26. Глава, в которой друзья получают откровение.

      В каком-то странном, дурманящем состоянии Лале послушно следовала за девочкой. Призрак сестры привёл её на главный балкон и испуганно прижался к Лале, схватившись за её юбки двумя руками.       Лале огляделась по сторонам. Казалось, в этом дворце ожили события минувших лет. Отовсюду слышались крики, ругань и проклятия. Схватившись за перила, на балконе стояла красивая женщина, лицо её было перекошено злобой.       - Не отступайте! – кричала она во двор. – Не жалеть! За Мустафу!       Лале со стороны наблюдала, как двор заполонили янычары, какого- то мужчину четвертовали на улице, тем временем бесчинства творились и в внутри дворца. Женщина довольно улыбнулась и обернулась к ребёнку, который теперь жался к своим коленям в углу, испуганно плача. Тут и там раздавался треск выбитых окон и крики.       Катарина, Лале её узнала, прошла к дочери и грубо дёрнув вверх за руку, нахлестала малышке по лицу:       - Не смей рыдать! Не смей бояться! Никогда, слышишь, никогда не смей надевать мою корону!       Только сейчас Лале заметила на маленькой сестре драгоценный головной убор. Лале попыталась заступиться за малышку, но призраки её не видели. Хюмашах было пять лет.       И вдруг в один миг всё исчезло. Лале вновь огляделась вокруг себя. Стояла звенящая тишина. Она была одна. Но стоило ей вернуться обратно в коридор, как призрак сестры вновь поманил её за собой.       В этот раз Лале оказалась в бане. Молодая женщина что-то стирала. Подойдя ближе, Лале похолодела. Из воды торчала детская рука, отчаянно хватаясь за воздух. Женщина топила ребёнка. Лале уже догадывалась, кого. Девочка из последних сил вырвалась из мёртвой хватки и случайно толкнула мерзавку. Женщина пошатнулась и, поскользнувшись на мокром кафеле, разбила голову об острый угол.       Хюмашах выбралась из воды, жадно хватая воздух. И только заметив лужу крови под соперницей, девочка в ужасе закричала. На крик сбежалась толпа людей, что оказались поблизости. Юная Хюмашах пятилась к стене, рыдая и крича что-то бессвязное. В руках у неё был зажённый светоч, впопыхах снятый со стены. Спиной прижавшись к стене, Хюмашах отчаянно размахивала факелом перед лицами собравшихся, не давая никому прикоснуться к себе. Среди присутствующих спешно пробирался юноша, лет семнадцати, раздвигая испуганных слуг вперёд. В нём Лале с удивлением узнала Ахмеда- пашу. Он решительно, и вместе с тем мягко отобрал пылающий жезл из рук перепуганной девочки.       Только ему одному удалось утихомирить перепуганную девочку и увести её от любопытных глаз. На тот момент Хюмашах было восемь лет.       И вновь дрожащая Лале вернулась в реальность. И вновь милый её сердцу образ повёл девушку за собой по тропинкам своей памяти. Перед тем, как снова стать невидимым свидетелем очередного эпизода, Лале вспомнила слова колдуньи Изабеллы: «…Не пугайся, это дар свыше. Ты можешь видеть будущее, и так же прошлое….». Лале решительно кивнула, готовясь к новым тайнам сестры.       - Меня собирались убить! Быстрее! Разбудите весь дворец! Поднимите всех!       Лале обернулась на крик. И вот уже она наблюдала, как одиннадцатилетняя сестра мчит среди ночи по коридору, гневно ругаясь на переполошившихся слуг. Золотистые кудри растрепались, девушка была босиком и в одной сорочке.       - Что случилось? – спросила её калфа. – Госпожа, почему Вы в таком виде? Если Катарина- султан узнает…       - Пусть узнает! Пусть все знают! Меня пытались убить!       - Госпожа… Это немыслимо!       - Немыслимо?! Моя подруга осталась ночевать в моей комнате! Убийца перепутал и исколол её спящую! Я немедленно иду жаловаться моей матери!       Лале проследовала дальше и пожалела об этом. Катарина, даже не выслушав избила дочь за жалобы и неподобающий вид. Снова всё растворилось. Лале облегчённо вздохнула, надеясь, что кошмар закончился. Но она ошиблась. Череда кошмаров вновь и вновь ужасала девушку. Как много она не знала о сестре!       Наблюдая за чередой бесчисленных драк сестры в коридорах с молодыми наложницами, Лале начинала понимать, как закалялся характер Хюмашах.       - Как видишь, твоя жизнь ничего не стоит. Заберу её, когда захочу.       Это уже Хюмашах склонилась к упавшей на пол очередной сопернице.       - До меня дошли слухи, что здесь не знают, кто я. – говорила она уже с другой недоброжелательницей, держа ту за горло и прижимая к стене. – Я Хюмашах- султан!       Наконец, перед взором Лале развернулась светлая картина. Её сестра танцевала. Тот самый танец, который так впечатлил однажды Лале. Сестре на тот момент было тринадцать лет. Она стала действительно красавицей. Светлые воспоминания нахлынули на девушку. Лале задумалась: Призрак показывал ей только горькие свои моменты из жизни, зачем же тогда этот эпизод?       Словно уловив её мысли, лицо сестры исказилось болью и обидой. И вот они уже перенеслись из зала в полутёмный коридор, в ночное время освящённый светочами.       Хюмашах сидела на полу. Девушка была наспех завёрнута в простыню и нервно вытирала об себя окровавленные руки. В таком состоянии её нашёл Ахмед- паша. Он тряс её за плечи, что- то спрашивая. Хюмашах слабо мотнула головой. Ахмед прижал её к себе, гладя по волосам.       - Как ты мне тогда пела, помнишь? Тогда, когда четвертовали моего отца. Ты хотела меня успокоить и пела детскую песенку, помнишь? Сейчас…- растеряно бормотал молодой человек, раскачивая в своих руках подругу. – Как же… Вот. …Ой люли-люли. Прилетели гули… Прилетели гули…       Хюмашах беззвучно заплакала, вцепившись пальцами в его плечи. Лале помнила эту колыбельную. Иногда ни с того, ни с сего, сестра затягивала эту песенку с мокрыми глазами. Столько тоски, горя и грусти чувствовалось между строк, что Лале всегда пробирала дрожь. Вот и сейчас Лале ощущала липкий страх, не понимая причин.       - Ну всё, всё. Нам надо уходить. Доверься мне. – Шептал Ахмед тихо плачущему подростку. Затем он снял с себя рубашку и, закутав в неё подругу, подхватил на руки. Он отнес Хюмашах в одну из комнат и уложил на постель. Поплотнее укутав девушку одеялом, Ахмед не переставал шёпотом успокаивать свою подругу.       - Ахмед! – вдруг резко выпрямилась в постели дрожащая сестра. – Эта ведьма должна сгинуть! Ненавижу её! Ненавижу! Пусть её вздёрнут! За все её преступления!       Хюмашах забилась в истерике и ещё долго плакала в объятиях своего друга.       - Хюмашах… Дорогая…. Ну всё, тихо. Тихо. Однажды ты почувствуешь радость так же ярко, как сейчас - боль. Иначе и не может быть.       Снова был провал. И снова призраки прошлого лишь на миг дали перевести дух Лале, чтобы спустя мгновение снова увести её за собой. Теперь она уже наблюдала за сестрой, готовящейся ко сну. Хюмашах сидела перед зеркалом, расчёсывая свои золотистые, вьющиеся волосы. Сестре было четырнадцать лет. Вдруг она обернулась на стук в окно. Отворив ставни, девушка восхищённо вскрикнула и быстро замахала руками. Мгновение спустя в комнату через подоконник перемахнул Ахмед-паша. Они тепло обнялись. - Ты такая счастливая! – восхитился молодой человек. – Тебе очень идёт улыбка, почаще улыбайся. Ты такая светлая сейчас! - Ещё бы! – шире улыбнулась Хюмашах, приглаживая волосы, поглядывая на друга через отражение в зеркале. – Дядюшка забирает меня из этого проклятого дворца в столицу! Наконец-то! Я буду постоянно рядом со своей дорогой Лале, и Хасаном, и… Она осеклась, обернувшись к другу. Молодой человек старался улыбаться. Он действительно был рад за свою подругу. Но ему было горько прощаться после всего, что произошло раньше. Они сплотились вдвоём, против всех. Два одиноких сердца в самые страшные минуты своей жизни обрели неожиданную поддержку друг в друге. - Ахмед, прости… Я такая эгоистка… - Всё нормально. – улыбнулся молодой человек. – Когда-то эта минута всё равно бы настала. И вот… Я хотел сделать тебе подарок на память. Ахмед протянул девушке маленькую коробочку. В ней лежали серьги из жемчуга и изумрудов. - Жемчуг это слёзы… - тихо прошептала Хюмашах, пряча лицо на груди молодого человека. – Без тебя мне будет всё равно одиноко. Только ты знаешь обо всём.       Ахмед крепко обнимал подругу. Затем вдруг брови его нахмурились и он отстранился от Хюмашах.       - Я не умею прощаться. Поэтому и не собираюсь. – Ахмед широко улыбнулся. – Я еду в столицу с тобой!       - Но как?!       - Среди слуг меня никто и не заметит. А там, в столице мой дядя теперь занимает пост великого визиря. Он поможет мне зацепиться во дворце.       Друзья счастливо смеялись...       - Госпожа? Лале? – вывел девушку из задумчивости мужской голос.       Лале вернулась в реальность, стоя посреди незнакомой комнаты. Рядом стоял встревоженный Ахмед-паша. Теперь Лале смотрела на него совершенно иначе.       - Ахмед-паша! - кинулась девушка к нему, горячо обнимая. - Ты такой… Такой… Спасибо тебе. Спасибо тебе за то, что ты вообще есть!       - Госпожа, с вами всё в порядке?       - Да, да… Всё в порядке. Я заблудилась. Уже ухожу. Доброй ночи!       - Спокойной ночи. – пожелал Ахмед-паша, мечтая наконец лечь в свою постель после переделанной кучи дел за эту ночь. Лале же поспешила к сестре. И, не обнаружив Хюмашах в комнате, в панике поспешила к Аслану. ***       Аслан проходил мимо комнаты, где осталась Лале и хотел заглянуть, чтобы пожелать спокойной ночи. Тихонько отворив дверь, мужчина резко метнулся в сторону и перехватил тонкую кисть с кинжалом в руке. Повинуясь инстинктам, он резко вывернул противнику руку, с ужасом осознав, что держит перепуганную до смерти Хюмашах. Девушка задыхалась, пытаясь что-то объяснить о страхе и нападениях.       Аслан и раньше видел, как боится Хюмашах оставаться одной в этом дворце. Он с сочувствием зажал девушку в объятиях, пытаясь успокоить. Видя, что с панической атакой ему одному не справиться, Аслан подхватил Хюмашах на руки и, словно ребёнка понёс её в комнату, что на сегодня заняли они с Владом.       К тому времени Влад слегка задремал но, при появлении Аслана с перепуганной Хюмашах, сон и усталость мужчины как рукой сняло. Общими усилиями им удалось утихомирить девушку и заверить, что с ними она находится в безопасности. Некоторое время спустя Хюмашах подобрала к себе колени и уснула.       Мужчины сидели рядом на постели по обе стороны от неё и тихо переговаривались. В комнату ворвалась Лале и, заметив сестру, облегчённо вздохнула. Затем Лале до мельчайших подробностей рассказала всё, что с ней недавно произошло.       - Это всё действительно так и было. – Вдруг горько отозвалась из-под одеяла Хюмашах. – Ты действительно видела мою жизнь в этом дворце.       - Хюмашах, тогда…после танца… Что произошло? Я чувствую, что это что-то ужасное. – Решилась наконец Лале.       - И не просите. – Схватилась девушка за виски, помотав головой.       - Хюмашах, это всё в прошлом. – Мягко сказал Аслан. – Мы видим, что происходит. И хотим оказать тебе поддержку. Однако ты нам этого не позволяешь! Ты как будто бы отгораживаешься от нас каменной стеной. Ты хочешь поддержки и верности, преданности, но не подпускаешь нас близко. Так не получится. Нужно доверять. Случилось что-то страшное?       Девушка порывисто вскочила и быстро зашагала по комнате, заломив руки. Она колебалась. Хюмашах медленно обернулась и, окинув взором самых близких людей, наконец, вздохнула:        - Произошло то, что наложило отпечаток на всю мою дальнейшую жизнь. Это лишило меня возможности вступить в брак, стать примерной женой и гордостью нашей династии.       Все трое почувствовали себя неловко, но любопытство взяло верх. Они ждали, пытаясь уловить суть дальнейшего рассказа. И с каждой фразой друзья жалели о том, что вообще затеяли этот разговор.       - Всё равно мне теперь терять нечего. Пусть так. Вы действительно должны знать обо мне всю правду. Тот танец, Лале… Он действительно необычен. Я любила танцевать… Мне было тринадцать лет. Я не знала, что задумала моя мать. Охваченная жаждой мести, Катарина совсем обезумела! Она… Она… Хюмашах замолчала, как-то нервно дёрнувшись и закрыв лицо руками. Затем она отняла ладони от лица, и, не поднимая глаз от пола тихо продолжила: - Моя мать продала меня одному влиятельному мужчине. Отдала меня на растерзание. За то золото, что вы видели сегодня. - Что?! Ты хочешь сказать, что он тебя…- ахнула Лале, прижав ладонь к губам. – Ему же не удалось? - Он меня изнасиловал. Да. Я думала, что если бы меня тогда принялись охаживать ногами, это бы для меня мало что изменило. Мне очень хотелось потерять сознание, хотя бы на какое-то время. Я до сих пор помню этот кошмар. Как я кричала и вырывалась, а он насиловал меня и бил. – Дрожащим голосом продолжала Хюмашах, стыдясь поднять глаза. Мужчины мрачно молчали. Лале всхлипывала. – Тогда он ударил меня. Но сначала не в лицо. Позже той же ночью он ударил и в лицо. Одна из его горячих рук скрепила оба моих запястья железной хваткой, потом он поднял мои руки к голове, в то время как его другая рука, сжатая в кулак, трогала мое тело. Я боролась с ним со всей своей силой. Но чем больше я боролась, тем тяжелее он избивал меня. Я была, как дикое существо, загнанное в угол охотником, пока он не схватил подол моего шелкового платья и разорвал его… В конце концов он оказался сильнее. Я только кричала и кричала, пока мой голос не пропал. Хюмашах- султан резко замолчала. Было видно, что ей больно вспоминать те события. Только сейчас она подняла голову. Глаза её блуждали, мимика снова выдавала её волнение. Заметив, как друзья в ужасе хватаются за каждое слово, она продолжила:       - После я думала, что умру, кровоточа, вся сломанная под ним и задушенная болью, потерей и отчаянием. Он использовал и оскорблял меня. Когда он делал это, он полностью контролировал меня. И тогда я поняла, что должна убить его, чтобы восстановить контроль. Никто не сможет причинить мне взамен равную боль, и большие страдания.       - Родная, потребность в отмщении это - проклятие, ведь этого невозможно достичь. Ведь человек никогда не перестанет любить, ненавидеть, страдать или прощать. Но ненасытная потребность в мести станет ядом и испортит твою жизнь и уничтожит твою душу. – Лале сочувственно коснулась её руки. – Ты ведь не…?       - Я убила его. Осознав, что этот мерзавец со мной сделал, в отчаянии я схватила длинную заколку и воткнула ему в шею. Он захрипел и упал на постель. Я хотела его смерти. Я хотела, чтобы он страдал и мучился! Но, испугавшись крови, выбежала в коридор. У меня пропал голос. Я… Я действительно его убила.       Хюмашах говорила спокойно, а сама даже не моргала. Теперь она смело смотрела на свидетелей своего откровения о падении. Друзья не перебивали, сочувствуя откровению девушки. Аслан и Влад сидели в глубокой задумчивости, спрятав глаза. Особенно это откровение оказалось потрясением для Влада. Он не перебивал, давая возможность высказаться полностью. Ему было очень больно за Хюмашах, боль была настолько сильна, что не хватало слов. Он лишь сжимал кулаки в бессильной ярости.       - Хюмашах, то, что сделал с тобой этот человек, было ужасно. Я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня. Ты ни в коем случае не виновата в том, что он с тобой сделал! - произнесла Лале. - И что с того? Кому теперь важна моя невиновность. По факту я сама спровоцировала его своим танцем! - Но ты же не знала! – с горечью воскликнул Аслан. – Это твоя мать подстроила всё! Ты танцевала по её прихоти! - Виновна я, или нет, сути это не меняет! До конца своих дней мне не отмыться от этого позора. Он сломал меня. Кажется, я до сих пор ощущаю эти липкие, похотливые руки. Всего лишь тринадцать лет… Мне было очень горько, больно и обидно. Я ненавидела весь мир. И на всю жизнь во мне теперь сидит эта боль! Мне никогда не стать счастливой женщиной. Только Мирча был готов на мне жениться. И то, как он сам мне признавался, он лишь выполнял волю своей матери. С тех пор у меня только один путь. Добиться власти и могущества. Я дала себе одно обещание: "Я никогда не позволю кому-либо контролировать себя снова. Независимо от того, какую судьбу я выберу себе". Влад молчал. До сих пор он не проронил ни слова. Теперь он понимал причину отказа Хюмашах. Она стыдилась, боялась его оскорбить и считала себя униженной и грязной. Он даже представить себе не мог, что пришлось пережить бедной девушке.       - Так вот почему после неприятного случая со мной, ваше соперничество с Мехмедом превратилось в лютую ненависть. – Догадалась Лале.       - Да. Я бы не пережила, если бы ты перенесла подобное. – Кивнула Хюмашах. Затем, помолчав, она добавила: - Со мной рядом всегда был Ахмед. Наша дружба началась ещё задолго до этого. В кровавую ночь по приказу моей матери был четвертован отец Ахмеда. Ахмед ненавидел нас. Я была маленькая и многого не понимала, но чувствовала вину и ходила за ним хвостиком, чтобы подружиться и приободрить его. Когда он скулил от тоски, я напевала ему про голубей… Однажды его сердце всё же смягчилось. Он знал, как обращается со мной мать. Песенка про голубей стала началом нашей дружбы…       Лале казалось, что она до сих пор слышит тот душераздирающий, горький напев, от которого хочется рыдать.       - Ахмед пришёл ко мне на помощь в ту ночь. Впрочем, как и раньше. Он спрятал меня, успокоил. А затем мы избавились от трупа. Никто так и не узнал, куда пропал этот мерзавец… И не узнает!       После этого Хюмашах как-то мрачно засмеялась и резко оборвала смех:       - Теперь вы знаете всё. Чего и добивались. Сколько грехов насчитали? Сама со счёта сбилась! Довольны? Удовлетворили своё любопытство?! Я бы очень хотела, Лале, быть такой же светлой и чистой, как ты. Но всё же я грязная. И до конца жизни мне не избавиться от этой боли. И душа у меня черней самой тьмы.       Влад был глубоко потрясён и в то же время растерян. Он хотел защитить Хюмашах, в первую очередь от самой себя. Он порывисто встал и попытался подойти, чтобы успокоить девушку.       - Не прикасайтесь ко мне! Только жалости мне не хватало! – крикнула Хюмашах, отшатнувшись. – Теперь вы знаете слишком много! Нам будет тяжело жить всем вместе под одной крышей. Завтра же все трое покинете дворец. А теперь мне надо побыть одной.       Не обращая внимания на протестующие возгласы, девушка покинула комнату.