4

– Развалины Вашего прошлого, – девочка робко ступила за порог полуразрушенного замка, ёжась от вечерней прохлады, – должно быть, Вам было дорого это место? Он ловко удержал её за плечи, когда она споткнулась о камень, и осторожно взял за руку, подводя её в середину помещения. – Я покинул свой дом совсем ребёнком, мне было ещё меньше, чем тебе сейчас. Окидывая взглядами руины некогда процветающего места, она вздрогнула. Стены, когда-то украшенные изящными драпировками, теперь обнажали серые холодные камни, утаивая былое величие. Лишённые крыши, недолгие коридоры было заполнены тенями. Они молчали, каждый погружённый в свои мысли. Лишь ветер выл между деревьев, оплакивая прошедшие дни. Крепче сжав его руку, она прижалась ближе к нему и, кажется, смогла расслышать биение его сердца. Эти стены помнили его совсем ребёнком и с молчаливой горечью хранили историю тех счастливых времён. – Почему Вы ушли отсюда? Она так и не смогла удержать в себе любопытства, но тут же немного поникла, словно ей стало стыдно за свою пытливость. Мягко улыбнувшись, он ободряюще взглянул на неё. В один момент воспоминания, затерянные среди старых развалин, охватили его. – Иногда, чтобы выжить, приходиться многое оставить позади. – Нам нужна Лаура, она сможет поговорить с ним, как психиатр, – заключил Крофорд, наблюдая за студентами, уходящими из аудитории, – у тебя ведь на сегодня закончены лекции? Уилл, не совсем понимающий суть разговора, лишь нетерпеливо усмехнулся. Он был слишком обеспокоен состоянием Лауры и её поведением последние несколько дней и теперь, когда Джек вновь подготовил для неё новое испытание, он недоверчиво смерил его взглядом, будто пытаясь разгадать его истинные мотивы. – Мейсон не сахар, это правда, – недовольно прибавил Джек, – но это хороший шанс, Уилл. Грэм лишь обречённо вздохнул, устало потирая лоб ладонью. Порой Крофорд переходил все здравые границы со своими принципами, наверное, именно поэтому Уилл теперь был преподавателем. Спокойная и размеренная жизнь, никаких рисков. – Допустим, мы сможем отправить Лауру к Мейсону, но что ты хочешь получить из этого в итоге? – он взглянул на Джека так, словно он сейчас сказал самую глупую вещь в этом мире, – разве станет он общаться с дочерью своего палача? Тот лишь невозмутимо усмехнулся. – Я сейчас удивлю тебя, но Вёрджер сам настаивает на том, чтобы его посетила Лектер младшая. Он не против посторонних лиц, если Лаура надумает ехать не одна, но он хочет видеть её. Уилл вопросительно выгнул бровь, скрестив руки на груди. Крофорд не выглядел так, словно он шутил или говорил несерьёзно, отчего вопросов к нему было только больше. – И ты серьёзно пошлёшь её к нему? – спросил он наконец, – Джек, этот мужик не вселяет мне доверия. – Я понимаю твои сомнения, но они абсолютно беспочвенны, – полный уверенности в своей правоте, он ободряюще положил ладонь на плечо Уилла, улыбаясь, – она справиться, и ты прекрасно это понимаешь. Нам нужна именно Лаура, она уникальна, её методы общения ощутимо отличаются от остальных наших специалистов. Всё ещё оставаясь при своём мнении, Грэм лишь неопределённо пожал плечами. Полный тревоги, он невольно представил это зрелище и тут же закрыл глаза, вдруг ощутив волну неприятного беспокойства, возникающего у него всякий раз, когда речь шла о моральном состоянии Лектер. Он упорно не понимал, почему Джек с таким энтузиазмом говорил об этой затее, и почему он был так уверен в успехе, и всё же инстинктивно чувствовал, что это повлечёт за собой последствия. – Хоть раз подумай о ней, Джек, она не инструмент, которым ты можешь пользоваться всякий раз, когда тебе вздумается. Ты понимаешь, о чём я? Что бы ты не решил в итоге, я подпущу её к нему, пойду с ней, если ты всё-таки решишься на это. – Мы не можем её держать в изоляции, Уилл, – ответил Джек, – это её жизнь, и ей нужно принять решение. А наше задание – поддерживать её. Не забывай, что иногда самые опасные ситуации приводят к самым неожиданным результатам. Крофорд упрямо отвергал все его опасения, сводя всё к ещё более жестокой логике. Головой Грэм понимал, что Лаура отправиться к Мейсону только в том случае, если согласится участвовать в этом, и это давало ему некоторую надежду. Но он слишком хорошо знал её и осознавал, что она согласиться. Она так опьянена желанием найти своего отца, что неколеблясь примет это предложение. – Мы итак уже изрядно подставили её, сейчас она находиться под следствием, не думаешь, что перебарщиваешь со своим любопытством? – А ты перебарщиваешь со своей безумной опекой, Уилл, хватит. Девочка выросла и вправе сама принимать решения. – Не желаю этого слышать, Лаура не станет общаться с ним, ни наедине, ни в присутствии кого-либо ещё. И это моё окончательное решение. – Дай ей шанс, – всё ещё настаивал он, – она должна обдумать это. – Нет, Джек. Лаура настрадалась вдоволь, прекрати вертеть ею, словно она кукла, а не человек. – Ты не понимаешь, Уилл, – наконец заявил Джек, глядя ему в глаза с напряжением, – у неё есть возможность получить ответы, которые она ищет. Эта встреча может стать решающим моментом для неё. Я чувствую, что она способна справиться с этим. Грэм снова закрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает протест. Мучительные мысли вернулись: несмотря на всё, что случилось с Лаурой, она по-прежнему оставалась его единственной ответственностью. Подставлять её под такой удар он не мог, не сейчас, когда ей итак несладко. – Я поеду к Мейсону сам, – Уилл твёрдо посмотрел на Джека, его тон не терпел возражений. *** Чтобы найти ответы, придётся вернуться к самым истокам их совместных историй. Слишком мало времени, слишком много вопросов – всё это волновало истерзанное сомнениями сердце Лауры, которая уже который день молила о покое. Ночь укрыла её тень, дождь скрывал от лишних людских глаз. Полностью промокшая, она ни разу не пожалела, что не взяла с собою зонт. Ребячески улыбалась, глядя в пустую неизвестность деревьев, слыша как под ногами хрустят уже сырые ветки. Здесь можно было плакать и смеяться, здесь можно было почувствовать себя живой. Здесь никто не осудит, никто не вспомнит её отца и крепкость их родственных уз, никто с отвращением не будет смотреть ей вслед, здесь она найдёт то, что так давно хотела найти. Лаура бы многое отдала, чтобы сейчас услышать его голос. Она никогда не простит и не поймёт его, не станет оправдывать и искать причин, но и любить не перестанет. Не перестанет слушать излюбленные им "Вариации Гольдберга" в попытках сохранить в себе частичку его души, никогда не оставит его дом и замок Лектеров, где он вырос. Но ночь уходила, давая волю рассвету, и Лаура вновь улыбнулась, подставляя лицо под холодные капли дождя. Несмотря на то, что на улице стояло лето, её тело бил противный озноб. Было холодно, также, как это было впервые. Но от тех "графских развалин", которые очень сильно пугали её, навевая мрачные мысли, не осталось и следа. Идея о том, что история должна быть неприкосновенна, не убедила её оставить руины неизменными. Сейчас же, глядя на полностью восстановленный замок, Лаура вдруг подумала о том, что Ганнибал, вероятно, оценил бы её старания, если бы мог видеть это своими глазами. Он наверняка бы гордился ею. Она застыла прямо перед массивными дверями и глубоко поклонилась, отдавая дань уважения. Не сомневаясь, не боясь совсем ничего, она потянула на себя деревянные двери, которые с лёгкостью поддались ей. Перед ней раскинулся просторный зал, освещённый приятным светом восходящего солнца. Высокие потолки с антикварными люстрами, украшенными прелестные хрустальными подвестями, несколько резных деревянных столов, элегантные двери и старинные картины, среди которых была одна, так сильно полюбившаяся Лауре, картина Джованни Антонио Каналетто "Пьяцетта". Как сильно ей нравилась Италия! Лектер с трепетом коснулась деревянной рамы, в очередной раз разглядывая вид на Венецианский залив, красивые пышные парусники и людей в цветных нарядах разных стран, безмятежно гуляющих по улице. Было в этом что-то успокаивающее, словно окошко в совершенно другой светлый мир, где проблемы вселенной не могли достать её. Но всё это было в мечтах. Она не планировала быстро покидать это место и медленным, размеренным шагом будто отмеряла время, отведённое ей здесь. Сколько раз он приводил её сюда, сколько историй рассказал? Она не смогла бы сосчитать так быстро. Именно здесь Ганнибал раскрывался перед ней, рассказывая о самых тёмных уголках своей памяти, и Лаура ценила его доверие. Ценит и до сих пор. В этом месте грань между реальным и желаемым словно стиралась. Лаура, оперевшись руками на один из столов, с наслаждением ощутила под руками прохладную гладкую поверхность дерева. Со стороны это действие выглядело очень трогательно, она словно желала впитать в себя все воспоминания, хранившиеся здесь. Эти стены, все тайны, которые хранили они, всё ещё были загадкой для неё, но она не настаивала на откровении, приходя сюда, она желала найти покой и уединение. И только эти холодные каменные стены могли укрыть её в своей тени от всех проблем внешнего мира, наверное, только здесь она могла с уверенностью сказать: "Я дома." Лёгкий прохладный ветерок принёс приятный аромат лаванды, цветущей в саду на улице. Этот запах принёс с собою отдающее болью в груди чувство ностальгии. Те тёмные комнаты в Дворце её памяти, так старательно запертые ею, мимо которых она всегда проходила плотно зажимая уши, не желая услышать из-за двери свой детский счастливый смех, сейчас открывались против её воли. Ганнибал будто вновь предстал перед ней. Она почти физически ощущала его присутствие здесь. – Мне пора отпустить тебя, я должна сделать это, – шёпотом, совсем-совсем тихо произнесла она, словно стены могли услышать её. Тишина. Сердце молчало, молчал и замок, обещая хранить тайну её историй. Теперь это место навсегда останется только её прибежищем. Нет, к сожалению, прошлое не останется в прошлом, связь с ним тонкой нитью будет проходить через всю её последующую жизнь, пока её вопросы не найдут ответов. "Я не смогу отпустить тебя", – честно призналась она сама себе, и в этот миг ей показалось, что Ганнибал улыбнулся ей, находясь в своём потоке времени. Как бы она не хотела, он навсегда оставался в её душе и это, верно, и было её облегчением и самым тяжёлым проклятием. Искусство и красота здесь сокрылись в страданиях, а любовь – в памяти, как вечное напоминание о том, что произошло. Каждый уголок замка хранил их разговоры, дискуссии и смех, словно их сущность осталась в этих стенах. Она не могла отвернуться от этой правды: Ганнибал стал неотъемлемой частью её самого существа. Лаура, стягивая с себя почти полностью промокшую водолазку, осторожно сложила её и, чувствуя острую необходимость выплеснуть эмоции, скопившиеся в ней, вдруг медленно осела на пол, вновь оглядывая просторный зал но с высоты маленького ребёнка, каким был Ганнибал, когда уходил отсюда. Чуть поёжившись, она легла, подложив под голову водолазку, и закрыла глаза, вслушиваясь в тихий шёпот природы. Словно помогая ей сосредоточиться, дождь перестал лить, оставляя после себя приятную свежесть, проникающую сквозь распахнутые двери. Ни одного человеческого голоса, лишь безмолвие дня и образ её отца, который стал уже привычной частью её жизни. Когда они были здесь вместе, они не раз молча сидели прямо на этом самом полу, слушая размеренное дыхание друг друга. Он стал тем, кто научил её слушать и слышать, искать красоту там, где иные не заметили бы ничего. Эта тишина наедине с собой в готическом замке резко напомнила ей о том, что время – не враг. Оно всё так же будет проплывать мимо неё, порой заставляя рвать на себе волосы от отчаяния, но совсем скоро вместе с потерями оно принесёт надежду. *** – И сколько ей теперь грозит? Клэрис, неловко поправив край юбки, чуть удобнее устроилась в кресле. Как только в академии заработало сарафанное радио, и уже все, кто мог воспринимать человеческую речь знали о произошедшем с Брокер, Старлинг не смогла пройти мимо и решила напрямую уточнить все детали, известные на сегодняшний день. Идти к Крофорду, который последние несколько дней почти никогда не был на месте, казалось ей не самой лучшей идеей, поэтому она пришла к тому, кто как никто другой знал Лектер младшую напрямую. И сейчас, сидя в уже тёмной аудитории без света, она надеялась хоть немного пролить свет на эту историю. – Лауре? Лет пять точно, – Уилл невозмутимо протирал очки, привычно усевшись на край стола, – и это в лучшем случае, Клэрис. Если эти продажные ублюдки смогут доказать её причастность к побегу Ганнибала – а после убийства Брокер это доказать будет нетрудно – то вполне вероятно, что просидит она за решёткой и все двадцать лет. Есть вариант, конечно, что она отправиться в психушку также, как и её отец, но, как понимаешь, это маловероятно. – Лаура никогда не станет строить из себя сумасшедшую, – продолжила его мысль Старлинг, обречённо потупив взгляд. Вся эта ситуация всерьёз волновала её. – Что она планирует делать? Грэм лишь неопределённо пожал плечами, надев, наконец, очки. – Знаешь, – осторожно начал он, словно подбирая слова, – она никогда не была импульсивной, даже будучи ребёнком. И она действительно во многом схожа со своим отцом. Хладнокровная, расчётливая, иногда жёсткая, но ни разу не жестокая. Клэрис согласно кивнула, понимая, к чему он клонит. Она не так долго знала Лауру, но удивительное сходство между ней и Ганнибалом игнорировать было трудно. Умная, беспристрастная, с красным отблеском в глазах – она действительно притягивала к себе взгляды. Но, к своему стыду, Старлинг ни на секунду не забывала, кто такая Лаура. Чья она дочь, точнее. Об этом невозможно было не думать. – Но она ведь не убивала Брокер, так ведь? – она подняла глаза на Уилла, который, почувствовав её взгляд, повернулся к ней. – Нет, конечно же нет. Ей просто не повезло оказаться не в то время не в том месте, – Уилл понизил голос, будто пытался слиться с напряжённой тишиной, – но, к несчастью, нелепой случайности может быть вполне достаточно, чтобы выдвинуть серьёзные обвинения против неё. Клэрис устало вздохнула. Посмотрела в окно, и в глазах её угасающей искрой отразился свет закатного солнца. Взгляд Грэма, полный волнения и беспокойства, дал понять ей, что Лаура действительно дорога ему. Казалось, что он находился сейчас в ещё большем отчаянии, чем сама Лектер. Обладая нужными знаниями, Лаура легко могла манипулировать окружающими людьми ради собственных целей, как это делал её отец, и сейчас её образование и возможные мотивы очень сильно выступали против неё. – Неужели её совсем некому защитить? – её сердце в один миг наполнилось волнением, а в душе засел маленький огонёк ярости. Всё это удивительно несправедливо. – Она слишком близка к тому, кого сейчас боится почти весь мир. И даже если она невиновна, игра обернётся против неё. – Но Лаура не преступник, – Старлинг, полная надежды, перевела взгляд на него, – ей просто не повезло… – Не повезло, – согласно подтвердил Уилл, больше пытаясь убедить в этом себя, чем её. – Вот только общество совсем скоро начнёт требовать жертву, и даже если она невиновна, её имя уже запятнано. Люди любят видеть плохое там, где не хотят рассмотреть собственных ошибок. – Есть хоть какие-то шансы доказать её невиновность? Уилл красноречиво промолчал, смотря ей в глаза. Клэрис понимающе кивнула и вдруг почувствовала, как неприятный холодок пробежал по спине. Люди слепы, и поэтому Лауре придётся сильно постараться, чтобы противостоять тем, кто верит стереотипам и предвзятостям. – Лори не станет молча сидеть в стороне и наблюдать за тем, как эти ублюдки будут топтать её имя, – он вдруг невесело усмехнулся, – она способна на многое, Клэрис. Больше всего я боюсь того, что весь этот блядский груз сломит её. Она и так сейчас натянута, как струна, а рвётся, как известно, там, где тонко. Знаешь, в чём самая главная проблема? Никто не встанет на защиту дочери Ганнибала. Никто, Клэрис. Ей придётся самой решать проблемы. Он, желая хоть как-нибудь избавиться от накативших эмоций, медленным шагом стал мерять пространство, то и дело поглядывая на Старлинг, которая полностью погрузилась в себя. – Может, стоит обратиться к Крофорду? – выпалила она, но голос её звучал не слишком уверенно. – Он же может повлиять на ход дела, разве нет? – Джек никогда не станет помогать ей, – твёрдость его тона совсем не подразумевала каких-либо аргументов против, – если они не перегрызли друг другу глотки, это ещё не значит, что они стали нормально общаться. Лаура огромная проблема для него. – Что же выходит? Она остаётся совсем одна? – О, нет, – Грэм вдруг остановился, саркастично улыбаясь, – не сбрасывай со счетов Ганнибала. Кто бы что не говорил – он любит свою дочь, и он очень привязан к ней. Теперь, когда он на свободе, представляешь, что будет с теми, кто сейчас испытывает её на прочность? Клэрис вздрогнула от одной только мысли об этом. Если он решит вмешаться, то спонтанное убийство Брокер покажется совсем незначительным моментом будничных дней. – Сложно представлять это, зная, как Ганнибал избавляется от проблем. – Лаура его слабое звено, – уже спокойнее говорил он, – он не сможет пройти мимо, если её безопасность окажется под серьёзной угрозой. Вот только его помощь может оказаться ещё большей проблемой не только для всех нас, но и для самой Лауры. – Как думаешь, он может использовать её в своих целях? – Маловероятно, Ганнибал никогда не желал для неё такой жизни. Если бы хотел склонить её на свою сторону, сделал бы это давно, когда она была ещё ребёнком. Детьми легче манипулировать. – Тогда что нам остаётся? Молча смотреть и ждать, надеясь на лучшее? – Для начала нужно понять Лауру, её мотивы и, соответственно, искать убийцу Стефани. Не думаю, что он связан с Ганнибалом, а вот с Лаурой – вполне, – Грэм с интересом взглянул на Клэрис, подходя ближе к ней. – Хочешь поучаствовать в этом? – Я.. Если это возможно, конечно, и если я смогу быть полезной. Уилл, поразмыслив с минуту, взвесил все за и против. – Завтра утром я навещу одного человечка, – издалека начал он, старательно подбирая слова, – Мейсон Вёрджер. Ты должна знать это имя, верно? – Жертва Ганнибала. Один из немногих, кому удалось выжить. Он что-то знает? – Это мне и предстоит узнать, Клэрис, если захочешь, можешь составить мне компанию. – Если это поможет, то я только за, – Старлинг попыталась улыбнуться, стараясь хоть немного разбавить обстановку, и тут же спросила. – А что насчёт Лауры? Она будет участвовать в этом? – Будем надеяться, что нет. *** Время здесь протекало по-другому, словно она находилась в другом измерении. День, прошедший в изучении остальных комнат замка и молчаливом ожидании захода солнца, протянулся как одно мгновение, будто она спала. Всё хорошее заканчивается слишком быстро. И час разлуки настал, оставляя за собой неприятное чувство пустоты. Лауре снова придётся покинуть этот замок на неопределённый срок, и она уже не была уверена, вернётся ли она сюда хоть когда-нибудь. – Не терплю прощаний, – произнесла Лектер, обращаясь к этому месту, ставшим незаменимым для неё, в ласковом жесте коснулась каменной стены, пытаясь согреть её своим теплом, и улыбнулась, в последний раз оглядывая просторный зал. Все эти картины и портреты, которые, казалось, всегда следили за ней, теперь выглядели слишком мрачными, тени от колонн стали будто темнее. Внутри неё что-то ёкнуло. Она подняла голову, с наслаждением вдыхая прохладный воздух и, стараясь подавить нарастающее чувство вины, убрала руку. Ни голосов, ни смеха, ничего. Одна тишина, прерываемая лишь сбитым её дыханием и эхом её шагов. Все воспоминания, каждый миг, который ей посчастливилось разделить с ним, придётся оставить позади и идти дальше, желательно не оглядываясь. Она сделала глубокий вдох, и, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, развернулась, надеясь, что всё-таки вернётся сюда. – Всегда буду помнить тебя, – шепнула она в тишину, словно надеясь, что ветер унесёт её слова к нему.