Метания души. Глава 4

      — Чего? — изумилась Победоносец на весь тронный зал, когда на следующий день Очаков пропала. Сперва другие Кансен, зная её привычку поздно ложиться, решили, что флагман эскадры придёт к девяти утра. Но даже к полудню она так же не появилась, а ведь именно Очаков должна была держать слово перед администрацией города, которая так же, как и они сами, металась в нерешительности, обдумывая предложение Террор.       Только тогда Кронштадт и Император Александр III отправились в покои Очаков, желая разобраться, что вообще происходит. Но стоило им только открыть дверь и войти в комнату Очаков — они тут же замерли. Покои флагмана пустовали. Быстрая проверка лишь подтвердила и укрепила их подозрения, но вместе с этим принесла и новые вопросы, на которые отвечать времени не было. Сориентировавшись так быстро, как можно было в такой ситуации, Кронштадт быстро собрала всех в главном зале.       — Очаков пропала, — непривычно холодный голос Кронштадта был подобен стуку метронома.       — Как такое вообще возможно? — послышались тихие вздохи из толпы, которые Кронштадт услышала, и она даже могла понять почему такое говорят.       — Ха… — усмехнулась Победоносец, когда тень накрыла её глаза, — тридцать лет ничего, а тут типа «сестра» приходит и она на следующую же ночь пропадает, — сказала она, подняв глаза на Кронштадт.       — Я не могу сказать, что она предала нас… — отведя взгляд в сторону, сказала Кронштадт, но её голос так и сочился сомнением. — Мы с Александром не видели ничего, что могло бы говорить о том, что она сделала этого …       — Тогда что произошло? — с издёвкой, надменным голосом спросила Победоносец.       — Пока всё не проясниться, и мы не поймём, что случилось, то будем считать, что она сейчас в плену.       — Ха? Что?! — усмехнулась Победоносец, когда нервная улыбка исказила её лицо. — Ты шутишь?! Её нет, она могла переметнуться к ним и сейчас думать, как бы нас всех тут убить, а ты предлагаешь считать её пленницей?! С чего ты вообще взяла, что она не перебежала к ним?!       — Потому что всё на месте! — с надрывом закричала Кронштадт. — Мы перевернули всё в её комнате, не пропало ни единой вещи! Ни одной бумаги! Ничего! Она либо бежала, бросив тут всё, либо… Либо с ней случилось что-то, и все, кто тут находятся знают, что она бы так не сделала …       Её слова резко оборвались, когда мелкая дрожь пробила её тело. Она окинула взглядом собравшуюся эскадру. Те пересматривались между собой в неуверенности, тихо переговариваясь между собой.       — Даже если так, — взяла слово Георгий Победоносец, — то что это меняет? Очаков, так или иначе, нет. Впереди ещё неделя, чтобы дать ответ этим тварям. А ещё и городские требуют встречи по поводу того, что вообще делать со всем этим.       — Знаю, — кивнула Кронштадт, развернувшись и сделав несколько шагов в сторону, склонив голову к полу, погрузившись в раздумья, — знаю, что требуют. Без Очаков… — она помотала головой, будто бы не желая произносить следующие слова.       — Кронштадт … — тоненький голос Тюленя прозвучал за её спиной, заставив её повернуться.       — Ты же не забыла наш уговор? — спросила Победоносец, смотря в глаза плавучей мастерской.       — Нет, — покачала головой Кронштадт, — но и ты не забывай, о чём он был, — с подозрительностью в голосе сказала она, — сейчас ничего не меняется для тебя.       Эмоция, которая появилась на лице Победоносного, была смесью злости, разочарования и, неожиданно, понимания. Она немного задрала голову вверх:       — И то верно, — слабо хмыкнула она, с лёгкой улыбкой на губах, — и вот настало то время. Кто теперь будет говорить за всех нас? А?       Две девушки, которые в отсутствии Очаков были главными, замолчали, смотря друг на друга, не зная, что сказать.       — Кронштадт, — вновь подала голос Тюлень, — раз ты всегда была ближе всех, — она подняла глаза на Александра III, которая почтила её лёгким кивком головы, после чего подлодка продолжила, — да… может быть, ты возьмёшь на себя всё это.       — Ты хочешь, — неуверенно, с придыханием начала Кронштадт, тут же повернув голову к Победоносцу, — а ты, что скажешь?       — Пока ты не решишь продаться этим тварям, — голосом, который был похож на скрежет стали, начала Победоносец, — я голова согласиться на это.       — А вы? — Кронштадт посмотрела на остальных девушек, которые молча следили за разговором. — Что скажете?       Неожиданно для всех, вперёд шагнула Император Николай I:       — Покуда всё так, то нам нельзя терять контроль и тем более нельзя поддаваться панике, — она повернулась. Все девушки за её спиной медленно закивали, — мы согласны, что с пропажей Очаков нужно как-то бороться. Кронштадт, как раз ты лучше всех из нас подходишь на эту роль.       — Ясно, — коротко кивнула плавучая мастерская и тяжело вздохнула, — пусть будет так. Подкинула же Очаков мне работёнки. Что же, в таком случае, все свободны. С этим мы закончили.       Все вновь переглянулись, что-то тихо обсуждая, после чего так же побрели обратно. Даже Александр III, прошла мимо Кронштадт. Несмотря на то, что они были верными друзьями и единомышленниками, но вот защищать Кронштадт Александр не клялась, в отличии от Очаков.       Перед тем, как почти все уже покинули зал, Кронштадт заговорила, смотря в окно:       — Георгий, Тюлень, останьтесь. Сейчас надо будет идти на встречу с городскими и, я честно даже представить не могу, что там будет. Мне нужна будет ваша помощь.       Тюлень просто кивнула. Подобно другим Кансен-подводницам, она не отличалась разговорчивостью, поэтому молча сделала несколько шагов, подойдя к Кронштадт.       — Хорошо, — кивнула Победоносец, со слегка надменной ухмылкой на лице, — так уж и быть, помогу тебе разобраться с этими стариками.       — Славно, — впервые за день тень облегчения появилась на губах Кронштадт. — пойдёмте, сёстры.

******

      Исаак Пераль — головная подводная лодка класса «С» королевского флота Испании, гордая участница гражданской войны, пускай даже и со стороны проигравших республиканцев. И именно в этой войне она попала под советское командование, из-за того, что большое количество офицеров перешли на другую сторону. После войны, она вместе с тремя своими сёстрами, С-2, С-4 и С-6, ушла в СССР, где оставшееся время жила более или менее тихо.       После второй мировой войны она всё же вернулась на родину в Испанию. Боевой ценности ни она, ни её сёстры более не представляли, а С-6 так и вовсе лишилась корпуса ещё в гражданской, чудом сумев спастись, посему они тихо жили на родине, а после пришли Сирены.       Четыре сестры тут же встали в строй, вот только их взгляды, хоть они и воевали в испанском флоте, были таковы, что, если бы Союз, или кто-то из правительства СССР позвал бы их — они бы тут же примкнули к Советскому флоту. Это сильно не устраивало ни Флотоводцев, не высшее правительство, которым до сих пор заправлял Франко.       Несмотря на то, что недобитки нацистов и фашистов в Германии и Италии пытались в начале конфликта с Сиренами обратно взять власть и с новыми союзниками выступить против других стран, Испания и Франко вновь оставались в стороне. В итоге, Испания стала одной из первых не первичных государств, которые присоединились к инициативе «Azur Lane», что дало им достаточно много преференций.       На проблему Исаака и её трёх сестёр в самом начале смотрели сквозь пальцы — флот и так был разделён между фракциями гражданской войны и держался лишь на исключительной выдержке, силе воле и терпении Эспаны, которая как-то смогла не только управлять всем этим, но и делать это эффективно, из-за чего они и смогли, вместе с Британцами и Французами, удержать Гибралтар.       Командование туманного Альбиона так же не осталось в стороне. Слишком много проблем было у них самих, слишком обширная территория требовала контроля со стороны адмиралтейства реки Темзы, поэтому, когда Греки передали им технологию «Дублированного вызова», они тут же предложили её ещё и Испанцам, в качестве платы и как эксперимент. Так четыре подводные лодки, которые были связаны с СССР получили своих сестёр …       После этого жизнь Исаака с сёстрами стала более спокойной. Из-за возросшего числа подводных лодок выходы в море стали не такими частыми и куда менее напряжёнными. Отношение к ним стало достаточно подозрительным, особенно со стороны высшего командования и вновь вступилась Эспана, которая смогла привести веские аргументы, чтобы снизить напряжение.       И вот, в один день её и её сестёр позвала Эспана, после чего они получили от неё странное сообщение, мол кто-то хочет встретиться с ними, при том срочно. По её словам, было видно, что она и сама не то, чтобы понимает, кому это потребовалось, но с другой стороны, она бы даже не попыталась предупредить их, будь это неинтересным, или если бы она не могла бы доверять тому человеку. И вот, четыре сестры, чьи корпуса стояли в доках, взявшие отгул в город.       Картахен, несмотря на то, что был одним из ближайших портов к Гибралтару, вёл привычную, тихую, мирную жизнь, почти не ощущая событий идущей во всём мире войны. Четыре девушки заняли места на одной из веранд, в тихой части города с видом на море.       — И кому только понадобилось дёргать нас? — возмущённо надув щеки спросила С-6, сложив руки под грудью. — Эспана сказала вообще хоть что-то кроме как «С вами хотят встретиться»? — она на секунду остановила свой взгляд на лицах своих сестёр, после чего коротко, ехидно усмехнулась. — Боже, да конечно нет!       — Ну, у неё и так дел невпроворот, — вздохнула С-2, — она же, в конце концов, сейчас флагман всех сил в Гибралтаре.       — А что там с Альфонсо и Хайме? — спросила обычно отрешённая С-4, сонным, ленивым голосом.       — Они … пытаются не стрелять друг в друга … — подавленно, сложив руки домиком перед лицом, вздохнула Пераль. — Боже, даже Жан Бар с Ришелье уже кое как помирились, а эти двое … Надеюсь когда-нибудь помирятся, хотя … сейчас их держит от взаимного рукоприкладства только две вещи — война и Эспана. И я даже не хочу представлять, что будет, если одна из них пропадёт …       — М-да … — вздохнула С-2, — как же всё-таки хорошо, просто выходить в море и топить врага, а не разбираться во всём этом. Пераль, я честно, представить даже боюсь, как ты во всём этом крутишься.       — Сама поражаюсь как мне это удаётся, — вздохнула старшая подлодка, положив руку на лоб, оперившись на стол. Но, хотя бы выходы в море расслабляют от всей этой чуши … и, всё-таки, быть рядом с Эспаной тоже помогает отгородиться от всего безумия что тут твориться.       — Ну, Эспана … да … думаю да, она как-то умудрилась объединить весь Испанский флот … честно, я даже не представляю, как она умудрилась это сделать.       — Хе! — усмехнулась С-6, — Испанский флот … ты уже говоришь, будто бы это не наш флот … хотя …       — Они же уже ввели в строй наши копии … если так можно сказать, — вздохнула Исаак, — я конечно понимаю, зачем и почему они это сделали, но … всё равно как-то немного обидно, что ли?       — Сестрёнка, уах, — зевнула С-4, — скажи-ка, а что мы делать будем? Раз теперь Испания не так уж и нуждается в нас? То куда мы то направимся? Я что-то подзабыла, говорила ты мне или нет …       — Мы … не знаю, — вздохнула Исаак, — Эспана говорит, что мы тут нужны и что нам тут рады, но, как-то не чувствуется это. Мы же не только были против Франко, так ещё и в СССР уехали после войны, в отличии от той же Хаймы, — она вновь вздохнула, откинувшись на спинку стула, — поэтому сестрёнки, думаю, как всё это кончится, нужно будет снова куда-то уезжать. Быть может, назад в СССР.       — Думаешь Союз против не будет? — спросила С-2, приподняв бровь.       — Ты же знаешь, что с ней я не разговаривала почти … но, если так посмотреть, то и Архангельск, и Трезубец и ту же Мирабо приняли, и они сейчас живут спокойно, так что я не думаю, что она против этого будет, — пожала плечами Исаак, подставив кулак под щёку.       В этот момент позади Исаака появилось две фигуры.       — Всё же нашли … — сказала девушка с обрезанными белыми волосами и пронзительными синими глазами.       — Я говорила об этом, — спокойно, чуть хриплым голосом, сказала вторая, более высокая девушка.       Они обе подошли к тому месту, где сидела Исаак вместе со своими сёстрами и остановились в паре метрах от них. Увидев это, Пераль поднялась со своего места, опираясь рукой на спинку стула, медленно повернувшись лицом к новоприбывшим.       Первая мгновение лица пришедших не вызывали ни одной ассоциации. Никто в прошлом рыжеволосой девушки не был похож на них. Однако, через миг старое воспоминание неожиданно промелькнула в голове Исаака. Более низкая девушка … она всё же видела её лицо, но только не в живую — на фотографии, которую она мельком увидела в тот далёкий день, когда она гостила у Памяти Меркурия.       Слова непроизвольно сорвались с её губ:       — Очаков? — спросила она с ощутимым подозрением в голосе, смотря куда-то далеко за тело девушки стоящей прямо перед ней.       Девушка выглядела удивлённой. Её глаза слегка округлились, а рот приоткрылся. Очаков быстро подавила в себе удивление, тут же приняв профессиональный, холодный вид.       — Верно, — кивнула она, протянув руку, — но, я не уверенна, чтобы мы с тобой когда-либо встречались ранее? — спросила она, после того, как Исаак пожала её руку.       — Н-нет, — протянула Пераль, с лёгкой ухмылкой на лице, — я, помнится, видела твою фотографию в те времена, когда с сёстрами была в СССР.       — Ха!.. — коротко и грустно усмехнулась Очаков, бросив краткий взгляд на девушку позади себя, — видимо, путь в Союз мне заказан … раз уж кто-то вроде вас умудрился моё лицо увидеть … сколько нынче моя голова стоит? — спросила она тоном, одновременно весёлым, вызывающим и грустным.       — Сколько стоит?.. — буркнула себе под нос Исаак, пытаясь понять, что она вообще сказала. Когда же осознание появилось в её глазах, подлодка тут же запротестовала. — А! Нет-нет-нет! Я не так … я увидела её, когда мы с сёстрами были у Памяти …       Очаков тут же помрачнела.       — Очаков … — прошептала она, подняв голову к небу.       Видя, что разговор ушёл куда-то не туда, Исаак тихо кашлянула в кулак, после чего, своим лучшим, приторно церемониальным голосом, который можно было бы запросто спутать с издевательством, заговорила:       — И чем же скромная я, старшая из сестёр класса «С», которые встали под знамена мирового пролетариата, могу помочь великому флагману Белого флота? — спросила она, лукаво улыбнувшись.       Очаков тут же вернулась в реальность, опустив голову к подлодке. Выражение лица оставалось непроницаемым, словно бы трупная маска. Её голос был холоден, словно лёд:       — В Бизерту пришли Сирены, — сказала Очаков, посмотрев прямо в глаза, — они и их собачки решили предложить нам какой-то там договор, мол для нашего же выживания, а заодно и поможем им …       Как только Очаков закончила, Исаак потянулась к поясу, где в кабуре дожидался своего часа пистолет. Даже другие её сёстры, даже С-4, заметно оживились, готовясь в любой момент подскочить с места на защиту друг друга.       — И?.. — спросила Пераль, отстегнув пистолет, — решила прийти сюда исповедаться? — спросила она, когда на её лице проступил оскал.       — Отнюдь, — покачала головой Очаков, чуть напрягавшись. Её голос стал заметно жёстче. — Я пришла сюда чтобы попросить вас о помощи.       — Помощь?! — спросила Пераль, расширив глаза. Её губы изогнулись в насмешливой улыбке, которая сочилась неверием. — Ты сказала «Помощь»?! — в её голосе пробивалась насмешка. В один момент её лицо исказилось гневной гримасой. Она посмотрела себе за спину, у усмехнулась, смотря на своих сестёр. — Смотрите-ка! Как что случилось, так ты сразу же пришла просить о помощи! Или … или нет? — спросила подлодка, изогнув бровь. — Сколько же раз тебя уже отослали, что ты решила прийти к нам?       — Нисколько, — голос Очаков был резким, словно клинок, и холодным, подобно оружейная сталь. — Ты первая к кому я обратилась … — она замолчала, опустив взгляд в пол. Она хотела было что-то сказать, но не решилась сделать это.       — И почему же ты решила обратиться к нам? — недоверчиво спросила Исаак, сложив руки под грудью. — Я как-то не припомню, чтобы мы с тобой хотя бы раз встречались до этого момента. Почему?       — Потому, что ты, вы все, — она посмотрела на трёх девушек, сидящих за спиной Пераль, — скажем так, вы те, кому я могу верить в данном случае.       Лутковский всё это время стояла за спиной, не произнеся ни слова, внимательно наблюдая за разворачивающимся разговором. Когда после слов Очаков, в глазах Перил возникла искра недоверия и сомнения. В этот момент Лутковский шагнула вперёд, беря слово:       — Как говорит её величество — у нас есть только два союзника — армия и флот, а вы — и есть флот, на который мы сейчас можем положиться. Единственные в этой области и в это время, если уж на, то пошло, — добавила она после некоторой паузы.       — А ты вообще кто? Об Очаков я хотя бы слышала, — воскликнула рыжеволосая девушка.       — Я та, кто сражалась с теми тварями, которые сейчас терроризируют моря на ещё двадцать лет назад, — рыкнула, прежде всегда спокойная Лутковский, приподняв голову вверх, демонстрируя свой шрам, — … и та, кто несмотря ни на что хочет спасти своих сестёр, которые могли бы ступить на тропу предательства!..       Лутковский закончила, позволяя словам повиснуть в воздухе. После нескольких долгих мгновений тишины, которые, казалось, длились годы, Очаков вновь заговорила:       — Сейчас у Бизерты стоит флот Сирен в несколько десятков вымпелов, включая три авианосца и несколько кораблей линии … про наличия подводных лодок у них мы не знаем … у нас же только два корабля линии, один из которых — броненосец, при том барбетный и ни одного полноценного авианосца — только гидроавианосцы … ещё есть четыре подлодки, но с тем прикрытием, что у них есть — это самоубийство …       — Авианосцы?.. — удивлённо спросила С-2. Её голос выражал искреннее удивление и заинтересованность.       — И что с того? — вызывающе спросила Исаак. — Почему нас должно волновать то, что у вас происходит? У вас, у тех, кто не участвовал в нашей гражданской войне, во второй мировой и последние полтора года просто отсиживались тут, не решаясь прийти к нам на помощь? — спросила она. С каждым последующим словом её голос становился всё громче и громче, а потом, когда она закончила, её лицо тут же оказалось почти у лица Очаков. Голос, которым она вновь заговорила был тихим и рокочущим, — скажи мне, почему вы ничего не делали пока всё это происходило?       Очаков нервно сглотнула. Каждое слово, сказанное Исаак было подобно удару плети. Она знала, что всё это правда, знала, что возразить ей на это нечего. Слова едва подступили к губам. Её тихий, хриплый голос был едва слышим:       — Я хотела спасти всех, кто ушёл со мной … хотела сделать это раньше, хочу сделать это и сейчас … за этим я и пришла к тебе, — взгляд Очаков поднялся к лицу Пераль, пусть даже она была несколько ниже русской девушки, — Исаак, я прошу тебя и твоих сестёр — помогите … прошу вас.       Наступило молчание, настолько гнетущее, что более слабохарактерный бы человек, наверняка бы уже рухнул на колени, от напряжения. Сёстры Исаака сидели тихо за столом. Они полностью доверяли своей сестре в её решении и были бы готовы пойти за ней куда угодно, разве что по-разному реагировали на это.       Если С-2 следила за этим с нескрываемым интересом, а С-6 наблюдала, скорее с праздным любопытством и весельем, то С-4 была просто немного изумлена — уже достижение с её характером.       Наконец, Исаак заговорила:       — СССР …       — Что? — удивлённо спросила Очаков.       — Когда всё это закончится, — сказала она с полной уверенностью в своих словах, — что ты будешь делать с СССР? Направишь ли свои силы на них? — пояснила она, видя непонимание на лице Очаков.       Лицо имперки было выразительным эмоции метались из стороны в сторону:       — Нет. Я так не сделаю, — категорически сказала она, после чего добавила. — Гражданская война была ошибкой. Я поняла это слишком поздно, когда уже все шаги были сделаны … — в её глазах вспыхнул огонь решимости, — и пусть назад вернуть всё это я не могу, но и дальше идти по этому пути я не собираюсь. Уж лучше пресечь эту язву, чем позволять ей и дальше гноиться, отравляя всех нас.       — Ясно, — кратко кивнула Пераль, после чего повернулась к сёстрам, ища у них совета.       С-2 едва заметно кивнула, впрочем, так же, как и С-4, которая протяжно сонно зевнула. Учитывая сколько сёстры уже были вместе различать такие тонкие намёки, они умели. С-6 попросту пожала плечами.       — А что, я не против записать на свой счёт какой-нибудь ещё кораблик! — сказала она с азартной ухмылкой на лице.       Исаак Пераль вновь посмотрела на Очаков, которая молча стояла и наблюдала за ними.       — Хорошо … — вздохнув сказала Пераль, повернувшись лицом к Очаков и протянув ей руку, — мы вчетвером поможем вам, как сможем, — сказала она, когда Очаков пожала ей руку. В этот же момент хватка подлодки неожиданно усилилась. Резким движением она притянула имперку к себе, заставляя ту наклониться. Голос, который в следующий миг услышала был подобен лезвию меча, что сверкнуло в паре миллиметров от её шеи, — но знай, Очаков, что если ты сделаешь хоть что-то, что может угрожать моим сёстрам, если ты нарушишь своё слово — я доберусь до тебя, чего бы мне это не стоило и убью тебя самым изощрённым способом, что знала святая инквизиция, — она отпустила руку, позволяя Очаков выпрямиться. — Тебе ясно?       — Более чем, — кивнула Очаков, потирая руку.       

******

      Маленькая комнатушка была погружена в тёмные цвета. Солнце едва пробивало через массивные, толстые занавески, которые были задёрнуты, а небольшая керосиновая лампа справлялась едва ли лучше простой свечки.       Она была обставлена довольно дорогой, но в то же время ничем не примечательной мебелью, которая была едва ли более роскошной, чем кресла с мягкой обивкой, дубовый стол, да простенькая позолота на немногих металлических предметах бижутерии. Правда, почти всё это сейчас было приставлено к стенам.       Трое мужчин, которые столпились в комнате, сгорбились возле стола, стоящего в самом её центре. Двое из них стояли, оперевшись руками на стол, изредка что-то обсуждая, третий же был, пожалуй, с самым неприятным выражением лица. Впрочем, помимо этого каких-либо ещё признаков недовольства он не выражал.       Наконец, с тихим стуком, за которым тут же последовал едва слышимый скрип качественной двери Кансен явились к ним, тем людям, в руках которых находилась власть в городе:       — Явились наконец-то, — сказал седой бородатый мужчина на чистом русском языке, после чего перешёл на понятный прочим французский, на котором он разговаривал столь же легко, — Наконец, мы можем услышать, что вы скажете о происходящем.       — Да-да! Скажите же, как мы должны поступить, — запричитал довольно смуглый мужчина, в достаточно простой одежде. Этим мужчиной был Кален Аль Харилл — нынешний мэр Бизерты, Тунисец по происхождению, который, правда, потерял почти полностью свой контроль над городом ввиду недавних событий.       — Я согласен, мадемуазель, — кивнул третий мужчина, молодой французский офицер, с широкими усами, которые очень органично смотрелись в начале прошлого века, — будьте так любезны разъяснить вашу позицию по данному вопросу.       В этот момент все трое наконец обратили внимание на вошедших и в тот же момент были поражены. Из трёх пришедших была только одна из тех, кого ожидали — Кронштадт, и она возглавляла тройку Кансен. Вместе с ней взамен Очаков и Александра III пришли Тюлень и Победоносец, чьё появление было весьма неожиданным.       — Как это понимать? — удивился русский офицер, Казимир Митрофанович Релль, и посмотрел в глаза Кронштадт. — Где Очаков?       — Очаков не может сегодня присутствовать, — сухо ответила Кронштадт, стараясь не смотреть в глаза мужчинам. — Заместо неё мы будем говорить.       Трое мужчин переглянулись, после чего медленно кивнули.       — Раз так, то, полагаю выбора у нас всё равно нет, — чуть раздражённо выдохнул француз, единственный, кто сидел на кресле, а не стоял, прежде чем он махнул рукой, словно бы давая слово Кронштадт.       Было видно, что он чувствовал себя тут как главный, хотя на самом деле был лишь по сути наместником со стороны Франции, который частично перенимал обязанности мэра. Сейчас он представлял все фракции и под-фракции Бизерты — англичан, немцев, итальянцев, испанцев и прочих переселенцев, которые жили в городе относительно недавно.       — Что же, — вздохнула Кронштадт, — мы и правда готовы высказать мнение, которого на данный момент мы придерживаемся и что будем делать дальше, — она замолчала, выдерживая некоторую театральную паузу. — На данный момент мы придерживаемся того мнения, что доверять этим пришлым Кансен нельзя ни в какой форме.       — Вы предлагаете дать им бой? — удивлённо спросил Релль. — И Очаков согласилась на это? Да даже если и так, то вы выйдете в море, вы же видите, сколько там стоит кораблей и насколько они мощнее вас, — он повернул голову к Кансен, — без обид.       — Вы сомневаешься в нашей силе? — с усмешкой спросила Победоносец, крепко сжав руку в кулак.       — Отнюдь, госпожа, — ответил Релль спокойным, размеренным голосом, — просто вы и сами должны понимать, что расклад сил далеко не на нашей стороне.       — Да, да! — запричитал Харилл, поддерживая русского офицера. — Мы верим и в вашу силу, и в вашу решительность, но я боюсь, что ваше выступление против них повлечёт за собой ущерб городу и его жителям, — с тревогой в голосе сказал он. По всему было видно, что этот человек, в отличие от француза, искренне беспокоится о своих подопечных, прекрасно понимая, чем может это грозить для них.       — Мы тоже не хотим подвергать их опасности, — согласилась с ним Кронштадт. — Очаков тоже не хочет лишних жертв, но, боюсь, что если мы не сделаем этого, то потери будут куда более страшными … если мы согласимся на это — то станем предателями не только Франции и Туниса, — сказала она, смотря попеременно, то на тунисца, то на француза, — но и всего мира. Хотите ли вы стать предателями для всего человечества?       Моментально воздух стал ледяным и тяжёлым, подобно киселю. Француз и Тунисец переглядывались друг с другом, и только Релль спокойно смотрел на девушек с задумчивым выражением лица. Видя, что никто не решается произнести и слова, Кронштадт продолжила:       — Мы не хотим. Несмотря на то, что мы так же не хотим лишних потерь, без этого никак. Выбирайте, господа, что вам дороже? Мы свой выбор уже сделали, — сказала она, а за её спиной, едва заметно, Победоноцец положила руку на рукоять своего оружия.       Троица правивших Бизертой людей задумалась и умолкла. Француз нервно сглотнул, скорее всего представляя, что с ним может сделать эта девушка. Релль и Харилл молча кивнули, переглядываясь.       — Мы можем попытаться незаметно переправить людей на тот берег озера, — медленно предложил тунисец, почёсывая свою, довольно небольшую, бороду, — если мы сделаем это, то потери получится значительно сократить.       — Да, — кивнула Кронштадт, — но это надо будет делать тихо и, желательно, незаметно. Нам дали неделю на принятия решения, и мы не хотим потерять это время, особенно если именно потенциальный противник поймёт происходящее.       — Нужно выжить максимум из того, что у нас есть, — поддержала слова Кронштадт Тюлень, которая до этого молча наблюдала за разговором.       — Да что вы такое говорите?! — воскликнул француз, вскочив с кресла. — Вы понимаете, что, сделав это вы обречёте всех нас! — запричитал он, сильно ударив по столу. Тихий гул удара эхом пронёсся по комнате. — Вы призываете пожертвовать мирными жителями, гражданами Франции, ради чего?! Чтобы нескольким десяткам престарелых Кансен дали последний славный бой? Да вас убьют раньше этого, а после этого и нас всех перебьют!       Он хотел было ещё что-то сказать, но Аль Харилл не дал ему этого сделать. Очень быстро он оказался возле более молодого офицера и очень быстро, точным ударом в голову, вырубил того. Француз обмяк и повалился на землю. Релль тут же, насколько это позволял его возраст, подскочил к потерявшему сознание офицеру, проверяя пульс.       — Он жив, — коротко сказал он, поднимаясь на ноги.       В один момент все взгляды были прикованы к тунисцу, который со злобным оскалом смотрел на фигуру француза. Он сказал несколько грозных, явно ругательных, слов на своём родном языке, которые никто не мог понять, после чего перешёл на понятный всем французский:       — Извините господа, — коротко извинился он, на краткий миг оторвав взгляд от тела, — этот офицеришка решил тут поиграть во власть! Он думает, что там, в его Франции лучше видно, что у нас тут происходит!       — И что же вы собираетесь с ним делать? — спросила Кронштадт, смотря на валяющегося на полу француза.       — Если он придёт в себя, то может пойти к Сиренам. Ему нельзя доверять, — вставил Релль, презрительно смотря на него.       — Знаю, — кивнул тунисец, — под стражу его. Пусть в карцере посидит. А вы, — поднял взгляд он на трёх Кансен, которые продолжали смотреть на это с почти что невыразительными лицами, — что вам нужно?       — Подготовьте выход из бухты, чтобы мы в течение ближайших семи дней смогли быстро покинуть гавань. И начните выводить жителей из города на другую сторону озера, — Кронштадт замолчала, на миг о чём-то задумавшись, — начинайте делать это с самых опасных направлений — топливные склады, порт, военные запасы. Они первые попадут под удар, когда всё начнётся.       — Я не могу ручаться за всех, — ответил Релль, — но точно знаю, что некоторые из моих подчинённых будут готовы взять оружие.       — Лучше держите их в узде, ваше благородие, — опережая всех сказала Тюлень, — нам только этого ещё и не хватало.       — Да, лучше не давать оружие кому либо, — согласилась Кронштадт.       — Да, да, — закивал Харилл, бросив взгляд на француза, которого унесли из кабинета прочь, — мы обеспечим всё это. Что-то ещё?       — Отнюдь, — покачала головой Кронштадт, — на этом всё, — сказала она, развернувшись и пойдя к выходу. За ней же направились и Победоносец с Тюленем.

******

      Новая ночь опустилась на Север Африки. Город погрузился во тьму и только в нескольких местах продолжали гореть уличные фонари, освещая улицы. Именно поэтому никто не заметил одинокую фигуру, которая тихо прошмыгнула от особняка, где жили все Кансен, в сторону доков. Рабочий день закончился для большинства и в доках осталась ночная смена, в которую входило заметно меньше работников порта. Девушка тихо подошла к начальнику ночной смены и, после короткого разговора, ушла в сторону.       Рация на её поясе тихо затрещала:       — Алмаз, — обратился к ней слышанный ею недавно голос, принадлежавший Террор МЕТА, — как я всё же рада, что хоть у кого-то в этой дыре есть разум.       — Да-да, — спокойно ответила Алмаз, неспешно пройдя расстояния до якорной стоянки, где одиноко стоял её собственный корпус, чьи мачты в темноте походили на парусные, словно у какой-то яхты или старинного галеона.       Это было не так уж и далеко от правды, ведь изначально Алмаз и должны была стать яхтой для наместника Дальнего востока, но вот как распорядилась судьба …       Она бы посмеялась над этим раньше, но сейчас лишь кратко усмехнулась, прежде чем запрыгнуть на палубу собственного корпуса. Корпус медленно тронулся с места и, осторожно маневрируя в сумерках, подошёл к докам.       Будто бы опомнившись, или попросту не доверяя Террор, она вновь вышла на связь:       — Я, надеюсь наша договорённость в силе? — её голос источал подозрение.       Словно бы в насмешку над таким тоном, Террор ответила:       — Договорённость? — в её голосе звучала усмешка. — А! Да, да, конечно, я помню об этом. Ты вывозишь из Бизерты боеприпасы, а я помогаю тебе вернуть Светлану. Верно?       С натяжным треском лебёдка напряглась, поднимая в воздух поддон и медленно перенося его на палубу безбронного крейсера Алмаз. Девушка смотрела на это, погрузившись в мысли. Перед глазами пролетали образы, невнятные и в то же время такие знакомые. Наконец, Кансен ответила:       — … Да, Всё верно.