Часть 17. Роковая развилка.

Шестая луна 89 года от З.Э. Эймон. Эймон размышлял о действиях отца, короля Джейхейриса. Ясно было одно: одним решением тот обратил в пепел все мосты, что семья возводила. Это удалось ему куда эффективнее, чем если бы он спалил их Вермитором. Последствия были налицо: семейные узы натянулись до предела, а доверие к королю дало трещину даже среди самых близких. Едва двор был распущен, почти все Таргариены собрались у королевских покоев, застигнутые врасплох и жаждавшие ответов. Что он задумал? Почему так поступил? Вопросы витали в воздухе, а сам воздух в коридоре казался Эймону густым от невысказанного гнева и напряжения. Но Визерра опередила всех. Её ядовитые, неистовые крики, перемежаемые ругательствами недостойными принцессы, уже эхом раскатывались по коридору. Эймон поморщился, мысленно благодаря себя за то, что заранее попросил Рейнис и Мейгель увести детей – Визериса, Деймона, Гейль. Он знал: этот разговор не для детских ушей. Сир Райам Редвин у входа, с неоднозначной гримасой на лице, почтительно склонился и открыл дверь. Войдя, Эймон понял: отец не так прост. В кресле, под защитой трёх Белых Плащей, король спокойно выслушивал брань Визерры. Рядом с ней, почти обхватив, стоял лорд Корлис – видимо опасаясь, что сестра бросится на отца. Ярость Визерры была пугающей – глаза метали искры, голос вибрировал от неконтролируемой злобы. Король окинул взглядом Эймона, мать, братьев и сестёр, вошедших следом, и улыбнулся, будто ничего особенного не происходит: — Рад, что вы пришли, как я и надеялся. Не поможете успокоить сестру? Кажется, она... неверно истолковала ситуацию. — Неверно истолковала?! — горький, саркастический хохот Визерры был полон боли. — Как ещё истолковать плевок в лицо моим сыновьям, твоим же внукам, и попрание их прав?! Что это, как не откровенное презрение и оскорбление, отец?! Король Джейхейрис посмотрел на неё взглядом, каким смотрят на заблудшего ребёнка, а не на взрослую женщину и мать: — Тебе бы, дочь, поменьше воображать. И не искать оскорблений там, где их не наносили. Прежде чем Визерра успела разразиться новой тирадой, её муж наконец заговорил. Его слова были размеренными и спокойными, но Эймон знал его достаточно, чтобы уловить едва сдерживаемый гнев, скрытый под маской вежливости и уважения к королевской власти: — Простите мою дерзость, Ваше Величество... Но разве не Ваше королевское слово было мне дано, что владение Ступенями перейдёт ко мне? Отец пристально посмотрел на Корлиса, голос стал тихим и обволакивающе холодным: — Освежите в памяти наш разговор, лорд Веларион. Я не давал такого обещания. Я обещал вам управление Ступенями, и, как вы слышали и клялись сегодня, я это обещание исполнил. Если ваши ожидания оказались иными – это ваши домыслы, за которые я не в ответе. Конкретные полномочия мы обсудим с Малым Советом в ближайшие дни. Ожидаю вас там и как Мастера над кораблями, и как моего наместника. Взгляд Корлиса вспыхнул опасным огнём, но он поклонился королю с притворной покорностью: — Как прикажете, Ваше Величество. Я буду там. Приношу глубочайшие извинения за... неверное истолкование. Тон короля остался всё таким же ровным: — Отлично. Рад, что недоразумение устранено. День выдался долгим. Для кого-то особенно изматывающим, — он бросил взгляд на Визерру, от которой почти исходил пар. — Нам всем нужен отдых. Завтра продолжим, лорд Корлис. А теперь – заберите мою дочь. Ей явно требуется время, чтобы прийти в себя. Визерра отступала, как загнанный зверь, её уводили почти насильно, несмотря на тихие, но отчаянные уговоры Корлиса. Её ненавистный взгляд мог бы испепелить Железный Трон. — Джейхейрис, что ты натворил?! — вскричала мать Эймона, едва дверь приоткрылась. Визерра на мгновение встрепенулась, услышав поддержку, но Корлис решительно потащил её прочь. — Я сдержал обещание, данное лорду Корлису, — ответил король, раздражение прорывалось сквозь ледяную оболочку. — Все условия выполнены. Ни Визерра, ни другие не в праве роптать. — Банальные отговорки! — прервала его Алисса, выглядя такой же разъярённой, как и Визерра. — Какими бы ни были твои намерения или обещания, отец, ты знал, как на это посмотрят Веларионы, и не предпринял никаких усилий, чтобы исправить или разъяснить. Ты позволил им продолжать ошибочно полагать, что дашь им власть над Ступенями, а затем сознательно унизил их в тронном зале перед всей знатью! А этот твой «наместник»? Смехотворная выдумка! Когда в Вестеросе последний раз был «наместник» целого региона?! Отец откинулся на спинку стула, его лицо оставалось невозмутимым: — Ты заблуждаешься, Алисса. По всем пунктам. Титул наместника, хоть и редок, имеет прецеденты в Андальских королевствах до Завоевания. А во время Первой Дорнийской войны мой дед назначил лорда Джона Росби фактически наместником Дорна – кастеляном Солнечного Копья и Хранителем Пустыни. Сам термин мог не звучать, но суть – та же. Алисса усмехнулась, её глаза горели гневом: — Ты упорствуешь в обмане! Чтоб драконы спалили твои оправдания! Зачем ты это сделал? Ты ведь оттолкнул Визерру! Она почти вернулась к нам! Неужели тебе наплевать на свою дочь?! Она направилась к отцу, но была остановлена Королевской гвардией. Отшатнувшись, Алисса, вся дрожа от ярости, выбежала. На пороге Эймон бросил: — Возможно, Сейра всё-таки была права насчёт тебя. — Алисса! — Бейлон бросился следом. Эймон не понял: то ли гневался брат на жену, то ли разделял её гнев. Мать покачала головой, разочарование читалось в каждом движении: — Этот разговор не окончен, Джейхейрис. Мы поговорим позже. Молись, чтобы твой поступок не отрезал Визерру от семьи навсегда, — бросила она на прощание и ушла за Алиссой, оставив Эймона с отцом наедине. Эймон сделал шаг вперед. Сердце билось – гнев и тревога сплелись воедино: — Почему, отец? Не рассказывай мне то, что говорил другим. Я не глупец. Мы с тобой оба знаем, что это всё просто отговорки. Я твой наследник. Если ты и должен быть честен хоть с кем-то, то со мной. Отец пристально посмотрел на него, словно взвешивая слова. Наконец, он вздохнул и поднялся с места, подойдя ближе: — Помнишь наш разговор? После рождения сыновей Визерры? Это – мой ответ на твои опасения. — Почему именно так?! — голос Эймона звенел от обиды. — Куда делись мои предложения? Ты ведь обещал обдумать их! — Я так и поступил. Я предвидел эту проблему с тех самых пор, как Визерра заполучила дракона. Знал, что она, скорее всего, сможет передать их своим детям, ведь Мечта плодовита. Помолвку с Веларионами я продолжил потому, что из всех домов, кому можно доверить драконов (если уж выбирать кого-то), дом моей матери – наименьшее зло. — Но это не значит, что я слеп. Веларионы – богатейший дом с сильнейшим флотом. А теперь у них есть и три дракона. Если бы я отдал им ещё и титул лордов Ступеней, их могущество стало бы слишком велико. Пройдёт совсем немного времени, и они обретут власть сравнимую с властью нашего дома, а это неприемлемо. Что до твоего плана... Я обдумал его. В нём есть свои плюсы, но мне не нравится его зависимость от личной преданности и наших отношений с Веларионами. В моей юности многие клялись в «преданности» нашему дому. Все они предали нас, когда настали трудные времена. Мой отец только и делал, что раздавал награды и милости, никогда не угрожал и не наказывал, боясь разозлить вассалов, – и в итоге его предали. Я не повторю его ошибку. Я усвоил этот урок в детстве, Эймон: нельзя править, опираясь лишь на любовь и преданность. Лорды должны тебя бояться. Уважать. — Но одного страха мало, если теряешь любовь подданных! Мейгор – яркий тому пример! – горячо возразил Эймон. — Отказываться от твоего плана полностью не обязательно. Любовь и верность никуда не делись, родственные узы не так-то легко разорвать, даже после вспышки гнева Визерры, их можно восстановить. Веларионов нужно крепко привязать к себе и вознаграждать за верную службу, но нельзя давать им полную свободу. Нужен баланс! Докажут верность – получат щедрые дары и, возможно, со временем Ступени – как награду и знак доверия. А если нет? Если Веларионы окажутся слишком опасными и неверными, у нас останется право законно отобрать у них Ступени и передать другой семье. Вот что будет держать их в узде! В словах отца была логика, но Эймон всё ещё не был убеждён: — Даже если так, не слишком ли далеко мы зашли? Ты рискуешь окончательно рассориться с Веларионами, если они почувствуют себя ущемлёнными. И что тогда? Ты уверен, что угрозы отобрать Ступени хватит для их сдерживания? — Дело в том, что Ступени жизненно важны для Веларионов. Все их торговые пути проходят через них. Я сомневаюсь, что они легкомысленно отнесутся к перспективе, что Ступени могут перейти под контроль их соперников – например, дома Редвинов или Хайтауэров. Те легко смогут ограничить, а то и вовсе парализовать торговлю, принёсшую Веларионам несметные богатства. Твоя сестра вновь показала себя несмышлёным ребёнком, и вряд ли она это понимает, но лорд Корлис – человек умный. Уверен, он знает это не хуже меня. Верю, он поступит разумно, хотя бы ради сохранения могущества своего дома. Видя, что Эймон всё ещё колеблется,  отец добавил: — Я нелегко принял это решение, Эймон, и я действую не только в интересах нашего Дома, но и в интересах наших вассалов. — заметив любопытный взгляд Эймона, он пояснил:  — Я получил петиции, письма и просьбы от многих домов и лордов по всему королевству, и все они, так или иначе, касаются возвышения Веларионов. — Не сомневаюсь, — съязвил Эймон. — Наверняка от тех прожорливых и честолюбивых западных домов. Ланнистеры, Хайтауэры, Редвины и их компания. Веларионы же — наша плоть и кровь, отец! Пусть они и не Таргариены, но я верю им в тысячу раз больше, чем этим прожжённым западным интриганам! Какое драконам дело до блеяния овец?! Лицо отца омрачилось, он резко мотнул головой: — Нет, Эймон. Западный союз был не единственным, кто выразил беспокойство. Я получил письма от домов со всего королевства, не только с Запада. Мой брат Боремунд подробно изложил свою позицию. Но письмо, о котором я говорю, написала Дейла. Это привлекло внимание Эймона. Дейла написала их отцу? Как? Когда? — Да, для меня это тоже стало неожиданностью. Дейла... она сильно изменилась с тех пор, как вышла замуж. Она написала по просьбе своего супруга, спрашивая, можно ли что-либо предпринять, чтобы сдержать влияние Веларионов. — Но зачем Дейле вообще это делать? — ошеломленно спросил Эймон. — Веларионы возвысились не в одиночестве. Если существует Западный союз, то Веларионы создали свою собственную коалицию – Лигу Узкого моря. Среди их ключевых союзников – Графтоны, Селтигары и Тарты. Дом Графтонов стал невероятно могущественным и богатым благодаря торговле с Дрифтмарком, и это начало сказываться на внутренних делах Долины. Орлиное Гнездо встревожено растущим влиянием дома Графтонов в Долине и их возросшим политическим весом. Боремунд точно так же жаловался на дом Тартов и других союзников Веларионов в Штормовых землях. И, конечно же, в наших Королевских землях Селтигары набирают силу рука об руку с Веларионами. А теперь, когда у них появились собственные драконы, их союзники почувствовали себя увереннее, — объяснил отец. — Теперь ты начинаешь понимать, Эймон? ВВеларионы представляют угрозу не только для нашего дома, но и для стабильности королевства в целом. Они сильно нарушают баланс сил, и многие дома боятся противостоять им из-за драконов. Именно к нам они обращаются за защитой. И уж точно не в интересах Дома Таргариенов позволять одному из вассалов вознестись настолько высоко и облечься такой властью. — Веларионы – всё ещё наша кровь, и к тому же наши старейшие и вернейшие вассалы! Они не настолько дестабилизируют положение, как ты утверждаешь, — возразил Эймон. — Я также получил жалобы от Дома Тиреллов на то, что Веларионы используют их для получения прибыли, угрожая подорвать их власть над Простором, вступив в переговоры с Пиками, если они откажутся от своих требований. Эймон нахмурился: — Правда это или нет, официально это не считается преступлением. Дома могут поступать так, как им заблагорассудится, пока не нарушаются королевские законы. Я сильно сомневаюсь, что Веларионы открыто угрожали подорвать их правление таким образом. — О, не спорю. Флоренс и Мартин, без сомнения, преувеличивали в надежде, что я вмешаюсь. Однако сам факт жалобы подтверждает мою правоту. Мы десятилетиями не допускали драконов к таким домам, как Ланнистеры, потому что знаем их ненасытные амбиции, их жадность до власти и влияния, возможно, даже до самого трона. Теперь я вижу, что, какими бы родственниками они ни были, Веларионы в этом плане мало чем отличаются от Ланнистеров или Хайтауэров. Только в отличие от Западного альянса, они могут стать реальной угрозой для нас самих, потому что у них есть драконы. Эймон почувствовал себя побеждённым. Он не знал, что сказать. Не был уверен, согласен ли с отцом, но понимал его опасения и мотивы. Однако способ, которым отец всё устроил, был ему глубоко неприятен. — Тебе следовало рассказать мне всё это гораздо раньше, ещё тогда, когда я говорил с тобой об этом. Мы могли бы поработать над этим вместе, возможно, найти лучшее решение. По крайней мере, я мог бы поговорить с Визеррой и лордом Корлисом, сгладить острые углы, а не сбрасывать это на них в последний момент. Ты вообще советовался с кем-нибудь перед тем, как принять решение? — Я говорил с Бартом... и Вейгоном. Саркастический смех Эймона прозвучал резко: — Ты советовался с Вейгоном? Почему? Что тебя на это подвигло? — Твой брат порой бывает резок и неприятен, Эймон, но он очень умен и носит цепь архимейстера. Тебе стоило бы прислушиваться к его советам, — нахмурившись, упрекнул отец. — Я не оспариваю умственные способности Вейгона, а только его мнение в этом вопросе.  У него с Визеррой... не самые тёплые отношения. Но главное остаётся: почему ты принял столь важное, столь спорное решение, не вовлекая меня? Своего наследника! Ты мне не доверяешь? — спросил Эймон, и ему не понравилась нотка неуверенности и обиды, прозвучавшая в его собственном голосе. — Я боялся, что это выльется в ещё одну ссору, если ты не согласишься. Ты так яростно защищал Визерру, когда она заявила права на Мечту... Я подумал... Но теперь это неважно. Я был неправ. Прости меня, сын мой. Это была ошибка, и я не повторю её. Эймон по-прежнему пребывал в смятении, однако понимал: чтобы вытянуть их из этой трясины, ему придется сохранять видимость согласия с отцом. — Каковы будут наши дальнейшие действия? — спросил он. — Мы воздержимся от поспешных шагов и понаблюдаем за реакцией лорда Корлиса. Именно её я и ожидаю. Если в течение ближайших лет он проявит должную благоразумность, я, быть может, удостою его желаемого. Твоя дружеская связь с ним послужит осуществлению твоих замыслов, тогда как я буду удерживать Ступени. Подобный уговор, кажется, называют «кнутом и пряником»? Диковинный новоявленный оборот, но суть передает точно. Пока его отец говорил, Эймон только тихо вздыхал про себя. Отец устроил настоящий хаос, и он просто надеялся, что сможет вытащить их из этой западни. Таргариены стояли на грани раскола, и только время покажет, сумеет ли он восстановить то, что было разрушено. *** ​ Визерра. — Корлис! — закричала она на своего мужа, как только они уединились в своих комнатах в Красном Замке. Голос Визерры эхом отразился от высоких стен, и она почувствовала, как её ярость наконец вырвалась наружу, словно пламя Мечты. — Как ты мог просто стоять там и слушать бредни моего отца!? Ты позволил ему унизить нас перед всей семьёй, перед всем двором, и даже не возразил! Это же наше будущее, будущее наших сыновей! Её муж не ответил сразу, только захлопнул тяжёлую дубовую дверь, и запер её на замок с громким щелчком. Корлис повернулся к ней медленно, его лицо, обычно спокойное и уверенное, теперь было напряжённым, с плотно сжатыми губами. — Визерра! — рявкнул он в ответ, стремительно сомкнув ее запястья в стальной хватке. Его взгляд был леденяще холоден, но в глубине Визерра увидела вспышку ярости — ту самую, которую он так мастерски скрывал от посторонних. — Я зол так же сильно, как и ты. Может даже сильнее, потому что это не только оскорбление мне, но и удар по всему нашему дому, по нашему наследию. Но я всего лишь вассал короля, лорд Веларион, а не Таргариен с драконом. Ты — принцесса, всадница на драконе, у тебя есть возможность кричать на короля, проклинать его перед лицом Семерых или Старых Богов. Я этого не могу — один неверный шаг, и всё что мы построили рухнет. Немного успокоившись от его прикосновения, Визерра слабым голосом произнесла: — Ты можешь сказать это мне… наедине. Я же не собираюсь ему рассказывать. Здесь только мы вдвоём, Корлис, и я хочу услышать правду. Несмотря на сложившуюся ситуацию, Корлис посмеялся — коротким, горьким смехом, который эхом отозвался в комнате, смягчая напряжение. Он отпустил её руки и провёл пальцами по её серебристым волосам, спутанным от эмоционального дня. — Терпение, моя дорогая. Сейчас расскажу. Ты хочешь знать, что я чувствую? Я чувствую, что хочу разрушить этот замок, а вместе с ним и твоего отца — этого упрямого старого дракона, который думает, что может играть с нами, как с пешками на доске шахмат. Унижение и предательство жгут меня изнутри. Это плевок в лицо мне, тебе, нашим сыновьям, всему, что мы строили! Но чтобы все исправить, нужен холодный расчёт. Побереги свой пыл, умерь свой гнев и позволь ему тлеть, а не пылать открытым пламенем. Корлис смягчил взгляд и нежно поцеловал Визерру в лоб. Его губы были тёплыми и успокаивающими, как прикосновение солнца после долгой ночи. Наклонившись к её уху, он прошептал так тихо, что слова казались почти невесомыми: — Я не осмелюсь больше говорить об этом. Не здесь. У Красного Замка есть уши – шпионы в стенах, слуги с длинными языками, даже вороны могут нести вести. Один неверный шёпот, и мы потеряем всё. — Тогда где? Когда? — растерянно спросила Визерра, её голос дрожал от смеси гнева и беспомощности. Руки инстинктивно потянулись к нему, ища опоры в этом хаосе, который грозил разрушить их будущее. — На Дрифтмарке, — ответил Корлис. — Я прошу тебя, Визерра, дай мне немного времени. Я буду присутствовать на всех собраниях, которые организуют твой отец, и узнаю все подробности этого... наместничества, этого унизительного титула наместника, который он навязал нам вместо обещанного. Я поговорю с Малым Советом, выведаю каждый пункт, каждую лазейку. Дом Веларион ответит на это пренебрежение, Визерра, клянусь тебе Семерыми и даже богами Валирии. Мы не сломаемся — мы заберём то, что наше по праву. Прежде чем Визерра успела ответить, её разум уже кружился от идей и планов, они оба услышали стук в дверь. Комната замерла, и Корлис инстинктивно положил руку на эфес кинжала у пояса, хотя и знал, что в замке это бесполезно. Визерра осторожно подошла к двери и приоткрыла её. Щель была узкой, но достаточно широкой, чтобы увидеть серебристые волосы и пылающие глаза сестры. Дверь распахнулась шире, и Алисса втянула её в крепкие объятия. — Ох, Визерра, мне так жаль. Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы поговорить с ним. Я не позволю ему разорвать нашу семью. — Алисса… он что-то сказал? Хоть слово в оправдание? — спросила Визерра, отстраняясь слегка, но не выпуская рук сестры. — Нет! — Алисса резко покачала головой. — Ничего, кроме пустых слов и оправданий! Твердит про какого-то наместника! Как будто прошлое важнее настоящего! — щёки её горели от гнева, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Как ты думаешь... это может быть как-то связано с драконами Джейса и Люка? — предположила Визерра. Ей в голову не приходило иной причины для решения отца. Иначе оставалось признать его бессердечным чудовищем, слепым к собственной семье. Алисса тяжело вздохнула, всем видом показывая усталость от придворных игр. — Кто знает... Но это единственное, что приходит на ум. Он всё ещё не простил тебе Мечту. А появление драконов у твоих сыновей эту старую рану лишь разбередило, превратив в настоящую паранойю и ненависть. Теперь он угрозу видит во всём. Визерра ударила кулаком в дверь, дерево слегка прогнулось под ударом, и она почувствовала боль в костяшках, но это было ничто по сравнению с болью в душе. — Будь он проклят! Вопрос с Мечтой был решён давно! Он не возражал против того, чтобы у моих сыновей были драконьи яйца, и позволил Драконоблюстителям заботиться о них, когда те вылупились! Откуда у него только берутся эти безрассудные планы и обиды? Как будто он специально хочет разорвать нас на части! — Я не знаю. Есть какие-нибудь идеи, Бейлон? — обратилась она к мужу, застывшему в тени коридора. Его очертания дышали надежностью скалы, но черты лица выдавали тревогу. Бейлон, воплощение спокойствия и рассудительности, лишь скрестил руки на груди. — Я не могу сказать наверняка. Мысль о драконах, Алисса, выглядит наиболее разумной. Однако нельзя исключать иное — давление прочих домов, петиции от Ланнистеров или Хайтауэров, дрожащих перед возвышением Веларионов. Следует посоветоваться с Эймоном. Если кто и способен добиться прямого ответа от отца, так это он. — Или я, — раздался голос матери. Она подошла к ним с не угасшей за годы грацией. Ей было под шестьдесят, но она двигалась с королевским достоинством. — Твой отец скоро осознает свою ошибку, если уже не осознал. Я не дам ему расколоть семью — мы Таргариены, и должны держаться вместе, а не раздирать друг друга. Визерре было странно осознавать материнскую поддержку — их отношения всегда были натянутыми, отравленными старыми обидами. Но признаться честно: это наполняло её радостью, теплом, разливавшимся по груди. — Визерра, — сказала мать, стоя у двери. Её рука легла на плечо дочери. — Обещаю. Я сделаю всё возможное, чтобы это исправить. Такое пренебрежение к тебе и твоей семье не пройдёт — мы найдём способ переубедить его. — Спасибо за поддержку, мама. Это... это очень много значит для меня, — голос Визерры дрогнул, она с трудом сдерживала слёзы. Их отношения с матерью всегда были сложными, полными упрёков. Но такие моменты напоминали: мать любила её. Визерра отпустила брата, сестру и мать, попросив побыть наедине. Дверь закрылась за ними с тихим скрипом, и Визерра почувствовала себя потерянной в этой комнате. До сегодняшнего дня ей казалось, что всё наконец встало на свои места: брак с Корлисом, сыновья, драконы, обещанное владение Ступенями — и всё, что Визерре нужно было делать, это следовать по пути проложенному перед ней, к счастливой и благополучной жизни для себя и своей семьи. Теперь всё было под вопросом, будущее было неопределённым. — Завтра я полечу обратно в Дрифтмарк, — сказала она вслух. Страдальческая гримаса на лице Корлиса чуть не сломила ее решимость. Но она выстояла, приблизилась, вцепилась в его руку. — Прости, мне не хочется оставлять тебя одного в этом логове змей.  Но мне нужен глоток воздуха свежего воздуха. Подальше от этого удушливого двора, подальше от всей этой политики. Мне нужно увидеть наших сыновей не только на один короткий день — обнять их, услышать их смех, вдохнуть полной грудью солёный воздух Дрифтмарка. Корлис кивнул, хотя и с неохотой, его рука сжала её ладонь крепче. — Я понимаю, любовь моя. Лети, набирайся сил. Я останусь биться здесь, на арене словесных поединков и пустых обещаний. — Но это завтра, — Визерра не отпустила его. Она опустилась на синий бархат ложа, расшитый серебряными звёздами, и притянула его к себе. Поцелуй был глубоким, страстным, как в их первую ночь. — Сегодня ночью... ты нужен мне здесь. Чтобы забыть всё. В объятиях мужчины, которого она любила, Визерра снова почувствовала себя счастливой, хотя и ненадолго. Это было убежище вдали от всего мира, только для них двоих, пусть и ненадолго: шелест простыней, тихие вздохи, тепло кожи — крошечная передышка перед грядущей бурей. ***​ Пролетая над просторами Дрифтмарка на спине своей верной драконицы, Визерра, как всегда, не могла оторвать глаз от сети дорог, раскинувшихся внизу. Это была её привычка — изучать остров с высоты драконьего полёта, подмечая каждую деталь, которая говорила о его процветании и организованности. Почти все дороги на острове были вымощены прочным камнем, и проложены с идеальной прямотой, словно стрелы, выпущенные из лука. По бокам виднелись глубокие канавки для колёс тележек, чтобы облегчить передвижение грузов, а указатели — простые, но ясные, с надписями на общем языке, которые могли прочитать даже неграмотные крестьяне, — стояли на каждом перекрёстке, указывая путь в любую точку острова. Эти дороги служили настоящими артериями жизни Дрифтмарка, связывая воедино все его уголки: от укромных деревушек, затерянных в зелёных холмах внутренней части острова, до шумных рыбацких посёлков на изрезанном побережье, где солёный ветер приносил ароматы моря и свежего улова. Они тянулись от Халла до оживлённого Спайстауна и величественного замка Высокий Прилив на востоке, где роскошь и торговля сливались в единый вихрь. С воздуха вся эта сеть напоминала гигантскую паутину, искусно сплетённую пауком-строителем: крест-накрест пересекая остров, она объединяла его в гармоничное целое, обеспечивая быстрый обмен товарами. За последние несколько лет Визерра множество раз пролетала над Дрифтмарком, и с каждым разом её восхищение росло. Она давно осознала, насколько этот остров развит и продуман до мелочей. Его планировка и инфраструктура были спроектированы с дальновидностью, достойной величайших умов: не просто для удобства, а для максимальной экономической эффективности всего острова в целом, а не только его ключевых центров вроде Спайстауна и Халла. Здесь каждая деталь работала на общее благо — от широких мостов через реки до систем орошения, которые превращали даже самые засушливые земли в плодородные поля. Водяные колеса и компактные плотины были установлены у каждого ручья и реки в глубине острова, вращая жернова мельниц и приводя в движение механизмы мануфактур, где производили ткани, инструменты и другие товары. Каналы, искусно вырытые и укреплённые, питали обширные фермы, многие из которых были аккуратно огорожены каменными стенами или живыми изгородями. На этих полях применялись передовые методы севооборота, удобрения из морских водорослей и даже экспериментальные сорта культур, завезённые из далёких земель. Визерра подозревала, что за её взглядом ускользало ещё сотня мелочей: скрытые дренажные системы, предотвращающие наводнения, ветряные мельницы на холмах для помола зерна, или даже сети подземных хранилищ для урожая. Каждая часть Дрифтмарка функционировала как шестерёнка в огромном механизме — идеально синхронизированная, без лишних потерь, обеспечивая процветание дома Веларионов и их подданных. Однако сегодняшний полёт не был просто праздным осмотром острова, который Визерра с гордостью называла своим домом. Она летела с чёткой целью, и вот, наконец, пункт назначения показался на горизонте. Мрачный и сырой старый замок Дрифтмарк, с его стенами, покрытыми белыми пятнами соли от морских брызг и векового воздействия стихии, возвышался у самого края моря. Когда они приблизились, Мечта издала громкий рёв, эхом разнёсшийся над волнами, словно объявляя о прибытии своей всадницы и её спутников. Прошло уже две недели с того трагического момента, когда её отец предал дом Веларионов, и Корлис наконец-то прислал весточку о своём возвращении на Дрифтмарк. Но он выбрал не роскошный Высокий Прилив, а именно замок Дрифтмарк — древнюю родовую резиденцию дома. Это решение вызывало у Визерры смутное беспокойство: почему именно здесь, в этом оплоте военной мощи, а не в более комфортном и привычном месте? Посадив драконицу во внутреннем дворе замка, где трава была вытоптана ногами стражников, Визерра сначала помогла Рейкару и Ирэн спуститься с седла, убедившись, что они в безопасности после долгого полёта. Затем она сама взобралась на зубчатую стену, чтобы окинуть взглядом окрестности. Замок Дрифтмарк почти не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз: те же массивные башни, увенчанные флагами с изображением морского конька, те же узкие бойницы, через которые когда-то лились стрелы на врагов. Но в воздухе витало напряжение, и Визерра поймала себя на мысли, что с немалой долей опасения размышляет о причинах этого вызова. Почему Корлис собрал их именно здесь, в сердце военной машины Веларионов? Это была не просто смена места — замок Дрифтмарк служил штабом всего флота дома Веларионов. Здесь содержались тюрьмы для пленённых врагов, где эхо шагов стражи смешивалось с далёким шумом моря; здесь размещались казармы для элитных морских пехотинцев, готовых в любой момент сесть на корабли. Замок был центром военного планирования: в его залах собирались офицеры, обсуждали стратегии, изучали карты морей и континентов. Здесь хранилась огромная часть административных документов — от списков экипажей и инвентаря до секретных договоров с союзниками. Атмосфера замка дышала дисциплиной и готовностью к бою, а не уютом семейного очага. Выглянув с крепостной стены, Визерра увидела город Халл, раскинувшийся у подножия замка словно верный слуга у ног хозяина. Арсенал Халла гордо возвышался рядом с гаванью, его верфи гудели от работы: каждый день здесь спускали на воду новые корабли — от быстрых галер до тяжёлых фрегатов, оснащённых баллистами и катапультами. Морская академия Дрифтмарка, которая когда-то была кампусом Университета Спайстауна, теперь полностью преобразилась: это был специализированный институт, где молодых людей обучали навигации, тактике морских сражений, кораблестроению. Большинство учащихся которого готовились стать офицерами Веларионов. Между замком и городом простирались тренировочные площадки и казармы морской пехоты — обширные поля, где элитные солдаты оттачивали навыки: стрельбу из длинных луков, фехтование копьями и мечами, манёвры в кольчугах и кожаных доспехах. Именно в Халле ковалось оружие и снаряжение для всего флота: кузнецы день и ночь стучали молотами, производя тысячи единиц вооружения, от острых клинков до прочных щитов. Город сам по себе был полон жизни — усеянный кузницами, где воздух дрожал от жара горнов, ремесленными мастерскими, где шили паруса и плели канаты, тавернами, где моряки делились историями о дальних плаваниях, и постоялыми дворами, полными путешественников. Здесь велась торговля всем необходимым: от специй и тканей до редких металлов, но истинное предназначение Халла было иным. Город был спроектирован и построен прежде всего для поддержки флота Веларионов — как огромная машина, питающая военную мощь дома. Если Высокий Прилив был их величественным замком, а Спайстаун — сердцем торговли и дипломатии, то Дрифтмарк и Халл представляли собой их арсеналы и кузницы войны. Веларионы вели торговлю в Спайстауне, обогащаясь золотом и связями, но именно в Халле они ковали свою силу, готовясь к неизбежным конфликтам. Когда Визерра была здесь в последний раз, Дрифтмарк кипел подготовкой к захвату Ступеней и надвигающемуся столкновению с Дорном: верфи работали круглосуточно, а воздух был наполнен запахом смолы и металла. Теперь она задавалась вопросом: скоро ли Дрифтмарку и Халлу придётся вновь мобилизоваться для новой войны? С кем на этот раз... Вдруг её взгляд упал на гавань, где пришвартовался величественный "Морской змей" — флагман Корлиса. Это означало, что ответы уже близко. Спустившись со стены по крутой лестнице, она нежно поцеловала своего мужа когда он подошёл, обнимая её за талию, и тепло поздоровалась с Аураном, стоявшим рядом с ним. — Спасибо, что прибыли так быстро. Уверен, вам всем интересно, почему я решил встретиться с вами именно здесь, а не в более привычном Высоком Приливе. Но, пожалуйста, позвольте мне сначала привести себя в порядок после долгого плавания — смыть соль с кожи и переодеться. После этого у нас состоится наша долгожданная встреча в моём кабинете, где я всё объясню, — сказал Корлис, его голос звучал твёрдо, но с ноткой усталости, прежде чем он удалился вглубь замка, оставив их в раздумьях о грядущем разговоре. Вскоре Корлис пригласил всех в бывший кабинет лорда в Дрифтмарке. Эта комната была свидетелем бесчисленных обсуждений и решений, формировавших судьбу дома Веларионов на протяжении поколений. Усаживаясь рядом с мужем на резном стуле из тёмного дуба, обитом потрепанным, но всё ещё роскошным бархатом, Визерра задумалась о том, какие разговоры Корлис и его братья могли когда-то вести со своим дедом в этой самой комнате. Ведь это был замок в котором они выросли: здесь эхом отзывались детские смех и крики, здесь ковались первые планы морских экспедиций. — Наше терпение, Корлис, было долгим. Думаю, я выражаю общее мнение: нам нужен план. Каков он? — спросила Визерра. Она смотрела на Корлиса, чьи глаза, обычно спокойные как океан в штиль, теперь горели внутренним огнём. — План... — Корлис сделал паузу, и казалось, воздух сгустился. Затем он внезапно обрушил ладонь на стол с такой яростью, что грохот прокатился по комнате. Бумаги – отчёты о маршрутах, списки команд, проекты соглашений – взлетели и рассыпались по полу. Это был взрыв ярости, столь чуждый обычно непроницаемому лорду Дрифтмарка, что поверг семью в оцепенение. Рейкар замер, Ирэн отпрянула, Ауран сузил глаза. Нервы Корлиса, натянутые как струны за последние недели, наконец лопнули. — Мои извинения... за несдержанность, — голос его был резок, но усилием воли он взял себя в руки. — Но злость требовала выхода. А теперь – правда, какой бы горькой она ни была: Джейхейрис не просто обвёл нас вокруг пальца. Он унизил наш дом перед всеми! —  произнёс он с ледяной, сдерживаемой яростью. Убедившись, что каждое его слово будет услышано – под прицелом всех взглядов, в гнетущей тишине, подчёркнутой лишь далёким прибоем – он продолжил с убийственной чёткостью: — Я сидел среди его Малого Совета. И это «наместничество» – циничная уловка, фикция власти! Реальность? Ступени не подвластны нам. Они – собственность Железного Трона, а мы – лишь временные... кастеляны! Нам оставили лишь Кровавый Камень с моим жалким титулом – подачка, словно голодному псу! Король имеет право устанавливать пошлины, но это поручено мне как наместнику, и я могу устанавливать их по своему усмотрению, хотя у него есть полномочия изменять эти тарифы в любой момент, если ему вздумается. Мы имеем право на пятьдесят процентов от платы за проезд, а остальные пятьдесят процентов идут Джейхейрису в королевскую казну, чтобы пополнять его сундуки золотом, которое мы добыли своей кровью и потом. У нас есть право отказаться от платы за проезд на наших собственных кораблях, и с помощью грамотного учёта — подкупая чиновников, если нужно, — и беспристрастного руководства Джейхейриса мы можем легко манипулировать тарифами, чтобы принести пользу нашим союзникам, таким как торговцы из Браавоса или Пентоса, и поставить в невыгодное положение наших соперников, вроде тех же Хайтауэров или Редвинов. Многие правила и предписания расплывчаты или неясны: они полны лазеек, которые мы можем использовать в свою пользу. В конце концов, это довольно беспрецедентно для Вестероса — такая форма управления, не имеющая аналогов в истории Семи Королевств. Таким образом, у нас есть много возможностей для изменения или интерпретации наших директив и получения немалой прибыли от наместничества, особенно после того, как я смог убедить Джейхейриса, что мне понадобится королевская казна, чтобы помочь финансировать инфраструктуру и оборону владений короны на островах. Я расписал ему картины разрухи: разрушенные порты, незащищённые от пиратов, и он клюнул на это. — И... это сработало? — выдохнул Рейкар, его брови взлетели вверх, а в глазах мелькнуло восхищение хитростью Корлиса. — Совершенно верно, — Корлис позволил себе короткую, холодную улыбку. — Думаю, я заставил леди Флоренс разрыдаться, когда она услышала, сколько я прошу — суммы, которые могли бы построить новый флот. Достаточно сказать, что мы могли бы обойтись тем, что корона выделит средства на содержание всего, что не входит в Кровавый Камень. Флот для патрулирования вод, пункты сбора платы за проезд на ключевых проливах, расширение фортов на островах, строительство маяков и даже верфей для ремонта кораблей — всё это ляжет на плечи королевской казны, а мы будем собирать плоды. — Будут ли какие-нибудь вассальные лорды? — спросила Ирэн, её голос был тихим, но полным любопытства, она наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол. — Официально – нет, — ответил Корлис, его голос стал суше. — Джейхейрис выступил резко против. Заявил, что не потерпит создания новых лордств, способных подорвать власть короны. — он провёл рукой по карте. — Будут кастеляны и иные низшие назначенцы. Их выберу я, но утвердит он. Их задача – сбор налогов, поддержание порядка, разбор мелких споров среди островитян. Но это не лорды с гербами и землями. Всего лишь чиновники, подотчётные мне... и, в конечном счёте, королю. — Похоже, что создание этой бюрократии станет настоящей головной болью, — потирая подбородок отметил Ауран. — Так и будет, но мы можем распространить бюрократический аппарат Дрифтмарка на острова и попытаться начать с этого — перенести наших проверенных чиновников, системы учёта и даже часть архивов. В этом наместничестве есть свои плюсы, пусть и незначительные. Мы в состоянии улучшать и укреплять Кровавый Камень за счёт других островов, если будем делать это достаточно осторожно, чтобы у Джейхейриса не было оснований действовать против нас: строить стены, рыть каналы, развивать фермы. Мы можем сделать Кровавый Камень экономическим центром Ступеней, а в сочетании с тем, как мы спроектируем бюрократию — с лояльными людьми на ключевых постах, — мы сможем эффективно управлять регионом, независимо от того, кто будет наместником. Теоретически, это даст нам контроль, который переживёт даже смену власти. — Почему только в теории? — спросила Визерра, её сердце сжалось от предчувствия, она чувствовала, что Корлис подходит к по-настоящему тревожному. — Итак, мы подходим к последней и, честно говоря, самой неприятной части всего наместничества. Это назначаемая должность, которая не передаётся по наследству. Она больше похожа на должность в Малом Совете, чем на титул лорда, с его вечными правами и преемственностью. Этот дряхлый старый чудак заставил меня признаться в открытом заседании, что я прислуживал ему по его прихоти! Как будто я собака виляющая хвостом за кость!  Прости, Визерра, но твой отец – круглый идиот! — сказал Корлис с гневом в голосе, его щёки покраснели, а глаза метали молнии. Визерра ухмыльнулась, несмотря на напряжение. — Ничего страшного. Я оскорбляла его куда изощреннее, если ты не забыл. Корлис коротко улыбнулся, но затем его улыбка погасла, и тон стал очень серьёзным. — Теперь я должен быть предельно откровенен. Полагаю, некоторые из вас уже осознали главную опасность, заложенную в этом решении короля. Рейкар стиснул челюсти, мускулы на лице заиграли.  — Ступени... Их могут отобрать... и передать нашим недругам. — Да, — Корлис сжал кулаки до побелевших костяшек, ногти впились в ладони. — Если честно, с нашей бюрократией, флотом и нужным опытом – знанием здешних вод, связями с пиратами, умением вести переговоры с восточными городами – лишь два дома смогли бы по-настоящему управлять Ступенями вместо нас. Дом Редвинов  и дом Хайтауэров. Корлис внезапно снова ударил кулаком по столу, отчего эхо разнеслось по комнате. — Я скорее умру, чем отдам Ступени, завоёванные нашей кровью и гибелью наших моряков! Но Джейхейрис загнал нас в ловушку. Над нами занесён Дамоклов меч, готовый рухнуть в любой миг. Мы ничего не можем сделать, чтобы предотвратить удар, если он того захочет. Это как жить под клинком, который держится на ниточке, способной порваться от дуновения ветра. Визерра не знала, кто такой Дамоклов – наверное, какой-то герой эссосских легенд, – но смысл был ясен: постоянная, незримая, но неотвратимая угроза. Она раньше даже не задумывалась об этом. Её ослепляли гнев и обида за отказ в Ступенях – островах, которые она считала законным наследством для своих детей. И эта ярость мешала разглядеть политические последствия, то, как этот шаг мог перевернуть весь баланс сил в Семи Королевствах. — За малейшую провинность, ошибку или просто каприз он может уже завтра вырвать Ступени из наших рук и вручить Хайтауэрам или Редвинам! План с Кровавым Камнем и нашей бюрократией, который мы обсуждали, позволит нам изводить любого наместника – саботировать поставки, подкупать чиновников, запутывать документы. Но постепенно, с королевской поддержкой Джейхейриса, его властью и ресурсами, они все равно установят над островами хоть какой-то контроль. В этот момент Корлис откопал из стопки бумаг большую карту Узкого моря, потрёпанную от частого использования, с пометками о  течениях и пиратских укрытиях, и разложил её на столе, разгоняя пыль. — Ступени господствуют над морскими путями, — прошипел он, тыча пальцем в карту. — соединяя Узкое и Студёное моря, а также Летнее, Нефритовое и Закатное. Любая торговля между этими регионами зависит от портов на островах – там платят пошлины, пополняют припасы. Это важнейшая торговая артерия по которой идут золото, специи, шелка, рабы между Эссосом и Вестеросом. Он обвел взглядом карту. — Положение острова, даровавшее Дрифтмарку преимущество – удобные гавани, близость к столице – теперь обратилось против нас. Наши корабли, в отличие от флотов Староместа или Арбора, вынуждены идти мимо Ступеней к прибыльным восточным маршрутам: к И-Ти, Асшаю, землям за Нефритовым морем. Мы можем вредить Хайтауэрам и Редвинам, затрудняя их торговлю вне Ступеней – повышая тарифы, блокируя порты. Но если Джейхейрис передаст им острова, роли поменяются. И тогда они получат власть нанеся нам сокрушительный удар: будут перерезать наши пути, конфисковывать грузы, направлять пиратов на наши корабли. Наша уязвимость станет фатальной. Теперь Визерра была глубоко обеспокоена, её сердце колотилось, а мысли вихрем кружились в голове. — Что мы можем сделать, чтобы этого не произошло? Как защитить наш дом? Нашу торговлю? Нашу семью? — Мы можем... – Корлис говорил устало, словно каждое слово давалось с трудом. – ...свести к минимуму зависимость от южных путей. Перенаправить часть торговли в Студёное море – к Белой Гавани или Лорату. Диверсифицировать мануфактуры, рыболовство, новые земли... Но этого мало. Наше богатство – пути к Нефритовому морю. Мы не можем от них отказаться. – он безнадёжно покачал головой, плечи его согнулись под невидимым грузом. — Что я хочу знать, так это почему? — внезапно спросила Ирэн. — Почему король так поступил с нами? Мы были верными вассалами, не так ли? Визерра — его родная дочь, а Джейс и Люк — его собственные внуки! Визерра была подавлена, её горло сжалось, а воспоминания о отце — строгом, но когда-то любящем — нахлынули волной. Корлис со вздохом опустился на своё место, опираясь на подлокотники стула, как на якорь в бурю. — Мы думаем, что это может быть из-за драконов. Джейхейрису, вероятно, не нравится, что в доме Веларионов теперь есть драконы. Он боится, что мы станем слишком могущественными, если у нас будут и Ступени с их стратегическим положением, и драконыЭто разрушит хрупкий баланс, который он строил всю свою жизнь. Ради этого баланса он готов разбить сердце дочери. Ауран тяжело вздохнул, оглянулся, и его голос стал едва слышным шепотом – привычка осторожности при дворе. — Из чего следует... — Что правды от него мы не дождемся, – закончила за него Визерра. — А что насчёт остальных членов твоей семьи, Визерра? Что они могут сказать обо всей этой ситуации? Согласны ли они с твоим отцом? — с надеждой спросил Рейкар, пытаясь найти проблеск света в этой тьме. — Моя мать, Алисса и Бейлон рассказали мне о своих разногласиях. Они обещали поговорить с отцом и попытаться переубедить его, привести аргументы о семейных узах, о нашей лояльности, — призналась Визерра, но в голосе сквозило сомнение. — Но я не уверена, насколько они преуспеют; отец упрям, как скала. — Принц Эймон тоже говорил со мной, — сказал Корлис. — После одного из заседаний Малого Совета. Он извинился и сказал, что пытается решить проблему самостоятельно, поговорить с отцом наедине, найти компромисс. — И это наш план? – голос Рейкара был полон скепсиса. – Сидеть сложа руки и уповать на милость Таргариенов? – скрестил он руки, мрачно уставившись на карту, будто та была виновата во всех их бедах. Визерра повернулась к Корлису, который яростно покачал головой, его глаза вспыхнули решимостью. — Не пойми меня превратно, Визерра, но я сыт по горло обещаниями Таргариенов. Мы все видели, чего они стоят. Джейхейрис — гордец. Раз уж он решил с нами поступить так, презрев все узы, он не отступит. Сдвинуть его – все равно что сдвинуть гору голыми руками. Бесполезно! — Но отец не бессмертен... – прошептала Визерра, пытаясь ухватиться за эту слабую надежду. — Я ценю Эймона, – продолжил Корлис, – но способен ли он на решительный шаг против отца ради нас? И захочет ли? Десять лет – огромный срок в политике. За это время Эймон может легко принять отцовскую логику контроля через угрозу. Или же он оценит комфорт и власть, которые даёт обладание Ступенями как рычагом воздействия на Дрифтмарк – инструментом для поощрения или наказания. – посмотрел он на Визерру. — Ждать милости от них – всё равно что ждать милости от виселицы. — Нет. — голос Корлиса обрёл стальную твёрдость, отсекая все сомнения. — Мы построили дом Веларион с нуля своими собственными руками — от первых торговых кораблей до флота, который правит морями. Мы не полагались на подачки Таргариенов, мы сами проложили свой путь, сами создали своё состояние через риски, потери и триумфы. Мы не позволим им диктовать условия или играть нами! Дом Веларионов должен сам распоряжаться своей судьбой, как капитан на мостике своего корабля. — Если мы собираемся вести переговоры с Эймоном, с Таргариенами, то только с позиции силы. У нас должен быть рычаг влияния. И страховка на случай потери Ступеней. То, что позволит нам поддерживать наши торговые пути без вмешательства наших конкурентов: альтернативный маршрут, база для операций, источник дохода. — Что?! – Визерра вскинула голову, глаза широко раскрылись от непонимания. – Ты же сам твердил, что всё зависит от Ступеней! Что это может быть?! — Формально... — сказал Корлис, вытаскивая кинжал из ножен на поясе, — ...он часть Ступеней. — и с силой вонзая его в карту прямо в северо-восточный остров архипелага, где был отмечен Тирош. — Тирош будет нашим. Никто никого не заставляет, но если интересно, что было дальше, — добро пожаловать на Boosty! Там ждёт продолжение. — https://boosty.to/lannister666