать его семье, заявляя, что убьёт их, если они продолжат требовать возвращения яиц. Но Джейхейрис не был из тех, кто терпит подобную наглость. Он до сих пор с мрачным удовлетворением вспоминал, как стёр эту ухмылку с лица Морского Владыки, когда на спине своего дракона превратил Чёрно-Белый Дом в пылающий пепел, оставив после себя лишь руины и дым. Браавосийцы, возможно, предпочитали забыть об этом или притворялись, что ничего не произошло, но Джейхейрис знал правду. Эту правду ему открыла женщина, которую он одновременно ненавидел и уважал — Висенья Таргариен, его грозная тётка. Она поведала ему о далёких временах, о Кровавом Веке, когда их предки, Таргариены, одержали победу над первыми Безликими. Именно эта победа стала одной из причин, почему Геймона прозвали Великолепным. Но те, кто позже называл себя Безликими, были лишь бледной тенью своих предшественников. Они не обладали ни мастерством, ни магией, которые когда-то делали их такими опасными. В этом отношении Таргариены тоже утратили многое — последней, кто практиковал магию в их роду, была сама Висенья, и её знания ушли вместе с ней, оставив лишь легенды и слухи. Однако Джейхейрис понимал, что не магия сделала Таргариенов королями. Их истинной силой были драконы — могучие создания, которые подчинялись лишь их воле. Именно с помощью дракона он тогда заставил Браавос склониться перед ним. Он вернул яйца, показав всем, что бывает с теми, кто осмеливается красть у Дома Таргариенов. Тот случай стал уроком для всех, и в конечном счёте всё закончилось хорошо — по крайней мере, так казалось на тот момент. Но второй инцидент, случившийся годы спустя, оставил куда более горький осадок. Его племянница Эйрея, унаследовавшая своенравный дух своей матери, сбежала на Балерионе, самом большом и самом устрашающем из драконов. Её побег вызвал настоящий переполох: Джейхейрис организовал масштабные поиски, прочёсывая Вестерос и Эссос в попытке найти её. Она вернулась лишь через год, измождённая и больная страшной болезнью, о которой король даже думать не мог без содрогания. Этот случай стал для него тяжёлым уроком, и именно он привёл к созданию Драконоблюстителей — специального ордена, который должен был охранять драконов и следить за тем, чтобы никто не мог получить к ним доступ без разрешения короля. Джейхейрис тогда поклялся, что подобное больше никогда не повторится. Но, как оказалось, он ошибся — его собственная оплошность, его невнимательность привели к тому, что Визерра смогла беспрепятственно войти, а вскоре и покинуть Драконье Логово . Джейхейрис тяжело вздохнул, его пальцы сжали рукояти трона ещё сильнее, и он пробормотал себе под нос, едва сдерживая стон раздражения: — Возможно, мне следует увеличить число Драконоблюстителей. Или, по крайней мере, усилить охрану Логова, чтобы подобное больше не повторилось. Его мысли прервались, когда массивные двери тронного зала со скрипом распахнулись. В зал вошли его сыновья, Эймон и Бейлон, ведя за собой Визерру. Лицо девушки было упрямым, её подбородок вздёрнут, а тёмно-фиолетовые глаза, так похожие на глаза её матери, горели вызовом. Эймон и Бейлон выглядели измотанными — Джейхейрису доложили, что им пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить сестру приземлиться. Но даже они не смогли заставить её вернуть своего новообретённого дракона, Пламенную Мечту, в Логово. Впервые со смерти Рейны этот дракон свободно парил над Королевской Гаванью. Джейхейрис выпрямился на троне, его лицо стало холодным и суровым, а голос, когда он заговорил, был полон гнева и разочарования. — Что мне с тобой делать, Визерра? — спросил он, глядя на свою дочь сверху вниз.