2

Её тихие и легкие слова повисли в воздухе, создавая едва уловимое напряжение между ними. – Иногда мне кажется, – её голос дрожал, а руки крепче обхватили чашку с остывшим кофе, – что Вы что-то от меня скрываете. Он на минуту замер, внутренне борясь с беспокойством, которое не ускользнуло от внимательных детских глаз, но вскоре заговорил тихо, стараясь подстроиться под её тон: – Все мы в какой-то мере имеем свои тайны, дорогая, это вполне нормально. Он ответил с попыткой звучать успокаивающе. – Я понимаю, но… Это заставляет меня волноваться, как будто я упускаю что-то важное. Она не просто ощущала, она знала – что-то неправильно. Это было похоже на приближающийся дождь и гремящий шторм, предзнаменование чего-то важного, всё время ускользающего. Её тревога ощущалась практически физически. – Поверь, тебе не стоит этого опасаться. Его слова прозвучали неубедительно, как пустой звук. Она не доверяла ему ни на мгновение, её душевное волнение лишь усиливалось. – По крайней мере, сейчас, – неожиданно добавил он. Неизвестность пугала её ещё сильнее. Ей нужна была правда, даже если она окажется горькой. Только истина могла дать ей шанс принять решение и двигаться дальше, вместе или порознь. – Будет тяжело, даже очень, но я прошу тебя попробовать, – Уилл, стоящий по правую руку от Лауры, бережно коснулся её плеча, высказывая молчаливую поддержку. – Где Джек? – её голос дрожал. – Разбирается с коллегами по цеху. Как ты понимаешь, они не сильно в восторге от твоего здесь присутствия, так что нам лучше здесь не задерживаться. Ответом ему послужил короткий кивок. Лаура медленным взглядом прошлась по комнате, стараясь уловить каждую деталь. Задёрнутые шторы, открытый шкаф и разбросанная одежда, все полки прикроватной тумбочки выдвинуты, содержимое – перевёрнуто, возле стены лежит разбитый будильник, а на постели лежит зверски изувеченное тело Фредерика Чилтона. Не позволив себе одуматься, она подошла ближе к убитому, борясь с противным металлическим запахом крови. – Что ты видишь? Говори обо всём, что привлечёт твоё внимание. – Жестокость, ненависть, ярость и глупейшая спонтанность, – Лектер с особой внимательностью всмотрелась в ножевые ранения, – все удары нанесены хаотично, никакой закономерности. Больше всего пострадала нижняя часть живота. Края ровные, один угол острый, длина относительно одинаковая, так что я убеждена – использовали нож, обыкновенный кухонный нож. Его, кстати, не нашли? Нет? Значит, скоро найдём. Она склонилась над трупом, оглядывая неповреждённые участки тела, и остановила внимание на шее, исполасованной сильными царапинами. – Вполне возможно, что мы имеем дело с женщиной, – Лаура указала пальцами на следы от ногтей, – но это, разумеется, требует дополнительной проверки. Его будто удушить пытались. Хотя никаких следов сопротивления я не вижу. Быть может, они были любовниками? Боюсь представить, чем Фредерик мог не угодить даме, раз она решила расправиться с ним так жестоко. Она прикрыла глаза, полностью фокусируясь на собственных ощущениях и постаралась прокрутить последний час жизни Чилтона в голове. Если дела действительно обстояли так, как она предполагала, то история этого убийства была стара как мир: двое любовников проводили чудный вечер в прелестной компании друг друга, потом очаровательная дама, явно оскорблённая своим же "другом", дожидается пока он заснёт и решает убить его спящим, чтобы хлопот было меньше, но тут что-то идёт не по плану, он просыпается и очаровательная дама, не готовая к такому повороту событий, на эмоциях дырявит его тело не один раз, как планировалось ранее, а в несколько десятков раз больше, чтоб уж точно не посмел сопротивляться. Нож, наверняка, она взяла с его же кухни и выкинула в ближайший мусорный бак, как, впрочем, и собственную одежду, которая после такой резни очевидно была в крови. Слишком эмоциональное убийство, никаким холодным расчётом тут не пахло, и это упрощало задачу – спонтанность обычно оставляет много улик. Теперь же к мотивам. Очаровательная дама что-то искала, раз с такой старательностью перевернула всю комнату. Может, Фредерик располагал кое-каким компроматом и шантажировал её, может, это просто была месть за какие-то прошлые обиды. Но одно известно наверняка – он знал эту женщину. – Стало быть, версию о том, что твой отец причастен к этому, мы отвергаем сразу же? – Определённо. Не его стиль. Да и к тому же зачем ему так скоро убивать Чилтона? Ганнибал бы с удовольствием томил его ожиданием смерти. Лаура чуть поморщилась от накатывающей тошноты, вызванной сильнейшей духотой в комнате, и зацепилась взглядом за надпись, выцарапанную ножом на предплечье правой руки. Почерк слишком аккуратный для человека, который всего минуту назад с ненавистью наносил удары куда глаза глядят. Картинка не складывалась, что-то здесь определённо было не так. – Мне не очень понятен выбор фразы, – она замолчала, задумчиво разглядывая тонкие полосы на коже, – японская пословица, но написана на литовском. Demonai gyvena priešais šventyklą. Добро и зло часто находится рядом. К чему это? Этим тоже стоит заняться. Не думаю, что кто-то из знакомых Чилтона владеет этим языком. Присмотревшись внимательнее, она поняла, что её смутило – надпись и раны нанесены не одним и тем же орудием. Слишком тонкие порезы и все два угла острые. Лезвие ножа здесь другое. – Лаура? Всё в порядке? Лектер словно находилась под водой, ничего вокруг она уже не слышала, вся её суть вдруг сжалась до одной маленькой точки и полностью сосредоточилась на кровавой фразе. В глазах потемнело, а сознание, словно стрелой, пронзила страшная догадка: – Здесь был кто-то ещё. Это был не один человек, Уилл, – сдерживая нарастающую панику, она продолжала, – очень сильный контраст. Убивали с ненавистью, но с осторожностью выводили порезы – это не мог делать один и тот же человек. Грэм лишь молча слушал её, стараясь не прерывать её мысли. – Японская пословица, написанная на Литовском, аккуратный каллиграфический почерк... Каллиграфический? – сердце ускорило свой ход, в ушах зазвенело, а мир будто поплыл перед глазами. – Думаешь, его рук дело? – Ганнибал был здесь. Даже не попытался скрыть этого, как-то подстроиться под настроение убийцы, чтобы всё это выглядело гармонично, он... Он не боится нас, хочет, чтобы мы знали – он силён и уверен в своей победе. – Чем это может нам грозить? Лаура неопределённо махнула рукой и пожала плечами. – Не знаю. Но если Ганнибал причастен к этому, то мы много чего можем не узнать. Ему в радость подобные игры. Вполне возможно, убийцу настигла та же участь что и... – она указал взглядом на тело. Устало выдохнув, Лектер отвернулась от тела, не в силах больше смотреть на него, и направилась к двери. – Зови Крофорда, здесь больше нечего делать. – Куда ты теперь? – Нужно навестить Клэрис. – Ты уверена, что она в безопасности? – Я уже ни в чём не уверена. Выровнять дыхание она смогла только в машине. Уставившись в боковое зеркало, она множество раз, словно просматривая один и тот же фильм, прокручивала в голове всё, что увидела. Ганнибал хотел, чтобы они знали об его игре. Каждая зацепка, оставленная им нарошно, вызывала ещё больше вопросов. Где он теперь, что намерен делать дальше? Дорога к академии заняла больше времени, чем она думала. Она уже не была уверена в правильности своего выбора. Наверняка Клэрис и без того терзала себя мыслями. Но Старлинг, как и самой Лектер, нужна была помощь. Только увидев Клэрис, ни о чём не подозревающую и спокойно вышедшую с подругой из учебного корпуса, Лаура смогла успокоиться. Как бы сильно она ни была убеждена в силе принципов Ганнибал, сомнения длинными корнями всё-таки успели разрастись в её душе, оставляя неприятную боль при каждом вздохе. Нужно вести себя естественно. Ничего сложного, выйти из машины, подойти ближе и мягко намекнуть, что последние события вынуждают осторожнее относиться к своей безопасности, но реальность, как и всегда, оказалась труднее. Стоило Старлинг заметить Лауру, как вся её весёлость улетучилась, уступая место нервной озабоченности. Она не стала задавать вопросов, наспех попрощалась с подружкой и послушно последовала за Лектер. – Я, признаться, не ожидала увидеть Вас так скоро, – её волнение ощущалось почти физически, – что-то случилось? Это связано с убийством Чилтона? – Да, – Лаура мысленно проклинала себя за эту секундную слабость, заставляющую Старлинг лишь сильнее беспокоиться, – есть подозрения, что Ганнибал всё ещё здесь. – Это он убил Чилтона? – Нет, не он, но Ганнибал был там, быть может, даже руководил процессом, – стараясь сильно не тратить на это время, Лектер в кратко пробежалась по основным деталям. – Что Вы собираетесь теперь делать? Ганнибал, кажется, не собирается быть добычей. – Я не желаю пугать тебя, просто предупреждаю – будь осторожнее. Ганнибал ещё объявится в твоей жизни, поверь мне, к такому лучше быть готовой. – Ха, предупреждён, значит, вооружён? – Что-то наподобие. Ганнибал мастер манипуляций, думаю, ты это прекрасно поняла. Если он не убил Чилтона, это совсем не значит, что он не может причинить вред кому-то другому. – Хорошо, я поняла. Но, простите, мне нужно бежать. – Да, конечно, удачного дня. Неловко улыбнувшись, Клэрис "откланялась", а Лектер вновь осталась наедине со своими мыслями, надеясь, что этот разговор прошёл всё же не зря. *** – Итак, предлагаю подвести итоги этой весёлой и полной событий недели, – Лаура, сложив руки в замок, со значительным важным видом вздохнула, – есть ощущение, господа и дама в лице меня, что мы что-то упускаем. Теперь, когда мы находимся в этом чудном месте, – она скучающим взглядом обвела архив Балтиморской психбольницы, – предлагаю начать ещё раз, с самого начала, с самой смерти Чилтона. Это нужно соединить в одну картину. Джек, как всегда полный усталости и лишённый сил, уныло улыбнулся. – Фредрик Чилтон, администратор государственной больницы Балтимора для душевнобольных преступников, был жестоко убит в собственной постели. Стефани Брокер, бывшая работница больницы Балтимора для душевнобольных, является главной подозреваемой в этом деле. Орудие убийства, а конкретно кухонный нож, найденный в мусорном баке соседнего дома, являл собою неоспоримое доказательство виновности Брокер – а именно кровь Чилтона и её отпечатки. Сама она не отпирается, вину принимает, но никаких подробностей в дело вносить не хочет, пояснять причину такого поступка – тоже. Про надпись на литовском, разумеется, впервые слышит. Опрошенные соседи утверждают, что ничего страшного не видели и не слышали. – Прелестно, – Лаура, отчаянно прикрыв глаза, уткнулась лицом в ладони, борясь с навязчивой головной болью. Лаура, прищурившись, продолжила: – Кроме того, есть один интересный нюанс. Брокер работала в психиатрии более десяти лет, и никто не мог подумать, что она способна на такое. У неё была аккуратная репутация, отличные отзывы. Даже те, кто сталкивался с ней на дежурствах, говорили о её заботливом отношении к пациентам. Но, как говорится, у каждого свой предел. Джек кивнул, его взгляд далёк и задумчив. – Да, это вполне возможно. Но мотив? Почему она это сделала? Тем более, что у неё не было никаких видимых причин для ненависти к Чилтону. Уилл? – Ганнибал никак более не проявил себя. Клэрис живёт обыкновенной жизнью обыкновенной студентки и готовиться к экзаменам, ничего странного не замечает и в целом ни на что не жалуется. – Нам нужно что-то ещё, должно же быть что-то ещё... Смогли выяснить, каким именно ножом была выцарапана надпись? – Слишком много вариантов, – Уилл отмахнулся от этой идеи, – бесполезное дело. Тупик. Все зацепки и возможные улики в конце концов пришли к тому, что исход событий зависит от показаний убийцы, которая предпочитает тихо-мирно отмалчиваться. – Ганнибал за это время мог уже исчезнуть из этой страны, пока мы занимаемся этим убийством. – Возможно, – тихо произнесла Лаура, выпрямляясь и глядя на своих коллег с настойчивостью, – но нам нужно понять, как это связано с Чилтоном. Он не просто стал жертвой, он был ключом, или вопросом, а может это просто провокация. Ганнибал знал, что произойдёт убийство, вполне возможно, что он сам подтолкнул Брокер к этому. Джек, усевшись за стол, начал перебирать бумаги. Брошюры о делах Ганнибала, старые отчёты… что-то из этого могло дать подсказку. Он вдруг вспомнил о старых записях Чилтона. Тот всегда был мастером манипуляций. – Если Брокер действительно действует по его указке или под его влиянием, то мы должны искать более глубокую связь, – сказал Джек, поднимая глаза. – Да, вот только как? Уже несколько психиатров пытались взломать ей голову – всё без толку, – Грэм, задумчиво разглядывая Лауру, вдруг выпалил: – Не хочешь попробовать? Ты же тоже у нас, выходит, Доктор Лектер? – Будешь паясничать – я тебя съем. Мило улыбнувшись, Лаура не смогла сдержать ехидного смешка, когда заметила тень негодования в глазах друга. – Расслабься, шучу. Если ты хочешь сказать, что я должна попробовать понять, что творится в голове Брокер, то я согласна, – произнесла Лаура, расправляя спину и уронив ладони на стол. – Но тогда я буду действовать так, как мне удобно. Я не собираюсь прыгать через обруч, словно цирковой кенгуру. Джек кивнул, осознавая, что у Лауры есть интуиция, которой не хватает многим другим: способность вникать в психологию людей, видеть, что скрыто за внешней оболочкой. Она была не просто исследователем – её точное понимание человеческой натуры всегда становилось ключом к разгадкам. – Нам нужно понять, какое влияние он на неё оказал, – продолжала она, сжимая руки в замок. – Вспомни, насколько Ганнибал манипулировал людьми. Возможно, Брокер была не просто жертвой, а частью его более масштабного плана. Ведь Брокер была уволена всего восемь месяцев назад, до того момента она могла общаться с ним каждый день, он мог довольно сильно промыть ей мозги. Нам нужно собрать все ниточки и попытаться взглянуть на всё с высоты птичьего полета. – Пробуй, Лаура, будем надеяться, что это хоть немного но прольёт свет на ситуацию в целом. Уилл, проводи её. Грэм кивнул, протягивая Лауре руку. Она безропотно приняла и, стараясь подавить нарастающее чувство приближающейся беды, последовала за ним, следуя по тёмным, почти неосвещённым коридорам. Подвал психушки выглядел скорее как спуск в преисподнюю, и Лектер непроизвольно съёжилась, представляя, какого было здесь Клэрис. Она ведь тоже проходила эти коридоры, видела всех этих отбросов общества, вот только шла не просто к какому-то шизофренику, а к опаснейшому из людей. Как она чувствовала себя? Стало быть, пришлось ей не сладко. – Если у нас получится составить её психосоциальный портрет, – вдруг выпалила она, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться взглядами с заключёнными здесь, – это может открыть нам глаза на её мотивацию и связь с Ганнибалом. Это ключ к разгадке. – Знаешь, я тут подумал, судьба Стефани Брокер весьма иронична, – Грэм будто бы совсем не к месту усмехнулся, тоже, наверняка, нервничая, – даже после увольнения она вновь оказалась здесь. – Брось, это уже перебор. Камера Брокер была предпоследней, что раззадорило сарказм Уилла просто до предела, и Лауре пришлось воспользоваться своим излюбленным "кровавым" взглядом, чтобы её собеседник согласно кивнул и, наконец, замолчал. Взвесив все за и против, Лектер повернулась к Грэму, и мягко попросила: – Ты иди, я здесь сама справлюсь. Грэм застыл, колебаясь, но в итоге покорно покинул её, напоследок бросив тихое: – Будь осторожна. Свет в её камере был включён, сама она вполне спокойно сидела за столом и что-то рисовала. Присмотревшись внимательнее, Лаура разглядела кучу геометрических фигур, разбросанных на листе бумаги. Стефани, на вид женщина лет тридцати пяти, не выглядела напуганной, и Лектер невольно задумалась о том, что её ждёт не самая приятная беседа. – Добрый вечер, Стефани. Брокер не сразу оторвалась от своего занятия. Прошло несколько минут, прежде чем она нехотя подняла голову, озадаченно разглядывая свою собеседницу. Улыбка, которой она встретила Лауру, показалась какой-то наивной и детской, словно она совсем не понимала, что здесь делает и сколько ещё просидит тут. – Доктор Лектер? – Брокер усмехнулась, будто нахождение Лектер здесь казалось ей чем-то забавным. – Или мне не стоит так называть Вас? Глупо склонив голову набок она прикрыла глаза и стала похожа в этот момент на маленького ребёнка, абсолютно потерянного и не осознающего всего масштаба проблемы. – Можете обращаться ко мне, как пожелаете, – не прореагировав на жалкую иронию, Лектер ступила ближе к железной решётке и пару раз постучала по прутьям. – И как Вам здесь, нравиться? Лицо заключённой тут же изменилось, искривилось и стало до жути недовольным. Лаура не смогла сдержать удивлённого взгляда – слишком быстро сменялись её эмоции. Стефани Брокер до этого не имела никаких проблем ни с физическим, ни с психологическим состоянием, однако теперь уверенность в этом всерьёз пошатнулась. Сам Крофорд описывал её как замкнутую и молчаливую женщину, но сейчас Лектер видела перед собою совершенно другого человека. – Всё, что я могла рассказать, я уже рассказала, – Стефани недовольно нахмурила брови, явно не желая отвечать на вопросы. – Чего Вы хотите от меня? – Я хочу правды, весь этот блеф и никчёмная попытка сойти за сумасшедшую меня не удовлетворяет, так что в Ваших же интересах, Стефани, рассказать мне всё, что произошло в тот вечер. Брокер, закатив глаза, прикусила губу, не сводя глаз с Лауры. Прекращать этот маскарад она не планировала, и, кажется, уже действительно стала вживаться в роль придурковатой девицы, вот только взгляд у неё был осознанный. Она знала, что делает. – Ганнибал рассказывал мне о Вас, – Стефани улыбнулась, но уже с нежностью, словно говорила о чём-то возвышенном и мечтательно вздохнула, – он всегда с особым трепетом вспоминал Вас, свою кровь, разливающуюся в ваших венах. Он уверен, что вы станете достойным продолжателем его дела, – она вдруг замолчала, рассмеявшись. – Я о психологии, разумеется. Лаура вздрогнула. Сердце её сжалось, а в груди разлилась непонятная ей тоска. Как бы сложно это ни было принять, но ей было приятно это слышать. Она хотела знать, что отец любит её и гордиться ей. Она так и не смогла избавиться от пятнадцатилетней девочки внутри себя, которая всё ещё верила в крепкую семью и отцовскую любовь. – Это не совсем то, что мне нужно, – Лектер раздражённо фыркнула, переключаясь, – ближе к делу, если можно. – Вы любите белые пионы и чёрный кофе без сахара, перед сном читаете Уильяма Блейка, а утро начинаете с плана на день. Она забавлялась, в то время как Лаура медленно закипала, стараясь внешне не подавать виду. Совсем незначительные подробности её жизни, ничего слишком личного здесь нет и Ганнибал знал все её прихоти, вот только почему он поделился этим с ней? – У Вас есть дети? – Есть, сын. Но он уже давно не живёт со мной. – Вы скучаете по своему ребёнку, с которым не имеете возможности видеться, также как и Ганнибал скучал по мне? Полагаю, Вы о многом ему рассказали? Брокер, будто очнувшись ото сна резко вскочила со стола, отбросив листок с абстракцией на пол и подошла ближе к Лектер, свирепо сверля её взглядом, но та не остановилась, наоборот, ушла в нападение: – Сначала общая тема для разговора, а потом Вы становитесь безвольной марионеткой в его руках, так ведь? – она замолчала, свысока глядя на женщину и улыбнулась. – Я не была его марионеткой, – Стефани обиженно отвернулась. – И какая Вам вообще разница? Вы уже получили свою порцию славы благодаря своему отцу, зачем опять копаться в этом грязном белье? – Только так я смогу понять его и остановить. С Вашей помощью или нет, но я сделаю это, а Вы, – состроив максимально доброжелательную улыбку, она продолжила, – так и останетесь в его тени. – Чего Вы хотите от меня?! – Мне нужна истина. Что случилось в тот злосчастный день и что послужило этому причиной? – Думаете, я стану откровенничать с Вами? Я не та, кто легко поддаётся давлению. – Я не стану спорить с Вами, мне это неинтересно. Но я не смогу помочь Вам, если не узнаю правду. Стефани отшатнулась от решётки, словно от удара. Волнение, страх, отчаяние и надежда быстро сменяли друг друга, а сама она осела на стол, закрыв лицо руками. – Стефани? – Вы похожи на него, – Брокер наконец откинула маску наивной идиотки и уже серьёзней взглянула на собеседницу, – нет, Вы страшнее его.