Метания души. Глава 7.

      Стоя на капитанском мостике своего корпуса, Очаков, приложив бинокль к лицу, наблюдала за расположившейся на горизонте эскадрой противника. Её разум был занят только одной целью — предстоящим боем. С нервозностью она наблюдала, как авиация противника возвращалась обратно на эскадру врага.       — Что же ты хочешь сделать? — спросила она сама себя, смотря на всё это.       Мысли метались, пытаясь в попытке понять, что же последует за этим действием, и что замыслила Террор. Очаков пыталась поставить себя на место своей противницы, но каждый раз этого у неё не получалось. Неожиданно затрещал радиопередатчик, и голос Алмаз прорезался через помехи.       — Алмаз!.. — хмуро назвала имя крейсерши Очаков. Во время боя она не увидела это, но после ей сообщили, что Алмаз помогла Террор сбежать, выстрелив в Лутковского, а после она и остальные узнали, что в течении недели Алмаз загружала на борт старые складские запасы боеприпасов Бизерты, в основном бесхозные противотанковые и зенитные снаряды итальянских, немецких и французских пушек времён прошедшей войны. — Зачем же ты сделала это?..       Не сказать, что она и Алмаз были дружны раньше, но отношения между ними были нормальными, и уж точно Очаков и подумать не могла, что Алмаз, ветеран Цусимы, захочет встать на сторону врага.       Она уже хотела было отключить радиоприёмник, когда по ту сторону прогремели выстрелы, а сама Алмаз стала препираться с Террор. Очаков удивлённо посмотрела на динамик радиоприёмника, а после, необычайно быстро вскинула руки с биноклем обратно к глазам, наблюдая за происходящим.       Из радиоприёмника внезапно раздался крик сбежавшей Кансен: «За Императора и Империю!», а затем посреди вражеской эскадры полыхнул огонь, и в небо устремилось оранжево-чёрное облака из дыма и пламени. Очаков быстро убрала бинокль от глаз, пытаясь окинуть взором этот столб. Через секунды пришла ударная волна, которая поднимала волны на своём пути. Оглушительный грохот взрыва от взлетевшего на воздух корабля, забитого до верха взрывчаткой, сотряс небо.       Очаков на миг закрыла глаза, в то время, когда руки крепко схватились за стальное ограждение мостика. По всему её корпусу прошла дрожь, которую она ощущала всем своим телом. Ноги едва не подкосились.       — Алмаз … Она! — раздался чей-то голос в радиоэфире. Из-за грохота Очаков не могла разобрать, чей это был голос, но вот тон она поняла.       Грохот взрыва стал понемногу сходить на нет, но эхо от него продолжало своё шествие по округе. Очаков выпрямилась, но тихий писк из ушей никуда не уходил. Мысли были в смятении.       — Это была Алмаз? — вновь послышался голос, который на этот раз она смогла без ошибки определить его. Это была Победоносец. — Это она взорвала себя? — спросила она, и её голос гулким, тягучим эхом отозвался из радиоприёмника Очаков, как и из всех остальных.       Ей никто не ответил. Если бы Очаков могла видеть лица Кансен из своей эскадры, то заметила бы у них глаза, блестящие от изумления, и раскрытые в непонимании рты.       — «Она … не предала нас!..» — пронеслось в мыслях Очаков. — «Быть может сначала и было, быть может ей что-то пообещали …» — Очаков осеклась в мыслях, — - «они же говорили, что помогут вернуть к жизни … Алмаз … Цусима» — догадка пронзила разум флагмана. Она не могла знать, что именно это и было причиной. — «Видимо, она согласилась, чтобы вернуть их … а потом узнала что-то из того, что мне сказала Лутковский … и она решила искупить свою ошибку …»       — Очаков! — громкий, звенящий голос Лутковской. — Враг в смятении! Какие приказы?! — спросила она.       Очаков раздумывала всего лишь секунду, а после по затихшему после взрыва воздуху, разнёсся её грозный, чуть рычащий голос:       — Алмаз была обманута ими! Она решила искупить свои грехи кровью! Она смогла проделать брешь в строю врага! Так не позволим же её жертве быть напрасной! — громко прокричала она, высоко, словно штандарт, поднимая к воздуху косу Памяти. — Вперёд! За тех, кто пал! За тех, кто стоит за нами! За сестёр и братьев! За Империю, за народ! За православную нашу веру!       В один момент дым из труб всех повалил с удвоенной силой. Эскадра Очаков, в составе двух линкоров, одного преддредноута, одного броненосца, шести эсминцев, трёх канонерских лодок, самой Очаков и двух гидроавианосцев, выходила из Бизерты на корпусах, чтобы в случае неожиданного налёта авиации Сирен, та целилась на них, а не на беззащитный город.       Первой, во главе клина шла Лутковский, чьи шесть двух орудийных башен, по три с каждого борта, делали её корпус похожей на дикобраза, ощетинящегося шипами. Две сестры, Александр и Екатерина шли чуть позади. Все их четыре башни были повёрнуты в стороны. Сама Очаков шла в центре.       Прорезая острыми носами морскую гладь, мчась в сторону противника, последняя эскадра Империи шла в бой.       

******

      Террор медленно приходила в себя. Её зрение плыло, словно земля тряслась, а по ушам бил противный писк, который почти что заглушал собой все остальные звуки. Перед глазами продолжали мелькать мгновения, которые были до этого. Она видела, как в руках Алмаз блеснул металл… и затем корабль исчез в столбе огня.       Террор всё ещё пыталась понять, как это произошло и … что в итоге это стоило для её флота. Она медленно подняла глаза и в ту же секунду почувствовала, как её сердце пропустило удар, событие, которое не случалось уже много лет.       Воздух был полон едкого порохового дыма, от которого начинали слезиться глаза, зарева пожарищ и пара, от той массы воды, которая испарилась во взрыве. Из-за всего этого смотреть и дышать было сложно. Каждый вдох, даже для Кансен требовал заметных усилий. Потом, через несколько секунд, которые могли бы показаться вечностью, облако пара и дыма рассеялось, позволяя Террор увидеть реальную картину разрушений.       Мелкие и крупные обломки едва держались на воде. Эти куски едва различимого искорёженного металла были похожи на гротескные цветы, раскинувшиеся на поляне. Террор быстро подняла взгляд на то место, где мгновения назад была Алмаз и головной авианосец её эскадры. То, что предстало перед взглядом МЕТЫ, было просто невозможно для осознания. Крейсер Алмаз попросту перестал существовать. Он просто испарился в страшном огненном шаре, который был порождён взрывом почти тысячи тонн взрывчатки, и только редкие, искорёженные, обгоревшие обломки, которые плавали в воде, давали знать, что прежде тут была боевая машина.       Авианосцу досталось не меньше. Корпус авианесущего корабля класса «Королева», который был самым массовым авианесущим кораблём во флотах Сирен, был разорван слева, и в огромную пробоину затекала вода. Корабль, утратив остойчивость, стал медленно заваливаться на левый борт. Первые мгновения крен увеличивался плавно, но вскоре скорость погружения резко увеличилась. Авианосец плюхнулся на борт, став погружаться под воду. Наконец, в окончании агонии, прогремел взрыв, скорее всего из-за смещения боеприпасов в трюме.       Погружённый в воду корпус разломился на две части, подняв в воздух огромный столб воды, который был похож на извержение гейзера или взрыв глубинной бомбы, только во много раз больше. Вскоре после этого остатки авианосца Сирен окончательно исчезли из виду, оставив Террор в бешенстве смотреть на то место, где секунды назад был авианосец.       Голос Нептун, вырвал её из размышлений, а вместе с этим стали поступать данные с оставшихся в воздухе самолётов:       — Вражеский флот вышел в море! — прокричала в радиоэфир Нептун.       Террор моментально опомнилась. Все мысли и переживание смело будто бы рукой. В голове стали крутиться мысли, главной из которых была одна — как поступить дальше? До того, как Алмаз ударила её в спину, Террор была уверена в своих силах стереть как эскадру Очаков, так и Бизерту с лица земли.       Сейчас — всё было не так радужно. Один авианосец был потоплен, а со второго продолжали приходить сигналы о повреждениях. Несмотря на то, что угроза его плавучести была мизерная, его взлётная палуба была повреждена, а самолёты на ней повреждены осколками.       В виду этого Террор могла дать приказ отступить. Она вполне могла бы увести всю свою эскадру через порталы, так же, как и привела её сюда. Она отбросила эти мысли, как только они появились. Её оскорбили, посмели унизить, а ещё там была девушка, которая знала о смерти её сестры, а если так, то она могла знать что-то, про то, что она искала на протяжении многих лет. Упускать такой шанс Террор не могла:       — Все самолёты к взлёту! — прокричала она, перекрикивая звуки завывающего морского ветра и разбушевавшегося на поверхности моря зарева пожара. — Эскадра, подготовиться к бою! Перестроение в боевой строй! Создайте заслон перед авианосцами! — стальным голосом скомандовала Террор, после чего спешно поспешила в командный пункт с многомерной картой.       Через несколько минут, стоя над голографическим столом, Террор смотрела, как корабли Сирен и её собственные силы медленно занимают свои позиции, становясь заслоном на пути эскадры Очаков, которая приближалась к её позициям.       Самолёты уже стали вновь подниматься в воздух. А самые мощные корабли — Беллерофон и Нептун, вместе с ней самой, уже поднимали свои орудия на необходимый угол возвышения. Всё было готово для того, чтобы встретить силы Очаков, нанести им серьёзное поражение, разбить их.       — «У них нет достаточной противовоздушной обороны» — мысленно размышляла Террор. — «Даже с оставшимся воздушным прикрытием мы можем спокойно выбить оба их линкора и … этот броненосец. Другие не представляют особой опасности — Победоносец слишком старая, Очаков недостаточно мощная, а остальные — старые канонерки, эсминцы да вспомогательные крейсера. Всё это курам на смех!» — ухмыльнулась про себя Террор. — «Эсминки времён прошлой войны, а некоторые и того древнее — медленные, слабо вооружённые! Подводные лодки такие же …»       Террор неожиданно осеклась на этой мысли. Несколько секунд она молча, тупо уставилась в одну точку, смотря куда-то мимо всего. Перед её взглядом, словно киноплёнка, проносились картины сегодняшнего дня. Она пыталась вспомнить, видела ли она подводниц сегодня.       — Их же там не было… — возбуждённо произнесла она и суетливо оглядела карту. — Чёрт! Их там не было!       В этот же момент, по радиоэфиру пронёсся голос крейсерши по имени Энтерпрайз:       — Торпеды с права по борту! — прокричала она, а через миг то же самое закричала и её сестра:       — Слева по борту торпеды!       А через миг послышались взрывы.       Они звучали приглушённо, теряясь на фоне остальных звуков и разбиваясь о броню монитора, но даже так, Террор насчитала суммарно пятнадцать торпедных подрывов. Через несколько секунд её потерявший всякую звонкость и громкость голос, прозвучал в радиоэфире:       — Доложить о повреждениях.       — Множественные торпедные попадания! — ответила Энтерпрайз. — Били с двух сторон, целились в авианосцы.       — Я спросила какие повреждения! А не то откуда били! — не выдержав взревела Террор.       — Королева — 2, — начала вместо сестры Эмеральд, имея в виду уже повреждённый ранее авианосец, — получил четыре торпеды в неповреждённый корпус. Вода туда быстро прибывает … он не удержится на плаву. Ещё три торпеды прошли мимо и одна попала в «Рыцаря» — повреждения последнего несерьёзные.       — Что со вторым авианосцем, — голосом, который давал понять, что она почти что вышла из себя, спросила Террор, уже частично смирившись с потерей второго авианосца.       — Шесть торпед в борт с одной стороны и пять с другого борта … он идёт ко дну, мадам Террор, — сухо отчиталась Энтерпрайз.       В командной рубке глаз Террора начал дёргаться. Её ладони свела небольшая судорога. Слишком много проблем в один момент навалилось на неё, и будто бы в довершение всех бед на связь вышла Нептун:       — Ваше высочество, враг вступил с нами в огневой контакт!       — HOLY SHIT! — грязно выругалась Террор, поспешив на верхнюю палубу собственного корпуса.       

******

      Идя на своей максимальной скорости в чуть больше чем двадцать узлов, Адмирал Лутковский стояла на мостике собственного корпуса, в лёгкой тревоге сжимая рукоять своего меча. Это была не первая её битва, но первая вне Зеркальных морей. Несмотря на это она пыталась показать себя максимально уверенной, ведь почти для всех, кто шёл за ней, этот бой был первым.       С другой стороны, все компенсировали этот недостаток гневом и энтузиазмом сражаться, который зашкаливал, а после сообщения Буревестник этот энтузиазм превысил все возможные высоты. По её словам, тройка подлодок вышли на позицию для атаки с левого борта от эскадры Террора. Когда прогремел взрыв, они воспользовались шумом в воде и атаковали один из авианосцев. Четыре торпеды попали в корабль, ещё три прошли мимо, а последняя торпеда угодила в носовую часть одного из меньших кораблей Сирен.       С другой стороны, тот же самый авианосец атаковали испанки, добившись шести попаданий. Но отдельный разговор — Тюлень.       Она на максимально возможной подводной скорости проскочила в центр эскадры после взрыва Алмаз, после чего атаковала неповреждённый авианосец. Из двух носовых торпед попала и взорвалась одна, но вот все четыре бортовых торпед левого борта из аппаратов Джавецкого взорвались султанами воды у борта авианосца. После этого, Тюлень ушла в сторону, на глубину.       Для них всех это означало только одно — авианосцев у противника более нет. Услышав про это, Очаков тут же приказала гидроавианосцам из своей эскадры поднимать в воздух авиацию, а тихоходному отряду под командованием Победоносец, который прежде шёл в арьергарде, подтягиваться к полю боя.       Лутковский тоже была воодушевлена сообщению Буревестника, попутно наводя свои орудия на силуэты линкоров противника, которые с каждой секундой становились всё больше и больше. Её носовая башня огрызнулась из двух трёхсот пяти миллиметровых орудий в сторону противника, знаменуя собой начало боя. Вслед за этим огонь открыли и Александр с Екатериной. Они так же шли носом, из-за чего из четырёх их башен могла действовать только одна. Но даже так это было очень грозное оружие.       Очаков выстроила свою эскадру в две атакующие линии. В первой была она сама, Лутковский, Императрица Екатерина Великая, Император Александр III, и оставшиеся Новики, которые были этаким сопровождением. Всего в первом отряде было девять кораблей.       Между тем их нагоняла Победоносец, которая вела второй отряд. Вместе с ней были три канонерские лодки, две миноноски и оба гидроавианосца, которые теперь остались позади, когда Георгий повела свой отряд вперёд, за главными силами Очаков.       Расстояние между головными кораблями обеих эскадр быстро сокращалось. Со стороны Террора огонь по Белой эскадре открыли мониторы Сирен. Снаряды с Нептуна, Беллерофона и самой Террор уже давно разрывались вокруг них, вздымая в воздух султаны воды.       Постепенно снаряды с обоих сторон стали ложиться всё кучнее и кучнее. Первые попадания стали разбиваться о броню кораблей. Когда расстояние между головными вымпелами составляла менее двадцати кабельтовых столб огня осветил море — фонтаном огня взорвался один из крейсеров Сирен.       Сближение продолжалось и град снарядов только усилился. Всё больше и больше орудий клина Очакова были способны вести огонь. Носовые башни всех кораблей продолжали вести огонь по ядру эскадры Террор, даже несмотря на то, что прямо перед ними были другие корабли Сирен.       Один из мониторов Сирен был на самой передовой. Именно он возглавлял строй соединения Террор, идя в его главе, и именно на него шли корабли Очаков. Когда расстояние между ним и Лутковским составило около четырёх кабельтовых, меньший корабль попытался было отвернуть в сторону, избегая столкновения. Этого не удалось.       Корпус Лутковского налетел на монитор. Невысокий борт судёнышка Сирен подогнулось от удара массивного броненосца, а после в подводную часть борта монитора врезался подводный таран. Борт монитора был вскрыт подобно консервному ножу. Вода моментально хлынула в пробоину, предрешая судьбу корабля. Через чуть больше чем с полминуты, монитор скрылся под водой.       В это же время открыли огонь бортовые орудия самой Лутковской и оставшиеся башни линкоров, в секторе наведения которых появились цели. Буквально за секунду все три корабля скрылись в облаках порохового дыма, и если Император и Императрица были похожи на огромные форты, которые медленно на планомерно выводили из строя корабль за кораблём могучими залпами дюжиной двенадцати дюймовых орудий, то во Лутковский походила на старинный галеон, который вёл бой в окружении.       Её шесть башен, по три с каждого борта стреляли по перезарядке, расстреливая корабли Сирен, которые оказались по бортам от неё.       — А они не такие крепкие, как я думала, — прозвучал удивлённый голос Екатерины в радиоэфире, — а то по тем новостям, которые приходили на берег, там чуть ли не на один крейсер нужно было пригонять два линкора …       — Эти какие-то хилые, а в газетах, как обычно, наговорили сорок бочек арестантов, — скептично произнесла Александр III.       — Здесь лишь массовка без элитных тварей, — хмуро ответила Лутковский, которая уже успела повоевать с ними и знала, что противника не следовало недоценивать. — И Пепел. Так что не теряйте бдительности.       — Верно говорит, — донёсся голос Очаков, которая шла в центре клина, в окружении эсминцев.       Её орудия не могли полноценно вести огонь по противнику, ведь по бортам противник был закрыт корпусами Александра и Екатерины, а спереди — Лутковским. В итоге её пушки не вели огонь так часто, как у той же Лутковского, даже не смотря на большую, по сравнению с десятидюймовками, скорострельность её шести дюймовых орудий.       Они пробили дальний заслон из кораблей Сирен, которые выставила Террор. Мониторы, крейсера и эсминцы горели, оставшись у них за спиной, а они сами подходили к ядру эскадры Террора, за спиной которого были видны силуэты уходящих под воду корпусов авианосцев.       К этому времени все корабли уже получили повреждения. Снаряды в двенадцать и пятнадцать дюймов разрывались на палубе, бились о бронепояс и о палубу, но серьёзных повреждений нанести они не могла — слишком крутой был угол встречи снаряда с бронёй. Орудия Террора были достаточно мощными, чтобы пробить почти любой корабль, но стреляли они нечасто.       Очередной выстрел орудий правого борта Лутковского изрешетил один из тяжёлых крейсеров класса «Ладья», который подставил борт, чтобы реализовать максимум своей огневой мощи. Сразу после этого события, яркий свет окутал Нептун и Беллерафон, которые до этого продолжали вести огонь по головным кораблям Очаков. Это означало только одно — МЕТЫ облачились в обвесы.       — Встаём на воду! — прокричала Очаков, вновь, во второй раз за день призывая свой такелаж.       Свет окутал центр соединения Очаков. Сначала вспышка была одна, но вскоре к ним присоединились ещё вспышки от появления такелажей четырёх эсминок. Только после этого, дав последний залп в сторону противника, такелаж призвали и три корабля линии. Как только все оказались на воде, они тут же бросились в сторону противника.       

******

      Террор вновь почувствовала, как волны ходили под её ногами. Грубоватая рукоять её клинка вновь покоилась в её руке, а её взгляд жадно искал противника. Слишком много раз она получала пощёчины в последнее время и сейчас, как никогда, хотела отыграться за это.       Поле битвы заволок густой пороховой дым и гарь. Из разбитых беспилотных кораблей Сирен растеклось топливо, которое пылало на поверхности воды. Она видела, как несколькими мгновениями ранее улучшенная Океана, которая была с ней на эскадре, сцепилась с той девушкой в шляпе и шрамом на глазу, как Нептун и Беллерафон вновь были вынуждены стоять против сестёр Александра и Екатерины, но теперь до неё доходили лишь звуки битвы. Она не могла прийти к ним на помощь, не рискуя ступать в плотный туман, где запросто могли прятаться вражеские эсминцы и подводные лодки. Несмотря на всю ту ярость, что застелила её глаза, рассудок она не потеряла, в отличии от многих своих сестёр по несчастью — таких же МЕТ.       Она слышала невнятные звуки, наполовину механические, наполовину биологические, которые она безошибочно определяла, как стоны Сирен. Она отдала приказ меньшим Сиренам, мониторам и эсминцам, которые остались на плаву, чтобы те атаковали силы Очаков, которые глубоко вклинились в её строй, но из-за поднявшегося порохового дыма, который накрыл всё поле боя, она не могла видеть насколько эффективным было их участие.       Она отчаянно мотала головой во все стороны, пытаясь поймать взглядом хоть какой-то ориентир, который бы позволил ей вступить в битву, поддержать своих подчинённых, и вот, Террор его получила. В нескольких десятках метрах перед ней, проходя сквозь густые облака чёрного дыма, прорезался едва видимый стальной отблеск. Террор потребовалась доля секунды, чтобы осознать что это такое.       — Память!.. — прорычала она, нахмурив брови.       Она без ошибки опознала косу, которой орудовала Меркурий МЕТА на протяжении всего того времени, сколько она её знала. Нахождение этой косу тут могло означать лишь одно — Память Меркурия предала её.       — Предательница!.. — было слышно, как гнев бурлит внутри Террор. Её голос становился всё больше и больше походящим на рык. Хватка на клинке усилилась, а башня такелажа встрепенулась. — Права была Пауэрфул! Тебе нельзя было доверять! — процедила английская МЕТА сквозь зубы, набирая скорость сближаясь с противницей.       Даже то, что в какой-то момент коса опустилась, пропав из виду, с попутным предсмертным вздохом какой-то Сирены, не помешало Террор продолжать движение. Она запомнила то место, где должна была стоять Кансен, орудовавшая косой. Сорвавшись с места, Террор приготовилась ударить внезапно, прежде чем Память успеет отразить её атаку.       — Предательница! — прокричала Террор, занеся клинок для удара.       На миг сквозь дым промелькнул силуэт и Террор скорректировала направление удара своего клинка, ведь видела лишь незащищённый бок своей жертвы. Неожиданно заскрежетала сталь. Клинок Террор был остановлен и в этот же миг туман и дым словно бы расступились.       Две фигуры — Кансен и Сирена, предстали перед ней, и если Кансен стояла гордо, царственно, то вот Сирена класса «Исследователь» стояла на коленях. Её противница распорола ей живот огромной чёрной косой. Кровеподобный ихор лился изо рта Сирены, но не это сейчас беспокоило Террор. Ей было откровенно плевать на неё.       Её взгляд упал на лезвие собственного клинка, который остановился на некотором расстоянии от тела Кансен, заблокированный шашкой. Короткая мысль пронеслась в растерянном разуме Террор — откуда у Памяти шашка?..       Только сейчас она сосредоточила свой взгляд на Кансен. Серебристо-белые волосы, царственно выглядевший такелаж, такие же одеяния и тиара. Только в этот момент Террор поняла, кто была перед ней — Очаков. Одна её рука сжимала шашку, которая встала на пути клинка Террора, а во второй была коса, лезвие которой выходило из спины у Сирены. Резким движением Очаков вырвала клинок из Сирены, заставив ту рухнуть на воду, заливая всё маслянистым ихором.       В один момент орудия Очаков повернулись на Террор, а следом прогремел выстрел.       — А вот и ты! — злобно сказала Очаков, подняв шашку вперёд.       От неожиданного выстрела Террор отбросило назад. Она пришла в себя за мгновение, вновь выпрямившись в полный рост. Тихо проскрежетав зубами, она крепче сжала руку на рукояти меча:       — Очаков … — процедила она сквозь зубы, только сейчас она увидела, что рядом с ногами у имперки было два маслянистых пятна, наглядное доказательство того, что тут была не одна Сирена. — Стоит думать, что Пауэрфул мертва … как и Память.       — Верно. — чуть тоскливым голосом ответила Очаков, на секунду опустив взгляд в воду. — Она спасла меня от твоей собачки.       — Ха!.. — тихо, злобно усмехнулась Террор, после чего залилась безумным смехом. — Ха-ха-хах! Значит, всё же предала меня! А ты ответишь за её выбор! — словно бы объявляя театральную сценку, на распев, сказала Террор, поднимая клинок в воздух, занося его для удара, после чего ехидно добавив. — «Любимая сестрёнка»!       Атмосфера изменилась моментально. Террор, с безумной улыбкой на лице, бросилась прямо на Очаков. Та тут же переменилась в лице, выставляя руку с шашкой вперёд, готовясь блокировать удар. Коса лежала в левой руке, которую она отвела назад.       Очень быстро две девушки оказались друг перед другом, скорость на воде была куда большей, нежели на твёрдой земле. Тяжелый клинок вновь ударил о лезвие шашки, высекая искры.       — Мир и Жизнь! Я предлагала их тебе! Я предлагала их всем вам! Я могла сделать чтобы вы выжили! — глаза Террор горели яростью и гневом, а голос сочился сильнейшим из ядов. — Но нет! Ты! Все вы! Вы решили, что лучше будет сгореть вместе со всем остальным!       Они обменивались тяжёлыми ударами. Каждый следующий удар встречался контрударом со стороны оппонента. Очаков, орудуя одновременно косой и шашкой, прижимала МЕТУ. Она не умела полноценно управляться с косой, но всё же та, описывая раз за разом дуги, находила свою цель.       — А лучше предать всё? Как это сделала ты? — спросила Очаков, обрушив сильнейший вертикальный удар косой, в очередной раз ломая линию наведения орудийной башни Террора, выстрел из которой Очаков пыталась всячески избежать.       — Не говори о том о чём не знаешь! — прокричала в ответ Террор и задала встречный вопрос. — Ты думаешь я просто так встала на этот путь?! Ты правда думаешь, что я хотела быть тут?!       Обе девушки напряжённо глядели друг на друга, кружа по воде, а из множественных неглубоких порезов на их телах капали синт-кровь и синт-лимфа.       — Если бы не хотела, тебя бы тут не было, — ответила Очаков, выпрямляясь во весь рост, как если бы она была выше Террор.       — Ты ничего не знаешь! — прорычала Террор.       — Правда? Ты! То, что ты и твоя проклятая сестра сделали с моим флотом — вот, что мне достаточно знать! — объявила она, гордо подняв голову.       — Не смей говорить о моей сестре! — проорала Террор, вновь бросившись на Очаков.       Её башня довернула на Очаков и на этот раз имперка не смогла уклониться. Такелаж Очаков поднялся выше в отчаянной попытке защититься от тяжёлых бронебойных снарядов, каждый из которых имел диаметр в пятнадцать дюймов.       Огненный шар расцвёл на броне левой части такелажа. Страшный стон стали был едва ли не громче самого взрыва. Снаряды просто проломили броне пластины такелажа, взорвавшись сразу за ней. Ударная волна отбросила обеих сражавшихся девушек.       Их вновь разделял десяток метров, но на этот раз соотношение сил поменялось, теперь Террор гордо стояла, демонстрируя свои силы, в то время как Очаков скривилась. Она стояла, согнувшись пополам, тяжело дыша. Изо рта и раны на лбу тонкой струйкой в воду стекала кровь, от движений левой рукой плечо пронзала острая боль.       Она медленно повернула голову влево, смотря на то, что осталось от части её такелажа. Она почти полностью исчезла. Бронепластин и такелажа просто не было на своём месте, а сервоприводы, на которых держались эти части оснастки, оканчивались искорёженным металлом, из которых во все стороны искрилось электричество. Орудийная башня была раскурочена. Её корпус был словно бы оплавлен, а стволы орудий потекли расплавленным металлом. Её заклинило в одном положении и как бы Кансен не пыталась сдвинуть её, это не получалось.       — Вот оно! — крикнула Террор со злостью и насмешкой в голосе. — Это то, чего ты добивалась! Вот теперь ты и платишь за свою самоуверенность! За свою гордость! Скажи мне, ты довольна?! Готова поплатиться за свой выбор?       Очаков зашлась гортанным кашлем, выплёвывая сгустки крови. Грудь жутко болела при каждом вздохе, несколько рёбер точно были сломаны. Болели руки, болели ноги. Болело вообще всё. Как только она сошлась с Террор, Очаков знала, что попыталась укусить что-то больше, чем может проглотить.       Она перехватила древко косы, которое скользило в руке из-за крови, после чего подняла глаза на Террор:       — Я расплачиваюсь за свои действия уже четверть века … — с болезненной улыбкой на лице ответила Очаков, — и ни разу не пожалела о своём выборе … что нельзя сказать о тебе, — сказала она, с большим трудом вытянув руку с косой в сторону Террора, — уж очень ты сильно реагируешь на упоминания о Эребус.       От очередного упоминания о сестре Террор не выдержала. С гортанным воплем она бросилась на Очаков. Её башня продолжала держать имперку на прицеле, но не стреляла. МЕТА была уверенна в своих силах покончить с Очаков, и, к тому же, хотела сделать это лично. Хотела вблизи увидеть, как последняя искра жизни покидает русский флагман.       Очаков едва успела поднять ослабленными руками оружие, чтобы в очередной раз отбить тяжёлый удар Террор. Она вновь смогла это сделать, меч Террора не смог коснуться её, но вместо этого она была отброшена подобно тряпичной кукле. Из последних сил Кансен продолжала блокировать удар за ударом со стороны Пепельной противницы. Каждый новый удар ощущался всё тяжелее и тяжелее. Её бросало из стороны в сторону. Она всячески пыталась сопротивляться, но получалось это всё хуже и хуже.       — Жалкая самоуверенная дура!.. — процедила сквозь зубы Террор. Ярость на миг сошла с её глаз, а клинок занял более расслабленную позицию. — Ты и правда хочешь, чтобы всё закончилось вот так?       Её взгляд был прикован к Очаков, которая, после очередного тяжелого удара едва стояла на ногах, согнувшись в половину и опираясь на косы Памяти, которая была воткнута в воду. Она вновь провела рукавом по рту, стирая с него кровь.       — Поверь мне, — сказала флагман империи голосом, который был холоднее самого древнего льда, — я ни капли не жалею о том, что случилось, и что должно случиться. Я всегда шла под флагом Империи, а теперь … Империя пойдёт за мной, — её голос был на удивление спокойным, будто бы она не была ранена, посреди пылающего моря.       Останки обвеса Очаковой окутало бледное голубое свечение. Террор поняла, что происходит, но едва она выстрелила из своей башни, снаряд разбился о голубой гексагональный щит, который полупрозрачной стеной встал на защиту Очаков. Взгляд Террора метнулся к лицу Очаков. На неё смотрели пронзительные голубые глаза, которые будто бы горели ярко синим огнём.       Энергия проходила через тело Очаков и её раны понемногу стали исчезать. Её искорёженный, побитый, опаленный такелаж словно бы строился заново. Кабеля, металл и механизмы переплетались между собой, образуя новую оснастку. Свет понемногу стал пропадать, но восстановленная экстренным ремонтом боевая машина утратила былую красоту и яркость. С новой, непонятно откуда взявшейся силой, Очаков подняла косу Памяти, указывая её прямиком на Террор.       — Вот она!.. Плата за верность! — объявила Очаков, и её очи блеснули гневом. — Тебе не понять этого, жалкая предательница, что решила пойти против мира!       — Да будет так! — огрызнулась Террор, вновь усилив свою хватку на клинке. — Я покончу с тобой!       Вновь загремели их орудия, которые своим рёвом будто бы перекрикивали звуки продолжающейся битвы. Вновь сталь билась о сталь, высекая искры с каждым новым ударом. На этот раз обе девушки шли более или менее на равных, но не полностью. Грубая сила Террора давала ей преимущество. Она вновь стала теснить Очаков, обрушивая на неё град ударов тяжёлым мечом.       После очередного отражённого удара Очаков оказалась открыта для выпада Террор. Короткая ухмылка на краткий миг украсила лицо МЕТЫ. Сейчас она закончит всё это. Пускай даже цели достигнуты не были. Пускай были потери, но она сможет покончить с этой угрозой.       Террор забросила руку за голову, замахиваясь для последнего удара. Меч набрал скорость, опускаясь словно гильотина, целясь на беззащитную шею Очаков. В этот момент прогремел со стороны выстрел. Террор выкрикнула от внезапной боли, и её перебитая рука бессильно рухнула вниз.       — Ха! Ничего ты без меня не можешь! — неистовый женский голос прозвучал со стороны.       Террор узнала его, и от осознания этого, ярость вновь нахлынула на неё. Она подняла глаза на новоприбывшую, хотя это было не нужно, она и так знала, кто это. Рядом с Очаков стояла девушка, чей такелаж был похож на гротескного механического скорпиона. Два манипулятора, словно клешни, располагались по бокам, а третий, с точно такой же башней, из которой смотрели на неё два массивных орудия, был позади, подобно хвосту скорпиона. Броня такелажа двинулась вперёд, создавая что-то вроде щита, а лицо девушки исказила злобная ухмылка. Которая только подчёркивалась её короткими волосами.       — Победоносец!.. — прорычала, словно зверь, Террор.       — А то! — хмыкнула броненосец, бросив короткий взгляд на Очаков, — ваше благородье, — насмешливо сказала она, подмигивая бровью, — как вам идея расправиться с этой швалью? Вы со мной?       — Да! — коротко кивнула Очаков, вновь вставая на ноги.       Террор смотрела на пару Кансен, что стояли перед ней. Гнев закипал внутри неё, и ярче всего это было видно через глаза — они буквально горели яростью.       — Arrogant morons! You'll die in agony! — прокричала она. На её лбу вздулась крупная вена, а зубы проступили в злобном, презрительном оскале.       Башня Террор вновь пришла в движение, на этот раз выбирая своей целью Победоносец. Прогремел оглушительный выстрел и две стальные болванки, калибром в пятнадцать дюймов, устремились в сторону старого броненосца. Но Победоносец прикрылась щитом из бронепояса обвеса, и снаряды с грохотом разбились о него. Спустя мгновение её три башни обрушили шесть снарядов на монитор, а вместе с этим, она, вместе с Очаков, бросились на Террор, сокращая дистанцию.       В один момент две девушки окружили Террор, оказавшись с разных сторон от неё. МЕТЕ потребовалась секунда, чтобы осознать опасность ситуации, но сделать что-либо с этим она уже не могла. Град ударов обрушился на неё, но он не был настолько мощным, каким мог бы быть.       Коса Победоносец описывала широкие дуги, обрушивая мощные удары, но они не были достаточно быстры, чтобы не давать возможности Террору отвечать. К Очаков даже после саморемонта не вернулись до конца силы, из-за чего и она не могла засыпать британку ударами.       — Нептун! Беллерофон! — крикнула Террор, понимая, что одна она может и проиграть. Ей нужна была поддержка, поддержка кого-то достаточно сильного. — Срочно ко мне!       — Госпожа! Я!.. — начала было Беллерофон, но в этот же миг её голос был оборван громким глухим взрывом, который эхом отозвался как в радиоэфире, так и на ветру.       Сразу же после по всё тому же радиоканалу прозвучал холодный голос Адмирала Лутковского:       — Одной проблемой меньше, — а сразу за ним последовал, уставший, но радостный голос Екатерины:       — Спасибо за помощь.       Этого было достаточно для Террор, чтобы понять, что Беллерофон мертва. Понимая, что на победу она рассчитывать больше не может, как и на то, что она сможет убить Очаков, когда к ней на выручку пришла Победоносец, Террор, заблокировав очередной удар, громко прокричала:       — Всем, кто может и слышит! Отступаем! — приказала она.       — Сбежать захотела?! — ехидно спросила Победоносец, ударив косой по дуге. Террор вновь подставила свой клинок под удар. Лезвие косы имперки остановилось в десятке сантиметров от головы МЕТЫ, а сама Победоносец продолжила всё таким же тоном. — Думаешь, я позволю тебе уйти?!       — Будто бы ты что-то можешь сделать против этого, — злобно усмехнулась Террор, прежде чем её башня навелась на замершую в клинче Победоносец.       Выстрел вновь прогремел над водной гладью, отбрасывая Победоносец на несколько метров от Террор. Очаков так же отступила, готовясь для нового удара, но в тот момент, когда она уже замахнулась на Террор. Яркий свет откуда-то изнутри такелажа Террор ослепил её. В следующий миг воздух за спиной МЕТЫ исказился в странной, неестественной вспышке фиолетового света. Подобно водовороту она стала разрастаться, обретая фору эллипса.       Очаков тут же поняла, что это такое. Она попыталась ускориться, чтобы не дать Террор сбежать в Зеркальное море, но МЕТА была быстрее. К тому моменту, когда лезвие косы Очаков опустилась на то место, где была Террор, та уже исчезла в портале, а вскоре и тот закрылся, лишая Очаков возможности преследовать её.       — Чёрт! — выругалась Очаков, раздражённо смотря, как последние всполохи фиолетовой энергии растворяются в воздухе.       Понемногу ярость битвы стала пропадать, а вместе с ней и адреналин, который до этого притуплял её боль. Она тяжело кашлянула, отхаркивая кровь, после чего наклонилась вниз и опустила оружие.       — Эй-эй-эй! — закричала пришедшая в себя Победоносец, подлетая к Очаков, не давая ей упасть. — Ты чего это? Не смей мне тут коньки отбросить! Не после того, что уже сделано!       С болезненным кашлем, Очаков улыбнулась. Из уголков её рта стекали струйки крови:       — Не переживай! Я не собиралась, — ответила она, после чего кое как дотянулась до радиоприёмника. — доложить о состоянии!       Её встретил треск помех, который через секунды разразился десятком голосов:       — МЕТЫ отступают! — радостным голосом, объявила Екатерина.       — Один линкор убит, вторая — ранена, смогла отступить, — сухо, с некоторой досадой, сказала Александр III.       — С их эсминками покончено. У нас трое тяжело раненных. Нужна срочная медицинская помощь! — прокричала Беспокойный, которая командовала отрядом эсминок в этом бою, и который сошёлся со вражескими эсминками.       — Крейсера отступили. Обе раненные. Самих тоже задело, — сказала Орёл, осматривая своих коллег по отряду канонерок.       — Фиксирую восемь кораблей Сирен, которые остались на плаву. Степень боеспособности не могу определить, — спокойным тоном доложила Лутковский, с некоторым беспокойством.       — Ясно, — выслушав всех них кивнула сама себе Очаков. — Александр, Николай, давайте сюда пару гидропланов, эвакуируйте раненных и сразу к Кронштадт.       — Есть! — тут же ответили они.       — Всем остальным, отходим к берегу. Мы справились! Бизерта наша! — болезненным голосом, объявила Очаков.       — А как же Сирены? — спросила Лутковский, понимая, что сомневаться в словах Очаков сейчас — не лучшая идея.       — Сирены? — с ехидной улыбкой на лице, ухмыльнулась Очаков, — Пераль, Тюлень вы там перезарядили торпеды? Занесите на свой счёт ещё пару корабликов.       Повреждённая, но торжествующая Белая эскадра возвращалась в Бизерту. За спиной слышались взрывы — последняя агония армады Сирен, которая или бежала прочь через порталы, или пошла на дно под ударами подводных лодок.